Мой босс - главный герой романа

Кофе? Чаю? Уйти и не маячить глаза до конца рабочего дня? Я с радостью!

– Тебе в последнее время не спится? Кстати, не знал, что у тебя есть брат. Сколько человек в твоей семье?

– А…Четверо.

– Вот как. Ты старшая? Думаю, да. Старшие дети, как правило, ответственнее младших. Так подумать, я мало что о тебе знаю, Алиса. А ты обо мне знаешь очень многое, – улыбнулся Максим Викторович. – Ну так что?

– А?

– Ты старше?

– Да.

– Какая у вас разница в возрасте?

– Пять лет.

– Хорошо ли тебе спалось?

– Не очень.

Что это за блиц-допрос? Куда он клонит? Обычно босс так себя не ведет. С каких пор вдруг начальство волнует качество моего сна?

– Это печально… Сначала ты сказала, что выспалась, потом – что провела бессонную ночь из-за кошки младшего брата. Оказывается, я не могу распознать, когда ты мне лжешь. Ведь я привык тебе доверять.

Я вздрогнула.

Богородский улыбнулся. Эта улыбка была довольно приятной. Увы, я знала, что ничего хорошего она не предвещает. Смотрела на шефа и думала, что совсем его не узнаю. Обычно он не показывал мне эту свою хищную и пытливую сторону.

Ох, неудивительно, что в столь молодом возрасте он уже генеральный директор. Не только из-за того, что его семья владеет большинством акций и основала компанию. Наследников в роду Богородских полно. Взять хотя бы дядю главного героя – Анатолия Павловича. Старый лис спит и видит, как усесться на место моего шефа, словно на королевский трон.

Максим Викторович, помимо образования и семейного происхождения, имеет эту особую черту – оказывать ментальное давление, которое не отпускает, пока он не получит желаемого. Он чувствует слабость оппонента, будто зверь во время охоты. Сопротивляться бесполезно. В ведении переговоров ему нет равных. Главный герой всегда получает то, что хочет.

– Утром в отеле ты сказала, что быстро уснула. И это тоже ложь. Тебя не было в комнате пол ночи. А еще ты куда-то выходила.

Внутри меня все похолодело. Он знает! Как он узнал?! Нет, он не может этого знать.

– Я… я не понимаю, о чем вы говорите, – пробормотала я, стараясь казаться как можно более невозмутимой. – Я всю ночь была в своей комнате, как и положено. Спала как убитая, очень устала. Возможно, вы что-то путаете.

Богородский лишь усмехнулся. Его взгляд стал еще более проницательным, словно он видел меня насквозь. Он встал и подошел ко мне почти вплотную. Я не смела отступать назад, уставившись на безупречно завязанный бордовый галстук на груди начальника.

– Не стоит лгать, Алиса. Я знаю правду. Вопрос лишь в том, когда ты сама решишь мне ее рассказать.

Запах его одеколона, терпкий и обжигающий, ударил в нос, лишая меня остатков самообладания и воскрешая в памяти события той ночи. Его прикосновения, поцелуи, блуждающие по моему телу губы, та неистовая сила, с которой он снова и снова входил в меня, наполняя без остатка…Воспоминания хлынули потоком, обжигая щеки стыдом и одновременно вызывая странное щемящее чувство.

Камеры! Камеры наблюдения были выведены из строя только на пятом этаже и в одной из частей банкетного зала. Но камеры в лифте, в фойе отеля и снаружи здания – нет! Вот почему босс уверен в том, что я вожу его за нос.

Захар, который на побегушках у босса, это наверняка его работа! Когда я только вошла в кабинет со списком, Максим Викторович очень увлеченно говорил с кем-то по телефону. Возможно, именно в этот момент некто Захар и сообщил ему обо мне. Руку на отсечение даю – так и есть!

Тогда…получается, я соврала своему начальнику и попалась по-крупному. Но про то, что меня не было в собственной комнате, узнать босс никак не мог. Должно быть, он блефует. Сто пудов!

