Читать книгу Эта занудная любовь (Дженни Проктор) онлайн бесплатно на Bookz
Эта занудная любовь
Эта занудная любовь
Оценить:

4

Полная версия:

Эта занудная любовь

Дженни Проктор

Эта занудная любовь

Jenny Proctor

ROMANCING THE GRUMP

Copyright © 2024 by Jenny Proctor Creative All rightst reserved.

Иллюстрация на обложке твори мари!

© Кузьменко Е., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Дженни Проктор – автор бестселлеров Amazon. Она пишет истории о любви, которые надолго оставляют след в сердцах читателей.

* * *

Посвящается всем моим читателям, пребывающим в своей эре хоккейной романтики.

Я с вами, друзья мои. Я с вами.


Примечание от автора

Я изо всех сил старалась изучить мир профессионального хоккея досконально и с тщательным вниманием к деталям. Однако «Аппи» – команда вымышленная, а это – вымышленная история. Пускай я и очень старалась изобразить игру и детали индустрии аутентично и правдоподобно, я также творчески переосмысливала их в угоду сюжету. Если я сделала что-то не так, то извиняюсь. Я всего лишь человек. Но клянусь, про поцелуи я точно все правильно написала. И, ну, все мы знаем, что на самом-то деле вы здесь именно за этим. Приятного чтения!

Глава 1

Саммер

Я вылезаю из своей машины, пошатываясь на каблуках из-за неровного асфальта, и застегиваю пальто. Ранним утром воздух позднего февраля просто безжалостен, и я внезапно жалею, что в придачу к пальто не надела еще и шарф – упущенная возможность, поскольку тот пыльно-голубой кашемировый, что я унаследовала от своей очень модной бабушки, просто сказочен.

Когда я училась на юрфаке, то воображала всяческие рабочие сценарии, в которых буду, разумеется, звездой. В моих мечтах я была гениальной и смелой, смекалистой, но уважительной, твердой, но доброй, и всегда, всегда одетой лучше всех остальных.

Ах, какой молодой я была.

Какой наивной.

Считала, что хоть кому-нибудь, работающему в офисе окружного прокурора в крошечном, усталом округе Северо-Западной Каролины, будет хоть какое-то дело до винтажной Prada, которую я ухватила на распродаже имущества, или до пиджака от Chanel, который я отыскала в Nordstrom Rack[1].

Если честно, то нехватка моды в том офисе была наименьшей из моих бед. В течение почти двух лет работы там я очень мало сияла, зато очень много пряталась.

Но это история для другого раза.

Сегодня мне не хочется думать о том, чтобы прятаться. Сегодня я двигаюсь дальше.

Новая работа. Новый город. Новый начальник.

Я поднимаю глаза на «Вершину», громадное здание из стекла и стали, на противоположном конце парковки. Даже с учетом всех тех сценариев, что я проигрывала у себя в голове, такого никогда не воображала.

Я никогда не думала, что из всех возможных вариантов стану работать на хоккейную команду. Даже не знаю, как это место правильно назвать. Каток? Стадион? Арена?

Наверное, мне стоило изучить терминологию, прежде чем заявляться сюда в первый рабочий день в качестве штатного юрисконсульта «Аппи».

Но мне ведь не придется вести разговоры о самой игре. По крайней мере, я надеюсь, что не придется. Судя по моим должностным обязанностям, я вроде как буду в основном проверять контракты по рекламным сделкам и давать игрокам советы о том, как ненароком не отписать кому-то свою жизнь – или свои денежки.

Месяц назад я и не думала, что хоккейным командам низшей лиги вообще требуются юрисконсульты. Хотя, насколько я понимаю, «Аппи» – команда не совсем типичная.

Благодаря их очень находчивому менеджеру соцсетей числом подписчиков их аккаунты могут потягаться с самыми популярными командами НХЛ. У многих игроков сотни тысяч подписчиков в сети, что делает их легкими мишенями для запросов о рекламных сделках или предложений о спонсорстве, которые не хуже, а то и лучше тех, что предлагаются игрокам Высшей лиги. Поскольку у большинства игроков нет – во всяком случае, пока – агентов, то разобраться в этом всем могут помочь лишь товарищи по команде, больше некому.

