Пока у мира есть мы

— Ревейн…

— Что она здесь делает?..

— Её не приглашали…

— А кто это с ней?..

— Бастард Луны… член совета…

— Что они творят?..

Я продолжала улыбаться. Пусть шепчутся. Пусть боятся. Пусть запоминают каждую деталь: чёрный шёлк, алый подбой, фамильный перстень на пальце. Пусть гадают, зачем мы здесь. Ответ они узнают позже — и он им не понравится.

Мы достигли центра зала. Толпа образовала вокруг нас неровный круг — как зрители вокруг арены. Я медленно обвела взглядом лица. Советники, лорды, леди, офицеры гвардии. Кого-то я знала, кого-то — нет. Но одно лицо я искала целенаправленно.

Королева.

Она стояла у трона, в дальнем конце зала. Высокая, прямая, в золотом платье, которое делало её похожей на статую. Её лицо было спокойным — слишком спокойным. Ни шока, ни страха. Только холодное, оценивающее внимание. Так смотрят на муху, которая села на край бокала.

Она не двинулась с места. Но я знала: она подойдёт. Не сейчас — позже, когда толпа немного успокоится и шёпот стихнет. Она захочет сказать мне что-то лично. Что-то, что не предназначено для чужих ушей.

Я не ошиблась.

Прошло, наверное, полчаса. Мы успели выпить по бокалу вина, обменяться парой слов с господином Маркусом — старым другом отца, одним из немногих, кто не шарахнулся от нас в сторону, — и даже сделать круг по залу. Дэрек держался рядом. Люди постепенно возвращались к разговорам и танцам, но я чувствовала на себе взгляды — липкие, тяжёлые, как патока.

А потом она подплыла.

Именно подплыла — другого слова не подберу. Королева двигалась сквозь толпу, как акула сквозь воду: плавно, бесшумно, и люди расступались перед ней сами, даже не замечая этого. Золотое платье струилось по полу, бриллианты в волосах сверкали холодным огнём. Она остановилась в двух шагах от меня, и толпа вокруг нас вдруг поредела — придворные знали, когда королева хочет поговорить наедине.

— Госпожа Ревейн, — произнесла она. Голос был мелодичным, хорошо поставленным. Ни одной лишней интонации. — Какой… сюрприз.

— Ваше Величество. — Я склонила голову ровно настолько, насколько требовал этикет, и ни на дюйм ниже. — Надеюсь, мы не опоздали.

— О, вы как раз вовремя. — Она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — Хотя, должна признаться, я не ожидала вас увидеть. Вас не приглашали.

— Должно быть, приглашение затерялось. В Нижнем городе бывают перебои с почтой.

— О, нет. — Королева сделала маленький глоток из своего бокала. — Приглашения не было вовсе. Я лично вычеркнула вас из списка. Обоих.

Она перевела взгляд на Дэрека, и её улыбка стала чуть шире.

— Знаете, почему? — продолжила она, снова глядя на меня. — Потому что это позор. Для моего дворца, для моего бала, для всех этих благородных людей. Принимать у себя шлюху из Нижнего города и бастарда-предателя — это оскорбление короны.

В зале, кажется, снова стало тише. Те, кто стоял достаточно близко, чтобы слышать, замерли. Я почувствовала, как напрягся Дэрек за моим плечом.

Я улыбнулась — той самой улыбкой, которую репетировала перед зеркалом. Холодной. Острой. Как лезвие.

— Шлюха? — переспросила я. — Ваше Величество, вы льстите мне. Шлюхи хотя бы получают деньги за свою работу.

Королева прищурилась.

— Вы забываетесь.

— Нет. — Я шагнула ближе, сокращая расстояние между нами до неприличного. Она была выше меня, но я смотрела ей прямо в глаза. — Это вы забылись, когда позволили какому-то ублюдку вывесить кости на стене моего города. Когда позволили ему надеть копию фамильного перстня моего отца на мёртвый палец. Когда думали, что я сломаюсь и не приду.

Я понизила голос почти до шёпота:

— Я знаю, что копию сделал ваш ювелир. Я знаю, что заказ пришёл из дворца. И я знаю, что вы либо приказали это сделать, либо покрываете того, кто приказал. В любом случае — это ваш след. Ваша грязь. Ваша ошибка.

