Криминологическая кибербезопасность. Теоретические, правовые и технологические основы. 3-е издание. Монография

6. Основное социальное предназначение системы криминологической кибербезопасности заключается в сопровождении общественных отношений, связанных:

а) с совершением как собственно специфических киберпреступлений, так и традиционных преступлений, совершаемых с использованием кибертехнологий;

б) с антикриминальным правоохранительным использованием кибертехнологий в обнаружении, фиксации, раскрытии и расследовании преступлений, отправлении правосудия, контроле и мониторинге поведения лиц-девиантов и в целом в предупреждении традиционной и киберпреступности.

7. Формирование и развитие системы криминологической кибербезопасности предполагает внедрение в правоохранительную деятельность инновационных специализированных информационно-коммуникационных технологий, представляющих собой методики, направленные на информационно-технологическое обеспечение научного и практического познания присущего криминологии предмета – преступности, ее детерминации, личности преступника и потерпевшего от преступлений, механизмов преступного поведения, предупреждения преступлений, с учетом многочисленных информационно-коммуникационных новаций, а именно: технологии больших данных (совместно с искусственным интеллектом), служащей основой для реализации концепции выявления и сбора значимой информации – больших криминологических данных; технологии «блокчейн», позволяющей реализовывать концепцию электронного уголовного дела; технологии «искусственный интеллект», применяемой в количественном и качественном анализе преступности и в осуществлении различных видов правоохранительной деятельности; киберфизических комплексов слежения и фиксации, наделенных функцией искусственного интеллекта, нацеленной на распознавание лиц и эмоций, обеспечивающей общественную безопасность и общественный порядок; носимых и вживляемых в тело устройств (электронные браслеты, персональные и фитнес-трекеры, микрочипы и пр.) позволяющих постоянно иметь представление о местонахождении человека, представляющего правоохранительный интерес.

8. В формировании и развитии системы криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий, безусловно, приоритетной основой выступает правовое ее обеспечение, поскольку только оно создает гарантии целенаправленной и результативной защиты общественных отношений от противоправных киберугроз, причем одновременно и аналогичные гарантии для всех иных включенных в систему криминологической кибербезопасности ресурсов. При этом в самом таком правовом обеспечении главную роль обоснованно призваны сыграть уголовно-правовые средства криминологической кибербезопасности. В свою очередь, предпосылкой научно обоснованного формирования и развития подсистемы уголовно-правовых ресурсов криминологической кибербезопасности должна стать разработка соответствующей такой подсистеме терминологии, обусловленной двумя факторами. Первый заключается в том, что в процессе эволюции уголовно-правового законодательства многие термины и понятия постепенно перестали отвечать своему первоначальному смыслу, возникла смысловая деформация исходных понятий. Второй связан с информационно-технологической спецификой, трансформирующей социальные отношения. Учитывая относительно небольшой временной период развития инновационных информационно-коммуникационных технологий, их взаимосвязь с точными и естественными науками, процесс имплементации в юридическую сферу технических понятий должен придать подсистеме уголовно-правового контроля над преступностью в киберпространстве адекватное терминологическое оформление. Реализация концепции цифровизации уголовного права осуществлена в монографии «Цифровое уголовное право»[7], опубликованной в октябре 2024 г., отдельные важные положения которой нашли свое отражение в тексте настоящего исследования.

9. Специфика развития инновационной преступности в сфере информационно-коммуникационных технологий и явное несоответствие ей существующего уровня развития уголовного закона и уголовного правоприменения предопределяют следующие векторы трансформации уголовно-правового потенциала в системе обеспечения криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий, чем демонстрируют актуальность цифровизации уголовного закона, дифференцируемые нами на две группы:

А. Цифровизация уголовного права, нацеленного на защиту существующих правоотношений:

1-й вектор – осуществление цифрового анализа текста действующего Уголовного кодекса РФ посредством существующих (и специально разрабатываемых) программ искусственного интеллекта (осуществление цифровой криминологической экспертизы);

2-й вектор – совершенствование уголовного закона путем внесения ряда изменений в составы преступлений, связанных с использованием кибертехнологий[8];

3-й вектор – оптимизация посредством информационно-технологического ресурса системы наказаний применительно к традиционной преступности, а также обоснование механизма их применения;

4-й вектор – использование искусственного интеллекта для создания проектов нормативных правовых актов.

