Полная версия:
Криминологическая кибербезопасность. Теоретические, правовые и технологические основы. 3-е издание. Монография
В. Ф. Джафарли
Криминологическая кибербезопасность: теоретические, правовые и технологические основы
© Джафарли В. Ф., 2022
© Джафарли В. Ф., 2026, с изменениями
© Лебедев С. Я., предисловие, 2026
© ООО «Проспект», 2026
Предисловие к третьему изданию
За несколько лет, прошедших с момента выхода в свет авторской, подготовленной Вугаром Фуадовичем Джафарли под моей научной редакцией 5-томной монографической серии «Криминология кибербезопасности» (2021–2022 гг.)[1], второго ее издания – «Криминологическая кибербезопасность: теоретические, правовые и технологические основы» (2024 г.)[2], а также ставшего логичным их продолжением нашего общего научно-исследовательского проекта «Цифровое уголовное право» (2024 г.)[3], посвященных теории, практике, правовому, правоохранительному и информационно-технологическому обеспечению защиты личности, общества, государства от преступности в сфере информационно-коммуникационных технологий, многое изменилось в нашем гибридном, характерном для шестого технологического уклада цивилизационном мире. Причем известное и ставшее повседневным для большинства землян искусственно-интеллектуальное и сопровождающее его цифровое поглощение практически всех сфер человеческой жизнедеятельности закономерно меняет не только и даже не столько обычные формы социальных взаимодействий, сколько расширяет и углубляет инновационный криминальный потенциал общественных отношений, находящийся, к великому сожалению, далеко за пределами существующего правоохранительного контроля. Отчасти попадающий сегодня в его орбиту объем преступлений, совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий[4], меркнет в сравнении с многомиллионными свидетельствами беспрепятственно совершаемых в отношении собственности, а то и жизни, здоровья, других важных прав, свобод и законных интересов граждан противоправных посягательств с использованием инновационных средств и способов – фишинга, криптоджекинга, кардинга, крекинга, спаминга, фарминга, хакинга, инсайдинга, киберсквоттинга, межсайтового скриптинга, иных вредоносных программ, телефонного мошенничества, мошенничества в сфере кредитования, мошенничества с техподдержкой, похищения цифровой личности, кибербуллинга, компьютерного пиратства, кибертерроризма и пр.[5] Большинство из этих деяний по-прежнему оказываются неуязвимыми для государственного правоохранительного контроля, поскольку таковой просто не обладает необходимыми, соответствующими масштабам криминально-цифровой глобализации, антикриминогенными информационно-коммуникационными средствами и ресурсами.
Разумеется, государство постоянно находится в поиске адекватных современным инновационным криминальным угрозам и оптимальных для их нейтрализации в отечественном реальном и виртуальном пространствах средств, часто генетически ориентируясь главным образом на «оттачивание» имеющегося в его распоряжении привычного арсенала мер уголовно-правовой репрессии. В последние годы этот путь отличился появлением ст. 272.1 УК РФ «Незаконные использование и (или) передача, сбор и (или) хранение компьютерной информации, содержащей персональные данные, а равно создание и (или) обеспечение функционирования информационных ресурсов, предназначенных для ее незаконных хранения и (или) распространения», «информационно-телекоммуникационными» дополнениями ст. 105 УК РФ «Убийство», 111 УК РФ «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью», 112 УК РФ «Умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью», 115 УК РФ «Умышленное причинение легкого вреда здоровью», 116 УК РФ «Побои», 117 УК РФ «Истязание», 119 УК РФ «Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью», 137 УК РФ «Нарушение неприкосновенности частной жизни», введением в ст. 187 УК РФ «Неправомерный оборот средств платежей» ч. 3–6, связанных с криминализацией так называемого дропперства (схемы, при которой мошенники используют третьих лиц – дропперов – для обналичивания похищенных денежных средств и перевода их на другие счета), и др.
Не изменило своей правовой активности наше государство на международно-правовой арене кибербезопасности, фактически инициировав и сопроводив своей интеллектуальной мощью подготовку и принятие Организацией Объединенных Наций новой Конвенции против киберпреступности (принята Резолюцией ООН № 79/243 от 24 декабря 2024 г.), которая будет открыта к подписанию в октябре 2025 г. в Ханое (Вьетнам).