Королева молчала. Её лицо осталось бесстрастным — ни один мускул не дрогнул. Но я увидела, как побелели костяшки её пальцев на бокале.

— Вы очень смелы, — сказала она наконец, — для женщины, которая стоит в моём зале, в моём дворце, в окружении моей гвардии.

— А вы очень самоуверенны, — ответила я, — для женщины, которая понятия не имеет, с кем связалась. — Я отступила на шаг и снова надела свою парадную улыбку. — Чудесный бал. Наслаждайтесь.

Я развернулась и пошла прочь. Дэрек двинулся за мной. Спиной я чувствовала взгляд королевы — тяжёлый, обжигающий, полный ненависти. И улыбалась.

Мы отошли к дальней колонне, где нас не могли подслушать. Я взяла с подноса проходящего слуги ещё один бокал и сделала большой глоток.

— Ты только что унизила ее, — сказал Дэрек. В его голосе было что-то среднее между ужасом и восхищением. — В её дворце. При свидетелях.

— Я знаю.

— Ты понимаешь, что теперь она тебя не отпустит?

Я посмотрела на него.

— Я на это и рассчитываю. Пока она злится на меня, она не думает о том, что Джо уже в восточном крыле.

Дэрек помолчал. Потом взял с подноса ещё один бокал и чокнулся с моим.

— Ты невозможная женщина, Иса Ревейн.

— Знаю.

Мы стояли у колонны, пили вино и смотрели, как кружится бал. Где-то в восточном крыле Джо обыскивал архивы. Где-то в зале королева зализывала раны. И может среди этих сотен людей был тот, кто заказал копию кольца. Тот, кто хотел меня сломать.

Музыка заиграла снова — на этот раз медленный, тягучий вальс. Пары закружились по залу, шёлк и бархат смешались в разноцветный вихрь. Дэрек протянул мне руку.

— Потанцуем?

Я уставилась на него.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Мы должны выглядеть так, будто пришли сюда ради бала, забыла? Если мы весь вечер простоим у колонны и ни разу не выйдем в круг, это будет выглядеть подозрительно.

— Ты просто хочешь заставить меня танцевать.

— И это тоже. — Он даже не попытался отрицать.

Я закатила глаза, но руку взяла. Его ладонь была тёплой и уверенной — он притянул меня в круг, и мы закружились вместе с остальными. Его рука лежала на моей талии — крепко, но не грубо. Моя — на его плече. Мы двигались в такт, и я вдруг осознала, что он ведёт меня идеально. Не дёргает, не торопит, не сбивается. Как будто танцевал всю жизнь.

— Ты хорошо ведёшь, — заметила я.

— Я принц. Пусть и бастард. Танцы входили в программу.

— А что ещё входило?

— Фехтование, этикет, история, география, языки. И уроки обаяния.

— Уроки обаяния ты прогулял.

— А ты, напротив, сегодня в ударе. — Он развернул меня, и юбка взметнулась алым подбоем. Когда я вернулась в его руки, он притянул меня чуть ближе, чем требовал танец. — Кстати, о том, что было на кухне. Я не извиняюсь за свои слова. Но я не хочу, чтобы это мешало нам работать.

— Не мешает.

— Хорошо. Потому что ты всё ещё самый интересный человек в этом зале.

— Здесь пятьсот человек.

— Да, и ты всё ещё первый номер.

Я фыркнула, но щёки предательски потеплели. Он заметил — я видела, как дрогнул уголок его губ.

— Не улыбайся так, — прошептала я.

— Как?

— Будто ты уже победил.

— Я ещё даже не начинал. — Он наклонился чуть ближе, и его дыхание коснулось моего виска. — Но я терпеливый.

Музыка закончилась. Пары зааплодировали. Я отступила на шаг, поправила юбку и перевела дыхание.

— Ладно, — сказала я, возвращаясь к делу. — Видишь лорда Торна? У дальней стены, под галереей.

Дэрек бросил взгляд через зал.

— Вижу. Стоит с видом человека, который ненавидит балы.

— Мне нужно с ним поговорить. Подведи меня к нему. И передай в его руки — как в танце.

— Как в танце?

