Госпожа Сим – киллер

Кан Джиён

Госпожа Сим – киллер

Kang Jiyoung

MRS SHIM IS A KILLER

Copyright © Kang Jiyoung, 2022

This translated edition is published by arrangement with Neobooks Publishing

c/o Shinwon Agency Co., Ltd. through Peters, Fraser and Dunlop Group Ltd and The Van Lear Agency LLC

All rights reserved

© Н. А. Белова, перевод, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Азбука®

Сим Ынок

Затачиваю нож. Когда кладешь его на электрическую точилку и нажимаешь кнопку, из резервуара течет вода, смачивая тупое лезвие. Камень крутится, выбивая искры, похожие на перхоть. Под светодиодными лампами тонкая отточенная кромка отливает голубоватым цветом, как чешуя рыбы-сабли.

Плоть прочнее ножа. Даже шеф-нож для наинежнейшей вырезки через несколько дней затупится и при разделке мяса будет причинять сильную боль в запястье. Острый кусок металла, отделяющий мышцы от сухожилий, разговаривает со мной. «Я хочу отдохнуть», – заявляет он. Но до отдыха еще далеко. Это обвалочный нож господина Лима из района Мачжандон, тридцать два года вспарывавший брюхо мертвым животным. Сейчас его лезвие достигает в длину всего две трети пальца, поэтому на первый взгляд нож напоминает шило. Господин Лим не выбросил его, хотя тот раз восемь протыкал ему бедро, а однажды перерезал артерию и оставил на внутренней стороне бедра глубокий змееобразный шрам. Каждое утро господин Лим торжественно, словно рыцарь, готовый расквитаться с врагом, доставал свой обвалочный нож. Износившись окончательно, нож стал неотличим от лезвия бритвы, и только тогда этот враг, проткнувший бедро господина Лима, оказался в урне для переработки мусора. А до тех пор обвалочный нож не мог сбежать из ада, пропитанного запахом животного жира.

Наточив нож, я стала ждать, когда хозяйка явится на работу. Она все не показывалась, хотя супермаркет уже открылся и по нему бродили, толкая перед собой тележки, покупатели с зажатыми в руках рекламными флаерами. Вчера в ювелирном магазине на втором этаже хозяйка продала свою цепочку из чистого золота весом семьдесят пять граммов. Понятно для чего: разумеется, чтобы пойти в подпольное казино «Дом кукушки». Хозяйка несколько раз звонила мне с просьбой принести денег, чтобы отыграться, – так я и узнала об этом месте. В «Доме кукушки» всегда стоял табачный дым и кислый запах свинины тхансуюк – жаренную на прогорклом масле, хозяйка жевала ее и резалась в карточную игру хватху. К ее потным бедрам прилипали купюры по тысяче вон.

– Ынок, ты что, не слышала? Хозяйку мясного вчера увели в наручниках. – Это сказала главная по отделу выпечки. Она иногда посещала «Дом кукушки» вместе с моей начальницей. – Говорят, ей как раз вчера улыбнулась удача, но вдруг нагрянула полиция. Вроде она должна закрыть свою лавку сегодня. Что же ты теперь будешь делать?

Моя хозяйка не раз, якобы вняв уговорам мужа, притворялась, будто бросила азартные игры, однако стоило тому ослабить хватку, как она сразу куда-то исчезала, прежде обменявшись парой сообщений в «КакаоТоке» с подругой из отдела выпечки. Возвращалась она, насквозь пропитанная запахами табака и свинины в кисло-сладком соусе. Выходит, даже хозяйка пекарни благополучно пережила вчерашнюю облаву. Чего не скажешь обо мне.

– И правда. Что же я теперь буду делать?

Лавка закрывается, значит отныне я безработная. Я сняла фартук, обмотала цепью ручки морозильной камеры и повесила замок. Упаковала три своих ножа в газету и положила их в нейлоновую сумку для покупок. Вчера был день зарплаты. Оставалось радоваться хотя бы этому. Я открыла кассу и взяла деньги на проезд до работы и обратно за сегодня. Я не любила тратиться зазря. Выдвинула ящик под кассовым аппаратом и положила туда записку: «Взяла за проезд две тысячи вон. Надеюсь, вы скоро выберетесь и мы сможем встретиться под лунный Новый год. Сим Ынок».

Меня зовут Сим Ынок. В этом году мне исполнился пятьдесят один. Вдова. Безработная. И к тому же мать.

