Прах Барселоны

Джулия Лионе

Прах Барселоны

© Лионе Д., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Извилист путь метаморфоз грядущего-былого:

Забвение одному, но гениальное безумие другому.

* * *

Мрак, гул в голове, как в стенах со звукопоглощающими панелями. Тео втянул носом затхлый воздух. Пахло сырой землей, гнилью, плесенью и ржавым металлом. Под ним холодный, жесткий стул с подлокотниками, он привязан или пристегнут чем-то довольно мягким. Бинтами? Ремнями?

Ничего, бинты легко расшатать. Спешить некуда: позади вечность, впереди вечность…

Он попытался дотянуться плечом до уха, чтобы нажать на козелок и включить связь с младшим инспектором Джоаной Морера через микронаушник. Не вышло. Стал раскачиваться, чтобы ослабить оковы, но стул, кажется, прикручен к полу. Где же он? Подвалы бывшей психиатрической больницы Санта-Крус? Ночной клуб «Данте»? Нет, это не в ночном клубе, тот ведь находится на семнадцатом этаже бизнес-центра в квартале Диагональ-Мар.

Он начал мерзнуть. И воспоминание о том, как ему милостиво рекомендовали теплее одеться перед процедурой, насмешило. На Тео были водолазка и джинсы, на ногах – кроссовки. Но он не мог этого проверить. Оставили ли ему его одежду? Мрак, полный мрак, тишина сплющивает голову, он будто в открытом космосе. В карман джинсов вшит маячок, который сейчас неактивен. Джоане нельзя знать, где он, иначе примчится раньше срока. Он вспомнил ее каштановые кудри, большеглазое лицо, улыбнулся. Она его не сдала комиссару… Хотя должна была.

Надо выдержать. Все десять дней. Как было прописано в договоре. И только потом разоблачить убийцу.

Он пустит видеотрансляцию отсюда по центральным каналам Испании. Поручили Тео Кастани разгребать это? Получайте!

И он опять принялся раскачивать стул и расшатывать бинты. Или это все же ремни? Стул даже не сдвинулся. Наверное, он вбит ножками в землю – и глубоко. Тео двигал руками, ногами, извивался всем телом, пока в области локтевого сгиба не пронзила острая боль. Ага, капельницы все же подключили. Он случайно выдернул из канюли шланг, сдвинул иглу под кожей, и теперь какая-то прохладная жидкость заливала руку.

Интересно, ему вернут его питание? Что это было? Глюкоза? Физраствор? Или яд?

Спустя какое-то время – сложно сказать, через час или сутки, потому что в полнейшем мраке, тишине и без движения оно течет по иным законам: по законам больного сознания – Тео отключился. Но успел поймать ощущение засыпания. Оно показалось ему неестественным, но приятным. Сколько себя помнил, он никогда не мог нормально спать, почти не испытывал потребности во сне. И засыпал, лишь приняв лекарства, которые срубали с ног. А здесь он ощутил – впервые за много лет – приятную тяжесть тела, ощущение погружения в невесомость. Ему ввели какое-то вещество во второй катетер? Или люди так обычно и засыпают?

I

Крепость Монжуик

Тео Кастани – старший инспектор Центрального отдела убийств «Моссос д’Эскуадра» – был безэмоциональным роботом. Иногда Джоане казалось, что он не человек, а искусственный интеллект. В глазах застывшее выражение сосредоточенности, будто он решает шахматную задачу. Не всегда отвечает, когда к нему обращаются, если и говорит, то механически, смотрит сквозь. Это человек, совершенно не способный ни на какие чувства.

Когда они стали напарниками, Джоана пыталась вывести его на разговор, но Тео был как угорь: умел отвечать на вопросы, не отвечая на них, и виртуозно уходил от темы. Он был крутым копом – видел всех насквозь, мастер мягкого допроса, сотни раскрытых дел, в том числе несколько серийников. Но все, что Джоана о нем знала: он когда-то учился в семинарии, готовился стать священником и даже стал им на короткое время. А еще он обладал феноменальной памятью и хорошо разбирался в компьютерных технологиях, так что Отдел киберпреступности постоянно обращался к нему за консультациями.

Сегодняшний их выезд был необычным – они в штатском, едут по канатной дороге на гору к крепости Монжуик. Но Тео Кастани ничего толком не объяснил. Это дело было из разряда срочных. А из него и пары слов не вытянешь! Между прочим, младший инспектор тоже должен быть в курсе деталей!