Б. Цифровизация уголовного права, нацеленного на защиту перспективных правоотношений:

5-й вектор – разработка и реализация программы искусственного интеллекта «Уголовно-правовой фильтр» (программы УПФ), нацеленной на квалификацию цифровых преступлений;

6-й вектор – разработка и реализация программы искусственного интеллекта «Цифровой суд», нацеленной на назначение наказаний;

7-й вектор – разработка и реализация программы искусственного интеллекта «Цифровой уголовно-исполнительный контроль», нацеленной на обеспечение исполнения цифровых наказаний;

8-й вектор – разработка и реализация программы искусственного интеллекта «Раскрытие цифровых преступлений», нацеленной на установление через «цифровые следы» источников ранее совершенных и нераскрытых цифровых преступлений, их квалификацию и назначение цифрового наказания с последующим контролем за исполнением такого наказания[9].

10. Оптимизация превентивного по отношению к традиционной и киберпреступности криминологического потенциала требует специального анализа фундаментальных просчетов, допущенных государством в рамках уголовной политики. Причина неверной оценки правоприменителями перспектив преступности будущего, его истинных масштабов и неизбежных перспектив заключается в игнорировании криминологических и информационно-технологических факторов, содержащихся в открытых данных ресурса Kaspersky Security Network (KSN) Лаборатории Касперского, сбор и анализ которых осуществляется с начала 1990-х гг. Подобное запаздывание в принятии концептуальных юридических и технологических решений привело к тому, что существующий сегодня традиционный антикриминальный правоохранительный ресурс оказывается неспособным адекватно и оптимально реагировать на преступные инновационные информационно-коммуникационные угрозы. Отсюда правоохранительное по своей сути, однако далекое от государственных правовых гарантий обеспечение безопасности от многих киберпреступлений постепенно переходит в компетенцию негосударственных структур безопасности, чем существенно снижает авторитет государства и его правоохранительной системы, что выступает самостоятельным криминогенным источником развития инновационной преступности.

11. Наряду с явными государственными просчетами в оценке нарастающей киберпреступности и отсутствием адекватной ей и оптимальной по своим ресурсам системы криминологической кибербезопасности, причинами эскалации преступности в сфере информационно-коммуникационных технологий выступает связанное прежде всего с издержками семейной социализации реальное и виртуальное формирование родителей «нового» типа. Основу их психологической ориентации составляет восприятие мира через «сетевую» социализацию, в которой преобладает отстраненность от предписанной им традиционной социально-позитивной роли, связанная с перманентным погружением в интернет-пространство. Кроме того, непосредственными субъективными причинами формирования личности киберпреступника выступают: укрепление феномена виртуальной личности как особой формы идентичности, формируемой в киберпространстве, а также рисков, связанных с утерей идентичности; вовлеченность в сетевые компьютерные игры; причинная связь между стадиями утери идентичности, ухода в «иномирие» и окончательного формирования интернет-аддикции как формы девиантного поведения; анонимность как специфическое свойство личности киберпреступника; формирование личности киберпреступника во взаимосвязи с процессами киберпространственной социализации, развивающей и укрепляющей специфическую субкультуру киберпреступности.

12. Предметное познание сущности современных криминальных процессов актуализирует решение проблемы объективизации криминологически значимой информации. Оставаясь отчасти востребованными, традиционные криминологические методики познания преступности должны дополняться новыми информационно-технологическими способами изучения социальных процессов, сопровождающихся сверхинтенсивными информационными потоками. В связи с этим особое криминологическое значение приобретают инновационные специализированные IT-средства получения криминологически значимой инновационной информации. Их использование предопределяет проведение криминологического кибермониторинга реального и виртуального пространств, позволяет перерабатывать и извлекать с помощью технологий больших криминологических данных и искусственного интеллекта сведения о противоправных информационно-коммуникационных рисках и угрозах, чем создают информационную основу для адекватного специально-криминологического предупреждения инновационных преступлений, а также формируют внутри его инновационную концепцию индивидуально-профилактического воздействия на личность киберпреступника и, одновременно, виктимолого-профилактического влияния на потенциальную и реальную личность потерпевшего от киберпреступления, создают предпосылки успешного функционирования индивидуальной цифровой диагностической карты, позволяющей получать и фиксировать персональные объективные криминологически значимые данные.

