Манас

- Ты говоришь, буруты? – удивился Алооке.

- Да!

- Как они осмелились пойти на такой шаг? – недоверчиво спросил Алооке. – Я убил всех их богатырей! Может, ты ошибаешься? Возможно, караван атаковал кто-то другой?

- Нет! – не отказался от своих слов весь окровавленный, запыленный от долгой дороги богатырь. – Я своими глазами видел разбойников-бурутов и слышал своими ушами их разговор на кыргызском языке!

Не зная, верить или нет словам воина, растерянный Алооке приказал всем ученым, шаманам и жайсанам* приехать к нему. Собравшиеся ученые мужи начали гадать по гадальным камням, бараньей лопатке и читать молитвы. В конце, обобщив все их гадания, выступил Иранкудук.

- Мой хан! – сказал он. – Воин сказал правду. Казну похитили буруты, а именно сыновья Орозду.

Услышав это, Алооке весь затрясся. Такой дерзкий проступок покоренного врага возмутил его до глубины души.

- Негодяи! – вне себя от гнева заорал хан, бросив в сердцах на землю свою черную четырехугольную шапку.– Как кыргызы осмелились выступить против меня?! Теперь я заставлю их жестоко заплатить за это. Они у меня будуть харкать кровью!!!

- Правильно говоришь, повелитель! – поддержал его Иранкудук. – Волчонок никогда не станет собакой! Я ведь предлагал тебе полностью их уничтожить, чтобы они никогда не смогли поднять головы. Но ты не согласился!

Рассвирепев еще больше, обуреваемый кровожадными мыслями, Алооке издал жестокий указ:

- Пожалев бурутов в прошлый раз, я жестоко ошибся! Я думал, что они разумные люди. Но они оказались хуже зверей, не понимающих добра! Пусть кыргызы теперь на меня не обижаются. Я истреблю их род. Никого не пожалею и поголовно уничтожу всех!

Исполняя приказ хана, бесчисленные войска, сев на скакунов, обыскивая все ущелья, начали убивать всех встречных кыргызов. Расспрощались с этим миром все: и оказавшие сопротивление, и склонившие свои головы, а их имущество и скот стали добычей врага. Пришла темная ночь на землю кыргызов, беда была повсюду и никто не мог найти спасения от рук жестоких китайцев.

Увидев это, кыргызы впали в отчаяние.

- Спаси нас Всевышний! – с горечью проговорил Акбалта, когда дети Орозду снова собрались в палатке Жакыпа. – Как жестоки калмаки, имеющие с нами общих предков! Они уничтожают всех - старых и молодых, мужчин и женщин!

- А как вы думали?! – угрюмо отозвался Жакып. – Неужели калмаки ничего не стали бы предпринимать после нашего нападения на караван? Или вы думали, что они погладят нас по головке и скажут “спасибо” за это?

- Нет! – ответил Акбалта. – Но зачем проявлять такую жестокость из-за богатства?!

- Я заранее предупреждал, что не надо трогать калмаков, не надо их злить?! – огорченно покачал головой Жакып. – Теперь приходится расхлебывать последствия нашего необдуманного шага!

Акбалта и все остальные дети Орозду понуро опустили головы, не зная, что ответить на эти слова.

- Братья мои! – сказал тогда Бай. – Что случилось, то случилось. Нет пользы от того, если начнем выяснять, кто прав, а кто нет и обвинять друг друга. У нас сейчас цель совсем другая – остановить бесчинство калмаков. Если не сделать этого, через два-три месяца кыргызы исчезнут, как народ!

- Верно! – согласился Жакып. – Надо непременно остановить калмаков. Но как?!

На мгновение в палатке воцарилась тишина. Бай с надеждой посмотрел на братьев, ожидая от них какого-либо разумного совета. Но видя, что все молчат, он начал говорить сам.

- Совершенно очевидно, что калмаки вознамерились уничтожить всех кыргызов – сказал Бай. – Чтобы положить этому конец, я отправлюсь к Алооке.