— Именно. Ты ведёшь, я перехожу к следующему партнёру.

Дэрек хмыкнул.

— Мне нравится, как ты мыслишь. Пошли.

Он взял меня под руку и повёл через зал. Мы лавировали между гостями, обмениваясь пустыми приветствиями с теми, кто решался к нам подойти. Дэрек кивал советникам, я улыбалась ледяной улыбкой их жёнам. Никто не задерживал нас надолго.

Торн стоял у стены, как и прежде, — высокий, широкоплечий, с седым ёжиком волос и старым шрамом через левую скулу. Мундир сидел на нём идеально, но видно было, что он его ненавидит. Увидев нас, он не поморщился и не отвернулся — просто смотрел, как смотрит старый солдат на приближающегося противника. Спокойно. Оценивающе.

— Лорд Торн, — Дэрек слегка поклонился. — Позвольте представить вам Ису Ревейн, главу Нижнего города и члена совета.

— Мы знакомы заочно, — сказал Торн. Голос низкий, с хрипотцой. — Госпожа Ревейн.

— Лорд Торн. — Я кивнула. — Вы выглядите так, будто вас привязали к этой стене.

— Я не танцую.

— Я тоже. Но сегодня делаю исключения. — Я взяла с подноса проходящего слуги два бокала и один протянула ему. — За компанию?

Он помолчал. Потом взял.

Дэрек чуть отступил.

— Оставлю вас, — сказал он. — Мне нужно перекинуться парой слов с лордом Крейвеном.

Он поймал мой взгляд — короткий, ободряющий — и растворился в толпе. Я осталась с Торном наедине.

— Я видел, как вы говорили с королевой, — сказал он. — Мало кто решается на такое.

— Мало у кого есть причины.

— У вас есть?

— У меня есть. — Я посмотрела ему прямо в глаза. — Вы знали моего отца, лорд Торн?

Он выдержал паузу. Потом кивнул.

— Знал. Кольт Ревейн был хорошим человеком. Мы воевали вместе. Давно. Ещё до того, как он ушёл в совет.

— Он никогда не рассказывал мне об этом.

— Он не любил говорить о войне. — Торн отвёл взгляд, глядя куда-то поверх голов танцующих. — После кампании на Луне он ушёл. Сказал, что с него хватит. Что он хочет, чтобы его дети выросли в мире. — Он помолчал. — Его сыновья всё равно погибли на войне.

— Да. — Мой голос стал тише. — Блез, Луи и Тео. Их отряд попал в засаду в горном проходе.

— Проход Роуэн. — Торн кивнул. — Я помню. Я отправлял тот отряд. И я же подписывал письма с соболезнованиями семьям.

Я смотрела на него. Вот оно. Не просто военный. Тот, кто отправлял моих братьев на смерть. Но он не прятал глаза. Он помнил. Он помнил каждое имя.

— Вы знаете, как они умерли? — спросила я.

— Это был не равносильный бой. Это была зачистка, придуманная Фицджеральдом Фойверсом. Отцом вашего спутника. — Торн перевёл взгляд на Дэрека, который стоял у колонны с лордом Крейвеном. — Ирония, не правда ли?

— Ирония в том, что бастард Луны хочет мира больше, чем все в этом зале вместе взятые.

— Мир. — Торн усмехнулся. — Красивое слово. Неприбыльное.

— Для кого?

— Для военных. Для торговцев оружием. Для тех, кто наживается на войне. — Он сделал глоток. — В этом зале полно таких людей.

— А вы?

Он посмотрел на меня.

— Я солдат. Я выполняю приказы. Но у меня тоже были сыновья.

Я замерла.

— Тоже?

— Мой младший погиб три года назад в пограничном конфликте с Луной. Ему было двадцать. — Торн говорил ровно, без эмоций, но я видела, как дрогнула жилка на его виске. — После этого я перестал верить в войну. Но я не могу сказать это в лицо королеве. Она финансирует армию. А я командую ей.

— Вы можете сказать это в лицо мне.

— Да. Я знаю. — Он снова посмотрел на меня — и впервые за весь разговор его взгляд стал чуть мягче. — Поэтому я и говорю.

Я протянула ему руку.

