
Полная версия:
Эта занудная любовь
В ту минуту, когда двери лифта открываются, я в точности понимаю причину. Причина стоит в конце коридора перед конференц-залом и выглядит ничуть не хуже, чем выглядела этим утром.
Вэн рядом со мной тихо присвистывает.
– Вау. Кто эта…
– Она новый юрист «Аппи» и лучшая подруга моей девушки, – говорит Феликс, обрывая его, – и ты будешь обращаться с ней с тем уважением, которого она заслуживает.
– Да когда это я не обращался с женщинами уважительно? – Вэн чуть расправляет плечи. – Она как-то на игру приходила, разве нет? Интересно, помнит ли она меня.
Я стискиваю челюсти. Феликс только что сказал мне, что у Саммер никого нет. Вэну потребуется меньше пяти минут, чтобы разнюхать то же самое, а значит, вскоре уже вся команда будет это знать. Я не то чтобы азартный игрок, но если бы я им был, то поставил бы на то, что кто-нибудь уже через неделю или две к ней подкатит.
Эта мысль не должна меня раздражать. Но к тому времени, как мы добираемся до зала собраний, я уже хмурюсь, зубы у меня стиснуты, а перед глазами на повторе крутятся образы того, как многие мои товарищи по команде обсуждают Саммер, словно она – аппетитное ребрышко, а они – стая оголодавших львов.
Саммер поднимает руку и машет, разгоняя отвлекающие меня мысли и заставляя мой пульс слегка подскочить, но затем я осознаю, что она машет Феликсу.
Потому что, ну конечно же, она машет ему. Последний разговор, что между нами состоялся, мне никаких помахиваний уж точно не обеспечил.
На миг она встречается со мной глазами, а затем ее брови выгибаются так, словно она бросает мне вызов.
Это уж явно больше соответствует тому, что я заслуживаю, и я не могу не уважать ее за то, что она меня хотя бы такой малости удостоила.
Я пригибаю голову и направляюсь в конференц-зал в тот самый миг, когда Вэн подходит к Саммер, с небрежной уверенностью прислоняясь к стене рядом с ней.
Первый пошел, осталось еще пятнадцать. Плюс-минус пара парней, которые уже состоят в постоянных отношениях и которым хватит приличия не приударить за новым юрисконсультом нашей команды.
Дверь расположена в передней части зала, а стулья стоят рядами, тянущимися назад. Возле двери висит белая доска, прямо возле громадного телевизионного экрана, который мы используем для просмотра записей игр. Тренер Дэвис, главный тренер «Аппи», уже сидит в переднем ряду рядом с Маликом, главным менеджером команды. Похоже, бо́льшая часть команды уже расселась, так что я подхожу ко второму ряду, чтобы сесть. Но кто-то похлопывает меня по плечу, прежде чем мне это удается.
Я разворачиваюсь и вижу, что прямо передо мной стоит Саммер.
– Извини, – говорит она. – Просто хотела тебе сообщить, что я сижу здесь. – Она указывает на стул в переднем ряду. На сиденье лежит серая папка с отпечатанным на ней черно-голубым логотипом «Аппи». – Раз уж тут нет каких-либо знаков, я не хотела, чтобы ты ненароком украл мое место. – Ее голубые глаза вспыхивают, а губы складываются в ухмылку, от которой меня прошибает разрядом жара.
Есть что-то такое в ее уверенности, в том, что она ни капельки меня не боится.
Наверное, не стоит мне этим фактом гордиться, но большинство людей меня все-таки боятся. Папа еще в детстве научил меня тому, как управлять своим весом на льду. Я не из тех парней, кто затеивает драки просто ради того, чтобы побесить народ, но если кто играет грязно, то я напоминаю ему, насколько же сильно ему не хочется иметь со мной дело. Вне льда люди обычно ведут себя со мной точно так же, словно боятся, что мне одного неправильного слова хватит, чтобы кому-нибудь вмазать. Я никогда не ввязывался в драку не на льду, но ничего не имею против такой репутации. Благодаря ей люди держатся от меня на расстоянии, чего я обычно и хочу.
Саммер встречается с моим хмурым взглядом, уверенно улыбаясь.
– Я это заслужил, – говорю я.
– Рада, что мы в этом мнении сходимся, – отвечает она.
Малик встает, когда Саммер возвращается к своему месту, а я падаю на стул между Феликсом и Алеком.
