Неядерная мировая война. Чем нас завтра будут убивать?

с Как обсуждается далее в главе 3, пока неизвестно, способны ли гиперзвуковые планирующие системы и гиперзвуковые крылатые ракеты маневрировать достаточно быстро и непредсказуемо, чтобы преодолевать современные системы ПРО за счет уклонения.

d Хотя количественные данные на этот счет недоступны, предполагается, что системы с воздушно-реактивными двигателями обладают большими возможностями по маневрированию в боковом направлении (по отношению к максимальной дальности), чем планирующие системы. Так, Национальный совет по научно-исследовательским разработкам оценивает возможности гиперзвуковых крылатых ракет маневрировать в боковом направлении как «значительные».

؂

Таблица 3: Некоторые из прекращенных программ по созданию маневрирующих боеголовок в США

Примечания к таблице 3: 1. ФГ – финансовый год.

2. Эти программы либо предшествовали нынешним работам по созданию средств НБГУ, либо предлагались в качестве основы для создания такого оружия.

а U. S. Conventional Prompt Global Strike: Issues for 2008 and Beyond / Committee on Conventional Prompt Global Strike Capability, Naval Studies Board, and Division on Engineering and Physical Sciences, National Research Council of the National Academies. – Washington, DC: National Academies Press, 2008. – Р. 89 (http://www.nap.edu/catalog.php?record_id=12061). В этом источнике для оружия на основе боеголовки типа AMaRV указано максимальное время планирования 800 с. Можно с уверенностью предположить, что время планирующего полета прототипа было меньше и скорее всего значительно.

b Личное письмо автору от одного высокопоставленного американского чиновника, май 2013 г.

Впервые США испытали маневрирующую боеголовку в 1966 г. (тогда внимание уделялось исключительно доставке ядерных боеприпасов)[101]. Целью первых работ, в частности, над боеголовкой типа Mk–500 «Эвейдер», было преодоление противоракетной обороны за счет способности маневрировать. В 1970-х годах эта система, по точности уступавшая «неманеврирующим» боеголовкам того времени, прошла ряд успешных летных испытаний, и в случае неожиданного повышения возможностей советской ПРО производство и развертывание боеголовок можно было наладить в течение трех с половиной лет[102]. Дальнейшие усилия были направлены на повышение точности. В первый и единственный раз маневрирующие боеголовки, очевидно, обладавшие ограниченной способностью к планированию, были развернуты в 1983–1991 гг. на ядерных баллистических ракетах «Першинг II». Эта ракета по точности в пять с лишним раз превосходила «Першинг IA» (с учетом разницы в их дальности), но для доставки неядерных боеголовок требовалась точность выше еще в пять-десять раз[103].

Осуществление этих и ряда других программ позволило накопить некоторый опыт, полезный для создания систем НБГУ. Однако особое значение имеют две программы, реализованные до прихода к власти администрации Буша: AMaRV (Advanced Maneuvering Reentry Vehicle) и SWERVE (Sandia Winged Energetic Reentry Vehicle Experiment). Дело в том, что технологии, созданные в рамках этих программ, либо напрямую используются для потенциальных средств НБГУ, либо предлагались в качестве альтернативных концепций (об обеих программах см. табл. 3).

Администрация Буша закладывает основу

Самый простой и дешевый способ создания средств НБГУ – оснащение межконтинентальных баллистических ракет маневрирующими боеголовками обычного типа. Этот вариант рассматривался в ходе первого президентского срока Буша применительно к МБР «Минитмен II» (в 1991 г. они были сняты с боевого дежурства, а затем постепенно и с вооружения) и «Пискипер» (поэтапно сокращавшихся в то время)[104]. Однако все варианты с наземными МБР сопряжены с рядом проблем, в том числе с необходимостью пролета над третьими странами для поражения цели и возможным падением отработавших ступеней ракет на территорию США или Канады в случае использования существующих баз МБР для пуска[105].

Одновременно с этим изучалась возможность оснащения неядерными боеголовками баллистических ракет подводных лодок, не имевших перечисленных недостатков[106]. На деле именно системы морского базирования, судя по всему, уже вскоре стали рассматриваться как единственный в краткосрочной перспективе вариант НБГУ, и в 2006 г. администрация Буша запросила финансирование для оснащения БРПЛ «Трайдент D5» неядерными боеголовками. Речь шла о модификации управляемых боеголовок, разработанных в начале 2000-х годов в рамках программы E2 (Enhaced Effectiveness), которая позднее трансформировалась в программу LETB (Life Extension Test Bed – см. табл. 3).

