Великолепная Софи

– Никогда не слышала ничего подобного! – не могла опомниться леди Омберсли. – Но ты можешь забыть об этом, пока ты со мной! Милое дитя, тебе вовсе не придется брать деньги в банке!

Софи не смогла сдержать смеха. Тетушка, похоже, пребывала в очевидном убеждении, что банк Хоара представлял собой логово порока.

– Нет уж, дорогая тетушка, мне и в самом деле понадобятся деньги. Вы и представить себе не можете, как дорого меня содержать. И сэр Гораций настоятельно предупреждал меня не позволять себе быть нагрузкой для вас.

– Твой папа не устанавливает никакого предела твоим тратам? – спросила Сесилия с круглыми от изумления глазами.

– Нет, а как он может это делать, если так далеко от меня и совсем не представляет, какая у меня может возникнуть неожиданная потребность в деньгах? Он твердо знает: в своих тратах я не выхожу за пределы разумного. Но мне вовсе не хотелось надоедать вам своими делами. Только, пожалуйста, скажите, в какой части города расположен Хоар?

К счастью, в этот момент в комнате появился мистер Ривенхолл, поскольку ни мать, ни дочь не имели ни малейшего представления относительно местоположения любого из банков. Он был одет в дорожный костюм и заглянул всего лишь поинтересоваться у матери, нет ли у нее поручений к нему в Сити, куда он как раз и направлялся. Поручений у леди Омберсли не имелось, но она тут же (несмотря на его возможное неодобрение) поведала ему необычное (для самой леди Омберсли) желание Софи съездить в банк. Мистер Ривенхолл невозмутимо выслушал это и столь же чудесно воспринял известие, что его кузине отец предоставил неограниченное право пользоваться своим счетом.

– Необычно! – удивленно заметил он, но не выказал никакого неодобрения. – Банк Хоара находится у Темпл-Бара, – добавил он. – Если у вас срочная нужда, я как раз направляюсь в Сити и буду счастлив сопровождать вас.

– Благодарю вас! Если тетя не имеет возражений, я с удовольствием поеду с вами. Когда вы собирались ехать?

– Я подожду вас столько, сколько вам нужно, кузина, – вежливо ответил он.

Эта любезность служила хорошим предзнаменованием для экспедиции и побудила леди Омберсли, всегда склонную к оптимистическому взгляду на жизнь, лелеять надежду, что Чарльз, как это нередко случалось с его стороны, все же почувствовал симпатию к своей кузине. Он, несомненно, еще больше расположился в ее пользу, когда оказалось, что она не заставила долго себя ждать; да и она, со своей стороны, не могла подумать слишком плохо о человеке, который правил такой роскошной парой лошадей, запряженных в его двухколесный экипаж. Она заняла место подле него; конюх только и успел отскочить, как лошади стремительно взяли с места. Софи сохраняла критическое, но не лишенное одобрения молчание, пока Чарльз справился с первым рывком своей пары. Оставив вынесение своего окончательного суждения до тех пор, пока ей не удастся увидеть, как он правит четверкой или цугом, она все же почувствовала, что может с уверенностью позволить себе рассчитывать на его помощь в приобретении лошадей для собственного экипажа.

– Я должна купить себе карету и не знаю, выбрать ли мне двухколесный экипаж или высокий фаэтон. Что бы вы порекомендовали, кузен?

– Ни тот, ни другой, – ответил он, направляя лошадей вдоль изгиба улицы.

– Ого? – удивилась Софи. – А какой же тогда?

Он оглядел ее сверху вниз.

– Вы ведь это не серьезно, не так ли?

– Не серьезно? Но почему, очень даже серьезно!

– Если вы пожелаете править, я когда-нибудь возьму вас с собой в парк, – сказал он. – Полагаю, я смогу подобрать лошадь… или нет, даже пару в своих конюшнях, достаточно спокойных, чтобы с ними легко справилась женщина.

– Ой, нет, боюсь, это мне не подойдет! – замотала головой Софи.

– Неужели? А почему нет?

– Я могу взволновать лошадь, – пропела Софи нежным голоском.

На какой-то миг Чарльз растерялся, потом расхохотался:

– Прошу прощения, я вовсе не имел намерения оскорбить вас! Но вам незачем заводить себе экипаж в Лондоне. Само собой разумеется, вы станете выезжать с моей матерью, а если пожелаете отправиться по каким-то особым делам самостоятельно, то всегда можете заказать карету, которую подадут вам прямо к дому, и она будет в полном вашем распоряжении.