Нельзя не отметить проявленную государством озабоченность в отношении оптимизации защиты в информационно-телекоммуникационном пространстве персональных данных соотечественников. Федеральным законом от 28 февраля 2025 г. № 23-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон “О персональных данных” и отдельные законодательные акты Российской Федерации» с 1 сентября 2025 г. вступают в силу новые правила обработки персональных данных (ПДн), которые призваны укрепить деятельность по обеспечению соответствующей кибербезопасности всех операторов, как бизнеса, так и государственных органов.
Пожалуй, впервые за долгие годы поиска эффективных путей нейтрализации криминальных киберугроз, в развитие предложений Президента РФ В. В. Путина, высказанных им на заседании СПЧ 10 декабря 2024 г., о необходимости систематизации отечественного законодательства в цифровой области и положений принятой Правительством РФ 30 декабря 2024 г. Концепции государственной системы противодействия противоправным деяниям, совершаемым с использованием информационно-коммуникационных технологий, весьма оперативно (всего за три месяца) в недрах Государственной Думы Российской Федерации был подготовлен и принят ею 1 апреля 2025 г. Федеральный закон № 41-ФЗ «О создании государственной информационной системы противодействия правонарушениям, совершаемым с использованием информационных и коммуникационных технологий, и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», которым утверждено множество инновационных правовых регламентов и запретов, нацеленных на информационно-технологическое обеспечение безопасности от киберпреступлений.
В продолжение позитивной государственной динамики, нацеленной на обеспечение безопасности личности, общества и государства от инновационных посягательств, следует отметить Распоряжение Правительства Российской Федерации от 14 августа 2025 г. № 2207-р «Об утверждении плана мероприятий по реализации Концепции государственной системы противодействия противоправным деяниям, совершаемым с использованием информационно-коммуникационных технологий». В п. 5 плана подчеркивается необходимость совершенствования уголовного, уголовно-процессуального законодательства и законодательства об оперативно-разыскной деятельности в части повышения эффективности деятельности правоохранительных органов по выявлению, предупреждению, раскрытию и расследованию противоправных деяний и обеспечению защиты прав потерпевших.
И все же, несмотря на явно возросшую государственную активность в деле формирования правового и информационно-технологического контроля над киберпреступностью, авангардом в нем по-прежнему остаются негосударственные структуры кибербезопасности. Однако не стоит забывать, что формально они не имеют права проявлять, по сути, правоохранительной реакции на подобные правонарушения, так как она, как известно, является целиком и полностью прерогативой государства. Потому частные компании кибербезопасности нередко осуществляют свою социально полезную деятельность по выявлению и нейтрализации преступлений в сфере информационно-коммуникационных технологий фактически незаконно, часто на свой страх и риск. Единственным правовым ресурсом, отчасти легализующим такую антикриминогенную деятельность негосударственных субъектов кибербезопасности, является договор о государственно-частном партнерстве, регламентированный Федеральным законом от 13 июля 2015 г. № 224-ФЗ (ред. от 8 августа 2024 г.) «О государственно-частном партнерстве, муниципально-частном партнерстве в Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».
Можно было бы и далее продолжать повествование о трудностях и недоразумениях существующей правоохранительной защиты общественных отношений от киберпреступности, но это неизбежно будет контрпродуктивным. Архиважно сегодня (хотя, аналогично актуальным это было еще как минимум лет двадцать назад) создавать в стране государственную систему безопасности от преступлений, детерминируемых информационно-коммуникационными технологиями. Но при этом, безусловно, следует помнить о предварительном формировании ее надежного научно обоснованного фундамента, каковой, по моему глубокому убеждению, должен зиждиться на теории криминологической безопасности. Именно она представляет собой базовую категорию, объединяющую современные криминологические идеи и теоретико-прикладные концепции обеспечения защиты личности, общества и государства от преступности, в том числе и главным образом детерминируемой развивающимися в современном киберпространстве информационно-коммуникационными технологиями.