Мой сын Чинсоп готовится к возвращению в университет после службы в армии, а дочь Чина, надежная как скала, радует успехами в учебе. Муж пять лет назад наложил на себя руки. В тридцать четыре у него диагностировали диабет, но даже под страхом смерти он не соглашался перейти на бурый рис – так сильно его ненавидел. Поначалу муж принимал таблетки, но к пятидесяти трем, незадолго до своей смерти, уже колол большие дозы инсулина. Состояние ухудшалось: ему ампутировали один за другим оба мизинца на ногах, а из-за диабетической ретинопатии наступила слепота. Удивительно, но слепоту муж скрывал от нас почти год. Должно быть, трудно жить, полагаясь только на воспоминания об окружающем мире, но он вел себя ровно так же, как когда был зрячим. Затем однажды внезапно выехал на проспект, врезался в недавно открывшуюся пивнушку – и погиб. Установить достоверно, действительно ли он сел за руль, чтобы покончить с собой, не было никакой возможности. Полиция настаивала на версии самоубийства, и нам, не получившим по страховке ни воны, пришлось продать мясную лавку, чтобы расплатиться с пивной за причиненный ущерб.

Когда погиб отец, сын учился в средней школе. Сразу же после поступления в университет Чинсоп ушел в армию; дочь же с тех пор словно помешалась на учебе – иначе и не скажешь. Она целыми днями что-то решала, складывала, вычитала – и так по кругу. С детских губ без конца слетали заучиваемые английские слова, а песню «Сто великих корейцев» дочь изменила так, чтобы запомнить хронологию национальной истории. Я устроилась в отдел планирования одной страховой фирмы, но денег от этого не прибавилось. Опереться было не на кого, положение нашей семьи не улучшалось. Помыкавшись туда-сюда, как ячменное зернышко, я нашла работу в супермаркете, в мясной лавке.

Я расправила взятые из кассы две тысячи вон и положила их в кошелек. Раз уж теперь безработная, придется прогуляться пешком. Прикрывая глаза рукой от палящего солнца, я прошла мимо автобусной остановки и прихватила выпуск газеты «На каждый день», чтобы посмотреть объявления о работе. Похоже, здесь уже проехал сборщик макулатуры, потому что в лотке лежал всего один номер. Вероятно, между газетчиком и сборщиком существовало негласное соглашение всегда оставлять как минимум один экземпляр. Для ищущих работу вроде меня. И для того, чтобы эти двое могли поддерживать свой симбиоз, ни разу не встретившись.

Возвращаться домой не хотелось. Меня пугали счета и уведомления, забившие почтовый ящик. Я прогнала дремавшего голубя, села на скамейку и, надев очки, раскрыла газету. В разделе вакансий было полно объявлений. Работница зала, кухарка; ищу человека, который поможет с бизнесом, как отец родной, – Бора; набор сотрудников по выдаче кредитов; набор сотрудников телемаркетинга… Для обслуживания зала зачастую предпочитают корейцев из Китая, дешевую рабочую силу, обычно моложе самих владельцев. Можно было бы податься в кухарки, но слишком уж далеко добираться до работы. Позвонить девушке по имени Бора и спросить, не нужна ли ей помощь старшей сестры вместо отца, у меня не хватило смелости. Не знаю, чем должны заниматься сотрудники кредитной организации или специалисты по телемаркетингу, но ни там ни там я не проходила по возрасту: требовались люди моложе пятидесяти лет.

Ищем домохозяйку 40+. Гарантированная оплата 3 млн/мес. Надбавка 500 % за конфиденциальность. «Смайл».

Подозрительно, что кто-то собирается платить домохозяйкам за сорок такую крупную сумму, но мое внимание привлекло слово «Смайл» в самом конце. Так называл меня господин Лим из Мачжандона, когда я только училась искусству владения ножом, потому что я всегда улыбалась. Даже когда ошибалась, или случайно резала руку, или в одиночку разделывала шестисоткилограммовую говяжью тушу. Кажется, мне в принципе свойственно улыбаться, когда надо бы плакать.

Я вытащила телефон. Звонки заблокировали за неуплату, так что он служил мне скорее часами. Двенадцать пятнадцать. Близился обед. Пересчитав монеты в кармане, я зашла в телефонную будку. Внимательно набрала восемь цифр номера и стала ждать соединения. Прозвучало пять гудков, но трубку никто не поднимал. И только я собралась завершить звонок, как раздался жизнерадостный, молодой мужской голос:

– «Смайл» слушает.

– Я звоню по объявлению о наборе персонала. Нужно подготовить какие-нибудь документы?

