Прах Барселоны

– Ты нарочно мне это сказал? Тео что-то задумал? Ты хочешь ему помешать?

Профайлер смотрел на нее некоторое время, но ничего не ответил, сунул микронаушник в ухо и стал дальше слушать беседу Тео и ректора. Джоана невольно последовала его примеру.

– …вот моя визитка, на ней номер мобильного. Звони в любое время. Я выслушаю.

– Хорошо, – буркнул Тео.

– Просьба о помощи – это не проявление слабости. В наш век сплошь самостоятельных и крутых ребят, это поистине сила. Мы все друг от друга зависимы, связаны невидимыми нитями. Мы должны друг другу помогать. Это твое состояние – точно болезнь, словно рана. Это как если бы ты был ранен в руку… Ты бы пошел в больницу и попросил ее перебинтовать? Да. Не стал бы руку отрезать? Да. Понимаешь, о чем я?

– Да, – угрюмо повторил Тео. Джоана не верила своим ушам. Этот человек был гипнотизером! Он заставил Тео – непреклонного, несгибаемого Теодора Кастани – согласиться, сказать «да». И он, кажется, взял визитку!

Джоана показала пальцем на ухо, безмолвно вопрошая Гаэля: «Ты тоже это слышишь?» Тот лишь горестно покачал головой.

III

Сказки барселонской бабушки

Гаэль и Джоана вышли из здания университета, почти сразу же показался в дверях и Тео. Сосредоточенный и мрачный, он двинул к своему «Альфа-Ромео», припаркованному в веренице машин, байков и велосипедов.

– Ты так долго говорил с ним, – не удержался Гаэль. Он явно переживал за друга.

– Мать Тереза, – подытожил Тео, скривившись. – В психоаналитики навязывался.

Гаэль ответил своей фирменной кривой улыбкой в одну сторону. Джоану осенило, что между ними произошел весьма содержательный безмолвный диалог. «Зачем спрашиваешь, ты ведь сам все прекрасно слышал», – промелькнуло в глазах Тео. «Затем, что твое состояние заметно незнакомым чужим людям», – взглядом ответил Гаэль. «Плевать», – зыркнул Тео, отвернулся и открыл дверцу машины.

Подъехал черный внедорожник «Сузуки Гранд Витара», опустилось стекло, и показалось лицо Ивеса Вилы, сидящего на пассажирском сиденье. За рулем младший инспектор Агирре, который раньше занимался университетом и допрашивал студентов.

– Куда собрались? – бросил Вила. – Есть дело. Только что в полицию позвонила пожилая женщина, которая сдавала комнату одному из студентов, что покончил с собой прошлой зимой, – Пабло Серрано. Она созналась, что нашла капсулу в его комнате, но думала, что это бриллиант, и сохранила его.

Тео фыркнул.

– Нужно ее обработать, пока горяченькая. Не думаю, что старуха, пережившая эпоху Франко, не знает, как выглядит цианид. Я поеду с вами.

Гаэль переглянулся с Тео. Главный инспектор, который никогда не покидал своего кабинета, едет на вызов. Теперь Джоана понимала почему – он не доверял Тео, узнав, что тот на антидепрессантах. Зачем было тогда его толкать на это задание? Университет, студенты – это не шутки.

– Улица Де Брук, сто сорок шесть? – машинально спросил Тео, который помнил адреса и телефоны всех подозреваемых и свидетелей всех дел, которые вел. И сел за руль, Гаэль – на переднее сиденье, а Джоана – сзади.

Они объехали главный корпус университета, полукруглое здание факультета филологии, и двинули по тенистой улице Арибау. За окошечком черного «Альфа-Ромео» замелькали здания с террасами и бельведерами, чугунным кружевом, барельефами, жалюзи и граффити.

«Каррера Де Брук» – прочла Джоана надпись на углу дома, и «Альфа-Ромео» остановился. Высокая светлого дерева подъездная дверь распахнута, над ней табличка «146», в подвале – кафе «Фрихолес негрос», из которого тянуло ароматами кофе и свежеиспеченного хлеба.

На третьем этаже их встретила низенькая дама лет восьмидесяти с седой буклей на голове и розовой помадой на морщинистых губах. Серая юбка и зеленый тонкий свитер идеально выглажены, на ногах старомодные туфельки с изящными каблучками. Джоана улыбнулась: типичная барселонская бабушка.