Вдохновляясь и руководствуясь идеей криминологической безопасности, Джафарли Вугар Фуад оглы, подготовив при консультативной поддержке автора этих строк докторскую диссертацию, посвященную научному обоснованию формирования и развития системы криминологической кибербезопасности, успешно защитив ее в марте 2023 г. и заслуженно приобретя в результате высокий ученый статус доктора юридических наук, не остановился на достигнутом, активно развивает и подкрепляет свой научный интерес новыми успехами в области криминологии кибербезопасности, сопровождая их новыми научными данными, характеристиками и оценками, отвечающими современным реалиям глобальной цифровизации. Они как раз нашли свое воплощение в настоящем, третьем, издании монографии «Криминологическая кибербезопасность: теоретические, правовые и технологические основы».
Поздравляя Вугара Фуадовича с достижением очередного научного успеха – выпуском в свет нового монографического издания, – отмечу, что в нем, по сравнению с предыдущим, как мне представляется, гораздо более емко и с иллюстрацией новых правовых и информационно-коммуникационных сюжетов:
а) научно обосновываются закономерности формирования и развития правовых, правоохранительных и информационно-технологических ресурсов криминологической кибербезопасности, раскрываются ее содержание, технологические и социальные функции, свойства, качества, социально-правовые и криминологические особенности;
б) раскрываются криминологические и информационно-технологические предпосылки оптимизации уголовно-правовой охраны общественных отношений от преступлений, совершаемых в сфере информационно-коммуникационных технологий; обосновываются перспективы информационно-технологической модернизации (цифровизации) уголовного закона и практики его применения в обеспечении криминологической кибербезопасности;
в) рассматриваются предпосылки и механизмы использования инновационных информационно-коммуникационных технологий в правоохранительной деятельности, направленной на обеспечение безопасности от преступности в реальном и виртуальном пространствах;
г) анализируются теоретические концепции взаимодействия криминологической и информационно-технологической безопасности в цифровой среде, предопределяющие формирование и развитие правовых, теоретических, методологических и технологических основ системы криминологической кибербезопасности;
д) раскрываются перспективы насыщенного новым правовым и правоохранительным потенциалом криминологической кибербезопасности прогресса в деле защиты личности, общества, государства от преступлений, детерминируемых инновационными информационно-коммуникационными технологиями.
Смею вновь выразить надежду на то, что сформулированные автором нового издания монографии «Криминологическая кибербезопасность» идеи, концепции, научно обоснованные предложения и рекомендации найдут адекватный позитивный отклик не только у ученых-правоведов, но и у специалистов в области государственной власти и управления, правоохранителей, всего юридического и гораздо более тесно связанного с ним сегодня информационно-технологического сообществ, и действительно станут твердой основой формирования и развития инновационной научно-практической системы криминологической кибербезопасности, жизненно необходимой сегодня и в будущем нашей цивилизации.
С. Я. Лебедев,заслуженный юрист Российской Федерации,доктор юридических наук, профессорВведение
Развивающаяся в нынешнюю эпоху шестого технологического уклада виртуальная информационно-коммуникационная среда (киберпространство) наполнена различными общественными отношениями и «машинными» взаимодействиями, в том числе неизбежно конфликтными, что закономерно детерминирует инновационную киберпреступность, посягающую на интересы личности, общества и государства. Понимание и осознание этого, необходимость поиска и определения путей решения проблемы обеспечения надежной социально-правовой защиты значимых объектов от преступлений, совершаемых в информационном пространстве, а равно стимулируемых существующими и развивающимися в нем инновационными технологиями, настоятельно требует создания и развития научно обоснованной, адекватной тенденциям киберпреступности и оптимальной по своим криминологическим, уголовно-правовым и информационно-технологическим (далее – ИТ, IT) ресурсам системы предупреждения киберпреступлений, нейтрализации и минимизации социально-правовых последствий киберпреступности, формирования и развития в целом системы криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий.
Специалистам-правоведам, в особенности криминологам, хорошо известна разрабатываемая в рамках криминологической науки теория криминологической безопасности. Ее развитие нацелено на формирование новой научной основы нейтрализации существующего в современной правоохранительной практике противоречия между, с одной стороны, реализуемыми этой практикой ориентирами на поиски и изобличения преступников, а с другой – интересами населения, всегда ожидающего от правоохранителей большей защищенности от преступных посягательств. Теория, а вслед за ней и правоохранительная практика должны учитывать необходимость разрешения означенного противоречия в сторону реальной защиты прав и интересов населения. В этом состоит главная идеология криминологической безопасности, основанные на ней теория и практика правоохранения.
