Полная версия:
Манас
Тулян Джолдошев
Манас
УДК 821.51
ББК 82.3 (2Ки)
Ж 23
Жолдошев Т. Т.
Ж 23 МАНАС: Роман на основе эпоса/ Книга первая/ Худ.произведение –
Т.Т.Жолдошев/Перевод с кыргызского языка автора – Бишкек: 2023.
ISBN 978-9967-9134-3-1
Это произведение написано на основе всемирно известного кыргызского эпоса “Манас” по варианту Сагымбая Орозбакова. Оно включает в себя события от рождения Манаса и до его возмужания, освобождения священного Ала-Тоо от захватчиков и возвращения кыргызского народа в родные края.
М 4702300500-20
УДК 821.51
ББК 82.3 (2Ки)
ISBN 978-9967-9134-3-1 ©Жолдошев Т. Т., 2020
СОДЕРЖАНИЕ
Глава 1. Поражение кыргызов от Алооке и их изгнание из Ала-Тоо 2
Глава 2. Рождение Манаса 14
Глава 3. Детство Манаса 34
Глава 4. Как Манас уничтожил лазутчиков Эсенкана и Нескару 58
Глава 5. Как Манас с товарищами ездил на охоту 80
Глава 6. Избрание Манаса ханом и его победа над великаном Жолоем 87
Глава 7. Победа Манаса над ханом Дубуро 97
Глава 8. Победа Манаса над ханом Кайипом 111
Глава 9. Как Жакып собрал людей и предложил переехать с Алтая в Анжиян 120
Глава 10. Победа Манаса над ханом Текесом 123
Глава 11. Пир хана Тейиша и битва Манаса с девицей Сайкал 129
Глава 12. Война Манаса с ханом Орго 133
Словарь 199
МАНАС
Роман на основе эпоса
Книга первая
Глава 1. Поражение кыргызов от Алооке и их изгнание из Ала-Тоо
Как стали кыргызы кыргызами и приобрели имя свое, пришлось им немало веков провести, с несметными полчищами врагов сразиться, преодолеть множество гор и хребтов. Ради свободы и независимости народа многие храбрецы не пожалели и своих жизней.
Если обратиться к делам давно минувших дней и преданиям старины глубокой, занимаемые кыргызами земли испокон веков простирались от священного Ала-Тоо до Эрена, от Энесая до Орола и Тибета.
Народом Энесая сорок лет правил хан Мамай. При нем количество его поданных достигло сорока племен. У него было пять жен, но ни одна из них не принесла ему ребенка. Тогда хан женился на многодетной вдове. Она родила ему долгожданного ребенка мужского пола. На радостях счастливый отец дал ему имя – Бодоно. После смерти отца Бодоно стал ханом и правил народом.
От Бодоно родились Ботой, Бойон хан. От Бойона - Чайан хан, от Чайан хана - Кара хан, от Кара кана - Орозду. При Орозду кыргызы особенно разбогатели и жили припеваючи.
Орозду имел пять жен и десять детей. От старшей жены родились Жакып и Шыгай, от второй - Катаган и Каткалан, от третьей - Жамгырчы и Балта, от четвертой - Касиет и Калка, от пятой - Текечи и Кызылтай.
Когда в определенное роком время он покинул этот бренный мир, на долю кыргызского народа выпало тяжкое бремя. В то время злейшие враги кыргызов – кара китаи, калмаки находились в городе Нарыне под властью хана Алооке. Весть о кончине Орозду настигла его, когда он был занят покорением Самарканда и Анжияна. Ни минуты не медля, Алооке с несметными полчищами под громкие звуки труб и оглушительный грохот барабанов нагрянул на землю Таласа.
Стрелы летели градом, день превратился в ночь, все заволокло кругом. В воздух взвились облака пыли, копья ударялись об копья, людские головы стучались друг об друга, передние ряды воинов сминали людей, а задние – обрушились на всех, как сель!
Не дай Бог кому-либо пережить такое! Старшему сыну Орозду – Жакыпу было пятнадцать лет. А его младшие братья были и того моложе. Поэтому некому было возглавить кыргызов и оказать врагам достойное сопротивление.