Я сглотнула, чувствуя, как пересыхает во рту. В голове лихорадочно проносились варианты: отрицать все до последнего, придумать правдоподобную ложь или…признаться? Нет, признаваться нельзя. Ни в коем случае.

Он явно знал больше, чем говорил. Лучше попытаться смягчить удар, чем отрицать очевидное.

– Да, я выходила. Мне не спалось. Решила прогуляться. Но я быстро вернулась.

– Это так?

Богородский отступил на полшага, его взгляд смягчился. Он больше не казался хищником, готовым разорвать меня на части. Теперь в его глазах читалось что-то вроде… разочарования.

– И куда же ты ходила, Алиса? И с кем? – тихо спросил он, словно боясь спугнуть меня. Его тон был обманчиво мягким.

– Я была одна.

– Это правда, – согласился Максим Викторович, подавшись вперед, и продолжил, немного понизив тон возле моего уха: – А еще правда то, что электронные ключи доступа сохраняют информацию о времени открытия номера.

Меня словно окатили ледяной водой. Во сколько там я вернулась из аптеки, вернув оказавшийся в руках главной героини Ани ключ от своего номера? Пол четвертого утра? Или даже позже, не могу точно припомнить.

Значит, Богородский действительно знает все! И не просто знает, а имеет доказательства.

Как далеко босс готов зайти? Уволит? Выставит на посмешище перед всем коллективом? Или… хуже? Зачем ему вообще вся эта игра в кошки-мышки? Мы ведь взрослые и вполне разумные люди. Но нет, он предпочел вытягивать информацию из меня по крупицам, наслаждаясь моим замешательством и страхом.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Нужно что-то придумать, и придумать немедленно. Если он узнает о том, с кем я провела эту ночь, последствия будут катастрофическими.

– Максим Викторович, я понимаю, что мое поведение было…непрофессиональным. Но я уверяю вас, ничего серьезного не произошло! Я просто вышла подышать свежим воздухом, чтобы развеяться. Вернулась в номер и сразу же уснула, – быстро попыталась оправдаться я, пусть босс уже и в курсе всего.

Остатки надежды цеплялись за то, что босс свято верил в то, что та, с кем он провел ночь – блондинка.

Богородский молчал, внимательно наблюдая за выражением моего лица. Я старалась держаться как можно более уверенно, но внутри все дрожало и готово было рухнуть. Если я сейчас честно расскажу ему свою версию событий – могу надеяться на помилование? По крайней мере, то, что я спасла ему жизнь, можно рассматривать в качестве смягчающего обстоятельства?

– Ты уверена? Совсем ничего? – настаивал он, не сводя с меня глаз. В его голосе звучали одновременно сомнение и скрытая надежда.

Мужчина поднял руку.

Я сжалась, подсознательно решив, что он собирается меня ударить. Но шеф всего лишь протянул руку и на удивление нежно коснулся моей шеи.

Я задержала дыхание и застыла на месте. Его прикосновение обжигало кожу, напоминая о той ночи, которую я так отчаянно пыталась забыть. Как же мне хотелось, чтобы он просто отпустил меня, дал уйти и больше никогда не вспоминал об этом инциденте. Но я знала, вероятность этого минимальна.

Большой палец Богородского мягко потер тонкую и нежную кожу, отчего по телу пробежали мурашки. Зрачки в окантовке синевы резко увеличились, босс шумно выдохнул.

Мне не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять, что там, из-под слоя смазанного прикосновением мужчины консилера, показался побледневший за два дня, но вполне различимый след от засоса.

– Ты меня ослушалась.

Это провал.

12

Максим Викторович небрежно растер остатки консилера между пальцами.

Снова повязать шарф, как я сделала на утро после банкета, только привлекло бы ненужное внимание. Сегодня, решив, что побледневший след можно скрыть с помощью косметики, я не стала усердствовать в сокрытии не сошедших до конца следов. Это было ошибкой.

Но откуда босс узнал, что и где искать? Или он вспомнил, как сам посасывал мою кожу в этом месте, оставляя багряный отпечаток?