13. Транснациональный характер образуемого информационно-телекоммуникационными сетями феномена инновационной преступности, безусловно, требует совместного международного обеспечения безопасности интересов личности, общества, государства. Между тем применительно к российской действительности при рассмотрении проблемы обеспечения криминологической кибербезопасности в интересах государства, его жителей и различных социальных групп, следует учитывать наличие явных противоречий с рядом зарубежных стран, интенсификацию попыток отделения России от международного информационного пространства. В таких условиях актуализируется потребность в формировании и развитии, прежде всего, суверенной российской системы криминологической кибербезопасности, и при этом в построении отношений с международным сообществом на взаимовыгодных, справедливых условиях.

14. Обеспечение криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий предполагает интенсификацию использования в этой системе междисциплинарного правового ресурса, что предопределяет перспективу соответствующей трансформации и модернизации предметных антикриминальных (уголовно-правового, уголовно-процессуального, криминалистического, оперативно-разыскного, уголовно-исполнительного) нормативных правовых ресурсов, так или иначе связанных с предупреждением преступлений в сфере информационно-коммуникационных технологий. Тем самым актуализируется интеграция в процесс обеспечения криминологической кибербезопасности оптимизированного правоохранительного ресурса, сопровождаемого правовым, научно-практическим и технологическим потенциалами.

15. Формирование и развитие системы криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий актуализирует активное вовлечение в совместную с государством антикриминогенную деятельность негосударственных структур безопасности в рамках государственно-частного партнерства (ГЧП). Наряду с этим требуют активизации и модернизации привлечение к обеспечению кибербезопасности общественного ресурса. Это может быть реализовано путем задействования общественного потенциала граждан-специалистов в области информационно-коммуникационных технологий, а также, к примеру, граждан – владельцев дронов в совместный с правоохранителями процесс охраны общественного порядка, в том числе с соответствующим материальным стимулированием такого общественно полезного участия в обеспечении общественной безопасности. В то же время собственно организация и реализация правоохранительного процесса, направленного на обеспечение криминологической кибербезопасности, должны оставаться исключительной прерогативой государственных органов. Роль частного, коммерческого и общественного киберресурсов должна носить вспомогательный характер, при этом государство должно предусматривать соответствующий механизм возмещения отдельным специалистам – частным лицам и сотрудникам бизнес-структур – издержек материального и морального плана, неизбежно возникающих в ходе антикриминогенной деятельности.

16. Самостоятельной обеспечивающей подсистемой формирования и развития системы криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий выступает образовательная – подготовка специалистов для системы криминологической кибербезопасности. Существующие сегодня образовательные стандарты, ориентирующие коллективы, прежде всего, высших учебных заведений, главным образом экономического и юридического направлений, на подготовку своих выпускников, не отвечают современным информационно-технологическим потребностям в высококвалифицированных специалистах, способных обеспечивать безопасность в киберпространстве. До сих пор это необоснованно остается прерогативой исключительно образовательных учреждений технико-технологического профиля. Тогда как процесс подготовки новых кадров (и переподготовки уже действующих) должен быть максимально сориентирован на развитие информационно-коммуникационных компетенций в любом направлении образовательной подготовки и особенно связанным с обеспечением безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий. Развитие междисциплинарных юридических, экономических и информационно-технологических потенциалов такой образовательной подготовки выступает залогом успешного формирования сегодня и перспективного развития в будущем эффективной системы криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий. Эти же междисциплинарные связи должны составлять основу разработки соответствующих комплексов программного обеспечения для системы криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий.

Перечисленные теоретико-методологические предпосылки формирования и развития системы криминологической кибербезопасности стали приоритетными ориентирами в подготовке содержательной части монографии.

