Арабелла

– Как вам угодно, Чарльз, – по обыкновению безразлично ответил мистер Бюмарис.

– Какой же вы неблагодарный! – сказал лорд Флитвуд, когда дворецкий удалился. – Вы не заслуживаете вашего состояния! Их же привело само Провидение!

– Я очень сомневаюсь, что они окажутся куртизанками, – только и смог возразить мистер Бюмарис. – Вам же ведь куртизанки нужны?

– Любое развлечение лучше, чем никакого, – ответил лорд Флитвуд.

– Что за ужасные слова! И зачем я вас пригласил.

– Роберт, неужели вы полагали, – широко улыбнулся лорд, – что меня – меня! – удастся оставить без развлечений? Вокруг полно подхалимов, которые готовы из кожи вон лезть, лишь бы попасть в ваш великолепный дом, и в качестве развлечения им вполне достаточно партии в пикет. Роберт, клянусь…

– Вы забываете о поваре.

– Но я вовсе не один из этих подхалимов! – Его светлость был неумолим.

С одной стороны, мистер Бюмарис был человеком спокойным и замкнутым; но иногда он улыбался своей особой улыбкой, от которой выражение его лица становилось не таким строгим, а в глазах появлялись огоньки подлинного веселья. Конечно же, в обществе он улыбался совсем другой, немного сардонической улыбкой. Но тот, кто был удостоен чести видеть ту особую улыбку, как правило, резко менял свое мнение о ее обладателе. Те же, кто никогда ее не видел, считали мистера Бюмариса гордым, неприятным человеком. Хотя немногие отважились сказать это вслух о человеке, который мало того что был знатного рода и владел огромным состоянием, так еще и считался в обществе признанным лидером. Лорду Флитвуду уже приходилось видеть эту особую улыбку на лице мистера Бюмариса, и, увидев ее еще раз, он широко улыбнулся сам.

– Как вы можете, Чарльз? Вам же прекрасно известно, что в вопросах моды я полностью полагаюсь на вас.

Когда Арабелла вошла в комнату, оба мужчины смеялись, и ей выпало счастье увидеть мистера Бюмариса в лучшем расположении духа. Ей и в голову не приходило, что она, с темными вьющимися локонами и милым личиком, восхитительно оттененным высокой шляпкой, украшенной завитыми страусиными перьями и завязанными на бантик с одной стороны малиновыми ленточками, выглядела очень красивой, хотя дочерям мистера Тэлланта всегда твердили, что не стоит придерживаться высокого мнения относительно собственной внешности. Она остановилась в дверях, ожидая, пока дворецкий представит ее и мисс Блекберн. Хотя Арабелла и не чувствовала застенчивости, она разглядывала все вокруг широко открытыми, полными невинного интереса глазами. Дом не был особенно большим, но она видела, что он обставлен с большим вкусом, и весьма дорогим вкусом. Девушка быстро взглянула на лорда Флитвуда, который в этот момент чисто инстинктивно поправил пестрый платок на шее, а потом посмотрела и на мистера Бюмариса.

Брат Арабеллы пытался казаться денди, и она думала, что видела в Хэрроугейте модно одетых мужчин. Теперь девушка поняла, как она ошибалась. Ни один из виденных ею мужчин по элегантности и в подметки не годился мистеру Бюмарису.

Лорд Флитвуд или любой из его друзей с первого взгляда узнали бы руку портного, сшившего тонкий сюртук оливкового цвета, в который мистер Бюмарис был сейчас одет. Арабелле магическое имя Вестона знакомо не было, и она просто видела костюм такого восхитительного покроя, будто бы он в точности повторял очертания тела его обладателя. И очень хорошего тела, надо сказать. Не было никакой нужды в тех подкладках, что портному из Нарсборо пришлось подложить под плечики нового сюртука Бертрама! А если бы Бертрам увидел стройные ноги мистера Бюмариса, в узких панталонах и сверкающих ботфортах, он просто умер бы от зависти! Воротник рубашки мистера Бюмариса был не таким высоким, как у Бертрама, но узел на его шейном платке тут же внушал уважение тому, кто хоть раз видел борьбу Бертрама с гораздо более простым узлом. Арабелла не была уверена, нравится ли ей прическа мистера Бюмариса – он носил короткую стрижку, – но зато была абсолютно уверена, что стоящий перед ней мужчина с угасающей улыбкой на губах и отблесками смеха в серых глазах был очень красив.