Одновременно администрация Буша возобновила НИОКР по ракетно-планирующим системам. Благодаря способности маневрировать на среднем участке траектории такие системы можно было бы разместить на континентальной территории США, не создавая при этом проблемы пролета над другими государствами, характерной для баллистических ракет в неядерном оснащении (хотя для того чтобы избежать падения отработавших ступеней на сушу, пусковые установки пришлось бы размещать на побережье). В 2003 г., через несколько месяцев после объявления конкурса на разработку средств НБГУ, Управление перспективных научных исследований Министерства обороны США (DARPA) и ВВС США инициировали программу разработки стратегического ударного авиационно-космического комплекса FALCON (Force Application and Launch from CONtinental United States). Одной из долгосрочных задач программы FALCON была разработка оружия, которое доставлялось бы ракетно-планирующей системой, развернутой на континентальной территории Соединенных Штатов и обладающей дальностью до 17 000 км[107]. Для этого в рамках программы первоначально ставилась промежуточная задача – создать к 2010 г. менее амбициозную систему с дальностью до 6000 км (3700 миль), которую в дальнейшем можно было бы совершенствовать. В качестве прототипа агентство DARPA выбрало разработанный компанией «Локхид Мартин» гиперзвуковой летательный аппарат типа CAV (Common Aero Vehicle), позднее переименованный в HTV–2 (Hypersonic Technology Vehicle)[108]. Хотя концепция ГЛА HTV основана на опыте, полученном США в ходе экспериментов с маневрирующими боеголовками, этот аппарат нельзя назвать прямым потомком каких-либо конструкций, испытанных ранее.

Когда начались работы по программе FALCON, ракетно-планирующие технологии рассматривались не как основа для средства НБГУ ближайшего будущего, а скорее как вариант на среднесрочную перспективу. Единственным реальным вариантом на ближайшее время считалась концепция CTM – не столь амбициозный проект баллистической ракеты с маневрирующей боеголовкой, хотя Стратегическое командование США и расценивало его как «неоптимальный»[109]. Однако в 2007 г. Конгресс вторично отклонил запрос администрации Буша на финансирование CTM, тем самым фактически выдвинув на первый план технологии, разрабатывавшиеся в рамках программы FALCON[110]. Примерно в это же время после обнаружения конструктивных недостатков в ГЛА было решено не проводить его летные испытания, а сразу перейти к испытанию его преемника с большей дальностью – HTV–2. До конца 2012 г. эта система оставалась «кандидатом номер один».

Кроме того, с целью снижения рисков – т. е. чтобы не делать ставку только на одну программу – Конгресс в 2007 г. также настоял на том, чтобы часть ассигнований, которые он выделил по единой межвидовой статье военного бюджета на финансирование всех исследований НБГУ, была израсходована на альтернативный проект, разрабатываемый Сухопутными силами США, – ГЛА типа AHW (Advanced Hypersonic Weapon). В отличие от ГЛА HTV–2 AHW в техническом плане представляет собой прямое развитие уже испытанной системы – ГЛА типа SWERVE (Sandia Winged Energetic Reentry Vehicle Experiment). В следующем году Конгресс отстоял этот проект, когда администрация Буша попыталась перекрыть его финансирование.

Третий проект, CSM (Conventional Strike Missile), направленный на разработку и испытание прототипа системы НБГУ с оружием, технически также был инициирован при администрации Буша в 2006 г. в качестве преемника системы CTM в среднесрочной перспективе[111]. Представители командования ВВС США с самого начала дали понять, что технологии, создаваемые в рамках программы HTV–2, будут использованы и для проекта CSM[112]. Однако Конгресс из-за беспокойства в связи с проблемой ошибочной идентификации боеголовки запретил использование средств для создания ГЛА HTV–2 в варианте с боевой нагрузкой. В результате проекты HTV–2 и CSM в юридическом плане оставались отдельными[113]. После анализа имеющихся альтернатив, завершенного Пентагоном в 2008 г., появились сообщения, что CSM будет испытана в оснащении ГЛА HTV–2 с боевой нагрузкой – демонстрационное испытание в то время было запланировано на 2012 г. (каким образом эти планы совмещались с запретом Конгресса на такую конфигурацию, не совсем понятно)[114].

