Развитие российской науки гражданского процессуального права. Монография

Несмотря на то что все попытки логических позитивистов, а позже неопозитивистов втиснуть науку в прокрустово ложе логики потерпели крушение[25], предложенный этой методологической концепцией верификационный критерий полезен для идентификации научного познания.

Попытку исправить недостатки и упущения логических позитивистов предпринял британский философ К.Р. Поппер, предложивший фальсификационный критерий демаркации научного и ненаучного познания. Как он полагал, для того чтобы быть научной, теория не просто должна обладать способностью быть подтвержденной опытом, подтвердить можно практически все, что угодно, а должна существовать возможность быть опровергнутой опытом[26].

Эмпирическая проверка – один из основных, если не основной метод определения достоверности того или иного предположения. Ученые стремятся к некоторой твердой эмпирической основе научного знания: вместе они формируют систему утверждений, которые удовлетворяют требованию принципиальной проверяемости – возможности опытной проверки понятий и теорий, их подтверждения или опровержения фактам[27]. Научное познание требует строгости, т. е. эмпирической обоснованности, логической связности и непротиворечивости хода исследования и формулирования его результатов. Опыт, факты, эмпирические данные ограничивают фантазии ученых-теоретиков, а порой опровергают их построения[28].

Научное познание (и социально-гуманитарное познание здесь не является исключением) всегда стремится к объективности, т. е. к выражению действительного соотношения вещей, независимого от человеческого сознания. «Поэт, художник или музыкант создают; ученый не создает, но лишь открывает истину. <…> Эти взгляды создали пропасть между наукой и искусством и в этой пропасти погибло понимание бесценной вещи – творчества в науке»[29].

В то же время очень привлекательна идея о том, что научное познание как деятельность, характеризующаяся использованием специальной методологии, приводит к абсолютно истинному знанию. Вот только едва ли такая методология существует. Если бы ученым были заранее известны те средства, применение которых непременно приведет к истине, то наука, по сути своей, была бы не нужна, поскольку поиски пути (или путей) достижения истинного знания и составляют смысл ее существования[30].

Научное познание характеризуется стремлением к чистоте и точности понятий. Оно преимущественно выражается в понятийной форме и постигается посредством рассудка, в отличие от религиозных или поэтических представлений, выражаемых в образной, иносказательной форме и постигаемых, как правило, при помощи эмоций. И хотя точность выражений, к которым приводит метод логического анализа, часто сопровождается обеднением содержания, все же разумное его использование позволяет достичь четкой постановки проблемы, выявления скрытых противоречий той или ином точки зрения, уточнения и сопоставления конкурирующих решений, более строгого и систематичного изложения концепций и многих других условий достоверного научного знания.

Научное познание располагает своим аппаратом научного языка. Каждая конкретная наука вырабатывает специфический язык, стремится сделать свои понятия более точными. Например, одной из задач науки гражданского процессуального права становится упорядочение ее материала в систему понятий, содержание которых становится предметом дискуссий, они постепенно совершенствуются. Этот язык является общепринятым, он служит для коммуникации между учеными данной области и для выражения научных результатов. Важным элементом подготовки будущего ученого является как раз овладение этим специальным языком. Понятия конкретной научной дисциплины в систематическом и точном виде представлены в учебнике, аккумулирующем все достижения этой дисциплины. Осваивая учебник, будущий специалист усваивает общепризнанную точку зрения на объект своей науки. Выработка наукой специального языка, пригодного для описания ею объектов, является необходимым условием научного познания[31].

Итак, научное познание характеризуется наличием специальной методологии, которая предлагает набор средств, позволяющих эффективно разрешать проблемы науки и претендовать на статус истинного и объективного знания, стремлением к чистоте и точности научного языка и специальных понятий.

Научное знание. Результатом научного познания является научное знание, которое, дабы быть таковым, тоже должно отвечать ряду признаков.

Во-первых, оно отличается от обыденного знания, представляющего собой простую совокупность знаний, своей системностью[32]. Совокупность научных знаний должна «составлять охватываемую и определимую одной идеей систему, полнота и расчленение которой может служить также критерием правильности и подлинности всех входящих в нее элементов знания»[33].

