скачать книгу бесплатно
– Праздник не в Москве? – удивилась я.
– В Каргополье, на родине жениха, – объяснила Романова. – У Миши сто пятьдесят тысяч родни, и если она вся в столицу потянется, мы разоримся на гостинице и ресторане. А в Каргополье тети-дяди пир горой сами организуют. Для них это дело чести, там принято праздниками меряться, у кого круче. Из Москвы в этот замечательный край ходит фирменный поезд «Лабуда».
– Отличное название, – захихикала я.
– Не вздумай при моей новой родне на эту тему шутить! – предостерегла Варя. – Обидишь насмерть – лабуда их национальное блюдо. Поезд раз в неделю по четвергам утром укатывает из Москвы и в пятницу вечером на месте.
– Долго как ехать… – загрустила я. – Варюша, лучше я полечу самолетом, хоть и боюсь его до трясучки. Понимаю, что вы оплачиваете билеты, по железной дороге дешевле, но можно я сама оплачу свой перелет? Неохота почти двое суток на полке трястись, да еще неизвестно, кто в соседях окажется.
Романова тихо кашлянула.
– Вилка, в Каргополье даже на метле не приземлиться, там нет аэропорта.
– Ерунда, – засмеялась я, – справлюсь со своим страхом и долечу куда можно, потом возьму такси до места.
Варвара издала стон.
– От города Олегов, где садятся авиалайнеры, на рейсовом автобусе семь часов езды до Каргополья. Причем учти, тамошний транспорт совсем не тот, на котором из Парижа в Милан катаются – с биотуалетом, кондиционером, буфетом и остановками в интересных городках. Тебе придется сесть в страшный полуразвалившийся рыдван, сортир в придорожных кустах, для приятного сквознячка раскрытые окна, куда пыль с трассы летит. Остановок будет много, в каждой деревне. Одна бабка с козой выйдет, другая с поросенком сядет. Ездила когда-нибудь рядом с хрюшками?
– Нет, – честно ответила я.
– Лучше и не пробуй, – отрезала Романова, – не понравится. Не из экономии про поезд говорю, просто это наиболее приемлемый в данном случае транспорт. Кстати, в составе есть вагон под названием «сингл-бизнес», в нем всего два купе, оба одноместные, с душем, туалетом, рукомойником. Поедешь царицей. Утром завалишься на полку, никаких соседей, лежи, пиши новый роман, читай, проводники по звонку прибегут. Поверь, полный кайф! Отдохнешь в пути. Или без помех поработаешь.
– Ладно, – сдалась я, – лучше полтора дня в комфортных условиях, чем семь часов в компании с поросятами и козами. И, откровенно говоря, самолет меня очень пугает.
– Правильно решила, умница, – похвалила Варя. – А, я забыла еще один довод привести: местный автобус может сломаться. Тогда кранты, застрянешь в деревне неизвестно насколько, пока покойника реанимируют.
Глава 6
Утром, когда я спустилась в столовую, там уже сидели Элла, Олег, Виктор, Алла и Нина Анатольевна.
– Виолочка, – засуетилась хозяйка, – хотите какао? На соевом молоке. Налить кружечку?
– Чашку, – неожиданно сказал Витя Арефьев.
– Прости, дорогой, ты о чем? – не поняла теща.
– Кружка – высокий полый сосуд из разнообразных материалов емкостью более двухсот пятидесяти миллилитров. Чашка – низкий полый сосуд небольшого объема, менее двухсот миллилитров, – пробасил зять. – Слова «кружка» и «чашка» не синонимы. Сейчас на столе представлены чашки. Поэтому, Нина Анатольевна, Виоле Ленинидовне надо предложить чашечку какао.
– Ага, – пробормотала хозяйка, – ты, наверное, прав.
– Сам путал посуду, – признался Виктор, – но перед Новым годом готовился к конкурсу «Знаток фарфора», тогда и прочитал материал.