Важность обеспечения кибербезопасности заявляется с самых высоких мировых трибун. Так, выступая на 75-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, ее глава Антониу Гутерриш отметил в числе «четырех всадников Апокалипсиса», ставящих под угрозу будущее человечества, «негативные последствия внедрения цифровых технологий»[6]. С учетом общей идеологии криминологической безопасности, антикриминогенная деятельность в сфере киберпространства должна заключаться одновременно в создании систем преград преступным посягательствам, систем защиты от них общественных отношений и их субъектов, реализующих себя в киберпространстве, систем минимизации социально опасных последствий от таких преступных посягательств, в том числе путем выявления потенциальных криминальных киберопасностей, киберугроз, киберрисков, проявляющихся на дальних подступах к названной совокупности защищаемых объектов.
Проблема обеспечения состояния защищенности личности, общества и государства в сфере информационно-коммуникационных технологий, и, соответственно, формирование и развитие адекватной данной проблеме системы криминологической безопасности предопределяют создание теоретической основы для такого рода практической деятельности – криминологии кибербезопасности, обоснованно претендующей на статус самостоятельного направления в криминологии. Следует отметить, что теория криминологической безопасности выступает в качестве первого из двух специальных объектов познания в рамках настоящего исследования. Вторым специальным объектом является сфера базовых и инновационных информационно-коммуникационных технологий (ИКТ, IT).
В юридическом сообществе бытует мнение, что инновационные посягательства связаны большей частью со сферой компьютерной информации, с незаконным завладением ею либо же незаконным ее использованием (ст. 272–274.2 УК РФ). На деле же такая сфера является лишь частью одной из отраслей высоких технологий, а именно информационно-коммуникационных технологий и телекоммуникаций. Научное познание инновационных преступлений в столь узком контексте не позволяет оценить их сущность во всем многообразии, не дает в полной мере осознать глобальность проблемы. Учитывая уровень социальной опасности, заложенной в информационно-технологической преступности, проникшей во многие сферы нашей жизнедеятельности и дестабилизирующей заложенные в интернете позитивные коммуникационные процессы, нельзя не заметить факта криминального воздействия на весь комплекс современных социально-экономических отношений.
Полноценным социально-правовым ответом на такой вызов должно стать обеспечение надежной защищенности личности, общества и государства, что может быть осуществлено лишь через формирование и развитие системы криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий (системы криминологической кибербезопасности). Такой процесс сопряжен с оформлением ряда социальных и технологических ресурсов, дальнейшее развитие которых должно носить исключительно комплексный характер, происходить путем постоянного взаимодействия, особенность которого, в свою очередь, будет заключаться в присутствии каждого ресурса во всех остальных.
Система криминологической кибербезопасности должна объединять в себе совокупность правовых, организационных, кадровых, этических и прочих мер, обеспечиваемых привлечением различных ресурсов, в числе которых криминологический, уголовно-правовой, уголовно-правоприменительный, международно-правовой, инновационный информационно-технологический, научно-практический, коммерческий, общественный, образовательный и др.
Система криминологической кибербезопасности – сложный, многоаспектный, междисциплинарный феномен, поскольку обеспечение состояния защищенности личности, общества и государства требует максимальной консолидации всех сфер социальной жизни, разработки и внедрения инновационных инструментов познания и предупреждения традиционной и инновационной преступности, интеграции в антикриминальный процесс не только государственных правоохранительных структур, но и институтов гражданского общества. Разумеется, формирование и развитие такой системы нуждаются прежде всего в соответствующем научном обосновании и обеспечении.
Прежде чем перейти к предметному анализу, считаем необходимым обозначить принципиальные положения, определяющие теоретико-методологические предпосылки формирования и развития системы криминологической кибербезопасности.