Во-вторых, система научных знаний постоянно развивается. Как утверждал К. Поппер, «непрерывный рост является существенным для рационального и эмпирического характера научного познания и, если наука перестает расти, она теряет этот характер. Именно способ роста делает науку рациональной и эмпирической, т. е. тот способ, с помощью которого ученые проводят различия между существующими теориями и выбирают лучшую из них…»[34] Научное знание предполагает возможность получения нового знания в виде следствий из содержания имеющихся теоретических положений и фактов. Интересно, что объем научной деятельности с XVII в. удваивается примерно каждые 10–15 лет (рост числа открытий, научной информации, числа научных работников)[35].

В-третьих, несмотря на то что научное познание стремится к достоверности, его результаты не претендуют на абсолютную истинность, следовательно, научные знания предполагают возможность их изменения, усовершенствования или радикального пересмотра[36]. Движущей силой науки является критика, и всякое научное утверждение время от времени – по мере возникновения новых фактов и построения новых теорий – пересматривается.

Таким образом, научные знания характеризуются понятийной формой их выражения, их эмпирической и теоретической обоснованностью, их доступностью для критики, их ориентацией на истинность и объективность, их тенденцией к системной связности и непротиворечивости.

Для того чтобы понять, что представляет собой наука, отделить ее от донаучной формы знаний, выявить закономерности развития науки следует не упускать из внимания все четыре ее элемента.

Наука – это социальный институт, представляющий собой определенную систему взаимосвязей между научными организациями, членами научного сообщества, систему норм и ценностей. Наука является особой стороной и областью культуры и всегда погружена в определенный исторический контекст, взаимодействует с политикой, экономикой и другими сферами. Кроме того, наука включает как деятельность по получению новых знаний – научное познание с использованием научных методологии, так и ее результат – систему научных знаний, поэтому науку можно рассматривать с динамических и статических позиций.

Сбор фактов, их систематизация и критический анализ и на этой основе синтез новых знаний, построение теорий и понятий, причинно-следственных связей, иными словами, вся познавательная деятельность, имеет конечную цель – прогнозирование и возможность преобразования окружающего мира (объекта познания конкретной науки). В этом смысле прав Г. Спенсер, утверждавший, что «наука есть предвидение»[37].

Изложенное в полной мере относится к науке гражданского процессуального права, ориентированной на получение знаний о своем предмете, опора на которые позволяет выработать наиболее подходящие пути развития гражданского процесса, предупредить нежелательные последствия, и, в конечном счете, будучи услышанными и принятыми во внимание, выводы науки будут способствовать удовлетворению потребностей человека и государства в «суде скором, правом, милостивом и равном для всех»[38].

Классификация наук. Попытки классифицировать по различным основаниям сферы человеческого знания предпринимались еще со времен античности, первую наиболее известную систематизацию предложил Аристотель. Он делил все науки на теоретические, имеющие целью само знание (философия, физика, математика); практические, руководящие человеческим поведением (этика, экономика, политика); творческие, направленные на достижение прекрасного (эстетика, риторика, искусство)[39]. На протяжении веков вопрос классификации научного знания оставался дискуссионным, учеными были предложены различные варианты[40], но, так или иначе, их мнения свелись к делению наук по объекту познания на «науки о духе» и «науки о природе», предполагающие как общие, так и специфические методы исследования. Сегодня классическим является деление наук на социально-гуманитарные (история, лингвистика, педагогика, политология, психология, социология, право (юриспруденция), философия, экономика и др.) и естественно-технические (астрономия, биология, география, геология, математика, механика, физика, химия и др.). Исторически к обособлению комплекса социально-гуманитарного знания в конце XIX – начале XX в. привело «формирование практик и типов дискурса, в которых человек, его качества, его деятельность и социальные связи, предстают в качестве особых объектов целерационального действия»[41]. Если в астрономии интерес ученых направлен только на чисто количественные, доступные точному измерению связи между небесными телами, то в социально-гуманитарных науках на первый план выдвигается качественная окраска событий, которая не может быть познана с помощью точных формул естественных наук[42].

В традиционной гносеологии идеалом объективного знания и познавательной деятельности являлись естественные науки, тогда как опыт наук о духе, содержащий этические и эстетические ценности, оставался за пределами теории познания[43].

Осознание того, что четкое разделение знания и мнения, нормативизм и фундаментализм, наивный объективизм, который признает независимость окружающего мира от человека, а также чрезмерная рационализация и математизация знания, стремление к количественному, а не к качественному анализу вещей вредны для познания культурных, исторических явлений, а также разработка новых критериев научной рациональности привели к формированию нетрадиционной теории познания.

