Арабелла

Так что неудивительно, почему Арабелла, заглянув в туалетную комнату своей матери, нашла эту достойную восхищения леди поглощенной приятными мечтами.

– Мама?

– Арабелла! Входи, любовь моя, и запри за собой дверь. Твоя крестная прислала письмо, и какое великолепное письмо! Милое, милое создание, я всегда знала, что когда-нибудь от нее будет зависеть вся моя жизнь.

– Так что, это правда? Я действительно еду? – прошептала Арабелла.

– Да! И леди Бридлингтон умоляет, чтобы я послала тебя к ней как можно скорее. Похоже, лорд Бридлингтон отправился в путешествие по континенту, а крестной безумно скучно жить одной в огромном доме. Я знала, что это случится! Она будет относиться к тебе, как к своей собственной дочери! И, мое милое дитя, я никогда ее об этом не просила, но она предложила представить тебя на одном из приемов!

От предвкушения этой головокружительной перспективы у Арабеллы пропал дар речи. Она могла лишь ошарашенно глазеть на свою мать, пока та перечисляла дочери предстоящие радости и удовольствия.

– Все, о чем я только могла мечтать для тебя! Олмак[3]! Я уверена, леди Бридлингтон сможет за тебя поручиться, она же ведь лично знает всех патронесс. Концерты! Театр! И все светские вечера – завтраки, приемы, балы! Любовь моя, перед тобой открываются такие возможности. Ты даже представить себе не можешь. Ты никогда еще такого не видела, но, как пишет крестная, ничего страшного, все впереди.

К Арабелле вернулся дар речи.

– Но мама! Как же я поеду? Это же такие расходы! Я не могу… слышишь, не могу! Я не могу поехать в Лондон, ведь у меня толком нет одежды!

– Ну почему же не можешь? – засмеялась миссис Тэллант. – Это будет необычное появление, любовь моя.

– Да, мама, конечно, но вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. У меня всего лишь два бальных платья, и, хотя они прекрасно подходят для приемов в Хэрроугейте и на провинциальных балах, я знаю, что они недостаточно модные для Олмака! София выпросила у миссис Катергем подшивку «Лейдиз Манфли Мьюзеум», и я пролистнула страницы с модной одеждой. Мама, мои платья никуда не годятся! Все должно быть украшено брильянтами, или мехом горностая, или кружевами!

– Моя дорогая Арабелла, не забивай себе всем этим голову. Об этом все уже позаботились, будь уверена. Должна сказать тебе, что я уже очень, очень давно разрабатываю этот план… – Миссис Тэллант заметила выражение недоумения на лице дочери и снова засмеялась. – Неужели ты думала, что позволю тебе выглядеть в обществе простушкой? Я еще не совсем сошла с ума! По крайней мере, я на это надеюсь. Я уже много лет откладываю деньги для такого случая…

– Мама!

– Понимаешь, у меня есть немного своих денег, – объяснила миссис Тэллант. – Твой дорогой папа никогда к ним не прикасался и хотел, чтобы я потратила их так, как мне заблагорассудится. Я всегда питала страсть к красивым вещам, и Генри не надеялся, что это мое увлечение пройдет после того, как я выйду за него замуж. Конечно же, все это были безделушки, и вскоре я перестала даже думать обо всей этой мишуре. Мне захотелось потратить эти деньги на своих детей. И несмотря на обучение Маргарет рисованию, а Софии – музыке, несмотря на покупку новой куртки для Бертрама и этих желтых панталон, что он так и не решился показать отцу… Любовь моя, но разве бывают такие глупые мальчишки? Можно подумать, папа не знал об этих панталонах с самого начала! И даже несмотря на то, что Бетси в этом году пришлось целых три раза в году возить к доктору, несмотря на все это у меня еще осталась кругленькая сумма для тебя, моя дорогая.

– О, мама, нет, нет! – чуть не заплакала Арабелла. – Я лучше не поеду в Лондон, но не позволю тебе пойти на такие ужасные расходы!

– Это все потому, что у тебя, к сожалению, плохо с предприимчивостью, моя радость, – спокойно ответила миссис Тэллант. – Я отношусь к этим расходам, как к выгодному вложению капитала, и очень удивлюсь, если это вложение не принесет мне большой доход.