Так и есть! Как иначе? Вот черт! Черт, черт, черт…

Я подняла голову и прикусила губу, размышляя над тем, как все объяснить. Давно не видела Максима Викторовича таким злым. В последний раз – в полицейском участке после похищения полгода назад.

Сердце ненормально быстро колотилось в груди.

– Это кошка…укусила, – выдавила я. – Она беззубая.

Это почти правда. Зубов у Ады мало. По моим наблюдениям, только один торчащий наружу нижний клык.

Богородский медленно закрыл и открыл глаза, подавив в себе волну поднявшегося бешенства.

Понимаю. Я бы и сама взбесилась, если бы другой человек, даже когда я уже знаю правду, и он знает, что я знаю, продолжил бы отпираться и придумывать нелепые отговорки. Но не могу ничего поделать, оказавшись на месте виновной стороны.

– Кто? – прорычал мужчина мне в лицо, обдав горячим дыханием.

Что?!

Это второй вопрос, на который отвечают существительные в именительном падеже.

– Кто он, Алиса?

Кто он – кто?

Я хлопала ресницами, пытаясь угнаться за ходом мыслей этого человека. Это…я думала, все – поймана с поличным. Улики на лицо. Вернее, на шее.

Получается, нет? Я все еще вне подозрений?! Ха. Ха-ха-ха!

– Тот хлыщ в синем костюме? Или это помощник Горянова? Я видел, как вы весело болтали. Мне ты так не улыбаешься, – в голосе босса скользнула обида.

Боже мой, чего он несет? Ревнует? Мой босс? Этого просто не может быть! Но… тон, выражение лица… Он действительно выглядит так, словно ему не все равно. И все из-за какого-то засоса, который он, к слову, сам же мне и поставил!

– Максим Викторович, вы… вы о чем? – запинаясь, пролепетала я. – Какой синий костюм? Какой Горянов? Я вас совершенно не понимаю.

Что это значит?

Максим Викторович всегда был холоден и отстранен, сосредоточен на работе. Никогда не проявлял никаких личных чувств. А тут вдруг – ревность? Не может быть. Это абсурд.

Помощник Горянова-старшего? Это не тот ли дружелюбный парень в очках, который помог мне разрешить кризис от встречи двух врагов: его босса и Звягинцева в начале банкета? Я была очень признательна ему за помощь. Мы немного поболтали, обменялись на всякий случай контактами, и на этом все.

Когда Максим Викторович, главный герой банкета по случаю юбилея компании, вообще нашел время за мной следить?! Вокруг него весь вечер вертелась толпа народу.

Босс что, снова применяет на мне какие-то свои методы допроса? Очередная хитрость, вычитанная из какого-нибудь умного журнала по психологии? Или в школе бизнеса и такому учат – как допрашивать и доводить до ручки подчиненных?

– Хорошо, – выдохнула я, признав поражение и опустив взгляд на носки своих черных лаковых туфель. – Это не кошка.

Наступила тишина. Напряжение повисло в воздухе, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Я не знала, что сказать, как оправдаться. Как объяснить то, что объяснить невозможно.

– Ну еще бы! И кто же это тогда был? – тихо, но настойчиво спросил он, наклоняясь ближе. – Кто посмел оставить этот след на тебе, Алиса? Кто позволил себе… прикоснуться к тебе?

Его голос звучал опасно, в нем сквозила нескрываемая угроза. Горячее дыхание щекотало мое лицо. Я почувствовала, как по коже пробегают мурашки.

Этот мужчина пугал меня до чертиков, но одновременно и притягивал с невероятной силой. Что-то во мне отчаянно хотело признаться, рассказать ему правду. Но я молчала, сжимая кулаки и борясь с желанием убежать.

Сглотнула и перенесла вес с ноги на ногу. Сейчас главное – не оплошать. Давай, Алиса, у тебя получится!

В прошлом году на курсах повышения квалификации для секретарей мы проходили нечто подобное. Даже сценку по ролям разыгрывали. А темой было «Как реагировать в ситуации, когда начальник позволяет себе в ваш адрес домогательства».

Поздновато, конечно, я об этом вспомнила, да и ситуация несколько отличается, но базовые знания вполне применимы.