– Директор, тут по поводу нашего объявления. Сказать, чтобы просто приходили? – услышала я едва различимый крик, – видимо, парень зажал трубку рукой. Затем он обратился ко мне: – Приходите безо всяких документов. На перекрестке с деревьями гинкго сверните в сторону полицейского участка. Вы увидите серое пятиэтажное здание. Мы на третьем этаже. Офис триста один.

Прежде чем я успела ответить, парень прервал разговор. Судя по звукам, к нему в офис кто-то зашел; он поздоровался, и на этом разговор оборвался. Тот самый перекресток с деревьями гинкго находился всего в двадцати минутах от дома. Идеальное расположение – вместо зарядки можно будет ходить на работу пешком. Я не была уверена, стоит ли являться на собеседование прямо в таком виде, поэтому остановилась у витрины магазина женской одежды. Оттуда на меня смотрела деревенская мужланка, только что приехавшая в город из своей глуши. Зеленая блузка с расходящимися швами, легкие трикотажные штаны, сумка для покупок с названием супермаркета и удивительно кудрявая шевелюра – после химзавивки не прошло и недели. Это никуда не годилось. Я попыталась разгладить пальцами волосы на макушке, где они завивались особенно сильно, и зашла в магазин канцелярских товаров неподалеку. Пусть мне и разрешили прийти просто так, но не принести с собой хотя бы резюме, было бы невежливо. Купив за триста вон бланк для резюме и конверт, я уселась под солнцезащитным зонтом, установленным перед входом. Резюме я заполняла позаимствованной в магазине шариковой ручкой.

Образование: средняя школа Йебон.

Это все, что я могла здесь написать.

Опыт работы: 2002–2013 гг., управляла мясной лавкой.

С разделом «Опыт работы» тоже покончено.

Я подумала было дополнить, но засомневалась, что халтуры по полдня в разных магазинах сойдут за опыт работы. В итоге мое резюме ограничилось двумя строчками. Даже захотелось заполнить капиллярной ручкой образовавшиеся пустоты цветами орхидеи или бамбуком, как в школьные годы, но, испугавшись, что меня примут за впавшую в старческий маразм, я отказалась от этой затеи.

Я купила в супермаркете кекс и молоко и перекусила, пока брела по улице. С утолением голода росла непонятно откуда взявшаяся уверенность в себе. «Что может быть труднее, чем вспарывать брюхо животным?» – подумала я и вздернула подбородок. При каждом шаге ножи в сумке клацали, ударяясь друг о друга. Я переживала, что этот звук вызовет подозрения у прохожих, но люди проходили мимо с равнодушным лицом, какое бывает, когда стоишь в очереди к банкомату. Я крепко ухватилась за ручки сумки и решила больше ничего не бояться. Я взрослая женщина, а не наивная девочка или молодуха, выискивающая свой шанс, и уж тем более не забытая всеми старуха. Кроме меня, мне никто не поможет.

Примерно в час дня я стояла перед серым пятиэтажным зданием. Пожилой охранник клевал носом на посту, потом заметил меня и поприветствовал, отдав честь. Хотя мы раньше не встречались, он посмотрел на меня ласково и заговорщицки улыбнулся. Хорошо, конечно, что не прогнал меня, приняв за разносчицу рекламы, но вдруг этот старик тоже из тех, кто улыбается, когда впору плакать?

Зайдя в лифт, я обнаружила, что кнопки второго и третьего этажей не работают. Оставалось нажать кнопку четвертого и ждать. Посмотрев в зеркало позади себя, я увидела белесые, как после псориаза, пятна вокруг рта. Послюнявив палец, я тщательно стерла их.

Здание было неухоженное и узкое, на каждом этаже друг напротив друга размещались всего два офиса. Лестницу покрывали следы от жвачки и высохших плевков, а по углам, словно маленькие стога сена, лежали окурки и пыль. Стараясь не испачкаться, я спускалась, будто выполняла акробатический этюд. На третьем этаже, прямо напротив лестницы, располагался офис триста один.

«Детективное агентство „Смайл“». Детективное агентство – это не то ли место, где по запросу клиентов проворачивают разные странные делишки? Судя по фильмам и сериалам, такие агентства ищут компромат или при помощи грубой физической силы толкают людей на противоправные поступки. Я подумала, что напрасно потратила триста вон и попусту перетрудила свои и так уже больные колени. Какой смысл подобному агентству нанимать женщину вроде меня?

