Галина Брежнева. Судьба Советской Принцессы

Такое вот интервью.

Сам-то будущий первый замминистра внутренних дел не особенно, между прочим, «фильтровал речь» (то есть следил за своим лексиконом). Вставить, похохатывая, ненормативное словечко, пусть даже в присутствии малознакомой дамы, считал, видимо, проявлением особой доблести. Его коллеги по работе в ГУВД вспоминают о Чурбанове как о неизменном острослове и пробивном весельчаке. Причем и дежурные остроты, и выгодное веселье сводились к приземистому знаменателю сержантской матерщины. На том и стоял «солдат правопорядка».

Об этом этапе своей жизни Юрий Михалыч вспоминал в интервью 1994 года:

— Вышло просто. Я не думал, что буду работать в органах. Кажется, в 1961 году было решение ЦК КПСС о том, чтобы направлять коммунистов (я вступил в партию в 1960—м) и комсомольцев на работу в органы внутренних дел. Службу я начинал в исправительно-трудовых учреждениях Московской области: 8 тюрем и 8 колоний — одна женская, две подростковые и пять мужских. А не в ГАИ, как писал Рой Медведев. Я был помощником начальника политотдела. Уголовники, как во все времена, — воры в законе, руководители преступных группировок, мастевые… Мы для них газету выпускали. По тем временам действительно головокружительная карьера. Но я не перескочил, как писали, ни через одно звание, ни через одну должность. Сегодня большие звезды хватают куда круче. За считаные месяцы… Выражаясь жаргонным языком, я законченный мент. Я душой и телом прикипел к этой профессии. А пройдя через Лефортовскую, Краснопресненскую, Нижне-Тагильскую тюрьмы, каторгу, прокантовавшись несколько месяцев в «столыпинских» вагонах, испытав издевательское следствие и неправый суд, я с другой стороны решетки познал горький труд сотрудников внутренних дел. Реализовал ли я себя? Не дали. И не только мне. После смерти Щелокова из министерства вышибли ядро профессиональных сотрудников. Причем на всех уровнях: от рядовых до генералов. А начальником ГУВД Москвы, столицы назначили физика Мурашева. Министрами — секретарей обкомов, ни дня не проработавших в органах: Бакатина и Власова. За последние годы уволили тысячи лучших сыщиков и криминалистов, многие из которых ушли в коммерческие структуры. А что им было делать? Меня обижает, что наша пресса беспощадно молотит милицию. Во времена Щелокова информационная политика была мудрее. А пресса понимала, что милиция — тот боевой отряд, который выполняет самые непростые задачи. Тогда некомпетентных людей в МВД не держали. А если бы министерство допустило такой рост преступности, как сейчас, с Щелокова, с меня и других руководителей сорвали бы лампасы. До трусов бы раздели. И поступили бы правильно.

Одна милиция в этом кавардаке ничего не сделает. Сколько бы ей ни выделяли денег и современной техники. Пока развалена экономика, ничего не изменится.

1961. БЕЛАЯ МАГИЯ ДЛЯ ЧЕРНОГО «МЕРСЕДЕСА»

Из интервью Игоря Кио «Новому Взгляду» в феврале 1992 года:

— Наверно, естественно, что гласность сопровождалась повышенным интересом к членам семей высших правительственных чинов. Ведь раньше говорить на такие темы не решался никто. Но это не значит, что теперь можно позволить себе быть по отношению к кому-то необъективным. Галину Леонидовну, в те годы, когда мы были вместе, я знал не только как красивую, обаятельную женщину, но и как чрезвычайно демократичного и открытого человека. Ей всегда были чужды те темные дела, которые, как говорят, проворачивались в семье Брежневых. И поэтому меня возмущает, когда в статьях о бриллиантовых махинациях фигурирует имя Галины Леонидовны, никогда не имевшей ко всему этому ни малейшего отношения.