– Кого не хватает? – спрашивает Малик. – Где Логан?
– Я тут, – говорит Логан, ныряя в комнату вместе с Паркер. Они выбирают два свободных стула в переднем ряду, прямо возле Саммер. Паркер наклоняется к ней, заключая в краткие объятия, и Саммер широко улыбается, отчего я ощущаю острый укол вины.
Это ведь первый день Саммер. Новая работа. Новый город. Она, наверное, этим утром нервничала, радовалась, что увидела знакомое лицо, когда встретила меня. А я никоим образом не дал понять, что ей здесь рады.
Последние пару недель я разбирался с кое-какими семейными делами, и от этого стал особенно брюзгливым, и все же. Это, пожалуй, новое дно.
– Итак, нам о многом нужно поговорить, а тренер Дэвис уверяет, что вам нужно посмотреть два часа записей, так что я буду краток, – говорит Малик. – Но сперва давайте поприветствуем Саммер Каллаган, которая присоединилась к коллективу «Аппи» в качестве штатного юрисконсульта.
Саммер поворачивается на стуле и машет всему залу в целом. Когда ее взгляд падает на меня, она снова будто бросает мне вызов глазами. Не вполне похоже, что у нее на меня зуб, но весьма похоже, будто она видит меня насквозь, а я не могу понять, что по этому поводу чувствовать.
– Саммер немного разбирается в договорном праве, – продолжает Малик, – что будет нам полезно по очевидным причинам. Также она несколько лет проработала в офисе окружного прокурора, но давайте не будем заставлять ее применять тот опыт на практике, хм? Мне бы не хотелось видеть ваши жалкие рожи в зале суда, пусть даже я и верю, что новейший член команды сможет о вас позаботиться.
– Да, готов поспорить, она бы могла обо мне позаботиться, – бормочет позади меня Доминик, один из новеньких игроков в команде, и парни, сидящие вокруг него, начинают хихикать.
Губы Саммер сжимаются в тонкую линию, а все ее тело цепенеет. Слова Доминика были не очень громкими, но, очевидно, и этого было достаточно.
Не обращая внимания на очевидное неудовольствие Саммер, Доминик улыбается, его брови пляшут, когда он посылает ей воздушный поцелуй. Этот жест заносчив и полон намеков, и от него у меня мигом закипает кровь.
Даже не задумавшись, я встаю и разворачиваюсь, привлекая внимание нашего запасного левого крайнего нападающего. С его-то самомнением можно было ожидать, что он начнет играть за «Брюинз», а не сидеть на скамье запасных в низшей лиге. Он еще молод – ему всего девятнадцать, – и тренер сказал нам, что мы должны научить его быть Аппи, так что… ладно. Вот я прямо сейчас ему урок и преподам.
Его шутливый настрой разом пропадает под гнетом моего пристального взгляда, но в выражении лица все еще читается дерзость, когда он наконец поднимает свои глаза к моим. Я хмурюсь, мои пальцы сжимаются в кулаки, и я качаю головой.
– Нет, – говорю я таким угрожающим тоном, который удивляет даже меня самого.
Доминик не отвечает, его стальной взор удерживает мой, и я обдумываю свой следующий шаг. Я бы предпочел потрепать его на льду, чем разбираться с ним здесь, – это легче оправдать перед тренерами, – но если он не извинится в следующие пять секунд, то получит кулаком в нос, и плевать на последствия.
Наконец он поднимает ладони в миролюбивом жесте и бормочет неискреннее «извини» в сторону Саммер.
О, на тренировке чуть позже он точно получит.
Я разворачиваюсь и сажусь, быстро встречаясь взглядом с тренером Дэвисом, который одобрительно кивает, а затем позволяю своим глазам скользнуть к Саммер.
Она глядит на меня, и когда мы встречаемся глазами, ее губы изгибаются в легкой улыбке, и она кивает так, словно говорит «спасибо».
Сидящий рядом со мной Феликс наклоняется ко мне.
– Что ты там говорил? – шепчет он. – Она слишком много болтает?
– Заткнись, – бурчу я в ответ, а он поднимает ладонь, чтобы прикрыть ухмылку.
– Ладно. Паркер, твоя очередь. Что у тебя для нас есть? – говорит Малик.
Паркер встает, держа в руке планшет для бумаг.