Администрация Обамы переходит от теории к практике

В ходе первого президентского срока Обамы работы по программе НБГУ в основном шли по схеме, созданной администрацией Буша. В каждом из четырех годовых бюджетов этого периода администрация запрашивала финансирование, рассматривая проект ГЛА HTV–2 как приоритетный, а проект ГЛА AHW – как «вариант, снижающий риски»[115]. Конгресс же продолжал выделять ассигнования на обе программы (хотя не всегда в тех объемах, которые запрашивала администрация).

Примечательно, что летно-конструкторские испытания систем начались также при администрации Обамы. В 2010–2011 гг. прошли два испытания ГЛА HTV–2 и одно ГЛА AHW. Испытание ГЛА AHW увенчалось полным успехом – планирующий аппарат пролетел более 3800 км (2400 миль) до «расчетной точки попадания», тогда как два испытания ГЛА HTV–2 оказались неудачными. В обоих случаях ГЛА HTV–2 успешно отделился от ракеты-носителя и находился в аэродинамическом полете от 2 до 3 мин из запланированных 23[116]. Однако оба испытания были прерваны бортовыми системами безопасности из-за различных неполадок[117].

Видимо, в результате этих испытаний, а также из-за финансовых проблем администрация реструктурировала программу НБГУ в конце первого президентского срока Обамы. В проекте бюджета на 2014 ФГ, представленном в апреле 2013 г., по-прежнему предусматривается солидное финансирование проекта ГЛА AHW – более 600 млн долл. на пять лет, при этом предполагается и проведение двух новых летно-конструкторских испытаний[118]. И, напротив, в том же проекте бюджета ассигнования на проект ГЛА HTV–2 резко сокращаются – всего 12 млн долл. на пять лет, а запланированное демонстрационное летное испытание CSM отменяется[119]. В проекте бюджета указано, что в 2012 ФГ (он закончился 30 сентября 2012 г.) проект ГЛА HTV–2 был «реструктуризирован» из «программы с демонстрацией в боевом оснащении в программу по снижению рисков / развития технологии / испытаний»[120].

После обнародования проекта бюджета перспективы для ГЛА HTV–2 ухудшились еще больше. В июле 2012 г., очевидно, в тот самый момент, когда программа НБГУ проходила реструктуризацию, Министерство обороны США объявило, что третье летное испытание HTV–2 состоится в рамках новой программы DARPA под названием «Integrated Hypersonics» («Интегрированные гиперзвуковые системы»), которая первоначально была направлена на «разработку, совершенствование и испытания технологий нового поколения, необходимых, чтобы обеспечить полет с маневрированием, глобальной дальностью и скоростью 20М и более для выполнения целого спектра задач – от использования космических технологий для надежной оперативной транспортировки до неядерного быстрого глобального удара»[121]. Однако в июле 2013 г. появились сообщения о реструктуризации самой программы «Integrated Hypersonics» в целях сосредоточения усилий на системах меньшей дальности и об отмене планов нового летного испытания ГЛА HTV–2[122].

Таким образом, стало очевидно, что главным кандидатом на развертывание в рамках программы НБГУ теперь стал ГЛА AHW. Если эта система будет развернута, необходимо принять решение, где она будет базироваться. В проекте бюджета на 2014 ФГ предусмотрены два летных испытания ГЛА AHW: одно под эгидой Сухопутных войск (как и испытание 2011 г.), второе под эгидой ВМС США. Это позволяет предположить, что ГЛА AHW, возможно, будет базироваться на суше (например, на Гуаме и Диего-Гарсия), на надводных кораблях или на подводных лодках[123]. Не исключено также, что будет выбрано несколько вариантов базирования.

Администрация Обамы проявляет интерес и к другим концепциям. В 2009 и 2010 гг. она запросила финансирование (в очень небольших объемах) для разработки ракетно-планирующей системы корабельного базирования под названием «Арклайт», использующей ступени ракеты-перехватчика «Стандард–3» (Standard Missile–3) (правда, эта программа, судя по всему, уже аннулирована). Более важная новость пришла в начале 2012 г.: расставляя приоритеты в условиях бюджетной экономии, Пентагон объявил о намерении разработать «систему неядерного быстрого удара» для многоцелевых подводных лодок типа «Вирджиния»[124]. Эта концепция, которую иногда называют проектом баллистической ракеты промежуточной дальности морского базирования SLIRBM (Sea-Launched Intermediate Range Ballistic Missile), судя по всему, все еще находится на рассмотрении. Позднее представители администрации Обамы также упоминали о возможном базировании одного из вариантов этой ракеты на надводных кораблях[125].