Наполнив землю Таласа плачем и кровью, калмаки беспощадно истребили самх лучших кыргызских воинов. Уцелевшие были вынуждены спасаться бегством в горных лугах, оврагах и лощинах. В аилах остались сгорбленные старики да малые дети. Все имущество оплакивающих свою незавидную долю кыргызов подверглось рагзграблению, а сами они – неизмеримым страданиям и унижениям. Красивые девушки и молодухи с плачем были уведены в качестве добычи в неволю и никто не смог их защитить. “Если Орозду баатыр не умер, нам не пришлось бы увидеть столько горя!” – такие громкие стенания слышались со всех сторон. Над Таласом опустилась темная ночь, окутанная смрадным черным дымом.
Добившись полной победы, враги обложили кыргызов тяжелой данью и стали забирать его золотом. Если кто-то не мог ее найти, забирали его скот. При недостаче скота, убивали людей. Оказывавших сопротивление жестоко избивали и угоняли в рабство.
Синее знамя на сторожевой башне было сожжено, а Ставка хана – Ордо - полностью разгромлена. Казну, которую собирали несколько поколений кыргызов, разграбили враги. Хранившиеся веками старинные рукописи (бичики) китайские монахи предали огню. “Пусть кыргызы лишатся знаний и останутся неграмотными, невежественными. Только наш народ на свете должен быть просвещенным!” – решили они. Велев разыскать в горах валуны с древними письменами, монахи волами оттащили их к глубоководным рекам. Затем монахи утопили валуны, чтобы от них не осталось никаких следов.
ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ
Желтолицый, узкоглазый, среднего роста, с обвисшим животом, хан Алооке, приехав из Бээжина, стал всемогущим и всесильным владыкой. Его гнев был подобен ярости дракона. Когда дети слышали, что придет Алооке, они переставали с перепугу плакать. Ибо, если он разгневается, быть большой беде. Провинившегося Алооке сравняет с черной землей, пришедшего к нему – достанет бесконечными придирками, а если по-настоящему разозлится – прикажет слугам избить. Страшный в гневе, будучи в ханском чине, подвергать избиениям поданных – извечная забава Алооке.
Довольный своей победой над кыргызами, Алооке после сытного обеда отдыхал в Анжияне в одной из комнат своего дворца. В это время к нему пришел высокий, тощий, желтолицый монах Иранкудук, одетый в черный халат и синие сапоги. На голове у него красовалась остроконечная синяя монашеская шапка.
- Вы вызывали меня, мой хан? – поклонился своему повелителю монах.
- Вызывал! – сурово посмотрел на Иранкудука Алооке. – Какие есть новости? Что говорят о нас побежденные кыргызы?
- Все в порядке, повелитель! – подобострастно ответил монах. – После поражения они совсем пали духом и совсем не смеют поднять на нас глаза!
- Да, все именно так! – горделиво ответил Алооке. – Эти негодяи буруты во времена хана Орозду совсем обнаглели от богатства. Скот заполонил землю, их род разросся до девяносто тысяч юрт и катались кыргызы, как сыр в масле!
- Ваша правда, мой хан! Кыргызы жили счастливо. Старухи у них не смотрели на масло, а невестки брезговали сметаной.
- Кто сумел разгромить таких сильных врагов? Я! Нет на свете другого такого могущественного хана, кроме меня! – самодовольно произнес Алооке.
- Истину глаголете, повелитель! Ваш народ доволен судьбе, давшего ему такого великого, мудрого правителя! Пусть ваше могущество еще больше увеличится. Живите тысячу лет, благодетель вы наш! – изо всех сил расхвалил хана Иранкудук.
Услышав такую грубую, неприкрытую лесть, Алооке довольно рассмеялся.
- А ну, монах! Если ты от души сказал такие приятные слова, тогда присаживайся и отведай кумыса! – великодушно предложил он.
- Благодарствую, повелитель! – поблагодарил Иранкудук и уселся напротив Алооке.
Он вежливо пригубил кумыс из голубой чашки и поставил его на место. Алооке также не спеша выпил два-три глотка и снова обратился к Иранкудуку.
- Как ты думаешь? – спросил он у почтительно наклонившегося в его сторону монаха. - Покорились ли полностью нам кыргызы, жившие в таком довольствии и счастье? Смирятся ли они со своей горькой участью и не будут ли оказывать нам сопротивление?
