скачать книгу бесплатно
Коля бросился ей навстречу, они по-дружески легонько обнялись. Он ей тут же преподнес сувенир – сине-желтую коробочку мармелада. «Цвета шведского флага, – объяснил он. – Там у них всего десять процентов шведов, но они их очень уважают. Все вывески на двух языках. И вот прямо тебе к платью, смешно, правда?»
Она спрятала мармелад в сумочку и чмокнула Колю в щеку.
Прошлись по бульвару. Коля рассказывал, как там было в Хельсинки. Улицы, трамваи, заседания, гостиница, пиво и прочее. Дошли до памятника Гоголю, до того места, где фонари с толстыми железными львами на тумбах. Сели на скамейку.
Катя открыла сумочку и достала маленький узкий замшевый футляр. Вынула оттуда длинный, похожий на пробирку флакончик духов. Сняла крышечку.
– Ого! – сказал Коля.
– Наташа Каплина подарила. Из Франции привезла, – сказала Катя; наверное, специально показала, чтобы Коля не слишком хвастался своей Финляндией.
– «Шанель»? Или «Ланком»? – спросил Коля.
– Ты что! – засмеялась Катя. – Читай! «Дювернье де Куасси». Слыхал? То-то. Очень редкая марка, между прочим. Дорогая и модная.
– Дай понюхать, – сказал Коля.
– Сейчас.
Катя нажала на колпачок флакона и слегка побрызгала себе на волосы и шею. Потом вытянула левую руку и чуть пшикнула на запястье, на то место, где под тонкой смуглой кожей виднелись нежные синеватые жилки. Помахала рукой в воздухе и протянула руку Коле – он как раз сидел слева от нее.
Коля нежно взял ее руку, уткнулся носом в запястье и вспомнил, как сошел с поезда в Хельсинки и как его сразу окутал чудесный, никогда не чуянный запах, аромат и свежесть. Чем пахло на наших советских вокзалах? О, этот за полверсты слышный запах вокзала! Запах креозота, которым пропитывают шпалы, запах горелого масла из колесных букс, дымок кипятильников, потный кисловатый запах толпы и застарелая аммиачная вонь из вокзальных сортиров.
А тут – вернее, теперь уже там, в Хельсинки, – как будто бы все кругом было сначала тщательно вымыто, а потом сбрызнуто каким-то приятным, свежим, нежным, ненавязчивым, но ощутимым одеколоном. Запах чистоты и свежести. Запах благополучия. Запах радости, бодрости и даже, наверное, счастья. Коля вспомнил, как он остановился, покрутил головой, вдохнул в себя этот запах поглубже, насладился им. Точно такой же запах был в здании вокзала и особенно в туалете, где все сверкало, блестело и пахло все той же чистотой и свежестью.
Он тихонько, почти незаметно прикоснулся губами к Катиному запястью, к теплым голубым жилкам, и еще раз вдохнул этот чудесный запах.
– Нравится? – спросила Катя.
– Очень! – сказал он. – Чудесно! Просто как в Хельсинки в туалете на вокзале.
– Ты что, дурак?! – Она отдернула руку.
– А что? Знаешь как там пахнет? – растерялся Коля. – Вот почти как эти духи. Очень хороший запах. Нет, правда хороший… Ты что?
Катя дрожащими руками засунула флакон в замшевый футляр, бросила в сумочку, вскочила со скамейки и пошла назад, к метро.
– Катя! Обиделась? – Коля догнал ее. – Ну извини!
– Все настроение мне испортил! – крикнула она и пошла быстрее.
– Катя!
– Отстань!
* * *
Так и не помирились.
Может, оно и к лучшему. В начале девяностых Коля стал торговать металлом, быстро и сильно разбогател, а потом его нашли застреленным в роскошной пятикомнатной квартире, где он жил один. Хотя говорили, что на самом деле это был не он, а специально вымытый, красиво одетый и потом убитый бомж. Но так ничего и не доказали. А Катя стала известным репетитором по английскому языку и живет честной, трудовой, вполне обеспеченной, но скучной жизнью.
Куда им было вместе?