В 1961 году наш цирк выехал на гастроли в Японию. Галю, которая в то время была женой Милаева, я знал давно. Ей было уже 32 года, мне — всего 18. Как раз тот возраст, когда нравятся женщины старше тебя… Мы решили пожениться. И надо отдать должное Леониду Ильичу, он отнесся к нам довольно лояльно. Когда мы оформили брак и уехали в Сочи, Брежнев прочитал записку, оставленную дочерью, и, естественно, был очень возмущен, сказал, чтобы в течение года ноги ее не было дома. Но при этом не собирался давать команду предпринимать против нас каких-то силовых акций. Милаев, оказавшийся поставленным перед свершившимся фактом, тут же поехал в загс, начал поднимать документы и все-таки нашел зацепку. Свидетельство о разводе Гале выдали значительно раньше, чем это было положено по закону. И только тогда, когда Милаев положил на стол Брежневу бумаги, подтверждающие то, что закон был нарушен, Леонид Ильич стал срочно принимать меры. Он позвонил в сочинский цирк. В это время мы были на пляже, и нас нашли только через пять часов. Однако телефонная линия за все это время даже не была разъединена. Галя сняла трубку и стала разговаривать с папой. Тот потребовал, чтобы она срочно вернулась, но получил категорический отказ. Когда вечером мы пришли в гостиницу, то увидели, что в номере нас ждут два человека. Один из них был начальником паспортного стола, другой — начальником УВД г. Сочи. Эти люди страшно волновались, потому что никто не знал, что будет завтра, если «вдруг она с ним помирится». У нас отобрали паспорта, и после этого началось…

За нами ходили люди из КГБ, снимали на кинопленку, фотографировали — явно, не скрывая. Галя, как человек старший по возрасту, не могла не чувствовать ответственности за все, что происходило и еще могло произойти. Поэтому она улетела в Москву, а я вскоре получил по почте свой паспорт. Но той страницы, на которой стоял штамп о браке, не оказалось, она была просто вырвана. А на первой красовалась надпись: «Подлежит обмену».

Через полтора месяца я прилетел в Москву. Но человека, который мне подписывал сопроводиловку, в паспортном столе на Ленинградском проспекте не было на месте. И люди, не знавшие сути дела, никак не могли понять, зачем мне вдруг понадобилось поменять документ. Естественно, рассказывать им всю историю я не собирался. Просто показал штамп на первой странице, соврав, что сам ничего не понимаю, и попросил, чтобы мне все-таки выдали новый паспорт. Наши отношения с Галей продолжались еще года три. Я вылетал из разных городов. Мы встречались… К этому времени у меня было освобождение от армии, так называемый «белый билет». И должен вам сказать, что Брежнев и в этом случае поступил довольно мягко.

Однажды, когда я еще жил с отцом, ко мне пришли домой и через нарочного передали повестку срочно явиться в военкомат. Внизу нас ждала машина. Мы сели в нее, и я понял, что ехать придется далеко. Я спросил, куда меня везут. Оказалось, в Подольск, в главный военный госпиталь московского округа. Когда уже на месте меня сдавали под расписку, краем глаза я успел прочитать распоряжение, подписанное главным военкомом Москвы: «Тогда-то, такого-то был освидетельствован такой-то призывник и освобожден от воинской службы. Вам (то есть начальнику госпиталя) надлежит его переосвидетельствовать». Другими словами, после освидетельствования забрать в армию. К счастью, у тех врачей, которые меня обследовали, несмотря на такое категорическое предписание, хватило принципиальности и смелости подтвердить, что диагноз, описанный ранее, соответствует действительности.

Почему я начал с того, что Брежнев поступил довольно мягко? Я прекрасно понимал, что для него приказать своим помощникам отправить Игоря Кио служить куда-нибудь на Север было так же просто, как для меня сейчас выкурить сигарету. Но тем не менее, посчитавшись с заключением медицинской комиссии, через две недели меня благополучно выписали из госпиталя и никуда служить не отправили. Однако сама ситуация стала такой, что наши отношения с Галей продолжаться не могли. Помню, когда она прилетела ко мне в Одессу, а вернуться вовремя назад ей не удалось, все моментально стало известно тем, кто был к нам приставлен. После ее отъезда меня вызвал генерал одесского УКГБ, кстати внешне очень похожий на Берия, и начал пространно говорить о том, что обязан заботиться о здоровье нашего Генерального секретаря, а я о здоровье своего отца. Буквально это надо было понимать так, что от меня зависела его жизнь. Знакомая форма шантажа. Все эти обстоятельства безусловно были причиной того, что где-то уже в 1964 году мы прекратили встречаться. Я постепенно взрослел, да и Галя была и взрослее, и умнее меня. Вообще, учитывая разницу в возрасте, наш альянс не мог быть перспективен. Но с тех пор у нас сохранились добрые, хорошие отношения.