«Вершина», где играет команда и где теперь работаю я, тоже уникальна в том, что используют ее только «Аппи». Они здесь тренируются. Они здесь играют. И в «Вершине» никогда не проводятся никакие концерты или другие мероприятия. У этой команды есть настоящий дом, а их фанаты любят сюда приходить и поддерживать их.

Я достаю с заднего сиденья машины кожаную сумку, которую моя сестра-близняшка Люси купила мне в честь получения новой работы. Она шикарная, сделана из мягкой, роскошной кожи и совершенно точно уж слишком дорогая, учитывая те деньги, что Люси получает, работая медсестрой.

Когда я завозмущалась и попыталась ее вернуть, она закатила глаза и впечатала сумку мне в грудь.

– Ну разумеется, она мне была не по карману, – сказала она мне. – В этом-то и был весь смысл. А теперь возьми ее и вспоминай обо мне каждый божий день, когда будешь ее носить.

Я делаю глубокий вдох – слабая попытка успокоить нервную энергию, пульсирующую во мне, – и направляюсь к зданию с высоко поднятой головой. Я и мимо своей машины-то пройти не успеваю, как вдруг на парковку, вскидывая мелкие крошки асфальта и направляясь прямо ко мне, влетает внедорожник.

Я отпрыгиваю назад, надежно укрываясь за своей машиной, и смотрю, как внедорожник паркуется в нескольких местах от меня.

У «Аппи» довольно много персонала поддержки. Юристы, бухгалтеры, специалисты по связям с общественностью. Это мог бы приехать на работу кто угодно из них. Но, судя по марке и модели машины – «Бронко» цвета хаки с блестящими серебристыми колпаками на колесах и сильно тонированными окнами, – я бы поставила на то, что это какой-то крутой хоккеист, у которого самомнение настолько раздуто, что уже не помещается в его бриджи.

Нет, не в бриджи. Сейчас не 1923, так что я точно не могу использовать слово «бриджи». И это хоккейная команда, так что, наверное, мне следует сказать, что этот парень перерос свои… штаны для льда? Дутые штаны? Коньковые дутыши?

Сегодня. Я займусь изучением хоккейной терминологии сегодня же.

Когда водитель внедорожника выходит из своей машины, мои пальцы крепче сжимаются на сумке, а сердце пропускает пару ударов, прежде чем вернуться к быстрому бум-бум в груди.

До сих пор я встречалась лишь с четырьмя людьми, которые работают на организацию «Аппи».

Феликс Джеймисон, вратарь команды, – это парень моей лучшей подруги Грейси, так что его я знаю лучше всех. Потом еще Паркер. Она – менеджер социальных сетей и крепко дружит с Грейси. Мы несколько раз встречались, и именно она свела меня с Грантом, главным юристом, который меня и нанял, следовательно, он – третий.

Что подводит меня к четвертому и последнему известному мне «Аппи» – тому, кто только что вылез из своей машины и заставил мой желудок перекувырнуться.

Нейтан Сандерс.

При одной только мысли о его имени я уже смущенно краснею.

Люси – романтичная близняшка, та, которая имеет склонность глубоко вздыхать и падать в обморок. Я хочу сказать, что мне ходить на свидания нравится не меньше, чем ей, да и романтические комедии я смотрю, когда нападет такое настроение, но вы никогда не увидите, чтобы я отбросила логику и здравый смысл из-за мужчины. Я не буду той, у кого в глазах загораются сердечки, кто влюбляется с первого взгляда. Мне требуется шесть месяцев стабильно встречаться с человеком, прежде чем я хотя бы подумаю о том, чтобы сказать «я тебя люблю», и, вы уж поверьте, я узнаю все о личности, финансовой обеспеченности и темпераменте этого кандидата. Я не стану игнорировать свое сердце. У него определенно есть место в совете. Но исполнительный директор – моя голова, и именно она принимает решения, тщательно все взвесив.

Вот почему я так взбесилась, когда, впервые увидев Нейтана, раздающего автографы с парой товарищей по команде на Фермерском Рынке Харвест-Холлоу, я практически лишилась способности говорить. Мое тело обдало жаром, кожу закололо, сердце начало глухо стучать. Как бы глупо это ни звучало, но ощущение было практически такое, словно я уже встречала его раньше.