Две девочки, куриные ноги и галстук покойника
тайное знание
У нас по соседству жили две девочки, вместе ходили в школу, а потом вместе поступили в институт. Они жили в одинаковых квартирах и в очень похожих семьях в смысле культурного уровня, достатка и привычек. И звали их тоже почти одинаково – Карина и Кристина. Они даже внешне были похожи: обе глазастенькие и темноволосые.
Они очень дружили, прямо не разлей вода. Кристина жила на пятом этаже, а Карина на четвертом, и вот Кристина за ней каждое утро заходила идти в школу. Ну и потом в институт тоже.
* * *
Но они были совсем разные. Кристина была правильная и ровная, отличница, с красивой гладкой прической, всегда модно одетая, а Карина – дикая и фриковатая. Училась неровно, волосы стригла под мальчика, ходила в солдатских ботинках, курила и пила пиво прямо из банки.
Алевтина Павловна, мама Кристины, часто говорила:
– Вот вы, девочки, уже выросли, вы уже на третьем курсе, пора вам обзаводиться постоянными мальчиками!
– А зачем? – нагловато спрашивала Карина.
– Вить гнездышко! – сладко улыбалась Алевтина Павловна. – Пора думать о семье.
При этих словах Кристина краснела и начинала теребить подол своего платьица от Живанши.
А Карина смеялась:
– Это еще зачем? Еще чего! Никогда не выйду замуж! – И она подтягивала драные джинсы и цыкала зубом, на который нарочно надела красную коронку – для прикола.
Алевтина Петровна боялась, что Карина будет дурно влиять на ее дочь, и очень страдала.
* * *
На четвертом курсе дикая Карина вышла замуж за одного ихнего аспиранта, после диплома родила и гуляла под окнами с коляской.
А благовоспитанная Кристина завела длинный тяжелый роман с мерзким пожилым женатым мужчиной, у которого было трое почти взрослых детей и брат – знаменитый гей-активист. Этот мужчина сразу объяснил ей, что почем, типа, «а не нравится – привет». Кристина плакала маме в колени, мама умоляла прекратить эти отношения, но Кристина рыдала: «Я его лю-у-у-ублю-у-у!!!»
* * *
Алевтина Павловна поняла, что это Карина навела на Кристину такую порчу. Сбросила на нее всю свою фриковатость и забрала у нее уютность и воспитанность.
Поэтому она взяла две обглоданных кошкой куриных ноги (купила сырую курицу и отнесла помойным кошкам), обвязала их галстуком, снятым с покойника- блондина (договорилась в морге), и в полнолунную ночь спустилась по веревке в квартиру, где жила Карина с мужем, ребенком и родителями, – ровно этажом ниже. Чтобы положить этот амулет Карине под подушку и вернуть ей порчу.
Раскачала веревку, запрыгнула на балкон. На цыпочках вошла в комнату. Двуспальная кровать, и детская рядом. Луна светит. Глядит Алевтина Павловна, а в кроватке вместо ребенка лежит белобрысый мужик с проломленной башкой. А на нем кошка сидит и зубы скалит и говорит:
– Дай хоть курицу дожрать!
А мужик раскрыл глаза и шепчет:
– Где мой галстук?
Алевтина Павловна как шарахнется, как завизжит.
Карина проснулась, вскочила с кровати голая, и ее муж, тоже голый, закричал:
– Кто тут? Что за дела? А если в глаз?
– Не волнуйся, Коля, – говорит Карина. – Это Кристиночкина мама.
– Извините, – говорит Алевтина Павловна. – Я ошиблась дверью.
– Ничего, бывает, – сказала Карина. – Я вас провожу. Вы только свой амулетик заберите.
Сунула ей за шиворот эти куриные ноги с галстуком и вежливо вытолкала на лестницу.
Алевтина Павловна позвонила в дверь собственной квартиры. Никто не открывал, потому что ее супруг крепко спал, а Кристины дома не было.
Так она и прикорнула на коврике. Задремала. Но в три часа ночи ее разбудила Кристина, которая возвращалась из гостей вся такая сияющая.
Она поцеловала маму и сказала, что ей сделал предложение один хороший человек и у них, наверное, до Нового года будет свадьба!