Впрочем, он стоял так лишь одно мгновение. У Арабеллы возникло ощущение, что мистер Бюмарис критически ее разглядывает. Потом он подался вперед, чуть поклонился и безразличным голосом спросил, чем он может быть ей полезен.

– Здравствуйте, – вежливо сказала Арабелла. – Я прошу прощения за непрошеный визит. Просто моя карета сломалась, а на улице ужасно холодно и идет дождь. Конюх поскакал в Грантгем, и я думаю, он вскоре прибудет с новой каретой, но мисс Блекберн подхватила простуду, и мы будем очень вам признательны, если вы разрешите нам подождать здесь, в тепле.

К концу своей речи Арабелла покраснела и начала запинаться. Когда она была на улице, попросить убежища казалось очень простым, но под пристальным взглядом мистера Бюмариса ей стало казаться, что просьба была просто-таки возмутительной. Нет, он, конечно же, улыбался, но совсем не той улыбкой, свидетелем которой Арабелла стала, когда только-только появилась в дверях. Сейчас мистер Бюмарис улыбался лишь уголками губ, но было в этой улыбке что-то, заставляющее девушку чувствовать себя очень неуютно.

– Какое несчастье, – необыкновенно любезно сказал он. – Вы должны разрешить предоставить вам одну из моих карет, чтобы вы могли добраться до Грантгема, мадам.

Лорд Флитвуд разглядывал Арабеллу с неподдельным восхищением, но эти слова мистера Бюмариса вывели его из оцепенения.

– Нет-нет, идите сюда и присядьте, мадам! – воскликнул он и приглашающим жестом пододвинул кресло поближе к огню. – Я вижу, что вы продрогли до костей! Ужасная погода, совсем не подходит для путешествий. Обязательно промочишь ноги, а этого никогда нельзя допускать. Роберт, ну о чем вы задумались? Почему до сих пор не приказали Бруму принести мисс… э-э-э… мисс… дамам что-нибудь поесть?

– Думаю, он уже несет. Прошу вас, присядьте, мадам! – ответил мистер Бюмарис. По его взгляду Арабелла поняла, что он сдался.

– Я уверен, что вы очень голодны и с удовольствием бы перекусили! – заботливо произнес лорд Флитвуд и подвел ее к креслу у камина.

– Если честно, то да, сэр, – призналась Арабелла. Она действительно была очень голодна. – Я мечтаю об ужине уже несколько километров. И в этом нет ничего удивительного, ведь часы уже давным-давно пробили пять!

Наивность, с которой Арабелла произнесла эти слова, заставила его светлость, по обыкновению не садившегося ужинать раньше половины седьмого, конвульсивно сглотнуть, но он тут же совладал с собой.

– Так и есть, клянусь Юпитером! – не моргнув глазом сказал лорд. – Значит, вы умираете от голода. Но ничего страшного! Мистер Бюмарис сказал пару минут назад, что ужин будет вот-вот подан. Так ведь, Роберт?

– Разве я такое говорил? – удивился мистер Бюмарис. – Память у меня никуда не годится, но вам я верю на слово. Прошу вас, мадам, окажите мне честь отужинать вместе со мной.