- Что?! – в ужасе воскликнул Акбалта. – Вы пойдете к Алооке?

– Да!

- Алооке не то, что не выслушает, а сразу прикажет вас распять! Неужели думаете, что он не знает того, что после смерти Орозду именно вы управляете кыргызами? И организовали нападение на караван тоже вы? – вопросительно посмотрел на Бая Акбалта.

- По-моему, ему все это известно!

- Тогда почему вы хотите поехать к Алооке? От этого не будет никакой пользы. Ваша жертва будет напрасной. Вы не сможете ни остановить нападение калмаков, ни спасти кыргызов от исстребления!

- Хорошо, я не поеду. Что тогда делать?

Акбалта ненадолго задумался и ответил, заикаясь:

- К Алооке поеду я!

- Ты?! – с улыбкой спросил Бай.

- Да, я!

- Если поедешь, рассчитываешь вернуться живым-здоровым? Китайцы наверняка знают от своих лазутчиков, что ты один из предводителей кыргызов?!

- Наверное, знают?!

- Раз ты все это понимаешь, какого хрена говоришь, что поедешь к калмакам?!

- Да, поеду! – заупрямился Акбалта. – Правильно, я один из предводителей кыргызов. Однако, в отличие от вас, не самый главный. Поэтому, лучше мне поехать к калмакам, а не вам. У меня больше шансов остаться невредимым от их рук.

Бай с умилением посмотрел на него.

- Благодарю тебя, брат, за такие решительные слова и твою непоколебимость! – ласково сказал он. – Пока есть такие джигиты, как ты, кыргызов никто и никогда не сможет победить!

- Значит, к Алооке поеду я? – обрадовался Акбалта.

- Нет! Поеду я!

- Почему?!

- Брат! Во-первых, я старше вас всех. Мало ли, много ли, я прожил побольше вас. Как говорится, вволю поел, попил. А вы еще молоды. У вас еще один лепесток из десяти не раскрылся. Во-вторых, окончательное решение о нападении с целью возврата казны принимал я. Поэтому, главную ответственность за его трагические последствия должен нести тоже я. Поехать к Алооке – моя обязанность!

- Брат! – начал свою речь Акбалта.

Однако Бай не дал ему договорить.

- Все, хватит! – отрезал он. – К Алооке поеду я. Это – самое правильное, верное решение. Кроме того, есть еще одна важная причина для такого шага.

- Какая причина? – с огорчением спросил Акбалта.

- Не забывайте. Главная цель поездки к Алооке – не пасть от его руки, а спасти кыргызов! Если поедешь ты, Акбалта, из-за молодости и горячности можешь наговорить ему резких слов. Тогда Алооке рассвирепеет и прикажет убить тебя. Я же оплошности такой не допущу. Может быть, я смогу найти общий язык с этим ублюдком и спасти народ от гибели?!

Как ни просили, ни умоляли братья, Бай не отказался от своих намерений.

- Нет, братья! – твердо сказал он. - Пусть я погибну. Однако я обязан отвести беду от народа, хоть ценой своей жизни, пока калмаки не истребили всех!

После этого, захватив с собой двух джигитов, Бай отправился в Анжиян к Алооке. Услышав о приезде кыргызов, хан был безмерно удивлен.

- Ты правду говоришь?! – спросил ошарашенный Алооке у принесшего эту весть охранника. – Приехавшие действительно кыргызы?

- Да, мой хан! – с поклоном ответил охранник. – Один из них представился, как Бай.

- Оказывается, к нам приехал главарь кыргызов, негодяй Бай собственной персоной! – в свою очередь удивился стоявший рядом с Алооке Иранкудук. – Приехал, не боясь, как ни в чем не бывало, после всего случившегося! Прямо-таки великан, гигант, этот проходимец!

- Сейчас и выясним, кто он - великан или шакал! – с угрозой сказал Алооке. – Тащите ко мне кыргызов!