Ненадолго задумавшийся Иранкудук отрицательно покачал головой.
- Нет! – ответил он. – Кыргызы не тот народ, который может полностью подчиниться другим. Они обязательно попытаются отомстить нам и взять реванш.
- Верно говоришь, монах! – согласился Алооке. – Они проиграли нам из-за того, что не были дружны и не действовали слаженно. Каждый из них мнил себя ханом Орозду и не слушал других!
- Отделившегося волки съедят! – рассмеялся Иранкудук. – Но, если эти проклятые буруты будут вместе жить, в один непрекрасный день могут подняться против нас. Поэтому необходимо расселить их в разных краях. Кыргызам нет здесь места, мой хан!
- Чепуха! – беспечно ответил Алооке. – Я уничтожил всех видных джигитов бурутов. У них остались одни дряхлые старики, да дети малые. На кыргызов нагнан немалый страх! Пока они придут в себя и осмелятся выступить против меня, пройдет минимум десять-двадцать лет.
- Береженного Бог бережет! – не унимался Иранкудук. – Лучше расселить их по разным местам, повелитель!
- Нет! Пока нет необходимости предпринимать такие шаги!
ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ
Когда калмаки после смерти Орозду напали на Талас, Акбалта со своим народом нойгут проживал в окрестностях Анжияна. Алооке придавил его и разграбил. Не зная, куда деться от него, Акбалта полностью оробел и растерялся.
От жестокости и притеснения калмаков ему свет стал не мил и небо показалось с овчинку. Не зная, как спасти сородичей от такой напасти, молодой джигит приуныл.
“Несчастный мой народ! – с горестью думал в своей юрте Акбалта. – Бедная моя земля! Когда вижу твои слезы и плач, я не знаю, куда девать себя от отчаяния. Не дай Бог никому испытать подобную участь в семнадцать лет! Нет сил у меня выступить против китайцев и калмаков. Если оставить все, как есть, эти проклятые кровопивцы могут окончательно нас истребить. Что теперь делать?”
Стройный, светлолицый, чернобровый, красивый Акбалта горестно покачал головой. Встав с места, он в бессильной злобе на врагов стал ходить взад-вперед по юрте.
“Жестокий мир! Будь жив дядя Орозду, мы не мучились так тяжко!” – при этих мыслях у Акбалты запершило в горле и из глаз брызнули непрошенные слезы.
Не зная, что предпринять, юноша долго неподвижно сидел на месте. Наконец, придя в себя, он встал и вымыл лицо водой из жестяного узконосого кувшина.
“Хватит! – пристыдил себя Акбалта. – Что толку горевать, оплакивая прошлое?! Чем больше будешь думать о неприятном, тем больше расслабишься и раскиснешь. Надо поехать к Жакыпу - старшему сыну дяди Орозду. Если суждено погибнуть – будем вместе в одной яме, если выживем – на одном холме!”
Приняв такое решение, Акбалта собрал уцелевших от поголовного погрома своих сородичей и через несколько дней доехал до Таласа. По дороге нойгуты своими глазами увидели, какому разгрому подвергся кыргызский народ. Чем ближе они подходили к Таласу, тем больше им стали попадаться разрушенные, дотла сожженные дома, оставшиеся без ухода цветущие сады, засыхающие без полива хлебные поля, обглоданные собаками и хищными птицами непогребенные трупы людей. Разжиревшие от мертвечины собаки, не обращая никакого внимания на проезжавших по пыльной дороге людей, лениво обгладывали валявшиеся повсюду кости.
“Сохрани нас Господь! – с ужасом подумал Акбалта. – Какое страшное зрелище! Вокруг не осталось ни одной живой души, как будто настал конец света! Видать, калмаки истребляли всех поголовно. Уцелели ли в такой страшной мясорубке мои сородичи или отдали Богу душу?!”
Терзаемый мрачными предчувствиями, Акбалта вытащил шелковый белый носовой платок, снял с головы запылившийся от долгого пути белый калпак и вытер струившийся со лба холодный пот. Взволнованный джигит успокоился только тогда, когда, доехав до Таласа, увидел десять детей Орозду и брата Бая живыми и невредимыми.
Обрадованный этим, Акбалта поселился по соседству с родственниками. Для того, чтобы решить, как жить дальше, в тот же вечер кыргызы собрались в юрте Жакыпа.