Я повернулась и уже ступила на лестницу, но тут дверь офиса распахнулась, и мне в спину донеслось:

– Э, женщина, с завтрашнего дня добавьте еще йогурт и баночку пробиотика «Виль», пожалуйста.

Видимо, это был тот самый парень, с которым я говорила по телефону, и теперь он протягивал мне пустую тарелку из-под острого супа чампон, доставленного сюда ранее.

– А-а-а… Я вам недавно звонила. По поводу объявления о работе.

Зачем я это сказала? Ведь могла сделать вид, что ничего не услышала, и уйти. Совсем не обязательно было прояснять, что я не курьер.

– О, так это вы звонили? Заходите!

Парень, смутившись, слегка поклонился мне. Вокруг его поджатых губ размазались оранжевые пятна от только что съеденного супа. Следуя приглашению, я зашла в офис. Здесь не было ни вентиляции, поэтому душный воздух пропах едой, ни штор. Окна затонировали черной пленкой. Я заметила четыре письменных стола и кожаный диван.

– Директор отошел почистить зубы. Хотите кофе?

Я кивнула, и молодой человек указал мне на диван, а сам куда-то исчез. Совсем не так я представляла себе детективное агентство. Я ожидала увидеть грузных мужчин, играющих в хватху или попивающих алкоголь средь бела дня. Помещение же представляло собой обычный, но грязный офис с компьютером на каждом столе, заваленном бумагами и папками с документами. Этот коротко стриженный парень с приятным голосом тоже совсем не походил на бандита. Я спрятала сумку за спину и с детским интересом начала изучать офис. Из коридора послышался звук приближающихся шагов. Вскоре дверь открылась, и вошел невысокий мужчина средних лет в брюках и пиджаке светлых тонов. Из-за тучного тела и круглого лица он производил впечатление добряка, но глаза за стеклами очков глядели холодно.

– Директор, это к нам на собеседование.

Парень обошел мужчину и поставил передо мной поднос с двумя кружками кофе, толстыми стеклянными кружками, а не одноразовыми бумажными стаканчиками. Мужчина промокнул губы носовым платком и поспешил к дивану, на котором сидела я. Затем взял одну из кружек, и я заметила, что его руки куда изящнее моих. Возможно, вопреки моим предрассудкам, в детективных агентствах вовсе не творятся ужасные вещи.

– Рад познакомиться. Меня зовут Пак Тхэсан. – Мужчина протянул мне руку.

Я не могла проигнорировать его белую узкую ладонь и неуверенно сжала ее.

– Сим Ынок.

Пак Тхэсан моргнул и уставился в мое резюме. У директора были тяжелые веки и глубоко посаженные глаза. Прошла минута. Потом еще одна. Слишком долго он рассматривал текст из двух строк. Я беспокойно гадала, не собирается ли он отчитать меня за бумажку, бессовестно выданную мной за резюме.

– Так вы держали мясную лавку? – Пак Тхэсан отложил резюме на журнальный столик.

Не знаю почему, но вместо ответа я только натянуто улыбнулась. В круглом зеркале позади директора агентства отразилось мое простоватое лицо. Я оробела: темные пятнышки на щеках, рассыпанные, как кунжутные семечки, выдавали мою отчаянную бедность и бесхитростность.

– Стало быть, вы хорошо управляетесь, скажем, с ножом?

Я кивнула. Вероятно, не так хорошо, как господин Лим из Мачжандона, но уж отделить вырезку, разделать мясо, нарезать его на стейки или тончайшие слайсы могу. Это уж точно.

– Чунги, у нас же остался пластиковый нож, которым мы разрезали торт? Не принесешь его?

Значит, парня звали Чунги. Он покопался в ящике под раковиной, установленной в углу, достал белый пластиковый нож для хлеба и отдал его директору, а тот – мне:

– Представьте, что вы втыкаете нож между ребер коровы. Жалко, конечно, что у нас нет настоящего ножа…

– А, ну, у меня, вообще-то, есть с собой парочка.

Какое отношение нож имеет к устройству на работу, я не понимала, но все же достала из-за спины сумку и вытащила из нее шеф-нож. Представив, что передо мной разделочная доска, на которой лежит вызревшая красная говядина, я слегка наклонила лезвие ножа и рассекла воздух, как будто отделила одно из ребер.

– Приподнимите кончик ножа. Нет, лучше поднимите руки чуть выше. Вот так, да. Правильно!