Была признана специфичность социально-гуманитарного познания: оно хоть и ориентировано на общие критерии научности (объективность, системность, обоснованность, критичность и др.), реализует их лишь в тенденции. Впрочем, ни одна теория, даже в естествознании, не соответствует в полной мере классическим критериям научности. Различие скорее количественное, а не качественное. При всей сложности культурных явлений установка на объективность и поиск истинного знания – обязательная характеристика научного познания.

Таким образом, недостаточность естественнонаучного познания применительно к социальным и культурным объектам, которые интересны своей индивидуальной неповторимостью и существенно отличаются от природных, поставила перед исследователями науки задачу определения статуса и специфики социально-гуманитарного познания.

С дальнейшим изучением социально-гуманитарного блока научных знаний обнаружилась проблема соотношения социального и гуманитарного познания, перед гносеологией встал вопрос: настолько ли существенны различия социальных наук и наук гуманитарных, чтобы их противопоставлять?

В первую очередь специфика проявляется в объекте и субъекте познания. Социальные науки исследуют общие социальные закономерности, структуру общества и его законы, процессы взаимодействия между индивидами и их группами, т. е. имеют место субъектно-объектные отношения. Гуманитарные науки исследуют человека, его духовную и умственную деятельность, определенные аспекты его жизни, т. е. в них обращается особое внимание не только на объект исследования, но и на сам субъект. В гуманитарных науках, как ни в каких других науках, исключительно важны ценностно-мировоззренческие установки исследователя, его гражданская позиция, нравственный облик и т. п.

Объект и субъект науки влияют на характер научного познания, т. е. методы, приемы, способы исследования. В социальных науках часто используется метод объяснения, в гуманитарных базовым методологическим средством является понимание (также используется толкование, интерпретация, восстановление первоначального смысла и др.)[44].

К гуманитарным наукам следует отнести литературу, этику, эстетику и др., к социальным – экономику, историю и др. Конечно, такое разделение условно, во-первых, потому что есть науки, которые едва ли можно с полной уверенностью отнести к гуманитарным или социальным (например, обществоведение). Во-вторых, есть науки, в которых может быть применима методология, характерная как для социальных наук, так и методология гуманитарного познания. В-третьих, социальные науки предполагают использование обобщающих методов, устанавливающих причинно-следственные связи и закономерности, но обобщать можно лишь отобранные факты. «Мы не можем познать все факты, – писал А. Пуанкаре, – необходимо выбирать те, которые достойны быть познанными»[45]. Именно на стадии отбора фактов необходим метод соотнесения эмпирически данного с ценностями – метод, используемый в гуманитарных науках[46]. В связи с этим социальное знание, хоть и стремится достичь рационального идеала, вместе с тем представляет собой угол зрения ученого, зависящий от его ценностной ориентации.

Исходя из специфики наук об обществе и наук о человеке, юриспруденцию (право) скорее следует отнести к социальным наукам, она отвечает всем характерным для них признакам. Объектом ее изучения является государство и право, закономерности их развития. Отрасли юриспруденции – отдельные юридические науки – изучают конкретные отрасли права.

Наука гражданского процессуального права относится к циклу юридических наук, образующих правоведение данной страны. Она характеризуется наличием конкретного предмета исследований и сферы интересов ученых, организационных форм их кооперации, научной периодики и других изданий, системы подготовки кадров соответствующего профиля.

Наука гражданского процессуального права изучает гражданское процессуальное право, как один из видов регуляторов общественных отношений. Процессуальные нормы – социальные, они адресованы индивидуально-неопределенному кругу лиц, рассчитаны на неоднократное применение, и, следовательно, в процессе их изучения не должны играть какую-либо роль характеристики субъекта – конкретного ученого.

Вместе с тем гражданское процессуальное право – это индивидуально-определенное явление культуры, значит для науки гражданского процессуального права также характерно использование методов гуманитарного познания – понимания и соотнесения с ценностями.

Познание в области гражданского процессуального права не свободно от аксиологической составляющей, но это не означает, что ученые-процессуалисты не должны стремиться к истинности и объективности знаний.

В советской науке идеологические ценности были обязательны в любом научном исследовании. Например, в науке гражданского процессуального права советский суд противопоставлялся суду буржуазному. Так, А.Ф. Клейнман писал: «Буржуазный суд всегда стоит на страже интересов буржуазии, всячески содействует закабалению эксплуатируемых масс, является орудием беспощадной расправы с трудящимися»[47]. Такие утверждения сами по себе не являются научными, но в научных трудах играют определенную роль: раскрывают ценностную ориентацию автора, которая всегда обусловлена исторической эпохой.