Арабелла не знала, как поступить. С одной стороны, по выражению лица мисс Блекберн она видела, что ей следует с радостью принять приглашение мистера Бюмариса; но с другой стороны, даже самый безнадежный оптимист не смог бы уловить в вялом голосе этого джентльмена ничего, кроме лишь вынужденной вежливости. Но в комнате было так тепло и уютно, особенно после кареты. Арабелла уже чувствовала восхитительный аромат пищи, и от этого аппетит разыгрался еще сильнее. Девушка растерянно посмотрела на хозяина дома. На выручку пришел лорд Флитвуд.

– Конечно же, они поужинают с нами! – улыбнувшись, дружелюбно сказал он. – Разве вы откажете нам, мадам?

– Боюсь, что мы и так доставили вам слишком много хлопот! – смущенно ответила мисс Блекберн.

– Бросьте, о чем вы говорите! – возмутился его светлость. – Уверяю, вы совсем не доставили нам никаких хлопот. Более того, мы очень благодарны вам, так как если бы не вы, нам пришлось бы ужинать одним, а нам с Робертом так хотелось компании! Так ведь, Роберт?

– Да, точно, – согласился мистер Бюмарис. – Разве я не сказал?

Мисс Блекберн, которой за ее жизнь частенько приходилось слышать пренебрежительные реплики, быстро уловила сатирическую нотку в его словах. Она посмотрела на мистера Бюмариса испуганно и в то же время осуждающе, а потом покраснела. Их взгляды встретились.

– Похоже, вам там не очень уютно, мадам, – гораздо более добрым тоном заметил мистер Бюмарис, посмотрев на мисс Блекберн с минуту. – Почему бы вам не подойти ближе к огню?

Это предложение привело мисс Блекберн в трепет. Запинаясь, она заверила мистера Бюмариса, что ей очень даже уютно, а он слишком добр и слишком любезен к ней. В комнату вошел Брум с подносом в руках и поставил его на стол. На подносе были бокалы и графины. Мистер Бюмарис подошел к столу.

– Моя экономка проводит вас наверх, где вы снимете мокрую верхнюю одежду. Но прежде позвольте мне угостить вас бокалом вина.

Мистер Бюмарис разлил по бокалам мадеру.

– Брум, два дополнительных прибора на стол. И подайте ужин немедленно.

Брум представил, как в кухне на вертеле жарится дичь, а рядом с ней колдует искусный повар, и по его телу прошла дрожь.

– Немедленно, сэр? – упавшим голосом спросил он.

– Ну, скажем, в течение получаса, – поправился мистер Бюмарис, передавая бокал вина мисс Блекберн.

– Будет исполнено, сэр, – ответил дворецкий и с видом конченого человека шатающейся походкой вышел из комнаты.

Мисс Блекберн с благодарностью приняла у мистера Бюмариса бокал, но, когда вино предложили Арабелле, она отказалась. Папа не разрешал своим дочерям пить ничего крепче портера или слабенького крюшона из красного вина, что подавали на приемах в Хэрроугейте, и она не знала, как на нее может подействовать вино. Мистер Бюмарис не стал ее заставлять, поставил бокал на стол, налил для себя и своего друга немного хереса, сел на диван рядом с мисс Блекберн.

А в это время лорд Флитвуд уселся рядом с Арабеллой и говорил с ней в своей бесцеремонной, жизнерадостной манере, чем заставил девушку расслабиться. Он очень обрадовался, когда узнал, что она направляется в Лондон, и сказал, что очень надеется встретить ее там: например, в Сент-Джеймс-парке или в Олмаке. Лорд знал массу светских анекдотов, которыми и развлекал даму, и без умолку болтал до тех самых пор, пока в дверях не появилась экономка и не увела женщин наверх.

Их отвели в комнату для гостей на втором этаже, где передали горничной. Горничная принесла им горячей воды и забрала у них верхнюю одежду, чтобы повесить ее просушиться в кухне.

– Здесь все по первому разряду! – выдохнула мисс Блекберн. – Но не стоит нам здесь обедать! Я чувствую, что не стоит, моя дорогая мисс Тэллант.