Сидя в кабинке канатной дороги, Джоана украдкой глянула на смартфон старшего инспектора. Чем он там занимается? Но тот клеил на экран защитную пленку – невозможно что-либо разглядеть со стороны. Светловолосая голова, расчесанная волосок к волоску, черная выглаженная футболка поло, темно-синие джинсы – он, даже одевшись туристом, выглядит как профессор Гарварда. Не зря по нему сохли все дамочки следственного отдела – Тео был хорош собой, даже слишком.

«Ну и бог с ним!» – мысленно отмахнулась Джоана, устыдившись своих мыслей. Она повернулась к стеклу, за которым вся Барселона раскинулась как на ладони. Вдали таяло разноцветное колесо обозрения столетнего парка аттракционов Тибидабо, под ногами – кладбище, ползущее по склону горы Монжуик, и шестисотлетняя крепость-форт на самой ее вершине.

Мощными стенами с массивными квадратными башнями, увитый диким виноградом, сквозь плотные ветви которого проглядывали узкие окна-бойницы, форт был повернут к морю.

Ко входу вел гигантский мост, перекинутый через заросший травой ров. И чтобы до него добраться, нужно пересечь пышный парк с платанами, кипарисами и буйно цветушими олеандрами – в воздухе плавал острый дух цветения. Внутри крепости душно от сырости и пахло плесенью. Под арочными сводами с оголенной каменной кладкой свисали цепи и шестеренки подъемного механизма, покрытого ржавчиной и паутиной.

– Во времена Гражданской войны и периода правления Франко это место было тюрьмой для политзаключенных, – буркнул Тео, когда они пересекали ров. – Здесь пытали людей.

Шагая по темным сырым переходам, они встречали редкие и скучные экспонаты. В одном зале выставлены полотна современной графической живописи, в другом – выставка, посвященная жертвам ковида. Тео шагал уверенно, а Джоана следовала за ним. И ни одного туриста. Видимо, готовилась операция, надо быть настороже. Что-то не столь серьезное, раз Тео не велел брать табельного оружия и они оба без бронежилетов.

В узком зале с доспехами стало немного светлее – каждые десять метров окна-бойницы. В некоторые вделаны трехсотлетние решетки, но иные были с современными стеклопакетами, хорошо имитировавшими деревянные рамы.

В таком окне и оказался парень лет двадцати. Пухленький, с высветленными дредами, прихваченными на затылке в пучок, в клетчатой рубашке и джинсах, он горбился под аркой невысокого проема, высунувшись головой наружу, и смотрел вниз, обеими руками держась за глубокие откосы.

Джоана невольно посмотрела на Тео. Тот замер на полушаге, глаза загорелись.

Заметив присутствие кого-то позади себя, странный турист обернулся. Обзору мешал низкий откос. С его губ сорвалось ругательство, он чуть согнулся, чтобы получше разглядеть пришельцев. Тео, подняв ладони, улыбнулся.

– Привет! Ты чего туда залез? – спросил он и скользнул ближе.

– Вид отсюда красивый, – ответил парень. – Идите куда шли. Я сторис снимаю.

– Э, тут же камеры повсюду. Ты блогер, что ли? – Тео опустил руки, пододвинул левую ногу на шаг к нему, каким-то волшебным образом став к парню ближе на целый метр.

– Блогер, да. – Парень стоял вполоборота, бросая поверх плеча злобные взгляды.

В другом конце коридора послышались голоса туристов, кто-то рассмеялся. Тео, Джоана и незнакомец замерли, не дыша. Звуки смолкли.

– Помочь? Мы могли бы тебя снять отсюда. Классный был бы видос, – опять заговорил Тео. Джоана украдкой глянула на него – умел ее начальник входить в роль. Было странно слышать молодежный сленг от человека, который ходил в церковь, постоянно молился и разговаривал так, будто перечитал Диккенса.

– Не надо. Идите мимо!

– А что за контент? Тревел?

– Да пошел ты! Сказал же! Вали!

Тео вцепился в пояс джинсов парня и втянул его внутрь залы. Тот едва успел пригнуться под откосом, извернулся в полете, попытался уцепиться за раму, но пальцы соскользнули. Он тяжело рухнул на пол, ударившись подбородком о плитку, тут же отключился, и под ним стала растекаться кровь.

Лицо Тео перекосило от изумления. Он шагнул к нему, стараясь не наступать на края быстро росшей в размерах лужи, опустился на колени, застыл, решая, что делать. Кровь продолжала ползти по каменной кладке.