* * *
Но потом оказалось, что это брат ее пожилого мерзкого любовника, известный гей-активист. Правда, он сказал ей, что на самом деле бисексуал, так что все в порядке.
Ну, хоть так.
А главное, куриные ноги и галстук покойника – помогают, точно.
Принцы и принцессы
умножающий мысли умножает печаль
В субботу утром у Ани и Артема был секс – как всегда по субботам. Было нормально – в смысле, очень хорошо. Как всегда. Потом Артем полежал спокойно, глядя в потолок. Скосил на Аню глаза. Она лежала совсем голая и очень красивая.
Артем приподнялся на локте, внимательно посмотрел на нее и вдруг сказал:
– Как я тебя все-таки люблю!
– Даже интересно, почему? – улыбнулась Аня.
– Потому что ты прекрасная! – сказал он.
– Да ну! – засмеялась она.
– Ты что! – Он стал ее обнимать и целовать. – Ты… просто даже не знаю, как сказать. У тебя такое лицо, такие глаза… Такой носик, такие губки, зубки, шейка… Такая фигура, ножки и все на свете. Посмотри в зеркало, сама увидишь! Красавица. Просто принцесса. Нет, честно! Ты мне веришь?
– Верю, верю, – сказала Аня, высвободилась из его объятий, голая встала с кровати, подошла к окну, раздернула занавески, плавно и гибко потянулась.
– Вот! – радостно сказал Артем.
– Угу, – кивнула Аня, глядя в окно. – Ну, красавица. И что?
– В смысле? – спросил Артем.
– Да так. Ну, принцесса. А толку?
– Ты что в виду имеешь? – вдруг возмутился он. – Типа, «я принцесса, а где же мой прекрасный принц»? На «бентли», и чтоб как Том Круз? Или лучше даже как Брэд Питт? Ты об этом думаешь? Жалеешь? Мечтаешь? Варианты крутишь? Ну и… Ну и пожалуйста!
Потому что Артем был кто хотите, но не прекрасный принц ни капельки, и прекрасно все это про себя знал. Рост метр семьдесят один, если в ботинках. Не особо накачанный. Пятна от прыщей на правой щеке уже совсем вывели, но на левой еще немножко осталось. Спасибо, квартира бабкина. Но зарплата пятьдесят тысяч «с перспективой», а этой перспективе уже полтора года, и Аня последнее время ему про это напоминала каждое десятое число, когда деньги приходили на карточку. «Ну как там насчет перспективы?»
– Ну и пожалуйста! – повторил он.
Аня резко повернулась к нему, хотела, наверное, что-то серьезное ответить, но вдруг решила не ссориться. По крайней мере сегодня.
– Ты что! – сказала она. – Совсем с ума?
Она снова бросилась в постель, обняла Артема.
– Ты что! Ты такой классный!
– Да ну? – нахмурился он.
– Вот тебе и ну! – говорила она, забираясь к нему под одеяло, прижимаясь и ласкаясь. – Ты такой образованный. Закончил крутой институт. Работа такая классная. Столько книг прочитал. Я столько названий даже запомнить не могу. Обо всем можешь поговорить, с тобой так интересно вместе… Мужчина должен быть, самое главное, умный.
– Да ладно, какой я такой умный.
– А вот такой, – даже несколько запальчиво сказала Аня. – Очень умный! Самый умный!
Она начала его обнимать и гладить со всей определенностью.
«А если я такой умный, образованный и интересный, – думал он, ответно лаская Аню, – если я такой замечательный, то почему же ни одна кандидатка наук из отдела анализа на меня даже не посмотрит? Не то чтобы поговорить в буфете про умное… Даже Сонька Маклакова, хотя она только соискательница. Может, самому соискателем прикрепиться? А то так вся жизнь с этой прекрасной принцессой. Утром секс, днем кекс, вечером мультиплекс. Господи, твоя воля».
– Ты чего задумался? – вдруг спросила Аня.
– Я?
– Смотришь в одну точку.
– Тебе показалось.
– Наверное, – легко вздохнула Аня. – Давай я лучше в душ пойду.
– Давай, – тоже вздохнул Артем.
О гордости и покаянии
повесть зело душеполезна