– Очень любезно с вашей стороны, – сказала Софи, – но мне это не слишком подходит. А где в Лондоне покупают кареты?

– Вы едва ли сумеете самостоятельно править двухколесной коляской в городе, – заметил он. – А уж фаэтон на высоких рессорах я отнюдь не считаю подходящим транспортным средством для леди. Они не так уж легки в управлении. Мне не хотелось бы, чтобы мои сестры даже и пытались освоить эту премудрость.

– Не забудьте предупредить девочек об этом. – Софи была сама вежливость. – Скажите, а они прислушиваются к вашему мнению? У меня самой никогда не было брата, поэтому я не знаю ничего подобного.

Наступила недолгая пауза, пока мистер Ривенхолл, непривычный к столь внезапному нападению, возвращал себе присутствие духа. Ему потребовалось на это не слишком много времени.

– Возможно, вам все же не повезло в этом, и лучше бы все же имели брата, кузина! – произнес он мрачно.

– А вот я так не думаю, – невозмутимо парировала Софи. – Те немногие из образчиков, кого мне довелось видеть, заставляют меня испытывать благодарное чувство к сэру Горацию, никогда не обременявшему меня братьями.

– Благодарю вас! Полагаю, я вас правильно понял и как-нибудь сумею с этим смириться.

– Ну, думаю, все же правильно, поскольку, хотя у вас и очень много устарелых понятий, я уж точно не считаю вас глупым.

– Премного вам обязан! Будут еще критические замечания в мой адрес?

– Будут. Не позволяйте чувствам брать верх и держите себя в руках, когда правите чересчур резвой парой. Вы вошли в этот поворот слишком уж на большой скорости.

Так как мистер Ривенхолл считался непревзойденным мастером в этом деле, укол девушки не сумел проникнуть через его броню.

– Какая же вы все-таки противная девчонка! – сказал он намного дружелюбнее. – Но будет нам! Не можем же мы вот так ссориться всю дорогу до Темпл-Бара. Давайте заключим перемирие.

– С удовольствием, – сердечно согласилась она. – Давайте поговорим о моем экипаже. Итак, приобретать лошадей я направлюсь в «Таттерсолз»?

– Конечно нет!

– Дорогой кузен Чарльз, своим восклицанием вы желаете дать мне понять, что мне неправильно назвали место, или существуют другие, лучшие места?

– Ни то, ни другое. Я желаю дать вам понять, что женщины вовсе не являются завсегдатаями «Таттерсолза».

– И все же, давайте уточним. Вам бы хотелось, чтобы ни одна из ваших сестер не посещала это место, или мне не следует заходить туда, так как это вообще неприлично и неуместно?

– Именно, крайне неуместно!

– Даже в том случае, если вы сами будете сопровождать меня?

– Я не стану делать ничего подобного.

– Но как же мне тогда с этим справиться одной? – не выдержала девушка. – Джон Поттон – превосходный кучер, но я не доверила бы ему покупать лошадей для меня. Честно говоря, я не доверилась бы в этом деле никому, кроме, возможно, сэра Горация, который знает точно, какие из них мне нравятся.

Он почувствовал искренность в ее словах. Она и в самом деле говорила серьезно, а вовсе не из желания поиздеваться над ним, как ему сначала показалось.

– Кузина, если вам обязательно нужно править самой и вы не согласны ни на какие компромиссы, я предоставлю в ваше распоряжение свой тильбюри и подберу вам подходящую лошадь под оглоблю.

– Одну из ваших собственных? – уточнила Софи.

– Ни одна из моих лошадей не подойдет для вас.

– Ладно вам, не забивайте себе голову этим! – сказала Софи. – Я предпочитаю завести свой собственный фаэтон.

– А вы имеете хоть малейшее представление, сколько вам придется заплатить за хорошо обученную пару? – возмутился он.

– Нет, скажите же мне! Я думала не более трех или четырех сотен фунтов? Это так?

– Какой пустячок! Подумаешь, выложить какие-то три или четыре сотни фунтов на пару лошадей! Ваш отец, конечно, ни в коей мере не станет возражать против подобной расточительности своей дочери.

– Ничуть, если только я не позволю обвести себя вокруг пальца и не куплю каких-нибудь невзрачных кляч, за которых и цену-то приличную давать нельзя или если они запыхаются уже к концу первой же мили.