Через некоторое время охранники привели одетого в белый калпак, новый синий халат, коричневые штаны и красные сапоги Бая. Он поклонился низко, на что Алооке ответил надменным слабым кивком. Увидев суровый вид хана, Бай убедился в точности своих мрачных предчувствий.

“Кажется, плохи мои дела?! – с тревогой подумал он. – Вид у Алооке очень свирепый, того гляди, проглотит меня! Один Всевышний знает, выйду ли я отсюда живым. Что поделаешь?! Двум смертям не бывать, а раз – все равно не миновать! Лучше умереть стоя, чем жить на коленях! До последнего вздоха буду бороться за то, чтобы достигнуть поставленной цели и спасти кыргызов от гибели!”

Потеряв надежду остаться в живых, Бай заметил в себе какое-то странное изменение. Если до приезда сюда он хоть немного боялся за себя, теперь совсем позабыл о себе. Ему стало все равно, останется он живым или нет. Бай решил направить все силы и волю на спасение своих соплеменников.

“Когда зверей загоняют в ловушку, они, презрев опасность, бросаются без страха на преследующих их охотников, стараясь найти выход из опасного положения! – с грустью подумал Бай. – Видимо, я тоже дошел до такой точки! Вот и мне пришлось на себе познать, что это такое - бесстрашие загнанных в угол зверей!”

Перестав беспокоиться за себя, кыргыз спокойно посмотрел на калмака.

- Алооке хан! – сказал он. - Я предводитель кыргызов Бай!

- Я слышал это! – кивнул Алооке. – Ты управляшь кыргызами вместо Орозду. С какой целью ты приехал ко мне?

- Мой хан! Твои войска истребляют кыргызов от мала до велика, поэтому я прошу остановить их!

- А ты знаешь причину этого? – мрачно спросил Алооке.

- Нет! Не знаю!

- Он, негодяй, оказывается, не знает этого?! – гневно вскочил со своего золотого трона Алооке. - Кто ограбил казну, предназначенную в подарок Эсенкану? Вы, кыргызы или другие?

- Да, казну взяли мы! – запинаясь, ответил Бай. – Эти богатства были накоплены многими поколениями наших предков, поэтому было приказано вернуть их.

- А ты не знаешь, Бай – кто дал такой приказ?! – ехидно спросил Алооке.

- Я! – бесстрашно ответил Бай.

- Молодец, мой кыргыз! – с издевкой произнес Алооке. – Ты сказал правду. Я люблю и уважаю честных людей. Поэтому, я прикажу воинам убить тебя не больно! Ты быстро окажешься на том свете у своих предков, накопивших казну!

После таких страшных, жестоких слов у Бая екнуло сердце. Однако, будучи готовым к такому повороту событий, он быстро взял себя в руки.

- Богатырь! – степенно сказал Бай. – Если ты действительно ценишь честь своего ханства, для завоевания стоит вся кыргызская земля! Если хочешь, чтобы у тебя был подвластный народ, перед тобой стоят покоренные кыргызы! Да, золотой караван ограбили мы. Ты приказал своим войскам отомстить нам и получил добычу, превышающие нашу казну в десятки, сотни раз. Поэтому останови это истребление и пожалей мой невинный народ. Если хочешь наказать за казну, наказывай меня! Во всем виноват я! И за все ответить должен тоже я! Вот, отруби мою голову! Но не трогай кыргызов! Пощади их, повелитель!

Алооке привстал со своего места, желая что-то сказать. Но, отказавшись от своего намерения, он обратился к стоявшему рядом Иранкудуку.

- Что ты на это скажешь, мой монах? – спросил Алооке.

- Мой хан! - поклонился одетый в синий халат и остроконечный колпак Иранкудук. – За такое неслыханное, дерзкое преступление этого негодяя надвое рассечь мало. Однако, нельзя признать правоту его слов. Мы можем остановить истребление, так как с лихвой возместили свои убытки!

- Что?! – гневно посмотрел на него Алооке. – Не уничтожив врага полностью, ты начал жалеть их?

- Да!