Современная наука гражданского процессуального права тоже не свободна от аксиологии, ведь научная дискуссия зачастую невозможна без критики противоположной точки зрения (будь то оппонент из научной среды, правоприменитель или законодатель), а борение с чужим идеалом возможно только исходя из собственного. Например, общепризнанными считаются такие ценности, как справедливость, равенство, гуманизм, которые в науке гражданского процессуального права нашли отражение в разработке требований справедливости судебного разбирательства и судебного решения, принципа равноправия сторон, необходимости бесплатной юридической помощи и др.

Ценностная составляющая не всегда проявляется так рельефно. Например, в 1940–1950-е годы был поднят вопрос, оформившийся в одну из дискуссионных проблем науки гражданского процессуального права, о природе доказывания: доказывание – способ убеждения суда в истинности или ложности спорного юридического факта, субъектами доказывания, как правило, являются стороны; либо доказывание – способ познания судом и другими участниками процесса имеющих значение для дела фактов.

С одной стороны, А.Ф. Клейнман указывал, что суд «стоит над сторонами», осуществляет познание, в результате которого принимает мотивированное решение[48]. Позже С.В. Курылев утверждал: «Доказывание не познание, оно для познания»[49]. С другой стороны, К.С. Юдельсон констатировал, что цель судебного доказывания – установление объективной истинности наличия или отсутствия фактов, имеющих значение для дела[50], для чего суды должны всесторонне выяснить фактические обстоятельства. Перечень аргументов в пользу той или иной точки зрения до сих пор неисчерпаем[51].

Конечно, можно основываться исключительно на подходе законодателя, который то делает акцент на инициативной деятельности сторон в доказывании, то предоставляет руководящую роль в собирании и исследовании доказательств суду, то, пытаясь маневрировать, отдает суду общее руководство процессом. Но наука – не служанка политики, а обозначенная проблема лежит гораздо глубже: должно ли государство вмешиваться в частные дела граждан? И если должно, то в какой степени, в каком объеме? Нарушение прав хотя бы одного лица не может быть безразличным для целого общества или согласно принципу laissez-faire беспристрастный суд, будто «ночной сторож», должен лишь наблюдать за соблюдением правил игры, не беря на себя инициативу в доказательственной деятельности? Иными словами, какое начало более предпочтительно на данном этапе развития государства и общества: социальное или либеральное?[52]

Для ответов на эти вопросы необходимо соотнесение эмпирической реальности с ценностями и идеалами. Иными словами, абсолютно верного разрешения научной проблемы здесь нет как раз потому, что в социальных науках, как и в гуманитарных, присутствует, хоть и гораздо в меньшей степени, субъективный компонент. Он проявляется в том, что ученый-процессуалист – это всегда представитель конкретной эпохи, и, как правило, он разделяет идеологические ценности современного ему общества.

Таким образом, наряду с научным познанием – мысленным упорядочиванием фактов, право голоса должно быть предоставлено и аксиологии – изложению определенных идеалов[53]. В то же время ценностный подход может претендовать на положительную значимость, только если он не противоречит научной объективности, становится важнейшим ее условием, выступает средством прогресса общества и личности.

В последние десятилетия имеет место тенденция к деидеологизации в юридических науках, но это крайняя мера, обедняющая правовую мысль[54]. Следует иметь в виду, что отсутствие убеждений и научная «объективность» ни в коей степени не родственны друг другу[55]. Согласимся с Аристотелем: «Кто двигается вперед в науках, но отстает в нравственности, тот более идет назад, чем вперед». Об этой вечной проблеме правовых наук удачно высказался либеральный народник Н.К. Михайловский: «Правда-истина, различенная с правдой-справедливостью, правда теоретического Неба, отрезанная от правды практической земли, всегда оскорбляла меня, а не только не удовлетворяла. Я никогда не мог поверить, чтобы нельзя было найти такую точку зрения, в которой правда-истина с правдой-справедливостью являлись бы рука об руку, одна другую пополняя. Во всяком случае, выработка такой точки зрения есть высшая из задач, какая может представляться человеческому уму, и нет усилий, которых жалко было бы потратить на нее»[56].