– Тогда советую вам подождать, пока он не вернется в Англию. Он, без сомнения, выберет для вас самое подходящее! – только и сумел сказать мистер Ривенхолл.

Софи, казалось, приняла совет кузена на удивление благосклонно, поскольку не произнесла ни слова возражения, и почти сразу же пожелала, чтобы он называл ей улицы, по которым они двигались. Она больше не возвращалась к теме приобретения фаэтона, и мистер Ривенхолл, придя к выводу, что родственница его была всего лишь несколько избалованна и нуждается в том, чтобы ее немного осаживали, смягчил суровый тон и показал кое-какие достопримечательности города, мимо которых они проезжали, и задал несколько учтивых вопросов о природе Португалии. Добравшись до Темпл-Бара, он подвез Софи прямо к узким дверям банка и сопроводил бы ее и внутрь, если бы она не отказалась от его сопровождения, посоветовав ему лучше вернуться к лошадям и прогулять их по необходимости, поскольку она не знала, как долго ее задержат, а на улице поднимался резкий ветер. Поэтому, поразмыслив, он остался ждать ее снаружи. С ней действительно ничего плохого не могло приключиться в банке, как бы необычно не воспринималась со стороны молодая и одинокая леди в подобном месте. Когда приблизительно минут через двадцать Софи вновь появилась на пороге, ее сопровождал кто-то из старших служащих банка и заботливо проводил до экипажа. Со стороны казалось, с этим человеком их связывали старинные и довольно дружеские отношения, но в ответ на несколько язвительное замечание кузена, прозвучавшее, как только они тронулись с места, она ответила, что впервые встретилась с этим человеком.

– Вы меня поражаете! – изумился мистер Ривенхолл. – Я бы скорее предположил, что он, должно быть, еще ребенком качал вас на коленях!

– Вряд ли. По крайней мере, ни о чем таком он не упоминал. Куда мы теперь направляемся?

Мистеру Ривенхоллу предстояло заехать в одно место, недалеко от собора Святого Павла. Он пообещал, что не заставит ее ждать дольше пяти минут.

Если то было копье, которое он метнул в Софи, дабы намекнуть на время, затраченное им на ожидание у банка, он попал мимо цели, поскольку Софи очень дружелюбно заметила, что ничего не имеет против и спокойно подождет его столько, сколько потребуется. Признав в этом ответе намного более удачный бросок, мистер Ривенхолл начал подумывать, не встретил ли он в мисс Стэнтон-Лэйси противника, с которым придется считаться.

Когда он свернул к обочине около собора Святого Павла, Софи протянула руку к поводьям.

– Давайте мне.

Чарльз не возражал. Хотя он и не доверил бы ей одной править этой горячей парой, сидевший перед ней грум в любой момент мог перехватить поводья, поэтому опасаться было нечего.

Софи подождала, пока кузен вошел в высокое здание, и сняла с руки бледно-лиловую перчатку. Дул сильный восточный ветер, несомненно достаточно сильный, чтобы легко подхватить дамскую перчатку, закружить по мостовой и швырнуть в водосточный желоб на противоположной стороне улицы.

– Ох, моя перчатка! – воскликнула Софи. – Пожалуйста, бегите скорее, или ветер отнесет ее совсем далеко! Не бойтесь за лошадей, я умею с ними обращаться.

Грум стоял в замешательстве, не зная, как ему поступить. Разумеется, хозяин оставил его присматривать за серыми; с другой стороны, кому-то же следовало бежать и спасать перчатку мисс Стэнтон-Лэйси, а улица в тот момент оказалась пустынна. Судя по обрывкам разговора, доносящимся до него, эта барышня по меньшей мере знала достаточно о том, как править лошадьми, и уж минуту-то она сумела бы их удержать. Тем более серые стояли на удивление спокойно. Грум коснулся шляпы и направился на другую сторону улицы.

– Передай своему господину, сегодня слишком холодно, чтобы держать лошадей без движения! – крикнула ему вдогонку Софи. – Я сделаю круг по улицам и вернусь. Он освободится через несколько минут, я как раз подъеду забрать его.

Грум в этот момент наклонялся за перчаткой и чуть не упал – так стремительно он обернулся. Ему представилась возможность увидеть, как мисс Стэнтон-Лэйси тронула лошадей, и они резво двинулись вдоль по улице. Грум предпринял отважную, но запоздалую попытку задержать их. Экипаж пронесся мимо и исчез за углом, порывом ветра с юноши сбило шляпу, и она полетела в обратном направлении.