Этого определенно не было – я даже нашла его биографию в интернете, чтобы убедиться, что мы не ходили в одну старшую школу или еще куда, – но он все равно казался… знакомым.

Когда мы наконец все же встретились, то он мне и дюжины слов не сказал, да и взглядом со мной ни разу не пересекся. Я даже напирала, сильнее, чем стала бы в обычной ситуации, подстегиваемая ощущением, что почему-то, по причинам, которые я не могу объяснить, этот парень важен. Я флиртовала как не в себя, намекнула, что нам бы стоило как-нибудь поужинать вместе, и… ничего. Он вообще не ответил.

Я быстро отступила и дала своему мозгу полное право накладывать вето на чувства сердца, которые явно вели меня куда-то не туда.

Какие бы там чувства я якобы ни испытывала, я ошибалась. Может, вообще все вообразила. Или, может, судьба просто промахнулась – странная, космическая ошибка в расчетах, которую лучше всего проигнорировать.

По мере того, как дни превращались в недели, а потом в месяцы, я всячески старалась его забыть. В сутках недостаточно часов, чтобы тратить хотя бы один из них на то, чтобы страдать по мужчине, который тобой не интересуется.

И все же, когда Нейтан достает сумку с заднего сиденья своего внедорожника, а затем закрывает и запирает свою машину, из моего живота к конечностям разливается тепло, отчего кончики пальцев начинает покалывать.

Я прижимаю руку к животу.

– Хватит, – шепчу я своему кувыркающемуся желудку. – Он не для тебя.

Я делаю несколько шагов вперед, изображая уверенность, которой не ощущаю, и улыбаюсь, когда Нейтан встречается со мной глазами.

Ладно. Он определенно не улыбается в ответ. Возможно, он даже хмурится. Ну, типа наморщенный лоб, суровые, насупленные брови, губы, уголки которых повернуты строго вниз. Однако выражение его лица при этом не кажется печальным. Оно скорее… угрожающее.

Я обдумываю возможные последствия того, чтобы попросту развернуться на каблуках и пойти в противоположную сторону. Я могла бы просто вернуться к своей машине, сесть в нее и уехать прочь, словно всего этого утра и вовсе не было.

Может, пусть мой первый рабочий день будет завтра? Уверена, я смогу придумать хорошую отговорку.

Что-то вроде: в моей новой квартире еще не подключили воду, а я слишком сильно уважаю «Аппи», чтобы заявиться на работу, не приняв душ.

Или, может: у моей соседки потерялась собака, а раз я в этом районе новенькая, то мне показалось, что бродить по лесам в поисках бедного маленького Руфуса – это отличный способ завести новых друзей.

И еще лучше: у меня начались месячные, и мне требуются по меньшей мере еще двадцать четыре часа жестких физических упражнений и корзиночки с арахисовым маслом от Reese's, не подвергайте мою методику сомнениям – клянусь, она работает, прежде чем у меня будут моральные силы иметь дело с очень большими, очень брутальными, очень хмурыми хоккеистами.

Но нет. Саммер Каллаган не трусиха. А Нейтану Сандерсу не позволено портить мне настроение в мой, предположительно, очень хороший первый день.

Я расправляю плечи и начинаю шагать рядом с Нейтаном, который направляется к двери «Вершины» так, словно ему совершенно наплевать, что я оказалась на парковке вместе с ним.

– Нейтан, верно? Кажется, мы встречались прошлой осенью?

Его глаза на миг устремляются ко мне, ровно настолько, чтобы я поняла, что он меня слышал, но реагировать не планирует.

– Я подруга Грейси? – говорю я, пробуя снова. – Грейси, девушки Феликса?

Все еще никакого узнавания.

Да этот парень что, издевается?

– Ну, в смысле… твоего товарища по команде, Феликса? Вратаря?

Наконец Нейтан останавливается и поворачивается ко мне лицом, из-за чего я вынуждена либо замереть, либо врезаться прямо в него. Я упираюсь ногами в землю, заклиная свои лодыжки не шататься на каблуках, которым действительно очень не нравится неровная, засыпанная гравием поверхность парковки «Вершины», и делаю глубокий глоток пахнущего Нейтаном воздуха.