У Арабеллы и самой были некоторые опасения на этот счет, но, поскольку отступать было уже слишком поздно, она отбросила все сомнения и заявила, что тут не может быть никаких сомнений. Взяв с туалетного столика щетку и расческу, она начала расчесывать порядком спутавшиеся локоны.

– Они настоящие джентльмены, – попыталась успокоить себя мисс Блекберн. – Я уверена, они первые модники. А сюда приехали на охоту, это уж точно. Это, видимо, охотничий домик.

– Охотничий домик! – удивленно воскликнула Арабелла. – Разве он не слишком большой и величественный для охотничьего домика?

– Нет, дорогая моя! Это еще маленький! У Тюкесбери, чьих милых детей я воспитывала до того, как стала работать у миссис Катергем, охотничий домик был намного больше, уверяю вас. Это в Мельтоне, вы должны знать.

– Боже милостивый, так получается, они из Мельтона? О, как бы я хотела, чтобы здесь сейчас был Бертрам! Сколько мне придется ему рассказать! Думаю, дом принадлежит мистеру Бюмарису. А вот интересно, кто второй? Когда я его увидела в первый раз, я подумала, что он не очень-то: этот полосатый жилет и этот пятнистый носовой платок, что он носит вместо шарфа! Прямо конюх какой-то! Но как только он открыл рот, я сразу поняла, что он вовсе не вульгарный человек!

Мисс Блекберн, впервые в жизни почувствовав свое превосходство и получая от этого огромное удовольствие, захихикала.

– О, моя милая мисс Тэллант, – пожалела она Арабеллу. – Вам еще предстоит увидеть модников, одетых гораздо более вычурно, чем лорд Флитвуд! Это то, что мистер Джеффри Тюкесбери – очень модный молодой человек! – назвал бы «просто с ума сойти!». Но лично мне, так же как и дорогой миссис Тюкесбери, не особо-то и важно, как одет мужчина, – подумав, добавила мисс Блекберн. – В моем понимании, настоящий джентльмен – это кто-то вроде мистера Бюмариса.

Арабелла чуть не выдрала клок спутавшихся волос.

– Я нашла его горделивым и очень замкнутым человеком! – заявила она. – И совсем негостеприимным!

– Да как же вы можете так говорить? Как это было мило и любезно с его стороны посадить меня на лучшее место, прямо у огня! Восхитительные манеры! И в них нет ничего вычурного! Я просто тронута его снисхождением!

Арабелла поняла, что они с мисс Блекберн увидели хозяина дома с двух совершенно разных сторон. Она предпочла оставаться при своем мнении и хранила молчание до тех пор, пока мисс Блекберн не перестала вертеться перед зеркалом, расчесывая свои завитые локоны. Арабелла предложила спускаться вниз, и они покинули комнату и пошли вдоль по коридору к лестнице. Какой-то каприз мистера Бюмариса заставил его положить на ступени ковер, и мисс Блекберн отметила эту роскошь, указав на ковер пальцем и выразительно взглянув в глаза Арабелле.

В коридоре на первом этаже была приоткрыта дверь, ведущая в библиотеку, и до слуха дам донесся голос лорда Флитвуда.

– Клянусь, вы неисправимы! – чуть не кричал его светлость. – Вам в руки, как манна небесная, падают самые милые создания на земле, а вы ведете себя так, будто к вам в дом вломился грабитель!

– Мой дорогой Чарльз, – отчеканил мистер Бюмарис, – вот когда охотиться, применяя все возможные и невозможные женские приемы, будут на вас, тогда, может быть, вы поймете, что я обо всем этом думаю! Чтобы выйти замуж за мои деньги, красавицы падали в обморок в мои объятия, ломали каблуки перед моим домом в Лондоне, тянули мышцы на коленках, дабы я поддержал их рукой! А теперь получается, что меня преследуют даже в Лестершире! Карета у них сломалась! Велика беда! Что же, она меня совсем за простофилю держит?