Прежде чем Софи снова появилась в поле зрения, прошло не менее получаса. Мистер Ривенхолл, ожидавший ее возвращения со скрещенными руками, получил прекрасную возможность наблюдать, с какой точностью его кузина обогнула угол и как великолепно она управлялась с поводьями и кнутом, но он, казалось, был не слишком доволен этим зрелищем, поскольку следил за приближением своего экипажа, нахмурив брови и плотно сжав губы. Никаких признаков присутствия грума нигде не наблюдалось.

Точно поравнявшись с мистером Ривенхоллом, мисс Стэнтон-Лэйси натянула поводья и оживленно приветствовала кузена:

– Прошу прощения, я заставила вас ждать! Как оказалось, я совсем не ориентируюсь в Лондоне и потеряла дорогу, мне пришлось спрашивать направление не меньше трех раз. Но где же ваш грум?

– Я отослал его домой!

Она посмотрела на него сверху вниз, ее выразительные глаза были полны восторженного изумления и одобрения.

– Как правильно вы рассудили! Мне нравится, когда мужчина все предусматривает. В присутствии этого юноши, когда он слышит каждое произнесенное вами слово, вам никак не удалось бы от души поругаться со мной.

– Как посмели вы править моими серыми?! – Мистер Ривенхолл взобрался на свое место и резко потребовал: – Немедленно отдайте мне поводья!

Она тут же выпустила поводья и передала ему кнут, но попыталась обезоружить его:

– Само собой, я повела себя не слишком хорошо, но согласитесь, невыносимо же терпеть, когда вы говорите со мной так, точно я глупое малое дитя, едва ли способное управлять даже ослом.

Сердито поджатые губы мистера Ривенхолла сжались еще плотнее. Похоже, не существовало даже малой надежды услышать от него хоть какие-нибудь слова, тем паче подобное признание.

– Ну, по крайней мере, признайте, что я способна обращаться с вашей парой! – попросила Софи.

– Ваше счастье, что я их так вышколил!

– Какой вы мелочный!

Да, мистер Ривенхолл знал, что поступает невеликодушно и мелочно и даже нечестно, поскольку не признает за ней мастерства. Но от этого он только еще больше злился на свою спутницу.

– Разъезжать по Сити и к тому же без грума! Ничего не скажешь, хорошенькое поведение! Мне жаль, но вы, кузина, совершенно не умеете себя вести! Или это так принято у вас в Португалии?

– Ой, нет! – призналась девушка. – Само собой разумеется, я не могла позволить себе удовольствие выделывать подобные шутки в Лиссабоне, где меня все знают. Ужасно, правда? Ручаюсь вам, все эти зеваки только и глазели на меня! Да не морщитесь вы так и не берите в голову! В Лондоне никто меня не знает!

– Сэр Гораций, как я понимаю, несомненно, одобрил бы подобное поведение своей дочери! – со злой усмешкой заметил мистер Ривенхолл.

– Нет, не одобрил. Думаю, сэр Гораций скорее ожидал бы, что вы позволите мне попробовать править вашими лошадьми, – ответила Софи и добавила как можно любезнее: – Только затем, чтобы вы могли вынести собственное мнение, способна ли я управлять такой резвой живой парой.

– Я не позволяю никому – слышите, никому! – править моими лошадьми. Только сам!

– Вообще-то, – примирительно заметила Софи, – думаю, вы правы. Удивительно, как быстро неуклюжие руки могут повредить такие нежные губы!

Мистер Ривенхолл заскрежетал зубами, да так, что это было слышно.

Софи неожиданно засмеялась.

– Да не сердитесь же вы так беспричинно, кузен! – взмолилась она. – Вы же прекрасно знаете, ваши лошади ничуть не пострадали. Ну, неужели вы не поможете мне подобрать пару для меня?

– И не подумаю пальцем пошевелить ради воплощения этого дурацкого проекта! – отрезал Чарльз.

Софи невозмутимо выслушала эту его тираду.

– Ладно, не надо, – сказала она. – Может, вам больше понравится идея подыскать мне подходящего мужа. Мне это крайне необходимо, а, как я понимаю, у вас есть определенный талант к этому.

– Неужели в вас нет никакой деликатности? – возмутился мистер Ривенхолл.

– Несомненно, есть! Осмелюсь заметить, вас сильно бы удивило, как много!