Если я так пытаюсь сохранять спокойствие, то это было очень плохим решением, потому что пахнет Нейтан божественно. Чистым бельем и свежим кедром.

Мой взгляд поднимается вверх, проходится по темным джоггерам Нейтана и его светло-серой терморубашке, обтянувшей его грудь, льнущей ко впадинкам и изгибам его мускулов, словно нарисованной краской на коже. Его длинные светло-каштановые волосы завязаны на затылке узлом, а светлую кожу щек и переносицу усеивают веснушки. Его лицо сковано все той же хмурой миной, которую он нацепил в самую первую секунду нашего зрительного контакта.

И все же в его голубых глазах есть некое узнавание, так что как минимум я знаю, что он помнит, как со мной встречался. Они с Феликсом друзья. Хорошие друзья. Наверняка же он слышал, что я переезжаю в Харвест-Холлоу и присоединяюсь к команде юристов «Аппи».

Но, если подумать, может, он этого и не знает. Быть может, он из-за этого хмурится? Просто не понимает, что я здесь делаю?

Ох, нет. Не думает же он, что я здесь из-за него?

Существуют женщины, которые таким занимаются. Тусуются на парковках возле катков, где проходят игры, или возле отелей, надеясь встретить игроков. Не то чтобы кто-то из них сумел пройти здешний пост охраны – охранник проверил список весьма официального вида, прежде чем дать мне отмашку въезжать, – но кто знает, что бывало в прошлом.

Может, кто-то и правда пробирался. Может, Нейтану приходилось иметь дело со сталкингом от сумасшедших фанаток, которые где-то прятались, а потом выскакивали всякий раз, как он выходил из машины. А я действительно была очень прямолинейна, когда мы встречались в прошлый раз. Если он думает, что я оказалась на парковке только потому, что ждала его, то это могло бы объяснить его хмурый вид.

Я делаю крошечный шажок назад, самую малость увеличивая расстояние между нами.

– Не знаю, слышал ли ты, – говорю я, – но я – новый юрист вашей команды. Сегодня мой первый день.

Его лицо нечитаемо – маска безэмоционального стоицизма. Затем он смотрит назад, на мою машину.

– Ты украла мое парковочное место, – наконец говорит он, кивая в сторону моей машины, словно бы для того, чтобы подчеркнуть свои слова.

Я моргаю.

– Что?

– Это мое место, – повторяет он. Голос у него не то чтобы холодный. И злым он тоже не звучит, скорее он просто делает обыденное наблюдение. И все же. Он мне сперва даже «здравствуй» не скажет?

Я оборачиваюсь и оглядываю парковку. Ни одно место на ней не помечено. Ни знаками. Ни цифрами. Ни чем-либо еще, хоть как-то намекающим на то, что мне не следует парковаться где вздумается.

– Не похоже, чтобы места были помечены, – медленно говорю я, изо всех сил стараясь подавить растущее раздражение, или, во всяком случае, не дать ему поменять тон голоса.

– И все равно оно мое, – говорит он. – Там никто, кроме меня, не паркуется.

Я приподнимаю брови. Может, это во мне говорит остаточная обида от его отказа, когда я позвала его на свидание столько месяцев назад. Или, может, дело в моей уверенности, что в «Вершине» нет такого понятия, как индивидуальные парковочные места. Но я отступать не намерена, и не важно, как сильно мне нравится плавный рокот его глубокого голоса.

Я подтягиваю ремешок сумки чуть выше на плече, затем складываю руки поперек груди.

– Ты просишь меня переставить машину? Потому что мне это парковочное место очень нравится. Возможно, я даже и завтра на него припаркуюсь.

Губы Нейтана вздрагивают, но больше он ничего не отвечает.

Я понятия не имею, что делаю. Зачем я спорю из-за чего-то настолько незначительного с мужчиной, которого едва знаю. Но он первый начал. Он первый со мной даже не поздоровался, прежде чем заметить, что ему не удалось припарковать свой монструозный, жрущий бензин внедорожник на обычном месте.

– Кстати говоря, ты меня чуть не убил, когда влетел сюда, словно какой-то автогонщик, – добавляю я. – Может, в следующий раз будешь немножко поаккуратнее?