– Что ж. Дамбо, Такер, Логан и Феликс. Вы нужны мне на льду завтра, за двадцать минут до тренировки, в командных толстовках. К нам придут пять игроков из «Юниоров Аппи», чтобы снять проморолик для программы стипендий. Вы немного покидаете шайбу, поулыбаетесь для фото, капельку их потренируете. Все будет быстро и славно.
– До тренировки? – спрашивает Дамбо. – А есть какая-то причина, по которой нельзя это сделать после?
Паркер поднимает глаза, выгибая брови.
– А ты видел, на кого вы похожи после тренировки?
– Ладно, справедливо, – отвечает Дамбо.
– Не говоря уже о запахе, – вставляет Такер. Он пихает Дамбо локтем. – Особенно о твоем.
– Что? Я не воняю… не больше, чем кто-то другой.
– Еще как воняешь, – говорит Алек.
– Просто жуть как, мужик, – добавляет Вэн.
Феликс подается вперед и хлопает Дамбо по спине.
– Послушай, ну кто-то же должен пахнуть хуже всех. Носи это звание с гордостью.
По всему залу летают смешки, когда Дамбо разворачивается и бьет Феликса кулаком по руке.
– Для съемок шлемы не надеваем, – добавляет Паркер, повышая голос, чтобы перекрыть внезапно поднявшийся гомон, – так что подровняйте бороды, причешитесь. Давайте изо всех сил постараемся не выглядеть страшными.
– Тогда ты лучше шлем не снимай, Логан, – говорит Такер.
Логан наклоняется вперед, хватает ручку с планшета Паркер и швыряет ее в Такера.
– Так, детвора, – говорит Паркер. – Хватит. – Она забирает ручку у Такера, потом глядит на меня. – Нейтан. Ты мне нужен на две минуты в конце сегодняшней тренировки, снимем, как ты угрюмо сидишь на скамье штрафников.
– Оу, ты хочешь заснять его в естественной среде обитания, – говорит Алек, пихая меня локтем, и я тут же пихаю его в ответ.
– Однако я серьезно, Нейтан, – дразнится Паркер. – На этот раз никаких улыбок. Не заставляй меня просить дважды.
В начале сезона Паркер запустила тренд, говоря обо всяких разных местах, где я могу выглядеть угрюмым, отсюда и ее запрос на фото на скамье штрафников. Когда она мне в первый раз объясняла, я не понял, что она имела в виду, но, по сути, я просто сажусь, куда она велит, смотрю вдаль и хмурюсь. Она снимала видео, как я катаюсь по льду, как стою на трибунах, как прислоняюсь к своей машине, как держу на руках щенка, которого жена Илая, Бэйли, взяла из приюта. На Рождество, когда мы неполным составом отправились в горы, чтобы взойти на гору Фасга, она даже заставила меня остановиться, чтобы записать, как я пару секунд глазею на деревья, а за моей спиной уходят вдаль затянутые дымкой синие и зеленые краски Голубого хребта. Это тупо, и я не понимаю, почему людям нравятся и зачем нужны фото того, как я хмурюсь на все подряд, но если это означает, что мне не придется танцевать на видео, – то меня это устраивает.
Я киваю, бросая взгляд на Саммер, чтобы проверить, следит ли она за всем этим разговором. Она следит, да еще как, и от осознания этого по моей коже разбегается какой-то низко гудящий ток.
– Кстати, предупреждаю, Нейтан, – добавляет Паркер. – Я также заметила, что намечается некий тренд с хештегом #ПриручитьУгрюмоеЧудовище, так что ты, возможно, заметишь некий прирост активности со стороны своих фанаток.
Несколько парней начинают смеяться, привставая и пихая меня кулаками в плечи.
– Да что это вообще значит? – спрашиваю я, хмурясь. – Какого рода активность?
– Я просто подметила такой тренд, – говорит Паркер. – И ничего такого, о чем тебе действительно стоит волноваться. Просто будь начеку, когда общаешься с фанатками, потому что они могут быть слишком уж рьяными. И определенно дай мне знать, если тебе начнет казаться, что это уже чересчур.
Я киваю и, ссутулившись, стекаю вниз по стулу. Я понимаю значимость того, что Паркер привнесла в «Аппи», но мне не нравится мысль о том, что женщины говорят обо мне так, будто я какой-то челлендж. Мне не нравится мысль о том, что женщины вообще обо мне говорят.
Паркер переключается на серию видео, которые снимает с новичками, что-то там про танцы, и… она что, сказала, они будут в костюмах фруктов?