NB Дочь Галины Виктория Евгеньена Милаева в одном из интервью с досадой заметила, что Кио не навестил ее мать в «дурке» и не появился на похоронах. Впрочем, не стоит забывать, что отцом Виктории был Милаев, с которым в мире Галина прожила-то всего год, а потом съехала обратно к родителям.

«Ну что ни говори, жениться по любви не может ни один, ни один король», — пела Пугачева в 70-х. Я не раз беседовал на эту тему с Галиной Леонидовной. «Показания совпадают». По словам Брежневой-Милаевой, их с Кио действительно развели насильно. Пришли, вырвали листок из паспорта. И, извинившись, ушли. Все это, считает она, происки первого ее суженого:

— Когда мы развелись с Милаевым, я в тот же день расписалась с Игорем. Что, оказывается, не положено. Но, понимаете, мы торопились. Игорь опаздывал в Сочи на гастроли. Мы в загсе все объяснили, и нам пошли навстречу (мог бы здесь пробросить пару душевных комментариев о традиционной отзывчивости мягких чиновников. — Е.Д.), поставили штамп. Мы улетели в Сочи, жили там в цирковой гостинице. Там нас и… — Галина Леонидовна определенно с трудом подбирает подходящее слово, потом как-то космически обреченно констатирует, — развели. Пришли, сказали: «Ваш брак недействителен».

Кто? Ну-у… — я задаю явно нелепые вопросы. Но все-таки хочется знать ее версию. Вполне, между прочим, резонной она оказалась:

— Милиция, — четко и победно, как Кио после успешного трюка рассматривает первые ряды, произносит дочь бывшего генсека.

И без всякой усмешки детализирует, чтобы, видимо, я не подробничал по поводу приезда спецгруппы из Москвы (так в свое время писали на Западе):

— Местная милиция.

Помолчали.

— Вот. Игорь очень переживал. Сейчас он, наверное, прекрасно себя чувствует. Потом он женился на Иоланте, которая работала с попугайчиками. — Брежнева коротко задумывается и как-то очень беззащитно откровенничает: — Игорю-то тогда и двадцати не было, мы с ним во время японских гастролей, м-м, познакомились. Жарко там было, — и тут же торопится пояснить: — Эмиль Кио из-за этого почти не работал, все делал он, Игорь. Вот.

Добавлю, что генсек пытался организовать призыв фокусника в армию, но у юного мага был хронический лимфаденит. Сейчас в таких случаях поступают проще. Нашли бы кокаин в багажнике, вот и весь фокус.

1962. ИМПУЛЬС НАЧАЛА

Сахаров получил третью Звезду Героя. Хрущев объявил наконец верховный бой хищениям и взяточничеству. Расхитителей соцсобственности с этого года беспощадно стреляли. На мой взгляд, примечательно, что ровно за тридцать лет до этого, в свинцовом 32-м, был принят другой закон — и тоже об охране социалистической собственности. Сталин расстреливал (не собственноручно, ясное дело) тех, кто подбирал колоски после комбайна, не делая исключения и для детей.

Разоблачена группа расхитителей. Они выбрали в качестве площадки универмаг «Москва», директор коего Мария Коршилова, возглавлявшая до этого ЦУМ, дала взятки чиновникам Министерства торговли СССР и с их позволения организовала трикотажный цех. Рулил там любовник директора Александр Хейфец. Продукцию цеха (трикотажное белье) покупали гости «Москвы», при этом выручка шла в карман «организаторов». За пять лет работы украдено 2,5 миллиона рублей. Напомню, обед в лучшем московском ресторане стоил в те времена 2—3 рубля, а номер в приморской гостинице Сочи — 2 рубля 50 копеек. Марию Коршилову крышевала сама Екатерина Фурцева, поэтому по делу директор «Москвы» шел как свидетель. Ну а вот Александр Хейфец и сменивший его на посту начальника полуподпольного цеха Юрий Евгеньев получили высшую меру наказания.