Легкое преувеличение, но он и правда вел слишком быстро. От этого я не оступлюсь.

В его глазах вспыхивает что-то, что может быть весельем, но ровно с тем же успехом и раздражением, а затем он поворачивается ко мне спиной и входит в «Вершину», не удостоив меня и взглядом поверх плеча.

Я оторопело таращусь ему вслед, ненавидя тот факт, что, даже несмотря на все свое раздражение, я все равно не могу не восхищаться тем, как напрягаются и перекатываются его мускулы, пока он открывает дверь.

Что ж.

Хорошего первого дня, черт побери.

Глава 2

Нейтан

Ты украла мое парковочное место.

Я стою лицом к лицу с красивой женщиной – той самой, о которой не раз думал с тех пор, как впервые ее встретил несколько месяцев назад, – и это первое, что срывается у меня с языка.

Ты. украла. мое. парковочное. место.

Я роняю свою сумку на пол перед шкафчиком и сажусь, утыкаясь лицом в ладони. Я никогда не был многословным человеком, но когда стараюсь, обычно у меня получается лучше, чем сейчас.

– Что с тобой?

Я поднимаю глаза и вижу Феликса, который скидывает с плеч пальто и вешает его в шкафчик.

– Ты знал, что Саммер работает на «Аппи»?

Феликс хмурится, наверное, потому что я скорее рявкнул эти слова, а не произнес их, и тон у меня был обвинительный.

Я прочищаю горло и пробую еще раз.

– Прости. Просто интересно, знаешь ли ты что-нибудь.

– Ну да, – отвечает он так, словно это само собой разумеется. – Грейси и Саммер еще до Рождества начали об этом говорить. Помнишь то воскресенье, когда я спросил, не можешь ли ты кое с чем помочь?

– Моя сестра с детьми тогда приехала.

Феликс взмахивает рукой, игнорируя мои слова.

– Не в этом суть. Помощников у нас было достаточно. Но мы именно этим и занимались. Помогали Саммер с переездом.

Мой живот сжимается.

– Она живет здесь? – Но это дурацкий вопрос, потому что, конечно же, она здесь живет. Она здесь работает.

Феликс упирается руками в бедра, его массивная туша нависает надо мной так, что это могло бы и пугать, будь это кто другой. В нем шесть футов и пять дюймов, он единственный в команде превосходит меня ростом, но я слишком хорошо его знаю, чтобы считать устрашающим в любой ситуации – даже на льду. Он вратарь, так что обычно в драки не лезет, но даже если бы он им не был, то Феликс из тех игроков, кто больше полагается на мозги, а не на мускулы.

– В одном из тех кондоминиумов, которые недавно построили возле реки, – говорит Феликс. – Это же недалеко от твоего дома, верно?

– Да. Где-то с милю вниз по дороге. – Я поднимаю руку и провожу ладонью по загривку, который внезапно раскалился и начал зудеть.

Саммер Каллаган живет в миле от меня.

Когда мы впервые встретились несколько месяцев назад, Саммер была довольно игривой, даже намекнула, что не против как-нибудь со мной затусить. Я придумал какую-то отговорку, полностью уверенный в том, что она переключится на одного из моих куда более интересных товарищей по команде.

Обычно так и выходит. Женщинам требуется около десяти минут, чтобы решить, что я слишком тихий или отстраненный, а потому не стоит тратить на меня усилия, когда рядом есть такие претенденты, как Вэн или Алек – парни, которые с легкостью улыбаются и с еще большей легкостью раздают комплименты. И меня это устраивает. Им лучше, чем мне, даются разговоры с женщинами, а мне и самому по себе хорошо.

Мало что раздражает меня так, как праздная болтовня. Не нравятся мне пустые вопросы, а праздная болтовня практически всегда пустая, а еще мне не нравится давление, как будто я обязан… ну не знаю. Впечатлить? Убедить кого-то, что ему хочется узнать меня получше? Проще просто… этого не делать.

Но Саммер – ее не отпугнули мои односложные ответы. Она закатывала глаза на то, что я бурчал, а затем устроила целую игру, создавая для меня вымышленную жизнь.