– Он головой ударился, – прошептала Джоана.

– Ага, – отозвался Тео тоже шепотом. – А кровь хлещет из-под плеча.

– Зачем было вообще его трогать? – зашипела Джоана. – С чего ты взял, что он вздумал покончить с собой?

– Только не говори, что ты не подумала того же.

– Блин, мы его убили…

Тео достал из переднего кармана джинсов медицинские перчатки, подцепил парня за плечо, перевернул на спину. Тот шмякнулся о пол затылком, голова безвольно качнулась, рука легла у кроссовок Джоаны. Она ахнула – рубашка и футболка залиты кровью. Тео приподнял край клетчатой полы и вынул из-под нее красный, повисший, как жухлый лист, полиэтиленовый пакет.

– Это что такое? – пробурчал он, отбрасывая его в сторону. Приложил пальцы к шее, где под скулой билась сонная артерия, пробурчал: «Жив», – и принялся обыскивать, достал бумажник, распахнул, вынул несколько карточек.

– Самюэль Гомес Лозано, студент факультета математики и информатики Университета Барселоны, второкурсник, две тысячи второго года рождения.

Тео вложил бумажник обратно в карман джинсов странного парня, поднялся и направился к окну. Перевесившись через подоконник, попытался что-то достать. Но не вышло, пришлось вылезти целиком.

С той стороны стена была почти отвесной, полностью увитая лозами дикого виноградника. Тео исчез надолго, Джоана обогнула лежащего студента, подошла к окну. Откосы бутоном фантастического цветка, выложенные узким кирпичом, расходились в стороны. Кладку с края оплетали ветви. Тео Кастани было не видать.

Внезапно показалась его светловолосая голова. В руке он сжимал телефон в черном чехле, густо обклеенный скотчем.

– Я бы ни за что не поверил, что молодой человек двадцати одного года отроду ходит без телефона, – проговорил он на выдохе, подтянулся и вполз внутрь. Его одежда была в пыли и сухих листочках.

Присев рядом с парнем, Тео поднес экран к лицу, разблокировал и минуты две исследовал внутренности.

– Ничего. Стер все… Но он хотел снять свой прыжок. И, судя по тому, что на видео тридцать минут хронометража, собирался с мыслями долго.

В эту минуту парень закряхтел, мотнул головой и разлепил веки. Тео быстро стянул за спиной перчатки и сунул их вместе с телефоном в задний карман джинсов. Секунд пятнадцать оба смотрели друг на друга в немом недоумении.

– Слушай, парень, ты нас напугал, ясно тебе, нет? – сказал ему Тео. Вышло совершенно искренне.

Тот заморгал, приходя в себя. Взгляд, невидящий, мутный, скользил по стенам, по стоящим над ним Тео и Джоане, ничего кругом не узнавая.

– Зачем ты хотел это сделать? – Тео протянул ему ладонь. – Здесь ведь не так уж и высоко… Упал бы в траву, только кости переломал.

Парень принял руку, приподнялся, сел, привалившись спиной к стене, подтянул пухлое колено к груди. Джоана смотрела на него в недоумении. Почему Тео не спросит про кровь из пакета. Или что это было? Имитация крови? Кетчуп? Вино? Краска?

– Где мой телефон? – Парень стал шарить по бокам руками.

– Успел выронить, да? – Тео присел напротив него на корточки, заглянул в лицо, проверяя, как сильно тот треснулся головой. – Слушай, ты не должен этого делать. Что бы ни случилось, все можно поправить. Только из одного места на земле нет выхода – из могилы. Слышишь?

Парень провел ладонью по лицу, сметая наваждение.

– Что, хреново теперь? – Тео не отставал. У Джоаны округлились глаза. Она впервые слышала, как ругаются бывшие священники.

– Тошнит… – Парень провел языком по губам, а потом по зубам.

Лицо Тео потемнело. Он будто увидел саму смерть. Джоана вдруг поняла, что эта встреча не случайна, что Тео действует уж как-то слишком слаженно и оперативно, будто по какому-то плану. Это было то самое дело, в которое ее не посвятили!

– Давай я скорую вызову? – не отставал от него Тео. – Походу, у тебя сотрясение. С этим шутки плохи.

– Не, не надо.