Нож полностью поглотил внимание Пак Тхэсана. Я закрыла глаза. В густой темноте осторожно сняла шкуру с туши огромного черного животного. Показалась розоватая плоть, и носа достиг тошнотворный запах крови. Вскоре он исчез. Лезвие отсекало лоскут мяса и снова вонзалось в тушу. Ритмичные движения ножом завораживали. На меня снизошла странная радость оттого, что нашлась публика, готовая восхищаться работой, которую я всегда выполняла в одиночестве.

– Достаточно. Присядьте, пожалуйста.

Голос Пак Тхэсана вынудил меня открыть глаза. Я вновь оказалась в незнакомом офисе. Немного липкий от пота нож убрала в сумку. Теперь мне стало неловко за устроенное представление.

– Спасибо, что выполнили мою просьбу, хотя мы едва знакомы.

Пак Тхэсан покраснел. Он пояснил, что изначально по объявлению, на которое я откликнулась, они искали сотрудницу для сбора информации. Приходили несколько претенденток, но все они оказались глуповатыми домохозяйками, движимыми не желанием раскрыть чужие тайны, а жаждой заработать денег, чтобы покрыть расходы на свои интрижки.

– Скажу прямо: я предлагаю вам стать киллером. У каждого найдется хоть один человек, которого он ненавидит так, что готов убить, вы согласны? Решайтесь, и вы сможете исполнить самые сокровенные желания несправедливо обиженных.

К моему удивлению, Пак Тхэсан сказал, что я подхожу идеально: непримечательная внешность, превосходное владение ножом, неблагополучные семейные обстоятельства этому способствовали. Когда с его губ сорвалось чужеродное «киллер», вернулось давно не беспокоившее меня недержание мочи, нижнее белье насквозь промокло. Ноги дрожали, я засомневалась, что смогу встать. Киллер, говорите? Не верилось, что такая профессия вообще есть.

– Я притворюсь, будто ничего не слышала. Я умею хранить секреты, так что вам не о чем волноваться. Правда-правда, я совсем не из болтливых!

Трясущейся рукой я схватила свою сумку. Боялась, что если задержусь хоть на секунду, то стану следующей жертвой этих людей, чьей работой было убивать. А мне еще двоих детей на ноги поднимать. Надо было бежать! А затем запереться дома, выключить свет, зашторить окна, лечь на пол и не дышать. Я узнала их тайну, им нет смысла оставлять меня в живых. По крайней мере, в фильмах всегда происходит именно так. Обычный скучный офис теперь странным образом казался мне бандитским притоном.

– Госпожа Сим! – окликнул меня Пак Тхэсан, когда я поднялась.

Мне не нравилось обращение «госпожа». Так меня часто называли проверяющие из головного офиса супермаркета. «Госпожа Сим, сколько раз я вам говорила – не разливайте воду по полу!», «Госпожа Сим, вы можете пользоваться туалетом исключительно во время обеденного перерыва!» В моем мире обращение «госпожа» звучало даже хуже, чем «эй, женщина!».

– Повторюсь: мы приглашаем вас на работу. Нам нужны новые лица.

Ноги прилипли к полу. Не знаю, слезы или пот, но капля звонко упала на мою туфлю и разлетелась брызгами. Пак Тхэсан произносил «госпожа» иначе, нежели менеджеры супермаркета. Обернувшись, я увидела, что он вынул из сейфа слиток золота и протянул его мне. Вот уж чего я не ожидала встретить в этом маленьком офисе, так это сейфа с драгоценностями! Впрочем, стоит ли удивляться слиткам золота, если в том мире существуют киллеры?

– В пересчете на наличные получится чуть меньше семидесяти миллионов вон. И здесь еще два таких. Если вы, госпожа Сим, хорошо справитесь со своей задачей, один из них будет вашим.

Семьдесят миллионов корейских вон. Такую сумму я бы скопила, работая три года подряд без выходных по десять часов в день и при этом не тратя ни гроша. С такими деньжищами можно больше не волноваться, как оплачивать аренду жилья в конце месяца, потому что я смогу купить нам новую квартиру, отправить Чинсопа в университет, погасить долги по налогам и коммунальным платежам и обеспечить частные уроки для дочери. Благостные семьдесят миллионов вон осчастливят всех, если я усмирю свою презренную гордость, движимую чувством вины.

– Вы серьезно отдадите мне слиток золота?

Пак Тхэсан ласково кивнул. Я была в слишком жалкой ситуации, чтобы благородно внимать голосу разума или совести. Я представила, как буду растить детей, перебиваясь случайными заработками, как они станут учиться в никудышных институтах, потом мыкаться всю жизнь и в старости хвататься за малооплачиваемые подработки, подобно мне.