Она помолчала, подумала, а потом добавила, осторожно подбирая слова:

– Я уверена, что мне нет необходимости напоминать тебе, что твой отец – просто святой. Я не могу себе представить лучшего мужа и отца для моих детей. Но у него совсем не практический склад ума, а когда тебе нужно обеспечивать восемь детей, то следует думать немножко шире, иначе я просто не представляю, как можно выжить. Нет никакой нужды беспокоиться о Джеймсе, у него все в порядке. Маленький Гарри собрался стать моряком, и его дядя любезно использует свое влияние, чтобы укрепить его в этом намерении. Так что за Гарри я тоже не беспокоюсь. Но должна признать, я очень беспокоюсь за бедного Бертрама. А еще, я не имею ни малейшего понятия, где смогу найти в этой глуши подходящих мужей для всех вас, моих дочерей! Сейчас я скажу тебе одну вещь, Арабелла, и скажу ее, может быть, немного грубее, чем сказал бы отец, но ты девушка умная, и я вполне могу тебе открыться. Если мне удастся добиться для тебя хорошего положения, то ты, возможно, выведешь в свет и своих сестер, а если тебе повезет и ты выйдешь замуж за действительно состоятельного человека, то поможешь Бертраму получить офицерский патент. Конечно же, я не имею в виду, что твой муж должен просто-напросто купить его, но очень может быть, что у него будут свои интересы в королевской конной гвардии или что-нибудь в этом роде.

Арабелла кивнула. Для нее не было неожиданностью то, что родители ждут, чтобы она, будучи старшей дочерью, удачно вышла замуж. Она понимала, что это ее долг.

– Мама, я постараюсь тебя не разочаровать, – заверила Арабелла.

Глава 2

Дети приходского священника признавали, что мама проделала огромную работу, чтобы уговорить отца дать согласие на отъезд Арабеллы в Лондон. Он презирал тщеславие и поиск удовольствий и, хотя никогда не протестовал против посещения Арабеллой и Софией в сопровождении матери ассамблей в Хэрроугейте и даже благосклонно отзывался об их нарядах, всегда говорил дочерям, что подобные безобидные сами по себе развлечения в большом количестве, безусловно, разрушают натуру даже самой целомудренной женщины. Сам мистер Тэллант светское общество недолюбливал и часто критиковал бесцельное и легкомысленное существование модниц. Более того, хотя Генри и сам любил хорошую шутку, он ненавидел ветреность, не терпел пустой болтовни и, если разговор перерастал в обсуждение светских сплетен, тут же придавал беседе нужное русло.

Приглашение леди Бридлингтон вовсе не застало священника врасплох. Он знал, что миссис Тэллант переписывалась со своей старой подругой. Хотя он особо и не одобрял подлинной причины столь сильного желания жены вывести Арабеллу в свет, некоторые аргументы, к которым прибегла миссис Тэллант, все достигли цели.

– Мой дорогой мистер Тэллант, – говорила жена, – давай не будем обсуждать достоинства и недостатки выгодного брака! Но ты не можешь не признать, что Арабелла необычайно красивая девушка.

Мистер Тэллант признал и добавил, что, глядя на Арабеллу, он невольно вспоминал ее мать в молодые годы. Лесть подействовала на миссис Тэллант: ее лицо залилось краской, а взгляд стал шаловливым. Но все же она смогла совладать с собой и сказала мужу, что он может даже не пытаться ее обжухрить (это выраженьице миссис Тэллант переняла у сыновей).

– Я лишь хочу сказать тебе, мистер Тэллант, что Арабелла вполне способна вращаться в высших кругах, – заявила она.

– Любовь моя, – ответил священник с веселой улыбкой на губах, – если я поверю тебе, то обязан буду объяснить, почему мои дочери не должны стремиться попасть в высшие круги, как ты их называешь. Но так как я уверен, что у тебя припрятан еще целый ворох аргументов и контраргументов, я промолчу. Прошу тебя, продолжай.

– Ну, – голос миссис Тэллант вновь стал серьезным, – я полагаю – но если заблуждаюсь, обязательно скажи мне об этом! – я полагаю, что ты и слушать ничего не станешь о союзе с Дрейтонами из Нарсборо.

Священник вздрогнул и вопросительно посмотрел на свою супругу.

– Молодой Джозеф Дрейтон становится все более пылким в своих ухаживаниях за нашей дочерью, – загробным голосом произнесла миссис Тэллант. Полюбовавшись достигнутым эффектом, она продолжила, на этот раз совсем мягко: – Конечно же, я знаю, что его считают хорошим женихом, так как он унаследует все богатство отца.