– Вот уж точно, удивило бы!

– Но с вами, моим дорогим кузеном, – не оставляла тему Софи, – я знаю, мне нет никакой необходимости проявлять сдержанность или соблюдать условности. Пожалуйста, прошу вас, найдите мне подходящего мужа. С моей точки зрения, я отнюдь не хороша собой, и меня устроит едва ли не самое ничтожное сочетание достоинств в моем будущем супруге.

– Ничто, – заявил мистер Ривенхолл, демонстрируя своей кузине при повороте на Хэймаркет-стрит ювелирное умение управлять коляской, – не доставит мне большего удовлетворения, чем видеть вас замужем за кем-то, кто будет знать, как контролировать ваши необычные выверты!

– Похвально! Такой поворот делает вам честь, – одобрительно заметила Софи. – Но если бы в тот момент какая-нибудь собачонка случайно вырвалась на дорогу или какой-нибудь несчастный вздумал пересечь улицу?

Чувство юмора, присущее мистеру Ривенхоллу, предало его. Ему пришлось побороться со смехом, прежде чем он сумел ответить на ее выпад:

– Потрясающе, кузина! Меня до крайности изумляет, как это никто до сих пор не задушил вас!

Но тут он обнаружил, что внимание его кузины переключилось с него на какой-то другой объект. Она смотрела в другую сторону и прежде, чем он успел обнаружить предмет ее интереса, поспешно попросила его:

– Ой, не будете ли вы так добры остановиться? Я увидела старого знакомого!

Он выполнил ее просьбу и только потом, слишком поздно, сообразил, кто шел по улице навстречу им. Не могло быть никакой ошибки. Эта изящная фигура, эти цвета золотой гинеи локоны, выбивающиеся из-под лихо загнутых полей касторовой шляпы. Мистер Огастус Фовнхоуп, сообразив, что леди в коляске махала рукой именно ему, приостановился, снял шляпу да так и стоял со шляпой в руке, не спуская с Софи пристального и удивленного взгляда.

Молодой человек был действительно красив. Вьющиеся от природы волосы обрамляли алебастровое чело поэта; ярко голубые глаза таили в себе немного отрешенное, мечтательное выражение, но так изящно располагались под арочными бровями и были такого размера и блеска, что могли бросить вызов любой критике; форма рта могла заставить скульптора броситься искать свои резцы. Он был среднего роста, удивительно пропорционально сложен, и ему вовсе не приходилось сидеть на диете из картофеля, вымоченного в уксусе, чтобы сохранять стройность фигуры.

Да ему и в голову никогда не пришло бы так себя ограничивать из-за красивых форм. Ибо вовсе не в последнюю очередь обаяние мистера Фовнхоупа строилось на удивительном факте – сам он до крайности беспечно относился к своей внешности. Легко было, конечно, предположить, что молодой человек не мог не замечать восхищения, которое вызывал, но его целиком поглотило стремление стать великим поэтом. А поскольку Огастус Фовнхоуп слишком мало значения придавал даже словам, обращенным непосредственно к нему, и уж тем более сказанным о нем в его отсутствие, даже его недоброжелатели (к числу которых относились мистер Ривенхолл и сэр Чарльз Стюарт) вынуждены были признавать, что, скорее всего, это восхищение до сих пор не сумело проникнуть за то облако задумчивой рассеянности, в которое он погрузился.

Но в пристальном взгляде, изучавшем лицо мисс Стэнтон-Лэйси, присутствовала не только рассеянная задумчивость, и обстоятельство это вовсе не ускользнуло от мистера Ривенхолла, совершенно правильно оценившего растерянную улыбку, тронувшую губы мистера Фовнхоупа. Мистер Фовнхоуп не имел ни малейшего представления о том, где он мог видеть молодую девушку, столь дружески приветствовавшую его. Однако он сжал протянутую ему руку и произнес «Здравствуйте!» в своей мягкой, слегка отсутствующей манере.

– Брюссель, – услужливо пришла ему на помощь Софи. – Помните, мы танцевали кадриль на балу у герцогини Ричмондской? Ой, извините, вы знакомы с моим кузеном, мистером Ривенхоллом? Так знайте же, этот сезон я гощу у своей тети, на Баркли-сквер. Вы непременно должны заглянуть к нам, я знаю, тетя будет в восторге!