Глава 1. Понятие, сущность, содержание криминологической кибербезопасности, базовые ресурсы ее обеспечения

§ 1. Правовые предпосылки формирования системы кибербезопасности. Современные криминологические идеи и теоретико-прикладные концепции обеспечения защиты личности, общества и государства от преступности в реальном и виртуальном пространствах

Воздействие на криминогенные явления и, как их следствие, уголовно наказуемые деяния лишь тогда обретет требуемую государством и обществом социально-правовую осмысленность и соответствующую ему результативность, когда оно будет осуществляться системно и комплексно, посредством адекватных по степени своего антикриминогенного потенциала и оптимальных по своим ресурсам криминологических, уголовно-правовых, уголовно-процессуальных, криминалистических, оперативно-разыскных и уголовно-исполнительных средств обеспечения социально-правовой защиты личности, общества, государства от преступности.

Современная цифровая эпоха добавляет к этому до недавнего времени исчерпывающему антикриминальному арсеналу собственные информационно-технологические условия и ресурсы, без которых традиционные средства предупреждения, раскрытия и расследования преступлений, а равно обращения с преступниками становятся малоперспективными. Потому в условиях беспрецедентного нарастания процессов цифровизации, стремительно поглощающих своим развитием привычные для человека типажи его повседневной деятельности, вполне понятной и обоснованной становится насущная потребность в адекватной современным цифровым угрозам социально-правовой защите существующих и будущих общественных отношений.

Исходя из этого, представляется, что в перспективе любое преступное деяние должно быть обречено на подверженность адекватной ему форме цифрового правоохранительного реагирования с момента обнаружения криминального деяния, его фиксации и вплоть до дня снятия или погашения судимости, т. е. в течение всего времени, относимого к периоду реализации уголовного судопроизводства по поводу персонифицированного контроля над уголовной ответственностью, должно сопровождаться различными правоохранительными процедурами, что максимально приблизит данный процесс к актуальным цивилизационным стандартам и к приемлемому стандарту достижению социальной справедливости. Каждая стадия, через которую «пропускается» факт правонарушения, должна быть объективизирована путем цифровизации, т. е. лишена субъективно-предвзятой интерпретации реально существующих юридических фактов и событий в чьих-либо корыстных или иных неправовых интересах.

По нашему мнению, необходимо создать в обществе ментальность нового порядка, когда каждый индивид будет стремиться к правопослушному поведению, по максимуму избегая нежелательного контакта с законом, поскольку будет осознавать, что каждый его негативный, социально предосудительный шаг отслеживается и юридически должным образом оценивается. Именно так объективизируется провозглашенное некогда Чезаре Беккариа в его труде «О преступлениях и наказаниях» (1764) правовое средство удержания от совершения преступления, заключающееся «…не в жестокости наказаний, а в их неизбежности… Уверенность в неизбежности хотя бы и умеренного наказания произведет всегда большее впечатление, чем страх перед другим, более жестоким, но сопровождаемым надеждой на безнаказанность»[10].

Добиться этого возможно посредством реализации концепции «здорового» макиавеллизма[11], когда под страхом обнаружения и изобличения со стороны «всевидящего ока» – видеокамеры, оборудованной функцией искусственного интеллекта (ИИ), в полной мере будет реализовываться превентивный эффект. Такой вид психологического воздействия представляется совершенно необходимым, поскольку для подавляющего числа соотечественников именно страх изобличения при совершении преступления – самый действенный и эффективный способ на пути к правопослушному поведению, как настоящему, так и будущему.

Но недостаточно лишь рассчитывать на страх перед неизбежным наказанием. Ведь нельзя забывать, что существует извечное «высшее мерило» – социальная справедливость, к достижению которой должна стремиться всякая власть. Обеспечить пусть не идеальный, но все же достаточно высокий уровень справедливости при осуществлении следствия и правосудия посредством традиционного уголовного правоприменения явно не удается. Образно понимая знаменитое выражение Нила Геймана «Куда бы ты ни поехал, ты берешь с собой себя»[12], мы приходим к выводу: нет и не может быть идеального, абсолютно справедливого следователя или судьи, лишенного всяческого пристрастия, ибо субъективизм – в самой природе человека.

Добиться достижения социальной справедливости «всегда и везде» посредством задействования исключительно человеческого ресурса не получается, а единственно возможно при разумном, взвешенном применении технологии искусственного интеллекта путем практически полного «выключения» субъективного начала и максимального задействования объективного, непредвзятого подхода к юридическим фактам.