- Ты же призывал несколько дней назад полностью убить бурутов?! – свирепо набросился на монаха Алооке. – Почему ты отказался от своих намерений, монах?

- Я отказываюсь от слов, сказанных в гневе.

- Почему?

- Мы полностью отомстили кыргызам, получили богатую добычу и уничтожили всех их богатырей. У кыргызов остались лишь старики, да малые дети. Они не смогут нам теперь ничем угрожать. Однако, тебе, мой хан, нужны рабы, чтобы пасти скот, рабыни, чтобы выносить золу и зависимый народ, чтобы платить налоги. Поэтому, еще раз повторяю – останови бойню!

Одетый в калмакскую четырехугольную, увенчаную лисьим хвостом черную шапочку Алооке, поглаживая правой рукой черные с проседью усы, на мгновение задумался.

- Ты прав, монах! – сказал он. – Я издам соответствующий приказ и остановлю погромы!

“Слава Всевышнему! – про себя обрадовался Бай. – Пусть остановится война. Через пару лет мы придем в себя. И тогда снова сразимся с этими подлецами, чтобы вернуть родные земли и обрести свободу!”

Как бы услышав эти мысли, Алооке ухмыльнулся.

- Все будет не так, как ты думаешь, мой кыргыз! – насмешливо произнес он. – Я один раз уже пожалел вас, но теперь такого не будет. Если я не разгоню ваш табун на все четыре стороны, вы не дадите мне покоя. Как только придете в себя, нападете на нас. Поэтому, я прогоню вас с насиженных мест, чтобы Ала-Тоо не достался не только кыргызам, но и самому моему близкому другу!

Как и говорил Алооке, десять сыновей Орозду были сосланы в десять разных мест. Народы Текечи и Шыгая были изгнаны за Ооганстан в Эрен, Жамгырчы - в пустыни Самарканда за Анжияном. Алооке отправил Усена и Кызылбека на самый север Бээжина за Кангай, младшего брата Орозду - Бая в Кашкар, разделив сорок племен кыргызов на сорок частей, тем самым лишив их родных мест.

ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ

Отправляя кыргызов в изгнание, Алооке особенно взъелся на Жакыпа и Акбалта. Он приказал стражникам гнать их днем и ночью без остановки.

- Пока не отведете кыргызов на расстояние двухдневного пути от Ала-Тоо, не давайте им нигде останавливаться! – мрачно изрек Алооке начальнику стражи. – Свяжите им руки сзади и не давайте пить! Гоните их по бескрайним степям и обжигающей пустыне без передышки, без отдыха и покоя!

Иранкудук был поражен этими словами.

- Мой хан?! – вопросительно посмотрел он на Алооке. – Почему вы так жестоко относитесь к Жакыпу?

- Я хочу поселить страх в его сердце! – хмуро ответил Алооке.

- Почему?

- Он, как старший сын Орозду, в свое время займет место отца и продолжит его дела. Жакып сейчас молод. Однако, повзрослев, он может стать ханом кыргызов. До этого я должен воспитать его в нужном русле. Надо запугать Жакыпа, поселить страх и почтение в его сердце, чтобы у него и мысли не возникало выступить против нас!

– А-а! - усмехнулся Иранкудук. – Я понял вашу цель, мой хан. “Кого забодали теленком, тот и будучи быком, будет бояться!” – говорят у кыргызов. Вы хотите запугать Жакыпа сейчас, чтобы он, когда станет быком, не смог поднять на нас руку?

- Так точно, мой монах!

- Народ калмаков должен безмерно благодарить Бога, что он дал им такого мудрого, умного и прозорливого правителя! Живите тысячу лет, мой хан! – с раболепием воскликнул Иранкудук.

После этого началась подготовка к выполнению приказа хана. Скарб сорока семей кыргызов был погружен на шесть волов и четыре мула. Чтобы поить изгнанников по дороге молоком, было выделено три коровы и шесть коз. Затем им всем крепко связали руки за спинами.