– Ага, – повторила Нина Анатольевна, – ну… конечно…
– Мама, что за ерунда? – воскликнула Алла. – У меня вилка лежит справа!
Нина прикусила губу.
– Да? Разве это плохо?
Аллочка покраснела от злости.
– Плохо? Да это безобразие! Полное незнание сервировки! Справа должен быть нож, а вилка слева. Повторяю: вилка – слева! Сто раз объясняла, как правильно класть приборы, и все впустую, у тебя в голове ничего не задерживается. Купи книгу по этикету, законспектируй, потом все наизусть выучи. А то стыдоба! Еще ты бумажные салфетки всем на тарелки бросаешь.
– Разве нельзя? – прошептала Николаева.
– Нет! – завопила дочурка. – Нет, нет и нет! И хлеб кладут в корзинку, а не на овальное блюдо. Мы жрем, как в рабочей столовке завода резиновых клизм! Кстати, откуда такая мерзотная скатерть?
– Мне она показалась красивой, – сказала Нина Анатольевна, – с колокольчиками.
Алла скорчила рожу.
– На ней олени, Дед Мороз и елка. То есть она предназначена для Рождества и встречи Нового года, а у нас на дворе август. Ку-ку, мамуля, лето за окном!
Глаза Нины Анатольевны налились слезами.
– После завтрака поменяю. Можно постелить желтую с цветочным орнаментом. Подойдет?
Аллочка выдохнула, ее щеки побледнели, злоба испарилась.
– Да. Прекрасный выбор. Мамуля, сегодня вкусный салат из моркови, удался на славу.
– Правда? – мигом повеселела хозяйка. – Вкусно?
– Восхитительно! – воскликнула дочь. – Заправка на высшем уровне. Ты гениально готовишь!
Нина Анатольевна расцвела.
И тут Виктор откашлялся.
– К вопросу о сервировке. Блюда следует…
Лицо тещи вновь стало несчастным. Я решила вмешаться:
– Какие роскошные орхидеи! Украшение для царского стола!
– Это Элла их выращивает, – объяснила Нина Анатольевна. – Видите, сколько цветов повсюду? Невестка гениально пестует растения.
– Я заметила в глубине сада оранжерею, – кивнула я, – но она оказалась заперта.
– Жена Олежека никого туда не пускает, – сказала Нина Анатольевна, – говорит, цветы посторонних боятся.
– У них есть душа, – подхватила Элла. – А дверь я всегда закрываю, потому что разница температур может убить орхидею. В помещении поддерживается специальный климат, а если постоянно впускать внутрь воздух с улицы, может беда случиться. Виолочка, хотите устрою вам экскурсию в дом моих растений?
– Не советую соглашаться, – вмешалась Нина Анатольевна. – Я один раз сунулась в оранжерею и еле жива осталась. Там нечеловеческие условия – жара, влажность, пахнет непотребно. Больше я туда ни ногой. И вам, Виола, не советую, задохнетесь.
В комнату бодрым шагом вошла Елизавета Гавриловна.
– Что сегодня на завтрак? Если белковый омлет, то мне не надо. В кои-то веки моя дочь права – в оранжерее действительно нечем дышать, я там тоже чуть в обморок не упала, больше туда не заглядываю.
– Бабушка! – подпрыгнула Элла.
– И что тебя так удивило? – прищурилась старуха.
– Нет, ничего, – пробормотала та, – просто…
– Просто что? – продолжала допрос старуха.
– Бабулечка, у тебя кофта задом наперед надета, – вступила в разговор Алла, – карман на спине оказался.
Элла шумно выдохнула, взяла со стола бутылку минеральной воды, сделала несколько больших глотков прямо из горлышка и произнесла:
– А я постеснялась про блузку сказать.
– Подумаешь! – фыркнула Елизавета Гавриловна. – Не голая же перед вами появилась, ничего страшного.
– Конечно, нет, бабулечка, – подобострастно согласилась Алла.
– Вот и ладно, – улыбнулась старуха. – Так чем тут угощают?
