Чудеса

Разумеется, я обо всем этом тогда не думал, просто стоял и получал удовольствие. Получал, пока не прислушался к странному звуку – играла мелодия, что-то балканское, рожок или волынка. Какая-то язычковая дудка – она жалобно верещала затейливыми мелизмами. Звук шел с поля, за лесной полосой, в метрах пятидесяти от дачного участка. Я тихонько оделся, чтобы не разбудить Константина, и выскользнул из дома в резиновых дворовых шлепках. Открыл багажник автомобиля и напялил на себя дождевик и резиновые сапоги. Они всегда там лежат, на все случаи жизни. В поле сейчас столько росы и тумана, что больше бы подошло думать о нем, как об океане. Было чуть светлее, чем часом ранее – не потемки. Я миновал калитку, перешел подъездную дорогу и двинулся по лесной тропе. Что же касалось мелодии, то я обманулся. Какая волынка? Мелизмы превратились в нестройное блеянье десятка овец – пастух вывел их пощипать травку. Рановато, но я не настолько разбирался в животноводстве, чтобы утверждать наверняка.

Вот и поле. Туман стоял такой, что я еле видел вытянутую руку – одно сплошное молочное облако. Прошел десяток метров и обернулся – леса почти не было видно, туман становился темнее там, где должны были стоять деревья. Он прекрасен тем, что стирает все вокруг себя, и легче всего – горизонт. Границы отступают, и ты в целом мире блаженной пустоты.

Овцы блеяли неподалеку, я бы смог их лицезреть, если бы тумана не было. Мне невыносимо захотелось их увидеть. Охотничий инстинкт или азарт. Такая замечательная игра – ловить в ночном тумане овец. Про пастуха я и не думал, он где-нибудь с той стороны поля, у деревни.

Я шел на звук: вот одна блеет, почти передо мной, вот же она. Нет, это куст чертополоха. Может, напугалась. А! Вот, слева ее подружка, должна пастись через метров пять. Я даже побежал трусцой. Пусто – вон там же она блеяла. Шустрая какая. Штаны намокли до колен, сапоги я надел не зря. Чуть дальше в поле зазвенели колокольчики. Еще чуть-чуть… штук пять должно пастись. Уже виднелся темный силуэт, и я протянул руку. Но это была яма, я споткнулся и полетел кубарем. Блеянье раздалось у меня над головой, метрах в трех сверху. Не просто блеянье. В нем ощущалась имитация, так блеял бы человек. Только какой человек будет блеять в трех метрах над землей? Да еще и так, как если бы сдерживал смех? Да какие к черту овцы? Тут сроду их не было. Только я про это подумал, лежа в мокрой траве, как блеянье послышалось прямо у меня под ухом, такое наглое, перешедшее в сдавленный смех.

Все реагируют на экстремальные ситуации по-разному. У меня ярко выраженная реакция «бей или беги». Буквально сотую долю секунды я решал: анализировать или действовать, и припустил в сторону леса – неуклюже, постоянно поскальзываясь на мокрой траве, вытянув вперед руки для равновесия. Прямо за мной сверху доносился уже откровенный сдавленный хохот, переходящий в довольный, даже ликующий захлебывающийся стон. Женский голос, между прочим.

Я уже был в лесу, голос за мной не последовал, но мне хватало страху. Мозги начали включаться, когда я увидел калитку. О чем думать в первую очередь? Что-то подсказывало мне, что целью издевательств было мое эмоциональное состояние. Нечто, обладающее властью летать и быть невидимым, добралось бы до меня на поле и без всякого смеха, если бы могло. А раз не добралось, то не было необходимости, либо работали некие ограничения. Внутри меня росла уверенность, что негласные правила ночного крамольного бесчинства не предполагали преследование. Я забежал в дом, захлопнул дверь и запер на замок. Константин забормотал во сне у себя на втором этаже. Это подействовало успокаивающе. Пульс все еще бешено стучал, но начал нехотя падать. Я схватил с полки початую бутылку джина, не глядя плеснул в стакан и опрокинул в себя. С неким чувством фатализма глянул в окно: вот сейчас я увижу ее, наглую, довольную, недобрую. Кого «ее»? Я боялся и подумать. Но все было на месте, как и всегда – моя машина, яблоня, скамейки. За калиткой – лес, туман. Чертов туман, чертова блаженная пустота. Неуловимая мысль беспокоила меня. Я еще раз глянул в окно. Что-то не так. Я пристально со страхом вглядывался в лес поверх забора – все на своем месте. Что-то не так со мной.

О природе явления я напрочь не хотел размышлять. Ничего хорошего это бы мне не принесло. И тогда я сделал то, что никогда не делал ранее, и что никогда не смог повторить в будущем – я лег и приказал себе заснуть. Засыпая, я только и успел, что удивиться: как же легко можно приказать себе не думать, если понимаешь – дело серьезное.

Уже заснув и находясь под протекцией Морфея, я понял, что со мной было не так: я совершенно преступно и неуместно был разочарован в том, что за мной никто не последовал.

Катя

Моя история берет начало из областей между ложной памятью и явью. Границу между ними я не могу провести, возможно, потому, что ее и нет. Что я воображал, а чему дала жизнь моя воля, сказать сложно. Но чувственный опыт, оказавший влияние на мою жизнь, я получил.

В липецком районе Ниженка живет много моих родствен

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.