– Слушай, чувак, я в прошлом году тоже головой треснулся. И мне врач сказал, надо постараться вспомнить весь день до падения. Что с утра было, куда потом пошел, что ел на завтрак, все такое. Иначе механизм памяти застрянет.

Студент поднял на Тео лицо – бледное, как бумажный лист, в глубине взгляда натужное старание припомнить хоть что-то. И он опять провел по зубам языком, причем попытавшись достать до самых дальних моляров. Джоану прошибло неприятное предчувствие. Трещина челюстной кости? Выбил зуб?

– Эй, посмотри на меня. – Тео обхватил его голову руками, заставив поднять на себя глаза. – Точно не нужна скорая?

– Нет.

– А зовут тебя как?

– Сэм.

– Сэм, сколько тебе лет?

– Двадцать один.

– Ты работаешь? Учишься?

– Учусь.

– Студент, что ли?

В глазах Самюэля вдруг вспыхнул первобытный ужас, брови приподнялись, напряглась шея, он вжался в стену. Значит, его намерение броситься из окна связано с учебой. Но сейчас начало сентября и учебный год еще не начался. Что его могло так напрячь?

– Что-то случилось? Вспомнил о чем-то? – Тео не убирал рук с его головы. Джоана видела, что старший инспектор пытался быть спокойным, но в голосе звенело напряжение, будто он держал в руках бомбу с часовым механизмом, на котором шел обратный отсчет. Она кожей чуяла близкую опасность, но не могла понять, откуда та исходит, как вдруг парень сделал странное движение губами, будто втягивал сок через соломинку.

– Нет! – крикнул Тео, живо оседлал его колени и попытался протиснуть большие пальцы ему в рот. – Не делай этого! Все еще можно исправить. Все поправимо. Пока ты жив, все можно исправить. Сэм, слышишь? Не вздумай! Это плохая смерть, будет больно, будешь долго мучиться, все внутренние органы себе сожжешь. Не делай этого!

Узкое пространство коридора наполнилось отзвуком торопливых шагов. Во взгляде Самюэля Лозано вспыхнула паника.

– Нет, нет, нет! Все хорошо! Тебя никто не тронет, – зачастил Тео, давя одной рукой на затылок, другой не давая сомкнуть челюсти – так обычно заставляют ребенка выплюнуть проглоченную монетку.

Джоану вдруг оттолкнули. Она отскочила в сторону, пропуская мужчину с аккуратной бородкой, темными волосами с проседью, в светлых брюках и розовой рубашке с закатанными по локоть рукавами – по виду турист. А потом она узнала в нем главного инспектора Ивеса Вилу! Если начальник отдела здесь – дело серьезное.

Лицо напряженное, губы плотно сжаты. Он устремился к Тео.

И в эту минуту парень с силой стиснул зубы. Раздался странный хруст, точно он разгрыз леденец.

– Меня все равно заставят, – услышала его шепот Джоана.

Тео швырнул его на бок, залез пальцами в рот и попытался что-то оттуда извлечь. Парень размахивал руками, брыкался, кашлял и мотал головой. Инспектор Вила оседлал его сверху, надавив на локти и плечи, не давая бесконтрольной мельнице рук помешать Тео.

– Врача! Врача! – сжав на секунду ухо пальцем, прокричал Вила. – Морера, воду! – бросил он Джоане через плечо.

Она выгребла бутылку из рюкзака и машинально протянула главному инспектору. Гул топота – и она оказалась окружена черными фигурами полицейских. У ног парня опустилась женщина в джинсах, футболке и с медицинским чемоданчиком.

– Какого вы используете воду? – орала она. – При подозрении на цианид?

Все трое, стоя на коленях, мешая друг другу, путаясь руками, торопясь, пытались спасти несчастного. Бесполезно. Парня скрутило, он покраснел, руки и ноги свело судорогой, изо рта лилась вода пополам с густой пеной. Он задыхался, закатывал глаза и бился в руках Тео. Кастани пытался обездвижить его, пока женщина прижимала к его лицу мешок Амбу.

Наконец парня оставили в покое, он затих, завалившись на бок. Врач прощупала пульс, поднялась, констатировала смерть. Главный инспектор, оглядев свои рубашку и брюки, перепачканные кровью и рвотой жертвы, выругался.

Тео некоторое время стоял на коленях и тщетно пытался нащупать под скулой студента пульс. Потом замер, закрыв глаза. Правая рука поднялась и очертила в воздухе над трупом неполный крест.

– In nomine Patris… – прошептал он. – Et Filii, et Spiritus Sancti. Amen.