– У нас сегодня геркулесовая каша с курагой, – ответила Нина Анатольевна.
– А где Катя? – перебила ее пожилая женщина.
Нина посмотрела на пустой стул.
– Наверное, умывается.
– Кто постояльцам завтрак отнес? – добавила металла в голос бабка.
– Я, – пискнула Нина Анатольевна.
– Почему ты, если это обязанность Екатерины? – спросила старейшина семьи.
– У Катюши вчера голова болела, – начала выгораживать дочку мать, – она плохо себя почувствовала, затемпературила…
Бабка стукнула ладонью по столу.
– Хватит! Олег, ступай и растолкай лентяйку, вели ей немедля явиться сюда, прямо как есть!
Внук молча встал и двинулся к лестнице.
– Я с тобой, – кинулась за ним Элла. – Неудобно получится, если Олежек один пойдет, а Катенька вдруг голая.
– Полагаешь, он ее красоты испугается? – хмыкнула бабка. – Нина, неси кашу.
– Затируху, – уточнил эрудит Арефьев.
– Ты о чем? – удивилась Елизавета Гавриловна.
– Блюдо приготовлено Ниной Анатольевной из цельного, заранее замоченного овса, – забубнил победитель конкурсов знатоков, – оно называется затируха и в наше время не популярно. Каша же…
– Можешь дальше не продолжать, – остановила его бабушка, – по мне так, что лошадь, что кобыла, все едино.
– Нет, – не успокоился Витя, – лошадь – это вид животного, кобыла – самка лошади, а самец – жеребец. И…
– А-а-а-а! – раздался со второго этажа крик. – А-а-а-а!
Мы с Ниной Анатольевной одновременно вскочили и хором воскликнули:
– Что случилось?
– Наверное, Элла мышь увидела, – ухмыльнулась Алла. – Она их до жути боится, а Катька ее пугает. Сестра купила в зоомагазине искусственных полевок, на настоящих один в один похожих, их выпускают для кошек, чтобы те играли. Катерина эти муляжи в коридоре у своей двери или в холле раскладывает, Элка видит и орет. Анекдот просто!
– Скорей… скорей… там… помогите, – зашептала Эллочка, вбегая в столовую. – Там… на полу…
– Знаем, мышка, – заржала Алла.
– Нет, Катя… – еле слышно пролепетала Элла, закатила глаза и, цепляясь за буфет, сползла на ковер.
Елизавета Гавриловна вскочила и полетела к лестнице, я ринулась за ней.
Спальня Катерины оказалась большой, с четырьмя окнами. Мебель была в стиле «мечта маленькой принцессы», кровать стояла в самом центре, и над ней колыхался розовый балдахин с золотыми кистями. Занавески радовали глаз вышитыми на них мишками. Не зная, кто тут живет, я бы подумала, что в комнате поселилась первоклассница, которую обожают и балуют взрослые.
– Солнышко, что случилось? – закричала Нина Анатольевна, кидаясь к лежащей на полу Кате.
Олег, стоявший неподалеку от тела сестры, схватил мать за плечо.
– Не надо.
– Катенька заболела? – испуганно спросила Нина.
– Нужно вызвать полицию, – мрачно заявила Елизавета Гавриловна, войдя в помещение.
– «Скорую помощь»! – закричала Нина Анатольевна. – Катюша в обмороке!
– Олег, уведи мать, – приказала старуха. – Алла, Виктор, ступайте в столовую и ждите там.
– Да, бабушка, – прошептала внучка.
– Виола Ленинидовна, вы со мной, – скомандовала бабка. – Ты, Элла, встань у двери и никого не пускай внутрь до особого разрешения. Когда приедет Семен, пусть сначала зайдет ко мне.
– Хорошо, – пролепетала жена Олега. – Можно я сяду в коридоре на стул? Ноги трясутся.
Старуха сдвинула брови, потом, вдруг сменив гнев на милость, кивнула:
– Конечно. Только никому не разрешай в спальню Екатерины входить.