Когда все было готово к отправке, Алооке еще раз строго предупредил рыжего, огромного, как вол, начальника стражи.

- Чтобы не было никакого мягкого отношения к кыргызам! – сурово приказал он начальнику. – Гоните их и днем, и ночью! Не говорите им, куда их везете и не разговаривайте с ними. При попытке к бегству или сопротивлению убивайте кыргызов без раздумий! Кто нарушит эти предписания, будет жестоко наказан!

Воины, одетые в синие шлемы и с длинными копьями в руках, исполняя приказ, два дня без остановок гнали кыргызов через холмы, безводные, бесследно исчезающие речушки и иссушающие пустыни, куда даже стервятники не залетают, опасаясь обжечь свои крылья.

Изгнанники перенесли огромные муки. От усталости, не в силах идти, плакали дети. Это приводило кыргызов в отчаяние, ибо они были не в состоянии облегчить их страдания. У всех прохудились кожанные чокои*, так что пятки их кровоточили, иссеченные неровной, каменистой дорогой. Со связанными за спины руками, кыргызы были лишены возможности отойти к обочине дороги и вынужденно справляли нужду под себя.

Их лица посерели от пролитых слез и пыли бесконечных степей, а сами они дошли до крайней степени изнемождения. Только когда перестал виднется вдали Ала-Тоо, калмаки развязали им руки и устроили привал на берегу грязного озера, с водой цвета желтых сливок.

Измученные долгой дорогой кыргызы умылись водой и стали приводить себя в порядок. Затем, раздробив камнями куруты*, они жадно зажевали их вперемешку с зачерствевшими за два дня пути краюхами хлеба и кое-как утолили свой голод. Не зная, куда их ведут, они изнывали от безвестности. Желая узнать об этом, кыргызы отправили к калмакам посеревшего от пыли и пропахшего потом Жакыпа.

- Куда вы нас ведете? – усталым голосом спросил он у начальника стражи. – Сколько дней нам еще идти?

- Вы все узнаете в свое время! – нехотя ответил длинноусый начальник. – Нам запрещено с вами разговаривать, поэтому не спрашивайте нас ни о чем. Все равно не получите никакого ответа!

Когда Жакып, вернувшись к кыргызам, передал ответ калмаков, Акбалта, только что снявший прохудившиеся сапоги и с наслаждением вытянувший на зеленой траве свои обессиленные, разбитые ноги для отдыха, горестно покачал головой.

- Мало того, что калмаки изгнали из дома, подвергнув стольким страданиям, так они еще решили нас помучать неизвестностью?! – тяжело вздохнул он.

- Да! – горестно ответил Жакып. – Они хотят, чтобы мы извелись от отчаяния и переживаний.

- Так и происходит! Куда едем, с каким народом встретимся, какие дни нас ожидают – этого, кажется, не знает никто, кроме Всевышнего!

- Что бы ни произошло, давайте надеяться на хорошее! – попытался успокоить Акбалту Жакып. – Хорошие намерения – половина блага! Может быть, на новой земле мы найдем свое счастье и станем сильнее прежнего!

- Пусть все будет так, как ты говоришь, брат! – с надеждой сказал Акбалта. – А до этого помолимся, чтобы Бог даровал нам удачу от невзгод и горестей!

К сожалению, все произошло не так, как надеялись кыргызы. Из-за иссушающего зноя бесконечных степей и жарких пустынь, где не росла никакая растительность, кроме сухих колючек, шесть коз перестали давать молоко, так что кыргызы вынуждены были их зарезать. Три дойные коровы заразились ящуром и их также пришлось забить. За ними пали четыре мула.

Как будто было мало этого, от лишений дальней дороги стали умирать старики. Увеличилось количество умерших малых детей, не вынесших голода. Кыргызов, отправленных в дорогу ранней весной, с каждым днем становилось все меньше и меньше. Прошло шесть месяцев с их изгнания из Ала-Тоо, когда наступила осень.