Сам по себе этот замысел не нов. В 2000-х годах в ответ на критику программы CTM была разработана аналогичная концепция «ракеты морского базирования для глобального удара» (Sea-Launched Global Strike Missile). Ее сторонники утверждали: риск, что противник примет эту систему за ракету с ядерной боеголовкой, можно снизить, разработав новое средство доставки, существенно отличающееся по характеристикам от БРПЛ «Трайдент D5»[126]. ВМС США предложили развернуть эти ракеты на четырех подводных лодках типа «Огайо», переоборудованных под носители крылатых ракет в неядерном оснащении. В качестве боеголовки предусматривался увеличенный вариант боевого блока, разработанного для БРПЛ CTM и испытанного в рамках программ E2 и LETB (см. табл. 3) с весьма ограниченной дальностью планирования в «несколько сотен миль».

Хотя в 2005 и 2006 ФГ Конгресс выделил незначительные средства на разработку аналогичной ракеты, в 2009 ФГ он отказался удовлетворить запрос в существенно большем объеме на финансирование создания боеголовки – во многом потому, что концепция опиралась на технологии, полученные в рамках проекта CTM. Более того, чтобы не допустить использование ассигнований на программу НБГУ для создания систем морского базирования, парламентарии включили в Закон об оборонном бюджете на 2009 ФГ положение, в соответствии с которым администрация должна была заручиться согласием Конгресса на проработку любых новых систем НБГУ. Судя по всему, эта формулировка препятствует работам по проекту SLIRBM.

Если разработка БРМБ SLIRBM продолжится, Пентагон, возможно, захочет в наибольшей степени использовать результаты прежних исследований по ракетным технологиям. Длину ракеты, эскизный проект которой был создан для подводной лодки типа «Огайо», вероятно, придется уменьшить, чтобы она уместилась в корпусе подводной лодки типа «Вирджиния», который значительно меньше по размерам. Если такую ракету меньшей длины оснастить управляемой боеголовкой массой примерно 700 кг (1500 фунтов), ее дальность, вероятно, может составить около 2400 км (1500 миль) при условии, что в одной пусковой шахте будут размещены четыре ракеты, или 3700 км (2300 миль) при размещении в одной пусковой шахте трех ракет (подробнее см. приложение В).

Однако использование управляемой головной части, разработанной для проекта CTM, или ее аналога может не понравиться Конгрессу. А вот оснащение баллистической ракеты SLIRBM гиперзвуковой планирующей боеголовкой (например, AHW) может оказаться более приемлемым в политическом плане и позволит существенно увеличить дальность системы, но в то же время технически такая задача оказалась бы более сложной.

Подведем итоги: в настоящее время финансируются две программы по созданию гиперзвуковых планирующих систем – ГЛА AHW и HTV–2 (табл. 4). Основная доля средств для программы НБГУ сейчас выделяется на первую систему, пригодную как для наземного, так и для морского базирования, а статус второй программы понижен до уровня «программы с целью снижения рисков».

Кроме того, судя по всему, на рассмотрении находится третья программа – SLIRBM (табл. 5). Также в этой таблице представлен и проект CSM. Хотя сама данная программа, по-видимому, прекращена, она, возможно, окажется иллюстративной для любой системы вооружений, основанной на ГЛА HTV–2 (или ином аппарате с очень большой дальностью планирования).

Таблица 4: Нынешние программы по созданию гиперзвуковых планирующих аппаратов

Примечание. В проекте бюджета на 2014 ФГ статус проекта ГЛА HTV–2 обозначен как «программа с целью снижения рисков». Что же касается проекта ГЛА AHW, то запланированы еще два его испытания.

а Летные испытания проводились с базы ВВС Ванденберг в Калифорнии. В качестве конечной точки был выбран полигон ПРО им. Рональда Рейгана на атолле Кваджалейн (Республика Маршалловы Острова).

b Пуск производился с Тихоокеанского ракетного полигона на острове Кауаи (Гавайские острова), а целью был атолл Кваджалейн.