Маленькая ручка, как тиски, сжала запястье мисс Блекберн. Та и сама едва сдерживала возмущение, но к тому же увидела, что глаза Арабеллы сверкают, а щеки зарделись. Если бы она лучше знала мисс Тэллант, то пришла бы в ужас от этого знамения.

– Мисс Блекберн, я могу на вас положиться? – прошептала ей на ухо Арабелла.

Мисс Блекберн собиралась было горячо заверить Арабеллу, что, конечно, она может на нее положиться, но девушка отпустила руку мисс Блекберн и зажала ей рот. Мисс Блекберн кивнула, немного напуганно. К ее удивлению, Арабелла подняла юбки и, стараясь не шуметь, вернулась на второй этаж. Там она немного помедлила и начала вновь спускаться по лестнице.

– Да, конечно! – четким голосом заговорила Арабелла. – Я именно так и говорила, дорогая мадам, тысячу раз говорила! Но умоляю вас, мадам, пройдите первой.

Мисс Блекберн, открыв рот, уставилась на Арабеллу, но, получив твердый толчок маленькой ручкой в спину, пошла вперед.

– Но что бы ни случилось, – продолжала Арабелла, – я предпочитаю путешествовать на своих лошадях!

Эти беззаботные слова сопровождались таким свирепым взглядом, что бедная гувернантка совсем смутилась, но все же поняла, что от нее ждут ответа в том же духе.

– Ну конечно, дорогая моя! – с дрожью в голосе ответила она.

Свирепый взгляд уступил место ободряющей улыбке. Братья и сестеры Арабеллы, зная о ее импульсивности, в этот момент стали бы упрашивать сестру еще раз подумать о всех возможных последствиях того, что она собиралась сделать. Но мисс Блекберн ничего не знала о главном пороке Арабеллы и была довольна тем, что хотя бы не разочаровала свою спутницу. Арабелла на цыпочках прошла по коридору, подобралась к полуоткрытой двери в библиотеку и вошла в нее.

Лорд Флитвуд поднялся ее встретить. В его глазах читалось неприкрытое восхищение.

– Теперь вы будете чувствовать себя намного комфортнее! Чертовски опасно сидеть в мокрой одежде, скажу я вам. Но, мадемуазель, мы еще так и не познакомились. Есть у меня одна дурацкая особенность: я не могу запомнить имя, когда его произносит дворецкий. Этот старик Брум все время бубнит что-то себе под нос, и не разберешь, что он там говорит. Поэтому я хочу вам представиться. Лорд Флитвуд, к вашим услугам!

– А я, – сказала Арабелла с опасным блеском в глазах, – мисс Тэллант!

– Очень приятно, – вежливо ответил его светлость.

На лице Арабеллы появилась ядовитая усмешка.

– Да-да, – глубокомысленно вздохнув, произнесла она, – та самая мисс Тэллант!

– Та самая мисс Тэллант? – непонимающе пробормотал его светлость.

– Та самая богатая мисс Тэллант! – пояснила Арабелла.

Его светлость бросил на своего друга вопросительный взгляд, полный страдания, но мистер Бюмарис даже не смотрел на лорда. Арабелла полностью привлекла его внимание, и он разглядывал ту самую богатую мисс Тэллант с определенной долей любопытства, хотя и не без изумления.

– Я надеялась, что хотя бы здесь могу оставаться неузнанной! – сказала Арабелла, усаживаясь в кресло чуть подальше от камина. – Ах, позвольте мне представить вам мисс Блекберн, мою… мою компаньонку!

Лорд Флитвуд чуть кивнул, мисс Блекберн с каменным выражением лица сделала книксен в ответ и села в ближайшее кресло.

– Мисс Тэллант! – повторил лорд Флитвуд, тщетно пытаясь вызвать из памяти связанные с этим именем воспоминания. – Ах да! Ну конечно! Э… кажется, мне никогда не выпадало чести встречаться с вами в Лондоне, так, мадам?