Для дорогих гостей хозяин зарезал жирного курдючного барана. Хорошо сварив его мясо, он подал для них бешбармак*. После сытного ужина все стали горевать, оплакивая свою незавидную долю.
- Прекратите реветь! – стал утешать родственников среднего роста, смуглый, скуластый, худощавый Бай. – От вашего плача и рева нет проку. После того, как враг ушел, разбей меч об камень! Все прошло и быльем поросло! Наша надежда, опора, глыба Орозду ушел в мир иной и никогда теперь не вернется. Поэтому нам нужно крепиться!
- Вы правы, дядя! - вытирая слезы, ответил рослый, широкоплечий, коренастый Жакып. – Бог дал, Бог взял! Отец теперь никогда не вернется на этот белый свет. Мы с ним увидимся только в Судный день!
- Сильное горе об усопшем – это неповиновение воле Бога, впадение в тяжкий грех! – покачал головой Бай. – Поэтому я и говорю вам, чтобы вы сильно не скорбели о дяде Орозду. Вы поняли меня?
- Поняли! – за всех ответил Жакып.
- Это хорошо! – довольно сказал Бай. – Как я уже говорил, смерть – это печаль самого покойника. Жизнь продолжается своим чередом. Мы должны подумать о судьбе кыргызов и спасти их от невзгод.
- По вашему мнению, что мы должны делать? – вопросительно посмотрел на Бая Акбалта.
- Если вы согласны, надо уехать из Таласа, а не выть на его развалинах! – после небольшой заминки ответил Бай.
- Куда уедем? – уныло спросил Жакып. – Если поедем в сторону Куркуроо, она полностью под властью Алооке.
- Нет! – отрицательно покачал головой Бай. – Мы туда не пойдем. Надо направиться в Отмок, где даже дикие козы с трудом пробираются и откочевать в сторону гор.
- Нам придется навсегда уехать из Таласа? – с болью в голосе спросил Жакып.
- Да! – печально ответил Бай. – Другого выхода у нас не осталось. Не стоит сторожить сгоревшие, разграбленные развалины Ордо. Надо искать другие земли, чтобы начать новую жизнь.
Как бы ни было трудно навсегда покинуть родные места, родственники согласились с этим трудным решением. На следующий день, собрав весь скарб, уцелевший после погромов, все двинулись в путь. С ревом и плачем обойдя Ордо, как символ прежней беззаботной, счастливой жизни, кыргызы направились в сторону Отмока.
После долгого изнурительного пути уставшие путники с посеревшими от пыли лицами наконец остановились в болотах Уйрулмо. Здесь Бай, Акбалта и сыновья Орозду снова собрались в шатре Жакыпа, чтобы обсудить план дальнейших действий.
- Слава Богу! – начал свою речь Бай. – Нам удалось вырваться от калмаков и достичь благополучно намеченной цели. Как мы теперь будем жить? Давайте поговорим об этом. Полностью покоримся врагам и скажем им: “Мы проиграли вам, делайте с нами, что хотите!?” Или покажем им клыки и напав на них, как волки на отару овец, окажем яростное сопротивление? Выскажите свое мнение, джигиты?
Бай вопросительно посмотрел на братьев, сидевших в шатре вокруг синей шелковой скатерти. Первым заговорил худощавый, черноглазый, чернобровый, миловидный тринадцатилетний Жамгырчы.
- По-моему, необходимо сразиться с калмаками и манжуйцами – звонко сказал он. – Как мы можем покориться тем, кто испокон веков были рабами наших предков? Как пойдем к ним в услужение? Если мы так поступим, разве не покарают нас духи предков?! Надо сразиться и победить! Если нет, то погибнем! Но мы должны сохранить свою честь, дав достойный отпор врагам!
Против слов старшего брата выступил светлолицый, скуластый, немного полноватый десятилетний Каткалан.
- О чем вы говорите, брат?! – произнес недовольно он. – Как мы можем одолеть такое огромное количество врагов? Если отец был жив, тогда другое дело. Теперь же нам рискованно идти на такой шаг. Мы не сможем ни явно, ни скрытно одолеть калмаков!