؂

Таблица 5: Возможные варианты системы неядерного быстрого глобального удара

Примечания: 1. Характеристики баллистической ракеты промежуточной дальности морского базирования SLIRBM, выделенные курсивом, основаны на предположении, что по конструкции она аналогична разработанной ранее в рамках проекта Sea-Launched Global Strike Missile, и потому имеют наибольшую неопределенность.

2. AHW – Advanced Hypersonic Weapon; HTV–2–Hypersonic Technology Weapon–2; МБР – межконтинентальная баллистическая ракета.

а Если предположить, что дальность планирующего полета ГЛА HTV–2 равна 17 000 км, то дальность системы в целом будет несколько больше.

b См. приложение В.

К решению о закупке

Пентагон надеется в не столь уж далеком будущем перейти от НИОКР по программе НБГУ к закупке. В 2011 г. в то время заместитель министра обороны Эштон Картер, как сообщается, заявил, что принять решение о разработке образцов боевой техники (это первый этап официального процесса закупки) планируется в конце 2012 ФГ[127]. Эта цель, очевидно, не была достигнута, и представители Министерства обороны в неофициальных беседах теперь дают понять: чтобы дать время для дальнейших НИОКР в области потенциальных технологий, решение о закупке ожидается в течение двух-трех лет.

Неясно, когда это решение будет принято (если его вообще примут), но при выборе системы (или систем) вооружения будут рассматриваться не только реализуемые или прорабатываемые ныне проекты. Конгресс, в особенности комитет Палаты представителей по делам вооруженных сил, неоднократно высказывался за конкурентный процесс закупки вооружения НБГУ и даже потребовал этого в Законе об оборонном бюджете на 2013 ФГ (хотя и предоставил министру обороны право отказаться от этого обязательства)[128]. Впрочем, еще до принятия данного положения в законе администрация Обамы дала понять о намерении осуществлять процесс на конкурентной основе[129]. Так, в 2011 г. в письме, адресованном членам Комитета Палаты представителей по делам вооруженных сил, Картер заявил о «намерении способствовать конкуренции во всех сферах, связанных с закупкой вооружений НБГУ: на уровне систем, подсистем и компонентов». В этих целях в мае 2011 г. командование ВВС распространило информационный запрос, предлагая представить новые концепции систем НБГУ[130].

Какие альтернативные технологии могут находиться на рассмотрении, неизвестно, но по данным СМИ ожидалось, что в ответ на запрос корпорация «Боинг» представит концепцию, основанную на результатах работ по разработке маневрирующей боеголовки AMaRV (Advanced Maneuvering Reentry Vehicle) которая трижды испытывалась в первой половине 1980-х годов (см. табл. 3)[131]. Очевидно, эти испытания прошли достаточно успешно, поскольку Национальный совет по научно-исследовательским разработкам при Национальных академиях США в 2008 г. рекомендовал в своем докладе использовать боеголовку AMaRV в качестве прототипа для первой ракетно-планирующей системы[132]. Подобное оружие окажется весьма сильным кандидатом на любом конкурсе.

Текущая ситуация и перспективы

Предстоящее решение о закупке должно учитывать целый ряд факторов – от боевой эффективности до геополитических последствий. Однако в условиях бюджетной экономии в центре дискуссий скорее всего окажутся вопросы стоимости и технических рисков. В прошлом эти риски явно недооценивались.

В опубликованном в 2008 г. докладе Национальный совет по научно-исследовательским разработкам рекомендовал принимать системы НБГУ на вооружение поэтапно – по мере возрастания их сложности. Начать было предложено с оснащения БРПЛ «Трайдент» боеголовками обычного типа (проект CTM), на следующем этапе – развернуть оружие на основе технологий маневрирующей боеголовки AMaRV, которая доставлялась бы баллистическими ракетами или ракетно-планирующими системами, и, наконец, попытаться разработать систему действительно глобальной дальности с использованием ГЛА HTV–2[133]. По мнению Национального совета по научно-исследовательским разработкам, подобный «эволюционный» путь «позволит найти равновесие между технологическими [т. е. техническими] рисками и скорым развертыванием систем, обладающих улучшенными возможностями»[134]. Такой подход и особенно неоднозначно оцениваемая поддержка Национальным советом по научно-исследовательским разработкам проекта CTM почти наверняка позволили бы свести к минимуму технические риски.