Арабелла невинно перевела взгляд с лорда на мистера Бюмариса, а потом вновь взглянула на его светлость и хлопнула в ладоши. На ее лице отобразилась смесь восторга и смятения.

– Ну конечно же, вы ничего не знаете! – воскликнула она. – Мне не стоит вам это говорить. Вы выглядите так, будто не лучше всех остальных. А они меня просто-таки раздражают! Я бы предпочла, чтобы в Лондоне меня никто не знал!

– Моя дорогая мисс Тэллант, вы можете мне довериться, – с готовностью ответил его светлость, который, как и большинство болтунов, считал, что будет держать язык за зубами. – А мистер Бюмарис находится в точно таком же положении, что и вы, и очень вам сочувствует.

Арабелла посмотрела на хозяина дома. Тот разглядывал ее в монокль, который до этого висел у него на шее на длинном черном шнурке. Она чуть задрала нос, так как хотела предстать перед мистером Бюмарисом в лучшем свете.

– Правда? – удивилась она.

Обычно, когда мистер Бюмарис рассматривал молодых дам в монокль, они вовсе не задирали нос, а притворно улыбались или делали вид, что не замечают, как он их разглядывает. Но лицо Арабеллы приняло выражение воинственности и решимости, и от этого интерес мистера Бюмариса разыгрался еще больше.

– Правда. А вы тоже? – угрюмо спросил мистер Бюмарис, опустив монокль.

– Увы! – вздохнула Арабелла. – Я действительно очень богата! И мне приходится с этим мириться! Вам не понять, насколько это тяжело!

Мистер Бюмарис пожевал губы.

– Я всегда полагал, что большое состояние приносит в жизнь определенную долю радости.

– Вот все мужчины так думают! – чуть не плакала Арабелла. – Я бы не пожелала вам оказаться на моем месте. Вы даже представить себе не можете, каково это – быть жертвой всех охотников за приданым, когда за вами ухаживают лишь для того, чтобы завладеть вашим состоянием, когда вам бесконечно льстят, пока в конце концов вы не начинаете желать, чтобы у вас не было ни пенни.

Мисс Блекберн, которая к этому моменту уже поняла, что от нее требуется изображать скромную, хорошо воспитанную девушку, с трудом подавила дрожь.

– Мне кажется… я уверен, что вы несколько преувеличиваете, мадам, – сказал мистер Бюмарис.

– Да ну бросьте вы! – ответила Арабелла. – Мне слишком часто приходилось слышать, как меня называют «богатой мисс Тэллант», чтобы питать хоть какие-то иллюзии насчет истинных намерений этих ухажеров! Именно по этой причине я бы предпочла, чтобы в Лондоне меня никто не знал.

Мистер Бюмарис улыбнулся, но, когда вошел дворецкий и объявил, что ужин готов, он ничего не сказал, а просто предложил Арабелле руку.