«Времена, они меняются», — пел в 1962-м заокеанский бард Боб Дилан. Его советских слушателей исключали из вузов за приверженность к западному стилю жизни. «Сегодня слушаешь ты джаз, а завтра родину продашь». «Меняются..».? Неизменными оставались сталинские установки серого кардинала идеологии Советов, вечно хмурого аскета Суслова, угодливого по отношению к начальству, строгого к подчиненным. 23 июля он принял опального писателя В. С. Гроссмана и обратился к нему с менторским монологом, который прозаик записал по памяти:

— Вы предлагаете опубликовать ваш роман «Жизнь и судьба». Ваш роман враждебен советскому народу и государству, его публикация принесет не только вред советскому народу и государству, но и всем, кто борется за коммунизм за пределами Советского Союза, всем прогрессивным трудящимся в капиталистических странах, всем, кто борется за мир. Мы восстанавливаем ленинские нормы демократии. Но ленинские нормы демократии — это не буржуазные нормы демократии. И вы знаете, когда Горький под влиянием тяжелых впечатлений — лишений, голода, жилищных трудностей в первые годы после Октября — ушел с революционных позиций, Ленин без колебаний закрыл «Новую жизнь». Наш советский писатель в своей работе должен делать то, что нужно народу, полезно обществу. Я не читал вашей книги, но я внимательно прочел многочисленные рецензии, отзывы, в которых немало цитат из вашего романа… Напечатать вашу книгу невозможно, и она не будет напечатана. Зачем же к атомным бомбам, которые готовят против нас наши враги, добавлять и вашу книгу?

На Кубу, для архиважного участия в разборках вокруг тревожного Карибского конфликта, чуть не опрокинувшего весь наш хрупкий мир в радиоактивную преисподнюю советско-американской ядерной дуэли, съездил Рашидов.

По иронии кокетливой судьбы именно из-за Карибского кризиса задержан был дембель 19-летнего солдата Тельмана Гдляна, служившего на земле Рашидова — в Узбекистане. Того самого Гдляна, чья следгруппа через четверть века соберет многотомные улики на грандиозного взяточника и вора, которого в газетах величали отцом узбекского народа. В 62-м Тельман Хоренович вступил в партию, авторитет которой, по словам его оппонентов, будет позднее подорван его расследованиями. Заслуженно, добавлю, подорван…

Но до андроповского импульса, позволившего лавиной расследований и процессов прорвать кабинетную завесу кастовой неприкасаемости вокруг заворовавшейся правящей элиты, было долгих 20 лет.

В 1962-м Андропов был избран секретарем ЦК партии.

«Видный гос. деятель» Кунаев назначен председателем Совмина Казахстана.

Экс-преемник Брежнева на посту первого лица Днепропетровской области Кириленко выдвинут на тихую должность первого зампреда Бюро ЦК КПСС по России.

Секретарь сталинского ЦК 61-летний Игнатов возглавляет Президиум российского Верховного Совета.

«Все хорошо, прекрасная маркиза..».. Заданная одинаковость мышления в нашем государстве казалась неистребимой. Но, отдавая должное «сталинисту в вопросах культуры» Никите Сергеевичу, замечу — жить в двоемыслии стало безопасно. Можно читать одни книги, а восхвалять другие, не страдая от недоверия к соседу. Можно жить пусть голодновато, но легко и безмятежно. Можно не бояться своих детей — их более не учат столь же настойчиво на странноватом примере Павлика Морозова. Маньяк умер, да здравствует кукуруза! И на том спасибо, ведь великий русский философ Бердяев предупреждал: «Ничто так не искажает человеческую природу, как маниакальные идеи». Время коллективного преклонения перед параноиком-вождем, не умевшим предугадывать, закончилось. Начиналось двадцатилетие ленивого воровского партпира, на котором предстояло командовать парадом всесоюзной показухи маршалу, не выигравшему ни одного сражения. Пренебрежение к интеллигенции осталось, но уже никто, по-моему, не гордился тем, что «мы университетов не кончали».