Так, смотреть в глаза. С твердым намерением отказа. Создать дистанцию. Вести себя уверенно и решительно. Спина прямая, лицо серьезное, лучше даже хмурое, с намеком на разочарование. Помнить, что ты – опытный сотрудник, приверженец трудовой этики и норм морали, а уже потом женщина. Четко заявить о своих границах. Напомнить о субординации.

Резко вскинула голову и расправила плечи.

Ох, эти голубые до одури глаза, опушенные длинными черными ресницами – что за несправедливость, вот на что, скажите мне, мужчинам такие роскошные ресницы?! Максим Викторович нависал надо мной, демонстрируя физическое превосходство и показывая, что он не отступит, пока не услышит мой ответ.

Я бесстрашно сделала шаг назад и выпрямила спину, но моего роста все равно было мало, чтобы стоять напротив босса, не задирая вверх голову.

– Не стоит так близко подходить. Мне некомфортно…И, простите, но это уже переходит все границы! Вы обвиняете меня в сговоре, теперь вот в каких-то сомнительных делах… Это оскорбительно. У вас нет никакого права лезть в мою личную жизнь! Я не ваша собственность! В мои должностные обязанности не входит отчитываться перед вами о каждом шаге или действии. С кем я провожу ночи… – запнулась я, растеряв запал.

Мало ли, сорвется еще что-то лишнее в порыве чувств. Тогда мне точно кранты.

Максим Викторович шумно втянул воздух. В его глазах застыло удивление, смешанное с… болью? Нет, этого не может быть. Я ошиблась. Просто свет из окна так падает.

13

Лучшая защита – нападение.

Обвинения в легкомысленности, намеки на предательство… Как он вообще мог такое подумать? Я всегда была предана работе и компании, никогда не позволяла себе никаких вольностей. И вот, пожалуйста, получаю в ответ порцию оскорблений и крайне неуместные вопросы.

Обидно было до слез. Превратил меня в объект подозрений, усомнился в моей честности и таким образом выставил ситуацию, словно я какая-то девица легкого поведения.

Та ночь была ошибкой. Я так себя обычно не веду. Просто наваждение. Я уже сто раз пожалела, что не смогла сопротивляться желанию и охваченному похотью шефу. Ситуация точно не дошла бы до такого.

Я стояла, поджав в туфлях пальцы ног, пытаясь переварить вышедшее из-под контроля утро понедельника и обуздать бушующие во мне эмоции. Обида, злость, удивление – все смешалось в один гремучий коктейль. Я была зла на себя, на эту чертову книгу, зла на Максима Викторовича.

То его предупреждение во время банкета, следящий за мной взгляд, эти намеки, словно он играет со мной в какую-то игру, правила которой мне никто не объяснил, и потом еще и эти расспросы: с кем я была и когда.

Как будто мне нужен его контроль! Словно я ветреная девушка, не умеющая держать себя в руках при виде мужчины. Что за двойные стандарты?

– С кем я общаюсь в нерабочее время, вассовершенно не касается. И вы не имеете права указывать мне, с кем мне спать или не спать! Да будь у меня хоть дюжина любовников, разве к вам это имеет отношение? Какое лицемерие! Когда сами даже не знаете, кто та девушка, с которой вы… – я прикусила язык.

Вот она – разница между нами.

Босс может сказать мне что угодно, и ему это сойдет с рук. Я же хожу по тонкому льду и не имею никакого права осмелиться в чем-либо его обвинять или тыкать носом в совершенные ошибки. Он же мой начальник, да еще и жутко злопамятный.

Тишина в кабинете загустела, стала почти осязаемой. На удивление, ее нарушил сам Максим Викторович.

– Прости, – прозвучало приглушенно. – Я перешел черту. Мне не следовало так говорить.

В его глазах погас недобрый огонь, уступив место ледяной отрешенности. Снова передо мной непроницаемый генеральный директор, которого я знала. Но в этой маске появилась трещина, сквозь которую промелькнула уязвимость.

Босс провел рукой по черным волосам, отвернулся к окну, явно демонстрируя дурное расположение духа.