Священник не сдержался и высказался в непозволительной для христианина манере:

– Я не могу этого позволить! От него тюрьмой воняет!

– Точно! – согласилась удовлетворенная миссис Тэллант. – Но он уже шестой месяц волочится за Арабеллой.

– Умоляю, ответь мне, – попросил священник. – Моя дочь отвечает на его ухаживания?

– Конечно же нет! – заверила мужа миссис Тэллант. – Как не отвечает она и на ухаживания нашего молодого викария, Дьюсбери, Альфреда Гитчина, Гамфри Финчли и больше десятка других ухажеров. Арабелла, скажу я тебе, дорогой мой муж, самая желанная красавица в этих краях.

– Боже мой! – выдохнул священник, качая головой от удивления. – Должен признать, любовь моя, что ни один из этих молодых джентльменов может и не надеяться стать моим зятем.

– Или, может быть, ты спишь и видишь, как Арабелла выходит замуж за своего кузена Тома?

– Мне даже в страшном сне такое не приснится! – воскликнул священник. Затем совладал с собой и добавил уже более спокойно: – Мой брат очень достойный человек, с высокими моральными принципами, и я желаю его детям только добра. Но по некоторым причинам, которые я не считаю нужным называть, я хочу, чтобы ни одна из моих дочерей ни в коем случае не выходила замуж за его сыновей. Кроме того, я просто уверен, что он желает Тому и Алджернону совсем других пассий.

– Конечно же, других, – дружелюбно согласилась с мужем миссис Тэллант. – Он хочет, чтобы они женились на девушках с богатым приданым.

Священник бросил на жену скептический взгляд.

– А моя дочь, случайно, не любит кого-нибудь из этих молодых людей? – спросил он.

– Думаю, нет, – ответила миссис Тэллант. – Скажем так, никому из них она не выказывает своего расположения. Но если девушка всю свою жизнь видит лишь тех молодых людей, что хвостом таскаются за ней, как только она покидает комнату для занятий, то чем все это кончится, мой дорогой мистер Тэллант? А у молодого Дрейтона, – задумчиво добавила она, – есть довольно приличное состояние. Я не говорю, что Арабелла будет исходить из этого, но не стоит отрицать, что у мужчины, который ездит в красивом двухколесном экипаже и может себе позволить потакать всем мыслимым капризам своей избранницы, гораздо больше шансов завоевать ее сердце, чем у его незадачливых соперников.

Пока все прозвучавшие в речи миссис Тэллант доводы доходили до сознания священника, в комнате висела мертвая тишина.

– Я всегда надеялся, что подходящий жених, которому я со спокойной совестью отдал бы руку и сердце Арабеллы, появится сам собою, – спустя какое-то время с тоской в голосе сказал Генри.

Миссис Тэллант снисходительно посмотрела на мужа.

– Очень может быть, мой дорогой, но глупо полагать, что это случится, если не прилагать к этому абсолютно никаких усилий! Подходящие женихи обычно не появляются в деревнях, как по мановению волшебной палочки. Нужно выходить в свет и искать их! – Миссис Тэллант заметила болезненное выражение на лице мужа и рассмеялась: – И даже не думай утверждать, что у нас все было по-другому, мистер Тэллант, потому что ты прекрасно помнишь, что с тобой я познакомилась на приеме в Йорке! Конечно же, мама, которая привела меня туда, и подумать не могла, что я влюблюсь в тебя, но все же ты должен признать, что мы никогда бы не познакомились, если бы я сидела и ждала тебя дома!

Генри улыбнулся.

– Твои аргументы, как всегда, неопровержимы, любовь моя. И все же я не могу полностью с тобой согласиться. Я знаю, что Арабелла достаточно благонравная девушка, но все-таки она еще слишком молода, и если не держать ее под неусыпным контролем, то при недостатке чуткого руководства ее нравы могут пасть. Боюсь, что под крышей дома леди Бридлингтон она будет вести беспутный образ жизни, что впоследствии сделает нашу дочь абсолютно непригодной для более благоразумного общества.

– Да, я с тобой согласна, – успокаивающе сказала миссис Тэллант. – Безусловно, Арабелла весьма благонравная девушка и не причиняет нам никаких хлопот. Более того, я просто уверена, что высокие и стойкие моральные принципы нашей дочери просто не позволят ей потерять голову. Но если она не получит городской закалки, то очень скоро загрустит и зачахнет. Я очень надеюсь, что ей станет намного лучше, если она проведет какое-то время с Беллой Бридлингтон. И если – заметь, я говорю «если»! – ей удастся заключить достойный союз, то уверена, что ты будешь этому только рад.