— Лорд Торн. Я не прошу вас голосовать против королевы. Я прошу вас помнить моего отца. И моих братьев. И вашего сына. Когда придёт время — вспомните их.

Он посмотрел на мою ладонь. Потом на моё лицо. Потом взял мою руку и пожал — крепко, по-солдатски.

— Я помню, — сказал он. — Но не уверен, что помнят другие.

Он отпустил мою руку, кивнул и отошёл. Я осталась стоять у стены, глядя ему вслед. Дэрек возник рядом, как тень.

— Ну как?

— Он не скажет «да» прямо сейчас, но когда дело дойдёт до голосования…

— Он будет с нами?

— Кто же его знает?

Дэрек взял меня под руку.

— Тогда у нас может быть большинство. Пять против трёх.

— Если только королева не переманит кого-то из наших.

— Не переманит. — Он чуть сжал мой локоть. — Ты только что завербовала главу военного ведомства на балу, куда нас не позвали. Если это не победа, я не знаю, что такое победа.

Я усмехнулась.

— Это ещё не победа. Это только начало.

Бал продолжался, но я уже не танцевала. Я стояла у колонны, сжимала бокал с нетронутым вином и считала минуты. Джо ушёл в восточное крыло час назад. Час — это много. Час — это либо он нашёл всё, что нужно, либо его нашли.

Дэрек разговаривал с леди Марион — они стояли у окна и о чём-то тихо беседовали. Я поймала его взгляд, коротко кивнула: «Я отлучусь». Он нахмурился, но не остановил.

Я скользнула взглядом по залу. Мне нужен был спутник. Кто-то, чьё слово будет весить больше моего, если нас остановят. Кто-то, кто не задаёт лишних вопросов.

Лорд Торн стоял у той же стены, где я оставила его полчаса назад. Он не танцевал, не пил, не общался — просто наблюдал за залом, как полководец за полем боя.

Я подошла.

— Лорд Торн.

— Госпожа Ревейн. — Он чуть склонил голову.

— Вы не проводите меня до дамской комнаты? — Я изобразила лёгкую, почти смущённую улыбку. —Боюсь заблудиться.

Торн посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — не насмешка, нет. Скорее, понимание. Он был солдатом. Он знал, что такое отвлекающий манёвр.

— Почту за честь, — сказал он ровно.

Я взяла его под руку, и мы вышли из зала. Никто не обернулся — пара советника и военного, идущая по коридору, не вызывала подозрений. Мы миновали гвардейцев у входа в восточное крыло — те вытянулись при виде Торна и не сказали ни слова.

— Дамская комната в западном крыле, — заметил он, когда мы отошли достаточно далеко.

— Я знаю.

— И вы не заблудились.

— Ага.

Он помолчал. Потом тихо хмыкнул:

— Ваш отец тоже никогда не говорил мне всей правды. Но он всегда говорил ровно столько, сколько нужно.

— Это семейная черта.

Мы дошли до развилки. Я остановилась.

— Дальше я сама. Если кто-то спросит — вы проводили меня до дамской комнаты, но у входа я передумала. Решила вернуться.

— А на самом деле?

— А на самом деле вы просто стояли здесь и ждали. И ничего не видели.

Он кивнул. Без лишних слов. Без вопросов. Просто стоял — прямой, несгибаемый, как скала, — пока я не скрылась за поворотом.

Архивы располагались в конце восточного коридора, за дубовой дверью с коваными петлями. Я запомнила план: три поворота, лестница вниз, длинный коридор без окон, дверь. Я прошла первый поворот, второй, третий — и вдруг услышала шаги.

Тяжёлые. Размеренные. Солдатские.

Я вжалась в стену за гобеленом. Шаги приближались — двое стражников, судя по звуку. Они прошли мимо, и я услышала обрывок разговора:

— …в архивах, говорят, кто-то был.

— Да кому там быть в такое время? Все на балу.

— Приказ лорда Блэквуда. Проверить.

Я замерла. Лорд Блэквуд — советник по внешним делам, преданный королеве. Если он отправил стражу к архивам, значит, кто-то донёс. Или Джо задел сигнальную нить. Или…

Неважно. Джо в опасности. Я выскользнула из-за гобелена и быстрым шагом, почти бегом, двинулась к архивам. Лестница вниз. Длинный коридор без окон. Дверь — приоткрыта.