Итак, к социальным наукам среди прочего относится юриспруденция (правоведение), представляющая собой в самом общем виде науку, изучающую государство и право. Будучи единой системой, юриспруденция состоит из отдельных юридических наук, которые могут быть разделены на следующие виды:

1. Общетеоретические и исторические науки (общая теория права и теория государства, история права и государства, история правовых и политических учений и др.);

2. Отраслевые юридические науки, изучающие отдельные отрасли права (конституционное, гражданское, административное, уголовное и другие отрасли права), и межотраслевые;

3. Прикладные юридические науки, имеющие комплексный характер (криминалистика, криминология, судебная статистика, судебная психиатрия и др.).

4. Юридические науки, изучающие публичное и частное международное право, наднациональное право (право Европейского Союза, СНГ и др.)[57].

Отраслевые юридические науки можно условно разделить на несколько циклов: государствоведческие, криминалистические и цивилистические. Наука гражданского процессуального права относится к циклу цивилистических отраслевых юридических наук.

Для дальнейшего исследования развития науки гражданского процессуального права представляется возможным исходить из следующих выявленных выше подходов.

Во-первых, наука – сложное системное явление, поэтому ее необходимо рассматривать с нескольких позиций:

– как социальный институт, представляющий собой определенную систему взаимосвязей между научными организациями, членами научного сообщества, систему норм и ценностей;

– как элемент культуры, погруженный в определенный исторический контекст и взаимодействующий с политикой, экономикой и другими сферами;

– как деятельность по получению новых знаний – научное познание с использованием научной методологии, а также как ее результат – систему научных знаний.

Во-вторых, в классификации наук выделяются социально-гуманитарные и естественно-технические науки, первые, в свою очередь, делятся на гуманитарные и социальные науки, которые отличаются объектом (предметом) познания, методами и целями познания. Наука гражданского процессуального права, как одна из цивилистических отраслевых юридических наук, относится к социальным наукам, что является определяющим для ее развития.

§ 2. Наука гражданского процессуального права: предмет и основные периоды развития

Наука гражданского процессуального права представляет собой социальный институт, занятый выработкой знаний о гражданском процессуальном праве и функционирующий в единстве с другими институтами общественной системы. Институционализация гражданской процессуальной науки предполагает создание различных организационных форм науки, ее внутреннюю дифференциацию и специализацию, формирование системы ценностей и норм, регулирующих деятельность ученых. Несмотря на то что процесс познания начинается с деятельности человека, ставящего вопросы и отвечающего на них, полноценная наука возникает лишь тогда, когда образуется круг людей, ею занимающихся, причем не автономно, а поддерживая научный дискурс. Допустим, что один человек, используя научные методы, исследует судопроизводство, в результате чего генерирует новые знания и фиксирует их на бумажных носителях. Допустим даже, что таких людей множество, но друг с другом они не контактируют – нет обмена результатами исследования, нет преемственности. В таком случае говорить о науке гражданского процессуального права преждевременно.

В то же время наука гражданского процессуального права – это реально существующая система знаний, полученных в ходе исторического развития, результат человеческой деятельности, который можно условно назвать «научный багаж», а также сама деятельность по получению этих знаний. Иными словами, науку гражданского процессуального права можно рассматривать в статике и динамике.

Предмет науки гражданского процессуального права. Главным требованием для самоопределения науки является выделение объекта исследования и конкретного предмета. Как было указано выше, объект и предмет науки – понятия несовпадающие. Объект относится к праву и объективируется в гражданских процессуальных правоотношениях и нормах, а предмет воплощается в научном знании об объекте, представляет его теоретическую модель. Не случайно у разных наук может быть общий объект, но никогда не бывает единый предмет изучения.

Для исследования науки значение имеет именно ее предмет. Точное определение предмета науки гражданского процессуального права необходимо, в первую очередь, для научно обоснованного отграничения ее от других отраслевых юридических наук и выявления взаимосвязи этой науки со смежными науками. Предметная определенность также обеспечивает целостность науки и способствует систематизации научного знания[58].

По вопросу о предмете науки гражданского процессуального права высказаны различные точки зрения. Их анализ позволяет утверждать о тенденции увеличения количества элементов, входящих в предмет указанной науки. С.С. Алексеев, отмечая положительную сторону широкого подхода к предмету юридической науки, вместе с тем справедливо полагал, что едва ли правильно ставить на одну плоскость все элементы предмета юридической науки, так как в этом случае предмет юридических исследований выступает в виде суммы разнопорядковых явлений[59]. В связи с этим для целей исследования развития науки представляется верным выделить три большие группы элементов (или компоненты) предмета науки гражданского процессуального права.