Он молчал, уставившись на фасад соседнего здания. Его плечи поникли, и Богородский вдруг показался мне не всесильным боссом, а просто уставшим и запутавшимся человеком. Но жалости я не чувствовала. Только страх.

Он был так близок. Так близок к правде. Вся моя жизнь висит на волоске. На этом чертовом седом волосе.

– Забудьте, – отрезала я, стараясь сохранять спокойствие. В груди бешено колотилось сердце.

– Я просто хочу, чтобы вы знали: я всегда выполняла свою работу честно и профессионально. И не позволю никому, даже вам, ставить это под сомнение. Считайте, что этого разговора не было. Но впредь, прошу, держите свои неуместные фантазии при себе. Я пойду.

Развернувшись на каблуках, я покинула кабинет Максима Викторовича. Лишь вернувшись на свое место, смогла перевести дух.

Обошлось. На этот раз. Но кто знает, не ждет ли меня в будущем новый допрос. Сейчас было очень близко.

Обвинить шефа во вторжении в частную жизнь было умным ходом. Я на самом деле почувствовала себя некомфортно, когда он вдруг начал допытываться, с кем я и когда проводила время.

Но больше всего меня задели не надуманные обвинения и подозрения в предательстве, а его высокомерие. Он сам… а потом вот так. Ему можно, а мне – нет? А он мне кто? Как будто он имеет право судить меня, в то время как сам… Двойные стандарты.

Я всегда воспринимала босса как строгого, но справедливого руководителя, а тут вдруг такое… неужели все это время он видел во мне не просто подчиненную?! С каких пор?

Тогда, если он вспомнит, если узнает, что это была я, что он ищет не какую-то там блондинку, а меня…что будет тогда?

Нет. Мне нельзя быть главной героиней. Я не хочу. Мне вполне комфортно в моей роли на задворках.

Плюхнулась в свое кресло, чувствуя себя выжатым лимоном. Нужно успокоиться. Глубокий вдох, выдох. Проанализировать ситуацию. Босс ревнует. Это абсурдно, невероятно, но похоже на правду.

Если он так ревнует, если подозревает меня в связях на стороне, значит, я ему не безразлична? Или это просто собственнический инстинкт босса, который считает, что все его сотрудники – его личная собственность? Ревность бывает разная, не всегда в ней имеется романтический подтекст.

Когда я в школе училась, родители мне тоже запрещали встречаться с парнями, чтобы оценки не ухудшились.

Значит, босс таким образом переживает за мой КПД на работе? Когда я встречалась с Антоном, Максим Викторович был немного недоволен тем, что не мог до меня иногда дозвониться, но отношениям не препятствовал.

Так что с тех пор поменялось? За одну ночь чувства не возникают.

Я попыталась отвлечься от мыслей, ответила на несколько электронных писем и поговорила по телефону с юристом из правового отдела. Сделала себе кофе, немного прошлась по кабинету и пролистала новую кипу фотографий родителей из отпуска. Ну а после руки сами потянулись открыть сайт с вакансиями. На всякий случай.

– Алиса!

Подпрыгнула на стуле, словно пойманная с поличным преступница.

В дверном проеме возникла голова. Очень блондинистая голова. Но шок вызвал не цвет волос, а лицо внезапной гостьи. До боли знакомое лицо, которое я не думала встретить снова. Уж точно не в стенах компании. И тем более – не на этаже ее руководителя, в личных угодьях главного героя.

– Так ты помощник в такой большой компании. Даже табличка на двери есть…Надо же! Прям судьба, скажи? Ого, как у тебя тут здорово! – вошла внутрь, осматриваясь, Аня.

Да-да, та самая главная героиня романа.

– Ты…Что ты…Как…Что ты здесь делаешь? – едва удалось мне вымолвить из-за шока.

Сегодня девушка была одета вполне прилично. Белая приталенная рубашка и юбка. Несколько коротковатая на мой взгляд, но гораздо лучше прошлого платья, которое было на ней в ночь нашей встречи.

– Вау, суккуленты! – наклонилась у подоконника блондинка. – Миленько.