Исходя из изложенного и интересов общества, нуждающегося в объективном уголовном судопроизводстве, представляется насущно необходимым преследование такой цели, как формирование системы, не только самим своим существованием создающей ощущение страха перед неизбежным наказанием, но и способной на деле реализовать социально важнейшие принципы справедливости и неотвратимости наказания.

Добиться этого возможно лишь путем преуменьшения человеческого, субъективного фактора цифровыми средствами, максимально объективизирующими, отграничивающими сферу правоприменения от предвзятости, личных симпатий и антипатий, коррупционных проявлений.

Исходя из изложенного, обозначенная в качестве одного из двух объектов познания в рамках настоящего исследования теория криминологической безопасности лишь тогда обретет практическое воплощение и станет максимально эффективной, когда подвергнется инновационными цифровыми средствами процессу объективизации, охватит все стадии антикриминальной деятельности с момента установления криминогенных источников правонарушений, вместе с обнаружением самих фактов правонарушений и совершающих их правонарушителей, применения в отношении таковых мер уголовно-правового, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного воздействия, вплоть до снятия/погашения судимости. Вот тогда можно говорить о комплексе (системе) широчайших мер, способных обеспечить состояние защищенности личности, общества, государства от традиционной и киберпреступности. Таким образом, мы подходим к вопросу формирования и развития системы криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий (системы криминологической кибербезопасности), всестороннему рассмотрению различных аспектов которой посвящено настоящее исследование. И если будет отсутствовать какое-либо усиленное цифровизацией звено, то следует ожидать, что оно будет самым слабым, а, как известно, «где тонко – там рвется», т. е. рассматриваемая система уже не будет позиционироваться в качестве по-настоящему цельного «цифрового щита», предназначение которого – охрана интересов известных значимых объектов.

Нельзя противодействовать преступности путем воздействия лишь на одну группу общественных отношений, игнорируя при этом остальные. Это означает, что возрастание эффективности уголовно-правовых инструментов с неизбежностью ставит вопрос о соразмерном, адекватном развитии и иных антикриминальных потенциалов. В криминологической безопасности как системе путем широких теоретических и методологических возможностей, имеющихся в арсенале криминологии, изучаются источники преступности и сами противоправные уголовно наказуемые деяния, в том числе и инновационные, в результате чего и должны предлагаться способы адекватного практического обеспечения состояния защищенности личности, общества, государства.

Основное социальное предназначение системы криминологической кибербезопасности заключается в антикриминогенном сопровождении общественных отношений, связанных:

а) с совершением как собственно специфических киберпреступлений, так и традиционных преступлений, совершаемых с использованием кибертехнологий;

б) с антикриминальным правоохранительным использованием кибертехнологий в обнаружении, фиксации, раскрытии и расследовании преступлений, отправлении правосудия, контроле и мониторинге поведения лиц-девиантов и в целом в предупреждении традиционной и киберпреступности.

Возвращаясь к теоретическим истокам криминологической безопасности, необходимо прежде всего определиться со значением слова «безопасность». Энциклопедия Всероссийского научно-исследовательского института, специализирующегося на проблемах гражданской обороны и чрезвычайных ситуаций, указанное понятие раскрывает так: «Безопасность – состояние защищенности жизненно важных интересов личности, общества, государства от внутренних и внешних угроз, либо способность предмета, явления или процесса сохраняться при разрушающих воздействиях»[13]. Приведенное понимание безопасности обусловлено объектами ее обеспечения, к которым традиционно относится «триада интересов» личности, общества и государства[14].

В указанной выше энциклопедии под личной безопасностью понимается «состояние защищенности человека от психологического, физического или иного насильственного посягательства», под общественной безопасностью – «способность социальных институтов общества обеспечить его устойчивое, независимое, свободное и самостоятельное развитие и реализацию выбранного пути», определяющееся уровнем и состоянием общественных отношений, а под государственной безопасностью – «система общественных и государственных гарантий, защищающих основные ценности, духовные и материальные источники жизнедеятельности, гражданские права и свободы человека, суверенитет, территориальную целостность и независимость от внешних и внутренних угроз»[15].