Она выдумала мою любимую еду, любимый коктейль. Она назначила мне любимого напарника из команды «Аппи» и изобрела шестерых сестер, которых у меня определенно нет, повесив на меня ярлык задумчивого старшего брата. Она даже выдумала отца, который был звездой НХЛ, – единственный пункт моей жизни, который она на самом деле угадала верно.

Вот только в ее воображении мой отец был любящим и гордым, а не озлобленным и мертвым. Если бы я только мог обменять свою версию на ее вариант. Возможно, моя жизнь была бы куда менее сложной.

Я поднимаю руку и обхватываю пальцами папино кольцо Кубка Стэнли. Я ношу его на цепочке с тех самых пор, как больница вернула его маме через три недели после моего шестнадцатого дня рождения, на следующий день после того, как отец умер. Я его не снимал почти десять лет.

Вот только не по тем причинам, о которых думают люди.

– Есть какая-то причина, по которой тебя так интересует Саммер? – спрашивает Феликс. – Если бы я считал, что это важно, то я бы об этом упомянул. Но… ты же с ней всего раз встречался, верно?

– Нет, да. И все в порядке. У тебя не было причин мне рассказывать. Я просто… увидел ее сегодня утром, когда приехал. Она застала меня врасплох.

И, наверное, считает, что я самый главный козел в команде. Подумаешь.

Феликс кивает, но у меня такое ощущение, что он не до конца мне поверил.

– Малик, наверное, представит ее на собрании команды, – говорит он. – Ты готов идти наверх?

Мне едва удается подавить стон. Собрание меня не удивляет – у нас всегда по понедельникам утром собрания команды, – но мне бы не хотелось снова видеть Саммер так скоро после того, как я повел себя как полный идиот. Следует ли мне извиниться? Попытаться объясниться? Проигнорировать ее и притвориться, будто ничего не было?

Я иду следом за Феликсом к двери, жалея, что мы направляемся не на лед, а наверх, в конференц-зал. Я не против собраний – хотя они мне больше нравились, когда мы просто смотрели записи игр – и на этом все. Но теперь здесь мы тратим на соцсети не меньше времени, чем на все остальное.

Наш менеджер социальных сетей, Паркер, фактически превратила нас в звезд интернета. Я не понимаю, как или почему то, что она постит, работает, но я отлично понимаю, что не стоит задавать вопросов. Благодаря ей мы получаем куда больше внимания, чем типичные команды низшей лиги. Внимание означает рекламные предложения, сделки и соглашения на лицензии, не говоря уже о том, что билеты на матчи всегда раскуплены, играй мы хоть дома, хоть на выезде.

В этом году мой контракт был обновлен, и когда «Аппи» предложили мне стандартный сольный контракт, который означает, что я буду играть только за «Аппи», без возможности перейти в «Ураганы», нашу команду-компаньон в НХЛ, я не колебался, прежде чем его подписать.

Это может показаться карьерным самоубийством, но зарплатный чек, который предложили «Аппи», ощущался чем-то прямо противоположным. К тому же «Вершина» мне уже как дом. На такое ценник повесить сложно – особенно учитывая то, что список игроков, желающих играть за нас, растет день ото дня.

– А знаешь, – говорит Феликс, пока мы идем к лифту, – если бы вдруг была причина, по который ты спрашивал о Саммер, я бы не стал из-за этого сердиться.

Я шлепаю ладонью по кнопке «вверх», дико злясь на то, как из-за комментария Феликса в моей груди разгорается огонь.

– И что это должно означать?

– Это значит, что у нее никого нет, и она просто чудесная, – говорит Феликс. – Она бы тебе хорошо подошла.

Я фыркаю, когда мы входим в лифт.

– Она слишком много болтает.

Феликс улыбается.

– Ну так и я о том же.

– Эй, придержите лифт! – Вэн и Алек показываются из-за угла коридора и бегут в нашу сторону.

Феликс придерживает двери, ожидая, пока наши товарищи по команде нас догонят, а я тем временем снимаю с головы резинку и приглаживаю волосы, собирая их в узел на затылке. Они слишком длинные – уже много месяцев такими длинными не были, – и я делаю себе мысленную пометку написать своему барберу и назначить время. Бороду мне тоже не помешает подстричь, и – с чего это я вдруг так обеспокоился своей внешностью?

bannerbanner