– Буду, – вздохнув, согласился священник. – Конечно же, я буду рад, если моя дочь хорошо устроится в этой жизни и выйдет замуж за уважаемого человека.

– А не за молодого Дьюсбери! – вставила миссис Тэллант.

– Да, действительно, только не за него! Я даже предположить не могу, что кто-либо из моих детей сможет достичь счастья с человеком, которого я вынужден назвать вульгарным парнем, хоть это и не по-христиански.

– В этом случае, мой дорогой, – поднимаясь на ноги, сказала миссис Тэллант, – я тотчас напишу письмо леди Бридлингтон и сообщу ей, что мы принимаем ее в высшей мере любезное приглашение.

– Поступай так, как считаешь нужным, – ответил мистер Тэллант. – Я никогда не мешал тебе делать то, что ты считала правильным и необходимым для своих дочерей.

Когда в этот знаменательный день священник присоединился к своей семье за обеденным столом, он удивил всех своим забавным замечанием по поводу предстоящей поездки Арабеллы. Даже Бетси не решалась заговорить о плане, так как все думали, что папа не одобряет всей этой затеи. Но отец прочитал молитвы, и вся семья расселась за длинным столом, стала медленно ковырять ножом цыпленка, и священник, вовремя подняв голову и заметив, как дочь водрузила на вилку немного помятое крылышко, подмигнул ей.

– Думаю, Арабелле стоит потренироваться резать пищу, прежде чем она покажется в обществе, иначе все станут презирать ее за неловкость. Знаешь, моя дорогая, не стоит сваливать тарелку на коленки соседу, а у тебя она сейчас как раз свалится.

Арабелла покраснела и принялась оправдываться. София первой отошла от шока, в который всех поверг столь веселый отзыв отца о затее с Лондоном.

– Папа, думаю, что это не так уж и важно, – сказала она. – Десять к одному, что в больших домах за тобой ухаживают лакеи!

– Буду знать, София, – смиренно ответил священник.

– А у леди Бридлингтон много лакеев? – спросила Бетси, которая не могла себе вообразить такую роскошь.

– По одному на каждого гостя, – тут же ответил Бертрам. – Один будет сопровождать Арабеллу на прогулке. Двое будут ехать на козлах кареты. А если дама принимает гостей, то при дверях их должны встречать, если я не ошибаюсь, двенадцать лакеев. Помяните мое слово, когда Арабелла вернется к нам, она забудет даже, как самостоятельно поднять с пола оброненный платок.

– Я даже не представляю, в чем она будет щеголять в таком доме! – недоверчиво произнесла Бетси.

– Да я и сама не представляю! – пробормотала Арабелла.

– Полагаю, дочь моя, она будет, как ты выразилась, «щеголять» в той же одежде, что и дома, и вообще, я надеюсь, что ее жизнь там будет несильно отличаться от ее жизни здесь, – ответил священник.

После этого замечания повисла тишина. Бертрам, сидевший на другом конце стола, скорчил Арабелле рожу, а сидевший рядом Гарри исподтишка ткнул ее под ребро локтем.

– Папа, но не могу себе представить, – наконец решилась возразить Маргарет, очень удивившаяся каждому слову отца, – я все равно не представляю, в чем она будет щеголять! Ведь там все совсем по-другому, не так, как привыкли мы. Я не удивлюсь, если, например, Арабелла должна будет каждый вечер носить бальные туалеты, и я просто уверена, что ей не придется печь, самой крахмалить воротнички, кормить кур и заниматься тому подобными вещами.

– Я не совсем это имел в виду, моя дорогая, – настойчиво возразил священник.

– Это что, ей вообще не придется работать? – воскликнула Бетси. – О, как бы я хотела, чтобы богатая крестная была у меня!

После этого неуместного замечания Бетси на лице священника появилось выражение сильного неудовольствия. Было ясно, что его семья решила, что Арабелле предстоит посвятить свою жизнь развлечениям, а от подобных мыслей ничего хорошего ждать не приходится. Бетси получила несколько мрачных и красноречивых взглядов, говоривших о том, что из-за одного этого нетактичного замечания ее сестрам придется выслушать целую лекцию о вреде безделья. Но миссис Тэллант вмешалась раньше, чем священник успел открыть рот.