Ужин состоял из первого и второго. Арабелла была просто-напросто поражена роскошью блюд. Она и не заметила, как хозяин дома беглым взглядом оценил стол и решил, что ни его репутация, ни репутация его повара не посрамлены. Она также не знала, что самому повару, чьи странные проклятия на французском заставляли поварят вздрагивать, пришлось разрезать пополам двух недожаренных цыплят и окунуть их в миску с соусом бешамель и эстрагоном, даже сейчас, укладывая на плетенку пирожные, он не знал, то ли немедленно покинуть этот почтенный дом, то ли зарезаться вон тем большим ножом. Рейнский суп сменило филе из камбалы под итальянским соусом; за цыплятами под эстрагоном последовало блюдо из шпината и гренок, глазурованный окорок, две холодные куропатки, немного жареных грибов и пирог с бараниной. На второе подали еще более удивительные блюда: помимо гор пирожных, на столе появился рейнский крем, желе, савойский пирог, поджаренный на масле козлобородник, омлет и поджаренный хлеб с анчоусами. Миссис Тэллант всегда гордилась тем, как она ведет хозяйство, но столь изысканные кушанья, украшенные не менее изысканным гарниром и нежными соусами, никогда не появлялись на столе в доме священника. Арабелла не смогла скрыть удивления при виде всех этих яств, но ей удалось побороть трепет и принимать все, что ей предлагали, с достаточной долей безразличности. Мистер Бюмарис, видимо не собираясь транжирить свое бургундское либо же просто желая придать обычной трапезе чуточку пикантности, приказал Бруму подать шампанского. Арабелла уже давным-давно забыла о благоразумии и позволила налить шампанского и себе и теперь пила его маленькими глоточками, стараясь не чувствовать вкуса. После шампанского девушкой овладело странное возбуждение. Арабелла сообщила мистеру Бюмарису, что в Лондоне она собирается остановиться в доме леди Бридлингтон; выдумала себе пару дядей лишь для того, чтобы заявить себя их наследницей и одним махом отделалась от четырех братьев и трех сестер, которые могли бы претендовать на свою долю этого состояния. Стараясь особо не хвастаться, она придумала все это, чтобы создать впечатление, будто она действительно бежит от ухаживаний, которые уже давно превратились в настоящее преследование. Мистер Бюмарис выслушал Арабеллу с неподдельным удовольствием, а потом сказал, что Лондон – как раз то место, где любой может скрыться от внимания.

Арабелла, опрометчиво согласившись на второй бокал шампанского, заявила, что гораздо легче оставаться незамеченным в городской толпе, нежели в узком кругу загородного общества.

– Что верно, то верно, – согласился мистер Бюмарис.

– Так чего же вы сами не последуете этому совету? – удивился лорд Флитвуд, накладывая себе блюдо из грибов, которое ему предложил Брум. – Вы должны знать, мадам, что перед вами сидит самый известный в обществе человек, после бедного покойного Бруммеля!

– Неужели? – невинно спросила Арабелла, вновь переводя взгляд с лорда Флитвуда на мистера Бюмариса. – Я и не знала… возможно, я не расслышала имени?

– Моя дорогая мисс Тэллант! – с наигранным ужасом воскликнул его светлость. – Не знать великого Бюмариса! Повелителя моды! Бюмарис, я считаю это просто-таки оскорбительным!

Мистер Бюмарис практически незаметным движением пальца привлек к себе внимание бдительного Брума и что-то нашептывал ему на ухо, не обращая внимания на реплику лорда Флитвуда. Дворецкий внимательно, хотя и с долей удивления, выслушал приказание и передал его лакею возле столика в углу. Лакей был еще довольно молод, и потому не смог полностью удержать эмоции под контролем и изумленным взглядом выдал то смятение, которое царило в его вышколенной душе. Но холодный взгляд дворецкого быстро вернул его на место, и лакей вышел из комнаты, чтобы передать ошеломительное приказание дальше.

А мисс Тэллант наконец-то получила возможность удовлетворить одно из своих самых сильных желаний, после которого мистер Бюмарис уже не должен был оправиться.

– Повелителя моды? – просто переспросила она. – Вы, конечно же, не имеете в виду, что он один из этих денди? Я подумала… Ах, прошу прощения! Я, конечно, понимаю, что в Лондоне быть денди – это так же важно, как быть, например, великим воином, государственным деятелем или кем-нибудь в этом духе!

Даже лорд Флитвуд безошибочно определил, кому могли принадлежать столь безыскусные интонации. Он широко открыл рот от удивления. Мисс Блекберн, которая давным-давно уже перестала получать удовольствие от ужина, отказавшись от куропатки, тщетно пыталась поймать взгляд своей подопечной. Неподвижным оставался один лишь мистер Бюмарис, явно получавший огромное удовольствие от всего происходящего.