На практике, однако, США избрали фактически противоположный подход. Вместо того чтобы следовать эволюционному пути развития, Пентагон, по меньшей мере до недавнего времени, сосредоточил внимание на ГЛА HTV–2–наиболее сложной и рискованной с технической точки зрения системе из всех рассматриваемых. Неудивительно, что за последние десять лет сроки принятия систем НБГУ на вооружение неоднократно переносились. Тому есть две причины: узколобость Конгресса при выполнении надзорных функций и чрезмерные технические амбиции Пентагона.

Решение сосредоточить усилия на ракетно-планирующих системах НБГУ по сути было принято Конгрессом в 2007 г., когда он вторично отказался финансировать проект CTM и реструктурировал программу. Здесь примечательно то, что законодатели, сосредоточившись на рисках, связанных с применением CTM, не обратили или почти не обратили внимания на технические и стратегические риски, сопряженные с теми альтернативными системами, которые они решили профинансировать. Например, на вопрос об этих альтернативах, заданный в ходе слушаний в Комитете по делам вооруженных сил Сената в 2007 г., глава Объединенного стратегического командования Вооруженных сил генерал Джеймс Картрайт ответил так: «Мы наблюдаем неуклонное и существенное снижение того, что мы называем техническими рисками»[135]. Далее он отметил, что альтернативные системы «начнут появляться примерно в период с 2012 по 2014 гг.»[136]. Генерал также заявил, что эти альтернативы будут обладать «характеристиками, соответствующими [боевым возможностям системы неядерного глобального удара] по скорости, дальности, требованиям неопределенности и уведомления, словом, всем, что вы хотели бы иметь»[137]. Эти прогнозы, некоторые из которых, как уже очевидно, были чересчур оптимистичными, не подверглись никакому анализу: законодатели, судя по всему, с радостью приняли их за чистую монету[138]. На деле, поскольку Конгресс реструктурировал программу за год до того, как Министерство обороны завершило анализ альтернатив в рамках программы НБГУ, становится очевидно, что законодателей по сути не интересовал анализ технических рисков, сопряженных с альтернативными вариантами.

Подобная узколобость – концентрация внимания законодателей на рисках, связанных с проектом CTM, и отсутствие интереса к изучению рисков, сопряженных с альтернативными проектами, которые они решили профинансировать, – сыграла свою роль в задержке с реализацией программы. Справедливости ради отметим, что результаты надзорной деятельности Конгресса не были исключительно негативными: его настояние на финансировании проекта AHW вопреки возражениям Пентагона в дальнейшем оправдалось. Но негативное воздействие оказалось весомее позитивного.

Возможно, несколько усугубило ситуацию и то, как Министерство обороны руководило проектом разработки ГЛА HTV–2. ГЛА HTV–2–высокоэффективная система, которая в случае успешного развертывания даст США возможность действовать в подлинно глобальном масштабе, а также получить новые знания в области самых передовых научно-технических разработок[139]. Но это и весьма рискованный проект – не в последнюю очередь потому, что ГЛА HTV–2–принципиально новый аппарат, не имеющий испытанного прототипа. Из-за высокой степени технического риска Министерство обороны благоразумно решило подстраховаться за счет менее рискованных вариантов включая и СТМ. Кроме того, Пентагон стремился реализовать программу FALCON (одним из элементов которой был ГЛА HTV–2) таким образом, чтобы снизить риск. В частности, в 2003 г., когда эта программа начала разрабатываться, агентство DARPA намеревалось «сделать главный акцент на поэтапных летно-конструкторских испытаниях»[140]. Более того, об этом заявлялось весьма четко: «Правительство будет настаивать, чтобы технологии разрабатывались в рамках подхода к летным испытаниям по принципу “строительных блоков”, а программа FALCON останется ориентированной на демонстрацию образцов»[141]. В этих целях агентство DARPA первоначально предполагало создать и испытать планирующую систему с менее высокими характеристиками – ГЛА HTV–1, не имеющую глобальной дальности, – в качестве «трамплина» для перехода к системам на основе более передовых научно-технических решений[142]. Даже в январе 2006 г. DARPA все еще намеревалось «разработать и испытать в полете менее технически рискованный проект ГЛА первого поколения HTV» и лишь затем перейти к ГЛА HTV–2[143].