– Ну, думаю, папа согласен с тем, что Арабелла хорошая девочка и заслуживает этой привилегии больше любой из вас, – отчитав Бетси за пустую болтовню, сказала она. – Даже не представляю, как я буду обходиться без нее. Ведь чтобы я ни попросила, всегда могу положиться на Арабеллу и быть уверена, что все будет выполнено. И вот что я еще, кстати, хочу вам всем сказать. Арабелла никогда не показывает недовольства, не жалуется на то, что ей скучно, и не уходит в себя лишь потому, что ей приходится чинить старую рубашку вместо того, чтобы купить новую.

Конечно, наивно было полагать, что эта великолепная речь доставит удовольствие трем девицам, которым была адресована, но она оказала благотворное влияние на священника: выражение его лица стало мягче. Он взглянул на Арабеллу. Пунцово-красная, девушка сидела, низко склонившись над своей тарелкой.

– Действительно, я считаю, что Арабеллу совершенно не интересуют чувственные удовольствия, – мягко заметил отец.

Арабелла быстро взглянула на него: на ее глазах блестели слезы.

– Если она будет держать язык за зубами, – улыбнувшись, продолжил мистер Тэллант, – и не использовать те выражения, которых она, видимо, набралась у братьев, не будет выкидывать шутки, что так любят девчонки-сорванцы, то, можно надеяться, мы никогда не услышим от леди Бридлингтон, что в Лондоне Арабелла опозорилась.

Дети испытали настолько сильное облегчение от того, что им удалось избежать проповеди отца, что встретили эту легкую насмешку чуть ли не аплодисментами. Поднялся крик и смех, и Бертрам, воспользовавшись возможностью, шепотом сообщил Бетси, что если она еще раз откроет рот, то завтра он честно-честно утопит ее в пруду. Эта угроза настолько напугала малышку, что она не произнесла ни слова до самого конца обеда. София великодушно попросила папу объяснить что-то, что она прочитала в «Истории Персии» Джона Малкольма. Священник обожал покупать книги и недавно добавил эту книгу в свою библиотеку. Пока остальные дети смотрели на свою сестру в полном недоумении, мистер Тэллант с воодушевлением пустился в объяснения. Он быстро вошел в раж, все больше и больше углубляясь в детали, а последней своей фразой поверг детей в состояние тихого негодования. Встав из-за стола, отец заявил, что безумно счастлив и рад тому, что хотя бы одна из его дочерей обладает ученым складом ума.

– А ведь Софи не прочитала ни слова из этой книги! – горько воскликнул Бертрам.

Детям пришлось вытерпеть настоящую пытку: отец весь вечер зачитывал им вслух целые абзацы из незабвенной книги Малкольма, пока, наконец, Бертраму вместе с Софией и Арабеллой не удалось сбежать и укрыться в спальне девочек.

– А вот и прочитала! – возразила Софи, устраиваясь поудобнее на краешке своей кровати. При этом девушка так переплела ноги, что если бы мама увидела, как она сидит, то Софии не удалось бы избежать публичного порицания перед всеми членами семьи.

Маргарет обычно отсылали спать еще до чая, и поэтому ей удалось избежать большей части вечерней пытки. Она села на кровати, обняв колени, и просто спросила:

– Чего вдруг?

– Ну, в общем, помните, маме нужно было уехать? Она хотела, чтоб я осталась в гостиной на случай, если зайдет старая миссис Фарнгем. Мне просто было нечего делать, – объяснила София.

Присутствовавшие несколько мгновений пристально разглядывали свою сестру и, видимо приняв ее извинения, оставили эту тему.

– Хочу признаться вам, что я готова была сквозь землю провалиться, когда папа выдал про меня такое! – сказала Арабелла.

– Да уж. Но ты же знаешь, Белла, что отец очень рассеянный, – ответила София, – и, боюсь, он просто забыл, что вы с Бертрамом учудили на Рождество. Помнишь, как он отозвался о твоей любви к пышным нарядам, когда ты решила украсить свою старую шляпку перьями и позаимствовала их у чучел павлинов нашего дяди?