– Хорошо, я стану убийцей! Ради семидесяти миллионов вон.

Пак Тхэсан улыбнулся. Вслед за ним хихикнул парень, стоявший сбоку от директора. Смеялись они не надо мной. Смех помогал им справиться с ситуацией, и в этом мы с ними совпадали.

– Вместо «убийца» мы, как правило, говорим «помощник».

В этом не было ничего смешного, но я криво улыбнулась, подражая им. Все мы одного поля ягоды.

– Я так понимаю, вы беретесь за работу. Что касается орудия, то вам лучше использовать свой обычный нож. И одевайтесь, чтобы вам было так же удобно, как сейчас. Никто не должен заподозрить в вас убийцу, госпожа Сим. Я заеду за вами завтра в семь утра по адресу, который вы указали в резюме. Думаю, нам нужно устроить однодневную тренировку. А, и вот немного денег на необходимые расходы для начала.

Пак Тхэсан открыл сейф и положил в конверт несколько купюр по пятьдесят тысяч вон. Прежде чем я успела возразить, конверт упал в мою сумку. Ножи глухо звякнули, напоминая о своем присутствии. Эта сумма равнялась цене чьей-то жизни. На выходе я красноречивым взглядом ответила на лукавую улыбку и воинское приветствие охранника и отвернулась, даже не пытаясь скрыть разочарование от визита сюда.

Солнце все еще припекало. Стоило мне открыть дверь и войти в квартиру площадью пятьдесят квадратных метров, в качестве залога за которую я отдала тридцать миллионов вон и еще ежемесячно платила по триста тысяч, у меня подкосились ноги. Допоздна я лежала в уличной одежде в гостиной, даже не подложив под голову подушку. Новости, крутившиеся по телевизору, отдавались звоном в ушах.

Где-то после десяти часов вечера вернулась Чина. Ее лицо осунулось от усталости.

– Мам, что у нас на ужин?

Я молча протерла стол и поставила на него еду. Плечи у Чины были очень узкие, возможно, потому, что ее плохо кормили в период активного роста. Я с грустью смотрела на ее выпирающий седьмой позвонок.

– Чина, меня завтра вечером скорее всего не будет. Справишься?

Чина ела, не отрывая глаз от списка заучиваемых слов.

– Что-то случилось?

Я положила ей в ложку еще один кусок горбуши и ответила:

– В лавке очень много дел.

– Ну и что? Тебе там ночевать теперь, что ли? Или у тебя кто-то появился?

Чина умная. Она знает, что супермаркет закрывается в одиннадцать, так что причин проводить ночь вне дома у меня нет.

– Да кто у меня появится? Не говори ерунды! Просто подвернулась подработка, малышка. Организация питания на похоронах. Я поглажу тебе три блузки и повешу в шкаф. Надень чистое в школу.

Я вздохнула и взглянула на дочь. Чина кивнула. Домой как раз вернулся Чинсоп, он сел за стол:

– Мам, я сразу спать. Ты мне много не накладывай.

– На работе был тяжелый день?

Чинсоп выглядел измученным. Он решил сам оплатить обучение в университете и теперь разрывался между работой в службе доставки и круглосуточном магазине.

– Просто не выспался.

Чинсоп пошел в отца: с добрыми глазами, худощавый, почти равнодушный к еде. Даже за ужином он поднимал палочки лишь пару раз, чтобы перехватить что-то из салатов.

– Если тебе так трудно, увольняйся. Я что-нибудь придумаю.

– Не волнуйся. Я еще успеваю подать заявление на восстановление. Когда получу зарплату, сам разберусь, что делать.

Губы Чинсопа потрескались. Отросшие волосы, намокавшие от пота и высыхавшие по несколько раз за день, прилипли к шее. От концентрации обезболивающего спрея, которым пропах сын, у меня заслезились глаза.

Когда дети легли спать, я принялась упаковывать вещи: старый спортивный костюм, впитывающие трусы, носки, расческа, пробники косметики, зубная паста и щетка, галеты для экстренного перекуса, салфетка для очков, зарядка для телефона, таблетки для снижения холестерина и другие мелочи. Обычно я засыпаю, едва голова коснется подушки, но сегодня мне удалось ненадолго задремать только под утро, когда Чинсоп уже собирался на работу. Проводив Чину в школу и несколько раз проверив, что перекрыла газовый кран, я вышла из дому. Как только я с сумкой в руках оказалась внизу, мне коротко посигналила серебристая машина.