– …Ага. Мне их босс подарил.

Я бросила взгляд в сторону окна. Там в горшочках разных размеров и форм причудливо грелись в лучах солнца разноцветные жители пустыни. Вроде бы, они улучшают микроклимат и очищают воздух.

Максим Викторович привозит из каждой своей командировки, когда едет без меня, горшочек с этим неприхотливым растением в подарок. Своего рода традиция.

Понятия не имею, почему он не может привезти в качестве гостинца шоколад или магнитик, например. Или вообще ничего, секретарь босса не нуждается в сувенирах. Я никогда не спрашивала. Но так уж повелось. Мне оставалось только выстраивать в ряд горшочки на подоконник и вовремя поливать. К счастью, эти цветы не прихотливы в уходе.

– Я немного говорю на языке растений, – со знанием дела заявила Аня.

Я пришла в себя, поборов удивление от ее внезапного появления, и начала немного раздражаться оттого, что эта девица так и не объяснила, как ее сюда занесло.

– Ты знала, что в буквальном смысле, это растения, которые могут выдержать множество невзгод? Из-за этого во многих культурах считается, что суккуленты олицетворяют защиту, силу и безопасность. Они отлично подходят для офисов, поскольку помогают уменьшить стресс и повысить производительность труда. Способность выдержать тяжелые условия среды сделала их символом стойкости и долголетия.

– А, нет….не знала.

Какой глупостью было думать, что Максим Викторович меня вдруг приревновал. Я же прям как подаренные им суккуленты. Непритязательный, легкий в уходе, выносливый и упорный представитель флоры. Не требую особого внимания, молчаливо переношу засухи и перепады настроения, исправно цвету, когда меня поливают редкой похвалой. Идеальный секретарь-суккулент.

И бесился Богородский скорее всего из-за того, что если я вдруг завяжу с кем-то отношения, то мой партнер будет против того, чтобы я столько времени проводила на работе. А если я выйду замуж и начну планировать беременность, где еще босс найдет такого работника, как я?

Максим Викторович не любит перемен. Он параноик, у него ОКР, и к тому же, я уже пару раз спасала его из опасных ситуаций, так что естественно, что он подсознательно на меня полагается.

В этой его зависимости было что-то одновременно льстящее и ужасно раздражающее. Льстило, потому что, ну, приятно чувствовать себя незаменимой. А раздражало, потому что эта незаменимость превращала мою жизнь в какой-то бесконечный спринт, где финишная черта постоянно отодвигалась.

На горизонте не маячило ни одного адекватного кандидата в мужья, друзья все реже звали на посиделки, зная, что я все равно откажусь, а мама с каждой встречей все более красноречиво вздыхала, глядя на тени под моими глазами.

– Ладно, хватит любоваться моими цветами, – наконец, не выдержала я, испытывая какую-то странную ревность. – Как ты вообще сюда попала?

Я больше не собиралась быть вежливой. Сейчас не в растениях дело. События с вечера пятницы развиваются очень странно. Эта непредсказуемость мне очень не нравится.

Аня оторвалась от суккулентов, расплылась в широкой улыбке и промурлыкала, сбросив на меня бомбу:

– Я теперь здесь работаю.

14

– Слушай, а ты чего такая бледная? Случилось что?

Аня присела на краешек моего стола, закинув ногу на ногу. Ее короткая юбка вызывающе обтянула бедра.

Я постаралась изобразить что-то вроде улыбки, надеясь, что она не заметит моего состояния, все еще пытаясь осмыслить только что услышанное.

Мне не послышалось? Работает? Здесь? В компании, получается? Как это возможно?

Этого поворота в сюжете романа точно не было. Главная героиня, кажется, начинающая актриса? Каким ветром ее занесло в офис строительной компании? Насколько я помню, у нее нет профильного образования. Только курсы актерского мастерства.

Очередной эффект бабочки?

Как ее угораздило?

Что за причудливая игра судьбы? Одна возможность ускользнула из рук главной героини, но тут же возникла другая. Неужели главным героям и впрямь суждено быть вместе? Мне бы такую удачу!

Обычно сотрудники