– Конечно же, я помню! – сказал мистер Фовнхоуп, продемонстрировав тем самым скорее хорошие манеры, чем хорошую память. – Как прелестно встретиться с вами снова, сударыня… и так неожиданно! Я непременно и с большим удовольствием навещу вас на Баркли-сквер.

Он поклонился и отступил в сторону от кареты. Серые, на которых вылилось раздражение мистера Ривенхолла, рванули вперед.

– Как мило, не успели вы приехать, как уже встретили старого друга! – съязвил мистер Ривенхолл.

– Да, это действительно очень мило, – согласилась Софи.

– Я надеюсь, он умудрится вспомнить ваше имя прежде, чем воспользуется вашим приглашением и навестит вас.

Ее губы дернулись, но она ответила с безукоризненным самообладанием:

– Не сомневайтесь, если сам и не вспомнит, то найдет кого-нибудь, у кого сможет спросить.

– У вас совсем нет стыда! – рассердился Чарльз.

– Ерунда! Вы говорите так только потому, что я посмела править вашими лошадьми, – возразила Софи. – Да успокойтесь и выкиньте мою выходку из головы! Обещаю вам больше этого не делать.

– Уж об этом я как-нибудь позабочусь! – резко бросил он. – И позвольте мне сказать вам, дражайшая моя кузина, что вы доставили бы мне большое удовольствие, если бы воздержались от вмешательства в дела моей семьи!

– Что ж, – дерзко парировала Софи его выпад, – я премного вам благодарна за совет. Теперь, если когда-либо мне придет в голову доставить вам удовольствие, я буду твердо знать, как это сделать. Осмелюсь заметить, мне вряд ли вообще придет в голову подобное желание, но ведь лучше уж знать, как поступать в каждом конкретном случае, каким бы невероятным этот случай и ни казался при первом рассмотрении.

Он повернул голову, чтобы посмотреть ей в лицо, глаза его сузились, и их выражение отнюдь не предвещало ничего приятного.

– Неужели вы столь неблагоразумны и предполагаете скрестить со мной шпаги?! Вот уж не стану притворяться, что неправильно истолковал происходившее на моих глазах, и не стану оставлять вас в неведении или заставлять вас сомневаться в моих намерениях! Если вы воображаете, будто я когда-либо разрешу этому щенку жениться на моей сестре, вам еще многое предстоит узнать обо мне!

– Уф, уф! – сказала Софи. – Следите за своими лошадьми, Чарльз, и не говорите со мной так напыщенно!

Глава 5

– Премило! Для одного утра более чем!

Мистер Ривенхолл не чувствовал никакого удовлетворения. Да и мать его встревожилась, обнаружив, как вместо того, чтобы проникнуться еще большей симпатией к своей кузине, он с ужасом думал о том, что им придется оказывать ей гостеприимство не один месяц.

– Признаюсь вам искренне, сударыня, ничего хорошего из этого не выйдет! – сказал он. – Бог знает, как долго продлится отсутствие моего дяди. Как бы вам не пришлось пожалеть о том дне, когда вы согласились взять на себя заботы о его дочери. Чем скорее вам удастся выполнить вторую часть возложенной на вас дядей задачи и выдать ее замуж за какого-нибудь несчастного малого, тем лучше для остальных!

– Боже мой, Чарльз! – воскликнула леди Омберсли. – Что же такого сотворила бедняжка, чтобы настолько вывести тебя из равновесия?

Он не стал ничего объяснять матери, только отметил, что Софи – дерзкая, упрямая и ужасно невоспитанная девчонка и он сомневается, найдется ли такой глупец, чтобы сделать ей предложение. Леди Омберсли воздержалась от дальнейших вопросов, не став углубляться в несовершенства Софи, но вместо этого воспользовалась моментом, чтобы попросить, в качестве прелюдии к поискам мужа для племянницы, его позволения на вечер с танцами.

– Я не имею в виду ничего грандиозного, – поспешила она добавить. – Возможно, десять пар или около того… в гостиной!

– Пожалуйста! Ведь вам не придется обязательно приглашать молодого Фовнхоупа! – отметил он.

– О да! – согласилась она.

– Мне следует предупредить вас, мама, – вспомнил он. – Утром мы наткнулись на него! И моя кузина приветствовала его как старого и весьма доброго знакомого и пригласила навестить ее у нас дома!

– Ох, боже ты мой, – вздохнула леди Омберсли. – Как некстати, если не сказать больше! Но, полагаю, она действительно знает его, Чарльз, ведь они с твоим дядей жили в Брюсселе в прошлом году.