…Тома была уже в положении, когда Юрию «выделили квартиру на работе». Чурбановы-младшие переехали в скромную — как тогдашняя Юрина должность — квартиру. Начиналась новая жизнь. Карьера явно пробуксовывала, но предчувствия, как вспоминают родные Юр Михалыча, нашептывали исполнительному красавцу — все будет чудесно. «А в остальном — все хорошо, все хорошо».

1963. ГАЛИНА — СОТРУДНИК АПН

Галина (по тогдашнему паспорту — Милаева, «из семьи служащего») зачислена на работу в отдел выпуска бюллетеня «Вести из Советского Союза» (АПН) с месячным испытательным сроком и окладом в 130 рублей.

Проработала там шесть лет, и в характеристике, подписанной председателем правления Б. Бурковым (было подшито к уголовному делу), охарактеризована как «политически зрелая и способная журналистка, чуткий и внимательный товарищ».

Для Юрия, полагаю, это было хлопотное времечко. Прописаны они всей семьей в одной квартире. Улица Панфилова, дом 2. 55-летний Михаил Васильевич Чурбанов работал заместителем начальника Управления торгового транспорта Моссовета и считал, что более удачливые конкуренты «задвинули» его на подходах к хорошей пенсии.

Он часто сетовал по этому поводу, имея верного союзника — супругу Марию Петровну. Юрина мать, как я понимаю, фактическая глава семейства, говорят, даже во время ответного тоста на праздновании своего полувекового юбилея в 63-м не преминула жестко заметить родным, что ей-де труднее и тяжелее всех. Наверное, она была права. Старший Игорь только-только получил МИИТовский диплом, и никому неведомо было, как сложится его карьера. Младшая, Светочка, опять же, только-только окончила среднюю школу №693. Ну, а средний…

Повторю, по словам Тамары Викторовны, свекровь недолюбливала ее родителей.

Однако, как бы то ни было, в этом году невестка подарила старикам внука, которого назвали в честь заслуженного дедушки — Михаилом.

Тамара Баясанова (быв. Вальцеферова, быв. Чурбанова):

— При всем его компанейском отношении к окружающим выделялось то, что он любил комфорт, был избалован, ни к какому труду не приучен. И вот, когда сыну было два года, я была вынуждена уйти от Чурбанова. За все эти прошедшие после разрыва 20 лет Чурбанов не сделал ни одной попытки увидеть сына. Сын даже не знал его в лицо, и в настоящее время Миша — уже взрослый человек — имеет семью.

***

С 1963 года органы ВД наделены полномочиями по производству предварительного следствия. Началось «многоликое» время допросов «головой об стенку» и пыток в КПЗ.

1964. РАССТАВАНИЕ ЮРИЯ С ТАМАРОЙ

Не думаю, что пятизвездный генсек лично уж очень ответственен за размашистое бесправие запойно-застойной эпохи. Наше прошлое, как принято и приятно иронизировать, непредсказуемо. Но, увы, были и при шумном Никите стальные рецидивы гэпэушных охот на ведьм, вершились именем растоптанного в 30-е годы народа циничные беззакония.

13 февраля в колыбели революции задержан — словно особо опасный рецидивист — «тунеядец» Иосиф Бродский. «Поэты ходят пятками по лезвию ножа и режут в кровь свои босые души».

Леонид Ильич — берусь это утверждать — лишь на свой маршальский лад продолжил упражнения в венценосном беспределе, играючи, словно на лисьей охоте, раскручивая дышло закона. Хрущев лично распорядился расстрелять валютчика Рокотова, которому — по действовавшему законодательству — полагалось года четыре. Брежнев собственноручно приговорил в 64-м к смертной казни 17-летнего убийцу.

Так что год выдался обычным. Я — о бесцеремонном вмешательстве в вопросы права.

Во время выборов новых членов Академии Сахаров, которому оставалось жить целую четверть века, заявил:

— Пусть за Нуждина голосуют те, кто хочет разделить ответственность за самую позорную страницу в истории советской науки.

Помянутый Нуждин был — и Сахаров не мог этого не знать — ставленником хрущевского фаворита Лысенко. И никто тогда, даже в высоком окружении, не подозревал, что Никите Сергеевичу оставалось править страной лишь пару быстрых месяцев. Тем более никто не догадывался, что неспокойный «отец водородной бомбы» со временем взорвет еще одну бомбу политического резонанса, прежде чем заработает себе титул борца за гласность и станет седой совестью пресловутой интеллигенции.