Я издаю смешок и качаю головой. Малик и тренер Дэвис по сути предоставили Паркер полную свободу делать все, что ей потребуется, чтобы присутствие команды в сети нарастало, и нам было велено сделать то же самое.
Если она хочет, чтобы мы выучили танец и исполнили его на льду? Уж лучше бы нам сказать «да».
Если она хочет, чтобы мы это сделали, одетые в розовые колготки и пышные балетные пачки?
Мы будем в бешенстве.
Мы все равно скажем «да».
Паркер несколько раз намекала, что я мог бы создать свои собственные аккаунты в соцсетях и пользоваться успехом, но это не обязательно, а я не могу придумать ничего, чего бы мне хотелось еще меньше.
Кроме разве что облачения в балетную пачку.
– Ладно, идем дальше, – говорит Малик, когда Паркер заканчивает. – Алек и Нейтан. Новая компания по производству одежды для спорта и отдыха под названием Flex предлагает нам участие в рекламе. Они запросили конкретно вас двоих. Компания вроде нормальная, так что, если вам интересно, то Саммер в конце этого месяца полетит в Чикаго вместе с командой. Вы втроем останетесь в городе еще на одну ночь после игры в четверг, а в пятницу утром она сопроводит вас на встречу, затем днем вы вылетите и нагоните команду в Кливленде как раз к субботней дневной игре.
Я заставляю себя согласно кивнуть, словно ничего особенного и не происходит. Технически так оно и есть. Подобное случается постоянно, и с нами всегда отправляется какой-нибудь представитель команды, особенно с теми, у кого нет агента.
Но это все равно кажется чем-то особенным. Час назад я даже не был уверен, увижу ли Саммер вновь. Теперь она здесь, живет в миле вниз по дороге, работает в «Вершине» и ведет от моего имени переговоры на встречах с представителями брендов.
– У кого-то из вас есть с этим проблемы? – спрашивает Малик. – Если нет, то мы составим и перешлем вам план перелетов.
– Звучит хорошо, – говорю я, и Алек бубнит что-то аналогичное. Я не отрываю глаз от Малика, но чувствую, что Саммер смотрит на меня, и гадаю, о чем она думает.
Обычно я терплю встречи с представителями брендов лишь потому, что это приносит неплохие дополнительные деньги, да и для «Аппи» хорошо, что мы светим лицом. Это часть работы – часть тех дел, что я делать обязан, чтобы иметь возможность играть в хоккей и получать за это зарплату.
Но понимание того, что там будет Саммер, добавляет какой-то новый слой. Не сказать, что я прямо жду не дождусь, но, возможно, я менее раздражен из-за того, что мне вообще нужно туда ехать.
И это не дает мне покоя. Почему я реагирую на эту женщину?
Я не встречаюсь. Мне не хочется встречаться. И красивое личико этого не меняет.
Мой график во время сезона просто ужасен. Из каждых пяти недель три я провожу в дороге, а девяносто процентов того времени, когда я не сплю, я провожу либо играя в хоккей, либо думая о хоккее – либо жалея, что не играю или не думаю о хоккее.
Я могу отдать должное своим товарищам по команде, которым, несмотря на вышеупомянутый график, каким-то чудом удалось сформировать отношения. Но им просто не найдется места в той жизни, которую я для себя выстроил.
Если катастрофический конец жизни моего отца чему меня и научил, так это тому, как легко люди могут стать сопутствующим ущербом.
На том конце зала Саммер, Паркер и остальной административный персонал «Аппи» встают, собираясь уходить. Мне нужно бы извиниться. Остановить Саммер и сказать ей, что мне стыдно, что я повел себя, как козел, и что она может парковаться где пожелает.
Вместо этого я позволяю ей уйти и гляжу, как она здоровается еще с несколькими игроками по пути к дверям.
Улыбка у нее теплая и легкая, и она щедро ею делится, пожимая руки, повторяя имена и делая короткие заметки в блокноте, который держит в руках.
Когда она говорит с Алеком, тот, должно быть, отпускает какую-то шутку, потому что она запрокидывает голову и смеется.
Я достаю телефон и гляжу на экран, бездумно листая заголовки новостей, которые не читаю, пока Саммер, наконец, не выходит из зала.
Я не знаю причину.
Но мне не удается вдохнуть полной грудью, пока она не уходит.