Тяжело поднялся и привалился спиной к стене. Все молчали.

– Почему вы не предупредили, что они используют цианид? – глухо спросил он.

– Потому что никто об этом не знал! – огрызнулся главный инспектор. – Почему вы не догадались? Вы же такой из себя гений!

– Я догадался! Но знаете ли, не придумал ничего лучше, чтобы за оставшиеся секунды заставить его выплюнуть капсулу, как сунуть ему пальцы в рот. Вы налетели и помешали мне!

Тео повысил голос. Вила притих, шокированная Джоана вжала голову в плечи.

Врач мрачно молчала, отошла на значительное расстояние, достала сигарету и чиркнула зажигалкой. Вила прижал на секунду руку ко лбу, с шумом выдохнул и, вынув из кармана жетон, повесил на шею.

– Что он сказал? – спросил он тише.

Джоана смотрела на несчастного мертвого студента, безжизненно замершего в окружении ног в черных ботинках. До сознания, что он мертв, доходило с трудом. В конце длинной залы показалась толпа туристов, привлеченная громкими криками. Но несколько полицейских, дежуривших у входов, преградили им путь.

– Почти ничего. – Тео убрал руки за спину, опустил голову. – Я стащил его с подоконника, он упал, ударился головой, отключился. Потом пришел в себя, плавал в прострации. Когда я начал его спрашивать, чем занимается, учится ли, он оживился. Глаза… В глазах вдруг вспыхнул животный страх. И он принялся выковыривать языком капсулу.

– Где он только такую достал, чтоб его! – процедил сквозь зубы главный инспектор.

– Через Darknet можно достать все что угодно.

– Не сомневаюсь, что вам хорошо это известно. – Вила окинул Тео взглядом василиска. – Что он собирался сделать? Просто из окна выброситься?

Тео достал из заднего кармана телефон жертвы и протянул ему.

– Он прикрепил это к веткам и стене снаружи. Передняя камера снимала траву на дне рва. Собирался запечатлеть свое падение. И для этого ему понадобился пакет с кровью под рубашкой.

– То есть он не хотел совершить самоубийство? Он собирался имитировать его?

– Он проронил что-то вроде, что его все равно заставят.

Главный инспектор скривился:

– Черт! Мы его потеряли! Поверить не могу…

Тут полицейские расступились. Появился Гаэль Солер – криминальный аналитик отдела убийств, профайлер. Тоже одетый в штатское – джинсы, футболка.

Он взлохматил короткостриженые темные волосы, сощурил глаза, мысленно готовясь, и присел к мертвому.

– Все-таки он это сделал, – выдохнул он, уголок рта привычно дернулся в усмешке – но это не потому, что Гаэлю было смешно. Он всегда так делал, когда нервничал. Оглядел труп, глянул на инспекторов снизу вверх, достал перчатки и указал ими на рукав студента. – Кровь, скорее всего, его.

Ивес Вила был еще очень зол, покосился на Гаэля.

– Он не мог взять кровь у себя сам, – продолжал профайлер. – Это сделал кто-то другой. Попасть себе в вену – редкое умение, свойственное лишь медикам и наркоманам. Перед нами ни тот ни другой. Также кто-то помог ему приклеить на скотч телефон там, снаружи стены. Сам он с такой комплекцией вряд ли бы это исполнил. Кто-то должен был увезти его покалеченное тело.

– Да там падать невысоко! Всюду клумбы с цветами и трава. – Ивес Вила стал нервно жестикулировать.

– Вот именно. Он не должен был умереть по-настоящему. Только лишь для соцсетей и мира.

– Бред! Прежде ничего подобного они не исполняли…

– Возможно. А этот вознамерился. Но не так хорошо все продумал. Он был с компаньоном… который тоже, кажется, умом не блещет. Прочешите крепость, где-то поблизости может скрываться его сообщник.

Ивес Вила сделал знак полицейским, раздалось шипение раций – передавали приказ тем, кто занимал посты по периметру.

– То есть он собирался… притвориться мертвым? Так, что ли? – скривился он. – А как на это посмотрят родные? Думаете, легко разыграть роль пропавшего без вести? Видео с распростертым в луже крови телом и все? А куда это тело потом делось? Такое мог придумать только ребенок!

– Я напишу это в своем отчете, – отрезал Гаэль, поднимаясь. – Зовите криминалистов. Ректор ждет нас в университете, я говорил с ним утром.