По личной инициативе Хрущева начинается эксперимент на фабрике «Большевичка». Новая хозсистема. Один из импульсов задушенной командой Брежнева косыгинской реформы.

Гейдар Алиев назначен заместителем председателя КГБ при СМ Азербайджанской ССР, которым был тогда брежневский родственник (свояк) Семен Цвигун.

30 августа начальник политотдела В. Шехов подписывает прощальную характеристику Ю. Чурбанову: «Дисциплинирован, общителен, в обращении с товарищами тактичен, исполнителен, документы оформляет добросовестно. На критические замечания реагирует правильно».

1964-й — для Чурбанова год, насколько понимаю, переломный. Он оканчивает заочное отделение философского факультета МГУ. И с новеньким дипломом покидает прежнее место службы. Не то чтобы оно ему было не по нраву. Нет, с коллегами он простился шумно и хорошо. Он уходит из «органов» в связи с направлением на работу в УК ВЛКСМ. «Одновременно» расставшись с Чурбановой Т. В., от которой имеет сына 1963 года рождения». И — в подтверждение Тамариных слов — завершаю цитату документа: «С этого времени никаких связей с ними не поддерживает». Так что, видимо, верную информацию старушки у нашего подъезда добывали. Во всяком случае, знали не меньше, полагаю, чем в отделе кадров по месту работы улыбчивого инструктора Чурбанова. Впрочем, меня это не удивляет. Имеющий уши да услышит. А работа… Работа в комсомоле тогда была хмельная и развеселая. Приемы, поездки, застолья, маскарад праздных делегаций. Главное — не проколоться. Вскоре компанейский парень коротко сошелся со своим «соратником по цековской работе» Игорем Щелоковым, который, как и многие сыновья профессиональных аппаратчиков, с младых, как говорится, ногтей «поставил» на комсомол. Подобно Юре, Игорь еще в пажеском корпусе советской номенклатуры — институте международных отношений — сделал «комсовую» карьеру, возглавив вузовский комитет ВЛКСМ. Потом, работая в ЦК комсомола, возглавил отдел, который принято величать международным. Сладкое место.

Октябрьский пленум — переворот. Брежнев занимает место лидера. Хрущев «добровольно» уходит в отставку. Год, переломный не только для Чурбанова, но и для всей страны.

1965. ПЕРВЫЙ ПРИГОВОР БОРИСА БУРЯЦА

«Непримиримую борьбу вела милиция со взяточничеством. В 1965 году была привлечена к ответственности большая группа взяточников из числа работником Ашхабадского городского жилищного управления и Ленинского райисполкома г. Ашхабада. Основную «работу» проводили заведующая бюро по учету и распределению жилья горжилуправления Андреева и ее подчиненная — инженер-инспектор Газиева. Воспользовавшись тем, что протоколы комиссии горисполкома по распределению жилплощади составлялись, как правило, в одном экземпляре и не все страницы подписывались всеми членами комиссии, они допечатывали или перепечатывали отдельные страницы, куда включали фамилии лиц, от которых получали взятки, а затем выписывали им ордера на квартиры.

По предварительному сговору с работниками жилищных органов ряда районов Ашхабада преступницы прибегали и к другим приемам должностных подлогов. Верховный суд Туркменской ССР приговорил 16 человек (взяточников, взяткодателей и посредников) к длительным срокам лишения свободы с конфискацией имущества. У десяти взяткодателей, незаконно получивших квартиры, ордера были аннулированы».

Семнадцатилетний цыган Боря Буряца получает свой первый — условный —срок по ст. 144 УК РСФСР (кража).

Во время совместного визита в Варшаву секретарь ЦК партии Ю. В. Андропов предложил Брежневу развить идеи, изложенные в редакционной «правдинской» статье «Государство всего народа» (06.12.1964): выход страны на мировой рынок и сосредоточение партии лишь на политическом руководстве. Эта инициатива вызвала судорожную неприязнь М. А. Суслова, с чьей подачи, вероятно, дерзкий секретарь и был позднее задвинут на пост председателя КГБ, что, впрочем, устраивало, думаю, и Леонида Ильича.