Глава 3
Саммер
Я толкаю большую двустворчатую дверь, ведущую на средний уровень трибун зрительного зала ледовой арены, и оглядываюсь в поисках Паркер.
Внизу лязг коньков, режущих лед, перебивают выкрики, покряхтывание, а затем и пронзительный свисток тренера Дэвиса.
Прошла неделя на новой работе, а я до сих пор не ступала в ту часть «Вершины», где расположена хоккейная площадка. Мне много раз говорили, что я могу заходить в любое время, пока парни тренируются, если хочу посмотреть, но это первый раз, когда я действительно это делаю. И я здесь лишь потому, что Паркер пригласила меня встретиться с ней за обедом.
Я понятия не имею, как вообще играют в хоккей, так что, наверное, мне стоило бы посмотреть. К тому же мне довольно-таки интересно увидеть ребят в действии.
Но ведь не сказать, чтобы у меня не было других дел.
С одобрения Гранта я решила, что лучший способ подготовиться к переговорам по новым контрактам – это перечитать все до единого сделки по брендам и рекламе, которые кто-либо из «Аппи» подписывал за последние двенадцать месяцев.
Это заняло три дня, практически привело к кровотечению из глаз и вызвало несколько приступов паники, в которые я засомневалась, что мне вообще следует этим заниматься. Вот честно – это ничуть не похоже на ту работу, которую мне приходилось делать у окружного прокурора, и я отчасти не понимаю, почему Грант меня нанял. Хотя, отчаянно желая спастись из того полыхающего мусорного контейнера, которым оказалась моя прежняя работа, я, вероятно, слишком уж яро разрекламировала свою летнюю интернатуру, которую проходила, изучая право в сфере развлечений.
Также вероятно, что я заметила висящий над его столом плакат фильма «Агент Двенадцать» и мимоходом упомянула, что моя сестра замужем за Флинтом Готорном – актером, исполнившим в нем главную роль. Грант тут же навострил ушки, пробормотал что-то о моей способности сохранять спокойствие среди кучи знаменитых спортсменов – а она у меня определенно есть, – затем добрых десять минут проговорил о неожиданном повороте в конце второго фильма франшизы.
Однако, как бы я сюда ни попала, я уже лучше осознаю, в чем заключается моя цель. А я определенно такая женщина, которой требуется цель. Цель и куча бумажной работы.
Ботанское признание: это секрет, но я люблю бумажную работу. Есть что-то весьма приятное в чернильном запахе контракта, все еще теплого после принтера. Наверное, будет еще лучше, когда дело коснется блестящего контракта, по которому переговоры вела я. Хочется надеяться, что в скором времени меня как раз такой и ждет.
Когда я сажусь рядом с Паркер, она снимает видео, но оглядывается на меня и улыбается, поднимая вверх один палец, словно говоря, что почти закончила. Мы с Паркер не то чтобы близки – по крайней мере пока, – но она просто невероятно помогла мне во время моей первой недели. Мы начали немного переписываться, даже не находясь на работе, и у меня такое ощущение, что мы станем хорошими подругами.
Грейси мне говорила, что я полюблю Паркер, так что я не удивлена, но приятно по-настоящему сойтись с ней и поладить с такой легкостью. У меня есть Грейси, и она замечательная, но в моей повседневной жизни имеется дыра размером с Люси, и чем большим числом людей я смогу ее заткнуть, тем лучше.
Паркер снимает еще десять минут, а я тем временем разворачиваю свой сэндвич и начинаю есть, глядя, как игроки перелетают с одного конца катка на другой. Уверена, где-то там на льду есть шайба, но как только я ее нахожу, она сразу вновь пропадает.
Интересно, чувствует ли Паркер то смятение, что я сейчас ощущаю, потому что, едва выключив камеру на своем телефоне, она улыбается мне понимающей улыбкой.
– Никогда прежде не бывала на хоккейном матче?
– Один раз, – говорю я, проглотив очередной кусок. – Но это был тот матч, на котором Феликс и Грейси наконец-то сошлись, и я куда больше времени провела, глядя на Грейси, чем на саму игру. – Я поднимаю свой полусъеденный сэндвич. – А еще, прости, что тебя не дождалась. Я сегодня не позавтракала и слегка умирала с голоду.
Она ухмыляется.
– Я слегка тебя прощаю. – Она достает свой собственный обед, и мы какое-то время едим в тишине, все еще не отрывая глаз ото льда.