Главный инспектор смотрел на него угрюмо.

– Да, мы его потеряли, – сказал Гаэль, – бессмысленно заниматься самобичеванием. Цианид – совершенно новая деталь, никто не мог предугадать.

II

Университет

Черный «Альфа-Ромео Джулиа», за рулем которого сидел Тео, остановился на Университетской площади напротив трехэтажного, каменного, точно крепость, утопающего в зелени здания. Глухие стены его оживляли ряды арочных окон и квадратные башни, одна из которых увенчана часами с римскими цифрами и небольшой колокольней.

Джоана вышла из машины и замерла перед входом, оглядывая портал сверху вниз. Треугольный шипец, каменное кружево на восточный манер под скатом крыши, герб и круглые барельефы-портреты ученых мужей времен Эразма Роттердамского. Окна бликовали на солнце. Кое-где следы граффити. И три высокие арки дверей со сбитыми порогами и медными ромбами на дереве.

Вид портила только вереница припаркованных байков и велосипедов, тянущаяся до угла площади с улицей Арибау.

– Каталонская готика, – восхищенно проронил Гаэль и шагнул внутрь. Джоана устремилась за ним. Тео шел позади, мрачный, как грозовая туча – он еще не отошел от смерти студента.

Внутри темно и прохладно, как в храме. Своды потолка стекали в пучки колонн, образуя бесконечные каменные арки с чугунными фонарями. Край вестибюля слегка высветляли лучи полуденного солнца, льющегося сквозь высокие витражи из цветного стекла. Пол – старинный, каменный. В глубоких нишах – статуи монахов-ученых, философов и гуманистов. Время было еще не учебное, и стояла какая-то священная тишина.

– Средневековые архитекторы умели влиять на умы посредством магии пространства, да? – сказал Гаэль. Его голос отразился эхом. – Чувствуешь, как нечем стало дышать? Идешь под этими сводами и боишься вдох сделать, чтобы не нарушить покой и порядок учебного заведения с историей в пять сотен лет.

Джоана кивнула, устремив взгляд на широкую мраморную лестницу с ажурной балюстрадой, ступени ее были покрыты красной дорожкой. Над центральным пролетом – два тканых ковра: золотой с ангелом в центре и ярко-алый с гербом университета.

Они поднялись, прошлись по холлу второго этажа с полом в серо-белую шашечку мимо ряда дубовых дверей высотой метра в два, проемы которых охраняли гигантские скульптуры стражников. Всюду островки красных креслиц, на стенах живописные полотна. Некоторые двери были распахнуты, можно было разглядеть стены аудиторий, обитые алым бархатом, хрустальные люстры и убегающие вверх лакированные парты.

– Это прямо Хогвартс какой-то! – прошептала восхищенная Джоана.

– Моя альма-матер. Учился здесь до академии[1], – улыбнулся Гаэль.

Дальше лестница расходилась на два пролета. Раздались нетерпеливые шаги.

– Эстеве Пальярес уже здесь, – глухо напомнил им Тео, обогнав их.

За ним, бросив угрюмый взгляд, прошагал Ивес Вила с руками, опущенными в карманы. Джоана впервые видела этого человека вне своего кабинета. По ее спине пробежал холодок – дело предстояло непростое.

На третьем этаже их встретила женщина со строгим лицом, коротким темноволосым каре, в блузке и длинной юбке-карандаш. С шеи свисли очки на шнурке. Она приподняла их на секунду к глазам и тотчас опустила.

– Добрый день! Я представляю ректорат. Меня зовут Мариза Саррио, вице-ректор по коммуникации и координации, профессор математики, преподаю здесь коммутативную алгебру. Ректор Эстеве Пальярес сейчас присоединится к нам. Это ужасно! Пятая смерть за два года. Невозможно поверить. Я слышала, что вы уже готовы предложить решение.

Все обменялись рукопожатиями и вошли в небольшую аудиторию – стены обшиты наполовину деревом, наполовину темно-вишневым бархатом, между окнами с толстыми деревянными рамами картины на евангельские сюжеты, под ногами паркет во французскую елочку, у дальней стены ровной линией столы-конторки лакированного дуба, а справа от двери аккуратно сложенные складные стулья.

Все, кроме Тео, расселись вокруг конторок, взяв себе по стулу.

Минут через десять вошел высокий, худой и загорелый человек лет шестидесяти с копной седых волнистых волос. Синий костюм идеально сидел на подтянутом теле.