За это время изгнанники преодолели засушливые пустыни, прошли Эчки-Олбос, Кордой, Манкан, перевалили начало Иле, Уч-Арал, Огуз-Ашуу, Тай-Ашуу, Кичи-Жылдыз, Чон-Жылдыз и наконец, достигли местности Ак-Талаа в Алтае.

Стражники, отдав приказ о привале уставшим кыргызам, сами также стали готовиться к отдыху.

- Куда мы пришли? – спросил Жакып у начальника стражи.

- В Ак-Талаа! – ответил начальник.

- Куда теперь пойдем?

- Никуда. Новым стойбищем для вас будет Ак-Талаа!

– Мы что, дошли до предназначенной нам земли? – обрадовался Жакып.

- Да! – улыбнулся обычно хмурый начальник стражи. – Алооке приказал нам довести вас до этих мест!

- Слава Всевышнему!

Взволнованный Жакып бегом возвратился к своим землякам и сообщил им радостную весть.

– Родные мои! – закончил он свою краткую речь. - Завтра на рассвете получше рассмотрим нашу новую родину! Сейчас уже поздно. Поужинайте и отдыхайте!

Обрадованные кыргызы после ужина улеглись спать. На следующий день, на рассвете старцы, Акбалта и Жакып, осматривая окрестности, прошли по всей округе. Ак-Талаа оказался холмистым, болотистым, закамышованным местом. Его окраиной был Алтай. За Алтаем простирался Саян. Преодолев Саян, можно попасть в Эне-Сай, Минсуу.

Акбалта с целью получения дополнительной информации о земле, на которой они оказались, обратился с вопросом к начальнику стражи.

- Мы здесь останемся? – спросил он.

- Да!

- В этих местах живут люди?

- Да!

- Кто именно?

- Калмаки, жоржоны!

Не задавая больше вопросов, Акбалта и Жакып продолжили знакомство с новым местом. Они выяснили, что на склонах Ак-Талаа растет ковыль, а отроги в большом количестве покрыты метлицей, щавелью и ревенью.

- Хорошо, что всего этого здесь вдоволь! – обрадовался Акбалта. – Будем давать их детям вместо молока.

- Да! – ответил Жакып. – Пока не обзаведемся жилищем и скотом, можем временно обходиться этим.

Пройдя немного подальше, они увидели растущую полынь. По краям болота густо рос камыш. Пройдя вдоль желтых вод родника, они увидели густые заросли горной ивы. Преодолев холмы, в густых лесах джигиты обнаружили пасущихся газелей, маралов, оленей и косуль.

За ними кыргызы увидели бесчисленные стада одичавшего скота тыргоотов, калмаков и жоржонов.

- Хвала Создателю! – с благодарностью молвил Жакып. - Если обживемся, местные условия подходят и нам, и скоту. Здесь обширные пастбища для живности. Из растущего вдоль болот камыша мы можем построить временные жилища.

- Правильно! – поддержал его Акбалта. - Из ивняка можем сделать жерди и канаты для устройства юрт, пока не обзаведемся скотом. Будем охотиться в лесах на косуль и оленей, ловить рыбу в реках и употреблять их в пищу.

Потерявшие было надежду на будущее кыргызы таким образом смогли осесть в этих местах и продолжить свое существование. Переговорив с местным населением, они устроились к ним доярками и коневодами. Позже кыргызы обнаружили золотоносную жилу и начали ее осваивать.

Кара калмаки и манжуу не знали земледелия, поэтому кыргызы на следующий год начали возделывать земли. Посеяв пшеницу, они получили белый хлеб. Вознаграждением за неустанный труд стало то, что кыргызы снова обзавелись скотом и провиантом.

Из изгнанного народа самым состоятельным стал Жакып, у которого только накопленного золота было семь домов, а скота - бесчисленное множество. Однако, несмотря на свое богатство, он долгие годы оставался бездетным.