– Так что, они сейчас играют? Или… делают упражнения? Они таким вообще занимаются?
– Они делают упражнения. И много. Но прямо сейчас у них двусторонка, так что это больше похоже на игру.
– А как ты за ними поспеваешь? Я даже шайбу найти не могу.
Паркер с хлопком открывает пачку Doritos и протягивает ее мне, угощая чипсами.
– Хитрость в том, чтобы перестать ее искать. Просто смотри на игроков. Ты начнешь узнавать легкие изменения в их позе, скорости, в том, как они охраняют шайбу, когда ее перехватывают. Если ее у них нет, то они знают, где она, так что если будешь смотреть на них, то будет проще понять, где разворачивается сама игра.
– Они такие быстрые, – говорю я, прежде чем слизнуть с кончиков пальцев порошок от чипсины. – И как мне уследить за всеми?
– Все никогда не увидеть, – отвечает Паркер. – Но я тебе обещаю, что станет проще. – Она показывает пальцем. – Ладно, видишь вон того парня справа? Это Логан. Понаблюдай за ним секунду.
Я смотрю, как Логан с легкостью скользит по льду. Шайба у него – я ее вижу, по крайней мере пока что, – но затем он передает ее другому игроку, и я ее теряю. Я продолжаю смотреть на Логана, гляжу туда, куда глядит он, и вскоре снова замечаю шайбу, перед парнем поменьше, который летит через каток, отрываясь от остальных игроков. Он почти добирается до Феликса, когда другой игрок его перехватывает, низко пригнувшись и ударив его плечом, прежде чем развернуться и впечатать его в стенку, пришпиливая к месту своей клюшкой.
Я морщусь, когда они сталкиваются, и готовлюсь к тому, что там будет дальше.
Двое мужчин немного возятся, затем Логан подъезжает и оттаскивает того, что крупнее.
– Что это было? – спрашиваю я, чуть ли не слишком поздно осознав, что практически раскрошила свой сэндвич, чересчур сильно стискивая его руками.
– Эм, это Нейтан применил силовой прием к Доминику, – говорит Паркер, – а затем прижал его к бортику.
– Это по правилам?
– Силовой прием был допустим. Это просто такой ход, чтобы оттолкнуть противника от шайбы, хотя он определенно предназначен для того, чтобы устрашать. Но вот последняя часть – за нее он отправится на скамью штрафников. – Она бросает на меня знающий взгляд. – Что-то мне подсказывает, что Нейтану уж очень не понравился тот комментарий, что Доминик отпустил о тебе на нашем собрании в начале недели.
В груди вдруг разливается тепло. Я оценила, как Нейтан заткнул Доминика – устрашающий фактор Нейтана воистину ошеломляет, – но я в любом случае решила разыскать Доминика в конце дня и в недвусмысленных выражениях донести до него, что он будет меня уважать. Я посмотрела его личное дело после собрания, и оказалось, что Доминик едва только старшую школу окончил. Уверена, он просто повел себя как глупый ребенок, но после того, чем все закончилось на моей прежней работе, я не собираюсь оправдывать его дурное поведение.
Если он не умеет себя вести, то я буду докладывать о нем всякий раз, как он откроет рот. Когда я ему это сказала, его щеки густо покраснели, потом он промямлил: «Да, мэм, я понимаю», – а затем поспешил на парковку, поджав хвост.
Интересно, окажется ли метод Нейтана решения проблем более эффективным.
– А ты уже была знакома с Нейтаном, когда начала работать здесь? – спрашивает Паркер. – Такое ощущение, что у вас есть какая-то история.
– Нет никакой истории, – отвечаю я. – Я с ним встречалась, но всего один раз. Мы проговорили, может, минут двадцать? На этом все.
Глаза Паркер округляются.
– Правда? Двадцать минут?
– В основном это я проговорила двадцать минут.
Она посмеивается.
– Вот это уже больше похоже на того Нейтана, которого я знаю. Он отличный парень. Куда больше походит на доброго великана, чем нравится считать фанатам хоккея. На льду он жесткий, тафгай, но я никогда не видела, чтобы он дрался вне льда.
– Тафгай. Это позиция такая?
– Типа того, – говорит Паркер. – Это не официальное название. Но когда команда противника играет грязно, обычно именно он вмешивается и… разбирается с этим. Ребята из команды зовут его Синячник.
– Значит, по сути, он много дерется?