Я заглянула внутрь.

Джо стоял у дальнего стеллажа. В одной руке он держал папку, другой лихорадочно перебирал бумаги. Он не видел меня. И он не видел того, что видела я: в дальнем конце коридора, откуда я только что пришла, показался свет фонаря. Стражники возвращались.

Я не раздумывала ни секунды.

Я вышла из-за двери и громко, нарочито громко, постучала каблуком по каменному полу. Стражники повернулись на звук. Я вышла в полосу света — якобы заблудившаяся гостья, поправляющая причёску.

— О! — воскликнула я с облегчением. — Господа! Какая удача. Я, кажется, заблудилась. Этот дворец — настоящий лабиринт.

Стражники переглянулись. Один из них — молодой, с веснушками — узнал меня и побледнел. Второй, постарше, нахмурился.

— Госпожа Ревейн? Это восточное крыло. Гостям здесь не разрешено находиться.

— Лорд Торн довёл меня до дамской комнаты, но там была очередь. — Я состроила виноватое лицо. — Я решила найти другую, но, кажется, повернула не туда. Третий поворот налево — так мне сказали. Или направо?

— Дамская комната в западном крыле, госпожа. Вы прошли в противоположную сторону.

— О боги. — Я прижала ладонь ко лбу. — Как неловко.

Старший стражник вздохнул. Младший всё ещё таращился на меня. За моей спиной тихо, почти неслышно, закрылась дверь архива. Я не обернулась. Просто продолжала улыбаться.

— Позвольте проводить вас обратно, госпожа, — сказал старший.

— Благодарю. — Я взяла его под руку, всё ещё играя роль растерянной гостьи. — Вы очень любезны. А музыка, кстати, сегодня чудесная, вы не находите?

Мы прошли обратно по коридору. Я щебетала о пустяках — о цвете драпировок, о фонтанах во внутреннем дворе, о том, как тяжело ориентироваться в этом дворце. Стражники вежливо кивали. Когда мы вышли к развилке, Торн всё ещё стоял там — прямой, невозмутимый.

— Лорд Торн, — сказал старший стражник. — Леди Ревейн немного заплутала.

— Я уже понял. — Торн протянул мне руку, и в его глазах мелькнула искорка — то ли уважения, то ли с трудом сдерживаемого смеха. — Идёмте, госпожа. Я провожу вас обратно в зал.

— Благодарю, лорд Торн. — Я взяла его под руку. — И вам, господа, спасибо за помощь. Чудесная служба.

Стражники поклонились и ушли. Мы с Торном вернулись в зал — и никто не заметил моего отсутствия.

— Как всё прошло? — тихо спросил он, когда мы оказались у колонны.

— Успешно. — Я посмотрела ему в глаза. — Спасибо.

— Не за что. — Он чуть склонил голову. — Ваш отец однажды спас мне жизнь. Я рад, что могу отдать долг его дочери. Хотя бы сделать такую мелочь.

Он отошёл, оставив меня у колонны. Дэрек возник рядом мгновенно.

— Торн тебя прикрывал?

— Да.

— Невероятно. — Он взял с подноса бокал и протянул мне. — Джо?

— Должен быть уже на свободе.

Он выдохнул — сдержанно, но я видела облегчение в его глазах.

— Ты рискуешь больше, чем мы договаривались.

— Я всегда рискую больше, чем договаривались. Это часть моего обаяния.

— Твоё обаяние меня когда-нибудь убьёт.

— Зато скучно не будет.

Он покачал головой, но в уголках его губ пряталась улыбка. Мы остались в зале ещё на полчаса — достаточно, чтобы все видели: мы никуда не уходили, мы танцевали, мы пили вино, мы были частью этого бала. А потом, когда часы пробили полночь, мы покинули дворец так же, как вошли: с высоко поднятой головой и под прицелом сотен взглядов.

В карете я откинулась на сиденье и впервые за вечер выдохнула по-настоящему.

— Джо достал документы, — сказала я, — у нас есть всё, что нужно.

— Если он достал, — решил поправить Дэрек.

— Он достал. Я его знаю.