Та деловито застрекотала по-каталонски. В прошлом году, сказала она, подала документы на участие в программе, по которой одинокие пожилые люди бесплатно предоставляли комнаты в своих квартирах студентам Университета Барселоны. Программа Vivir y convivir была создана для поощрения и укрепления отношений между поколениями и предназначена для молодых людей до тридцати лет, не имеющих жилья и работы в Барселоне. В обмен пожилые люди получали общение и помощь по хозяйству.

Но она и помыслить не могла, что на четвертый месяц юный квартирант, студент филологического, второкурсник, который радовал ее знанием каталонского, поэзией Габриэля Ферратера, читал Данте наизусть, ни с того ни с сего повесится на чугунной ограде террасы.

Сеньора Каридад ввела компанию следователей в комнату, в которой жил покойный Пабло.

Джоана шла позади всех, глазея по сторонам. Жилье почтенной старушки представляло собой некую инкрустированную шкатулку. Мозаичные полы, деревянные панели-буазари, темно-зеленые полосатые обои, ярко-красные тканые ковры, множество разных этажерок, сервантов с блюдами, книжных шкафов на изогнутых ножках. Джоана невольно посмотрела на Гаэля, тот дернул подбородком, глазами предлагая взглянуть наверх. В гостиной, куда они вошли, оказался совершенно потрясающий потолок с кессонной лепниной и двумя прямоугольными фресками, изображающими смеющихся ангелочков.

Окон в квартире не было, как и положено в домах в Эшампле, – только двери. И выходили они на террасы. Белые рамы со следами времени, тяжелые кроваво-алые с золотой бахромой шторы и врывающийся в изысканную тесноту квартиры свет барселонского солнца, падающий квадратами на мозаичный пол. Джоана не была художником, но сердце защемило от желания взяться за холст и кисти.

– Почему он повесился, а не воспользовался ею? – вернул Джоану в реальность приглушенный голос Тео Кастани.

– Понятия не имею! Я и не знала, что это за вещица… Пока не посмотрела сегодняшний выпуск новостей. Это какой-то совершеннейший ужас, будто вернулись времена партизанских войн фалангистов с «маки́». Лет шестьдесят я не слышала, чтобы кто-то умирал, раскусив капсулу с ядом!

Джоана и Гаэль нехотя оторвались от созерцания вещичек на полках, фотографий и картин и вошли в небольшую комнату с дверью на террасу. В дальнем углу стоял орехового дерева старинный платяной шкаф и простая железная кровать с прямоугольным изголовьем. За дверью прятался современный компьютерный стол и черное офисное кресло.

– Эту комнату когда-то занимал мой внучатый племянник. Он тоже учился на филологическом. Я ничего здесь не меняла, когда предложила университету свои услуги.

Она прошла к платяному шкафу, скрипнула дверцей, вынув красную бархатную коробочку, в таких обычно держали помолвочные кольца.

– Родственники должны были забрать все его вещи, но вот это почему-то осталось лежать в углу на самой дальней полке, – сказала она и передала находку Ивесу Виле.

Тот надел перчатки, открыл коробочку, подцепил пальцами похожую на горошину стекляшку и поднял ее к свету.

Все обступили его. Джоана подошла со спины главного инспектора и привстала на цыпочки. Внутри капсулы тонкого стекла (или какого-то иного прозрачного материала, похожего на стекло) пересыпался по виду целый грамм белого кристаллического порошка.

Не подошел к Ивесу только Тео, он с самого начала, обойдя комнату студента лишь раз, прислонился спиной к стене рядом с дверью на террасу и, скрестив на груди руки, равнодушно смотрел в пол.

Выждав момент, когда Джоана посмотрит на него, он ответил выразительным взглядом и стрельнул зрачками в сторону старушки. Джоана сообразила, что нужно начать беседу. У них уже сложилась определенная стратегия ведения допросов, которой ее обучил инспектор Кастани. Когда подозреваемого допрашивали в естественной для него обстановке, не делая акцента на допросе и ведя беседу «между прочим», начинать должна была Джоана, чтобы допрашиваемый не напугался преждевременно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Институт общественной безопасности Каталонии (здесь и далее – примечания автора).

2

Сантьяго Калатрава Вальс (р. 1951) – испанско-швейцарский архитектор и скульптор.

3

Координатор профсоюзных работников.