Глава 2. РОЖДЕНИЕ МАНАСА

Недалеко от аила Жакыпа раскинулось поле с густой травой, с севера окруженное высокими горами, а с юга - зелеными холмами. Стоял ясный весенний день и солнце ласково согревало теплыми лучами все вокруг. По небу только изредка проплывали небольшие пушистые белые облака. Ничто не нарушало тишину, кроме окриков пастухов, зорко следящих за отарами пасущихся овец с помощью больших черных собак-алабаев.

Ближе к полудню на невысокий зеленый холм, расположенный на краю поля, по узкой проАилчной дороге, на коне Туучунак, не спеша взобрался Жакып. Он был одет в белый калпак, синий халат и в сапоги из мягкой красной кожи. Достигнув вершины, старик спешился и с удовольствием присел на небольшой черный камень.

Время внесло большие изменения в облик Жакыпа. Если раньше он был стройным юношей, то теперь располнел. Его усы, борода, волосы покрылись сединой, а лицо испещрили глубокие старческие морщины.

Увидев поднявшегося на холм Жакыпа, к нему тут же подскакал на коне смуглолицый, поджарый, скуластый старший пастух Кубат. Поднявшись на вершину, пастух поспешно спрыгнул на землю и низким поклоном приветствовал хозяина:

- Ассаламу алейкум, бай!

- Валейкум ассалам, Кубат! – ответил ему Жакып.

Мужчины обменялись рукопожатиями. Затем пастух снял свой вылинявший под жаркими лучами солнца и каплями дождей старый черный халат. Он постелил его на землю, на который уселся Жакып.

Вернувшись к коню, Кубат вытащил из прикрепленного к седлу курджуна две глиняные, коричневые чаши и желтый бурдюк с кумысом. Присев рядом с хозяином, тщательно взболтав бурдюк, он налил в чаши кумыса и протянул одну из них Жакыпу. Старик молча принял его и стал не спеша пить прохладный напиток.

Выпив половину кумыса, Кубат осторожно обратился к Жакыпу:

- Бай, вы пришли ко мне по делу или просто так?

- Надоело лежать дома, поэтому решил немного проветриться – ответил Жакып. – Как овцы, живы-здоровы?

- Да, все в порядке! – бодро ответил Кубат, наполняя снова чаши кумысом. – Слава Всевышнему, зиму пережили хорошо. Теперь можно не опасаться падежа.

- Это правда, Кубат! – тяжело вздохнул Жакып. – Овец падеж обойдет, наоборот, теперь они будут только размножаться. Один я не размножусь. По всей видимости, мне суждено покинуть этот мир бездетным!

Кубат, не зная, что сказать, снял с головы изношенный белый калпак. Он почесал голову и с сочувствием посмотрел на Жакыпа.

- Не огорчайтесь, бай! – сказал Кубат. – Бог даст, у вас еще будут дети!

Старик печально покачал головой.

- Э-э, Кубат?! – уныло произнес он. – Хотя мне в этом году исполнилось пятьдесят лет, до сих пор у меня нет детей. После смерти отца Орозду наши враги, калмаки, пропади они пропадом, напали на Талас. Они отняли у нас земли и изгнали из Ала-Тоо сюда – на Алтай. Я до сих пор не знаю, где находится мой дядя Бай и другие братья. А сам я обосновался здесь.

- Несмотря на то, что лишились Родины, счастье не покинуло вас и вы разбогатели, хозяин! – постарался подбодрить Жакыпа Кубат. – В настоящее время вы самый богатый человек из местных кыргызов!

- Хвала Всевышнему, удача сопутствовала мне! – согласился Жакып. – Земледелием и освоением золотоносных приисков я сумел нажить немалое добро! Однако, сколько бы времени не прошло, тоска по братьям снедает мое сердце. Неужели мы на всю жизнь будем терпеть унижения от всяких встречных, поперечных и навсегда останемся здесь? Или нам суждено вернуться на землю предков, где мы явились на этот свет, в наш родной Ала-Тоо? Тревожные мысли о том, появится ли богатырь, который соберет воедино разрозненных кыргызов, защитит их достоинство и честь, вконец иссушили мое разбитое сердце!