Слова Каткалана горячо поддержал Жакып:
- Брат правильно говорит! Мы не сможем противостоять калмакам. Если ослушаемся их, они живьем содрут с нас шкуры и наше положение станет еще тяжелее, чем сейчас. Не надо злить калмаков, а согласиться на их требования и отдать все, что они попросят! Лишь бы самим выжить!
Заметив, что Акбалта горестно качает головой, Бай обратился к нему:
- Что, брат?! Почему качаешь головой? Или тебе не понравились слова Жакыпа?
Акбалта снова посмотрел на Жакыпа и печально ответил Баю:
- Да, мне совсем не по душе сказанное Жакыпом.
- Почему?
- Я не смог противостоять калмакам и защитить родную землю. Поэтому, решил объединиться с братьями в Таласе и отомстить врагам. Если нет - не терпя унижения, с честью погибнуть на поле боя. С этими мыслями со своим поредевшим народом пришел к вам. А Жакып предлагает сдаться калмакам. Как мне могут понравиться такие слова?!
Увидев, что на поставленный им вопрос у братьев совершенно противоположные мнения, Бай невольно горестно вздохнул.
- Что с вами, дядя? – встревоженно спросил Жамгырчы. – У вас что-то болит?
- Да, милый! – с мукой в голосе ответил Бай. – Увидев, как разорены кыргызы и тяжко стонут под пятой врага, у меня сердце кровью обливается. Если бы мог, я своей рукой вырезал всех калмаков. Но, откуда у нас силы на это, братья?!
- Тогда что прикажете делать? – рассерженно спросил Акбалта. – Сложить руки, сидеть тихо, как мыши и покориться врагу?!
- Другого выхода нет, брат. Не стоит поддаваться эмоциям и действовать опрометчиво. Терпение – золото! Надо набраться терпения и просчитывать свой каждый шаг. Пока мы обессилены. Нет у нас ни полководцев, могущих возглавить народ, ни земель, чтобы управлять ими. Необходимо сначала объединить наш разрозненных кыргызов, собраться с силами и добиться прежнего могущества. Затем мы должны сокрушительным ударом освободить родную землю и выгнать врагов. До этого надо вести себя смирно, чтобы враг поверил, что мы полностью покорились ему. Тогда он расслабится и мы проведем его. Что вы на это скажете, братья?! – вопросительно закончил свою речь Бай.
После бурного обсуждения было принято решение втайне от китайцев и калмаков собирать силы для решительного боя.
ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ
Но этим надеждам не было суждено сбыться. Предвидя, что кыргызы не смирятся со своим поражением, Алооке заранее подослал к ним своего шпиона. Он и донес до хана калмаков о принятом кыргызами решении.
Разозленный Алооке, собрав свои войска, под алыми стягами и красными знаменами начал громить кыргызские аилы. Калмаки убивали и сопротивлявшихся, и бежавших, беря в качестве добычи молодых ребят, красивых девушек и молодух. Кыргызам свет стал не мил, народ был унижен. Не зная, куда деваться, где укрыться, окровавленные люди в поисках спасения стали прятаться в горах, ущельях и оврагах. Не довольствуясь этим, Алооке угнал к себе весь скот кыргызов.
Обозленные таким унижением и жестокостью, кыргызы решились до последней капли крови сражаться за родную землю.
- Чем так ходить, лучше умереть! – мрачно изрек Бай братьям. – Как нам терпеть такое унижение? Если будем живы, какой цели добъемся? Надо сразиться с озверевшими врагами!
Некоторое время спустя предоставилась благоприятная возможность отомстить китайцам. Алооке погрузил все награбленное у кыргызов на сто девяности верблюдов, приставил к ним восемьдесять богатырей охранниками и отправил большой караван в Бээжин, в качестве подарка хану Эсенкану.
Узнавшие об этом Акбалта и Жакып пришли в шатер Бая.
- Брат! – сурово проговорил Акбалта, судорожно сжимая рукоять длинного меча, висевшего на его разукрашенном драгоценными камнями широком черном кожаном ремне. – Калмаки решили отправить собранный нашими предками казну Эсенкану в подарок!
- Не может быть?! – подпрыгнул на месте Бай. – Неужели Алооке столько золота, серебра и другие драгоценности подарил Эсенкану?
- Да! – мрачно подтвердил Жакып.