– Я-то помню, а отец, видимо, действительно забыл, – угрюмо согласилась Арабелла. – Но все же, – уже веселее добавила она, – он никогда не говорил, что ей не хватает деликатности и чувства такта. А вот о тебе он такое говорил. Помнишь, когда как-то в Рождество ты в качестве подаяния в церкви положила в мешок пуговицу от штанов Гарри?

София не нашлась как ответить на эту выходку сестры.

– Ладно, раз уже решено, что ехать в Лондон, – вдруг вступил в разговор Бертрам, – то я хочу тебе кое-что сказать!

За семнадцать лет близкого знакомства с младшим братом Арабелла поняла, что от него можно ждать любой мерзости, но все же не удержалась и спросила:

– И что же это? Умоляю, не томи!

– В Лондоне тебя может ждать сюрприз! – загадочным голосом предупредил Бертрам. – Имею в виду, я не говорю, что он обязательно будет тебя ждать, я говорю, что может.

– Что за сюрприз? Бертрам… милый Бертрам, скажи мне!

– Я не совсем тупица, чтобы рассказывать тебе. Девчонки вечно все разболтают.

– Я не разболтаю! Ты же знаешь, что не разболтаю! Ну же, Бертрам!

– Да не обращай ты на него внимания, – посоветовала Маргарет, ложась обратно в постель. – Он снова пытается тебя надуть.

– Вовсе нет, мисс, – сердито возразил Бертрам. – Но даже не думай, что я тебе расскажу. Но не удивляйся, Белла, если в Лондоне тебя будет ждать сюрприз!

Конечно же, такое поведение юноши разозлило его сестер.

К сожалению, старуха няня услышала возмущенные возгласы девочек и незамедлительно проследовала в комнату. Увидев молодого джентльмена, сидящего на кровати своей сестры, она прочитала им душещипательную проповедь о неуместности присутствия молодого человека в спальне девочек. Так как няня вполне могла рассказать об этом шокирующем инциденте маме, Бертрам счел благоразумным поскорее удалиться, и симпозиум пришлось прервать. Няня, задувая свечи, сказала, что если о случившемся узнает мама, то не видать Арабелле никакого Лондона. Но, похоже, мама ничего не узнала, так как весь следующий и вообще все последующие дни в доме священника в отсутствие его самого говорили только о входе Арабеллы в мир изящности.

Основной и самой трудной задачей было создание гардероба, который помог бы молодой леди успешно дебютировать в столице. Внимательное изучение модных журналов повергло Арабеллу в отчаяние, но ее мама не унывала. Она приказала мальчику-слуге привести в дом вездесущего Джозефа Эккеля и попросила их перетащить с чердака два гигантских дорожных чемодана. Священник нанял Джозефа помогать ему по хозяйству в самый первый год своего брака, и тот считал себя главным помощником в доме. Джозеф с готовностью помогал дамам: он день и ночь торчал в туалетной комнате, подбадривал и давал советы на всех диалектах Йоркшира, пока его наконец вежливо, но настойчиво не попросили удалиться.

Как только чемоданы открыли, по комнате распространился приятный аромат камфары. Под слоем фольги обнаружились огромные богатства. Мама сказала, что носила все эти пышные наряды и украшения, когда сама была такой же романтичной девчонкой, как сейчас Арабелла. После свадьбы с отцом особых случаев надеть все эти безделушки не было, но мама не смогла расстаться с ними. Она убрала свои сокровища и уж давным-давно забыла об их существовании.

Три юные леди упали на колени перед чемоданами и, хором испустив восторженное «ах!», приступили к осмотру содержимого.

Внутри оказались восхитительные вещи: завитые страусиные перья различных расцветок; букеты искусственных цветов; капюшон из меха горностая (увы, к великому сожалению, пожелтевший от времени, но вполне подходящий для украшения старой шубки Софии!); карнавальная маска; большой пакет с великолепными кружевами; шелковая мантия, которую Маргарет тут же нацепила и стала расхаживать по комнате; несколько метров ленты, цвет которой, как сказала мама, во времена ее юности назывался opera brule[4] (и было за что!); шарфики кружевные, с блестками и без; целая коробка с мотками ленточек пленительных цветов, имена которых мама уже не помнила, но сказала, что голубой назывался «вздох надежды», а розовый – «вздох Венеры»; кружевные ленточки для шляпки; муфта из пуха; огромное количество вееров; пояса; расшитая цветами юбка из дамаста (как же шикарно должна была в нем выглядеть мама!) и бархатный плащ, украшенный изумительным соболиным мехом – свадебный подарок маме…