1. Специфика монографического исследования характеризуется авторской подготовкой оригинального, свойственного тематике криминологической кибербезопасности понятийно-терминологического аппарата (предложены авторские определения теории криминологической безопасности, сферы информационно-коммуникационных технологий, криминологии кибербезопасности, кибербезопасности, криминологической кибербезопасности, теории криминологической кибербезопасности, системы криминологической кибербезопасности, киберпреступления, преступления с использованием кибертехнологий, средств совершения киберпреступлений и посягательств с использованием кибертехнологий, киберпространства как обстановки совершения киберпреступления, киберпреступника, преступника, использующего кибертехнологии и др.); обоснованием необходимости формирования и развития целостной системы криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий («цифрового щита»); созданием самостоятельного научного направления в криминологии – криминологии кибербезопасности как теоретической основы для действенной, практической деятельности по обеспечению криминологической безопасности личности, общества и государства от традиционной и киберпреступности; формулированием научно обоснованных предложений по совершенствованию как антикриминального, так и иного сопутствующего данному процессу законодательства; выработкой системы комплексного ресурсного (общего правового, криминологического, информационно-технологического, уголовно-правового, международно-правового, научно-практического, коммерческого, общественного, образовательного, междисциплинарного правового) обеспечения кибербезопасности в РФ.
2. Впервые на монографическом уровне: разработаны и обоснованы теоретические, правовые, а также основанные на них технологические основы криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий; раскрыты и проанализированы недостатки в уголовно-правовом обеспечении криминологической кибербезопасности, предложены меры по совершенствованию норм УК РФ; обоснован процесс цифровизации уголовного закона; дана оценка состоянию и обоснованы перспективы применения криминологических средств предупреждения преступности в сфере информационно-коммуникационных технологий; проведен анализ прогрессивного зарубежного законодательного и практического правоохранительного опыта; изучены различные подходы к криминологической характеристике личности киберпреступника и кибержертвы, их месту и роли в механизмах совершения инновационных преступлений; определены перспективы формирования системы предметных информационных ресурсов и предметного использования криминологической информации; обоснованы формирование и развитие междисциплинарного правового ресурса обеспечения криминологической кибербезопасности, обусловленного недостаточностью мер международно-правового, национально-правового, научно-аналитического, информационно-технологического, экономического, общественного, образовательного, правоохранительного характера; предложены законодательные и организационные меры, направленные на создание целостной системы криминологической кибербезопасности, определены ресурсы и перспективы ее построения.
3. Сформирована научная концепция, нацеленная на всестороннюю и эффективную защиту личности, общества и государства от традиционной и киберпреступности, посредством широкого задействования и комплексного взаимодействия криминологического, уголовно-правового, уголовно-правоприменительного, международно-правового, инновационного информационно-технологического, научно-практического, коммерческого, общественного, образовательного и других ресурсов. В результате теория криминологической безопасности обретет практическое воплощение и станет максимально эффективной, охватит все стадии антикриминальной деятельности с момента установления криминогенных источников правонарушений вместе с обнаружением самих фактов правонарушений и совершающих их правонарушителей, применения в отношении таковых мер уголовно-правового, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного воздействия вплоть до снятия/погашения судимости.
4. В современных условиях масштабных информационно-коммуникационных преобразований цивилизационных процессов в мировом пространстве закономерно требуется изменение общесоциальной парадигмы предупреждения преступлений, в рамках которой традиционно позитивная общепредупредительная правовая и морально-этическая направленность деятельности государства и институтов гражданского общества должны быть сориентированы на создание в обществе ментальности нового порядка, в котором каждый дееспособный индивид будет стремиться к правопослушному поведению, сознавая, что любой его социально вредный, а тем более общественно опасный, противоправный поступок неотвратимо фиксируется и юридически оценивается инновационными информационно-технологическими средствами мониторинга и контроля. Именно в этом состоят идеологическая и одновременно вытекающая из нее теоретико-методологическая основы формирования и развития системы криминологической безопасности в сфере информационно-коммуникационных технологий (системы криминологической кибербезопасности).
5. Теория криминологической кибербезопасности представляет собой систему научного знания, объединяющего современные криминологические идеи и теоретико-прикладные концепции обеспечения защиты личности, общества и государства от преступности в сфере информационно-коммуникационных технологий. Наряду с теоретической системой научного знания, собственно систему криминологической кибербезопасности образует совокупность правовых (главным образом, уголовно-правовых, уголовно-процессуальных, уголовно-исполнительных), организационных, информационно-технологических, тактических, кадровых, экономических, социокультурных, общественных, образовательных и прочих ресурсов, объединенных общей направленностью антикриминогенного контроля над киберпространством в целях обеспечения криминологической безопасности от продуцируемой им преступности.