Бай встал с места, запахнул свой старый зеленый халат и от злости стал ходить взад-вперед в палатке, как разъяренный тигр в клетке.
- Что теперь будем делать? – хмуро спросил Акбалта. – Так и промолчим, испугавшись жестокости врага? Позволим ему завладеть своим богатством?!
- Нет! – резко ответил Бай. – Всякой осторожности есть предел. Если сейчас струсим и позволим калмакам забрать казну, мы во веки веков покроем себя позором! Такое слабодушие потомки никогда нам не простят! Надо атаковать калмаков и отобрать казну! Вы согласны на это?
- Я согласен! – с готовностью ответил Акбалта.
– А я - нет! – подал голос Жакып.
– Почему? – разинул рот Акбалта. – Ты что, испугался калмаков и готов наложить в штаны?
- Я никого не испугался! – спокойно проговорил Жакып.
- Тогда почему ты выступаешь против нашего предложения? – разозлился Акбалта.
- Я делаю это по двум причинам. Во-первых, если сейчас захватим казну, завтра-послезавтра калмаки нагрянут к нам и в десятикратном размере возместят свой убыток. Во-вторых, в это время могут погибнуть сотни, тысячи ни в чем не повинных кыргызов.
- Тогда нам что, сидеть, сложа руки? – рассвирепел Акбалта.
- Не знаю! – тяжело вздохнул Жакып. – Я всего лишь высказал свое мнение.
Акбалта, на мгновенье с ненавистью посмотрев на Жакыпа, повернулся снова к Баю.
- Что вы на это скажете? – с волнением спросил он. – Вы тоже хотите предложить не нападать на казну и оставить ее в покое?
- Нет!
- Вы что, готовы допустить, чтобы кыргызы невинно пострадали?! – обеспокоенно спросил Жакып.
- Этот твой довод резонен! – устало проговорил Бай. – Разозленные нами калмаки наверняка будут мстить за казну всем кыргызам. Верно и то, что при этом сотни, тысячи наши храбрецов могут погибнуть, а девушки и молодухи будут угнаны в рабство!
- В таких обстоятельствах, может, не стоит нападать на калмаков? – с надеждой посмотрел на Бая Жакып.
- Нет, дорогой! – отрицательно покачал головой Бай. – Сейчас не время проявлять трусость. Да, из-за нашей атаки мы можем понести множество жертв. Вполне возможно, что и сами падем от рук калмаков. Но, несмотря на это, мы должны сохранить свои честь и достоинство. Какая черта характера делает кыргыза кыргызом и отличает его от других народов? Это - достоинство! Ради него кыргыз не устрашится ни смерти, ни огня и будет рад пожертвовать даже своей жизнью!
- Вы абсолютно правы!
- Все мы испьем горькую чашу смерти! Никто в этом мире не вечен и все мы смертны. Поэтому я смерти не боюсь. Единственное, чего я опасаюсь и прошу у Всевышнего – чтобы наши жертвы были не напрасны! Если мы падем за святое дело, пусть у кыргызов появится богатырь, который зашитит их честь и отомстит врагам за пережитые страдания! Ежели такой храбрец отомстит за наши слезы и пролитую кровь, я буду благодарен Всевышнему в обоих мирах!
- Мы полностью согласны с вами! – с волнением сказал Акбалта.
- Если это так, подготовьте шестьдесят сильных и храбрых джигитов! – заключил Бай. – Завтра вернем казну!
Акбалта и Жакып вместе с подготовленными воинами, облачившись в доспехи, опоясавшись острыми мечами, получив благословение кыргызского народа, оседлав лихих скакунов – тулпаров, на ранней утренней зорьке, перевалив за горные хребты, неожиданно напали на караван Алооке. После короткого, кровопролитного сражения доблестные джигиты отбили казну и обходя каждый двор, вернули его народу.
ХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХХ
Такая дерзость кыргызов не осталась без ответа. Один из охранявших караван восьмидесяти богатырей – высокий, широкоплечий, смуглый калмак по имени Жоо желдет сумел сбежать от нападавших. Поспешно прибыв в Анжиян к Алооке, воин рассказал ему о происшествии.
- Мой хан! – сказал он. – На наш караван напали разбойники-буруты, перерезали охранников и отобрали имущество, предназначенное Эсенкану.
