Каисса. Инициация фигуры. Брана

Дмитрий Котов

Каисса. Инициация фигуры. Брана

Глава 1

Книга вторая

Каисса. Инициация фигуры.

Вы можете узнать гораздо больше

из проигранной игры, чем от выигранной.

Вы должны проиграть сотни игр,

прежде чем стать хорошим игроком.

Хосе Рауль Капабланка

Глава первая

Прошел уже год после экспедиции «Стрелы-12» на планету М19 Иврил. После того как команда Като вскрыла причины катастрофы на станции и после нападения на них военного корабля без опознавательных знаков, место произошедших событий — станцию «Омега-Странник» взяли под контроль федеральные службы космической защиты. А объекту присвоили самый высокий уровень секретности — Альфа.

Крупные экспедиции и масштабные исследования на станции были под запретом. Никто не мог предсказать, как отреагирует «Столп» — аномалия планеты Иврил на попытки вторгнуться в связанную с ним экосистему. Только небольшая группа ксенобиологов под строжайшим контролем осторожно изучала биологические образцы, отслеживая динамику изменений.

Полковник Като ещё не полностью оправился от полученных на Ивриле ран и в последние полгода былприкованк штабной работе как Прометей к скале. Начальство, будто следуя древнему мифу, по любому поводу методично клевало ему печень. Он был весьма непривычен к такой постоянной опеке.

Когда он был только «капитаном Като», командиром «Стрелы-12» — он был главным, а его начальство было далеко и не всегда на связи, в экспедиции он чувствовал себя как царь и бог и был самостоятелен в принятии решений. Сейчас же несмотря на то, что он уже полковник и Герой Федерации и должность его значительно выше, свободы стало ощутимо меньше.

В своем уютном, но маленьком кабинете с видом на северные красоты он анализировал отчёты о патрулировании границ, отделившихся в начале века сепаратных государств, о статистике вылетов на срочные вызовы и прочую рутину. Ну и конечно отчеты ксенобиологов обо всех найденных аномалиях. Он анализировал эти отчёты и делал сводные доклады для руководства.

Но его как будто преследовал призрак станции — в каждом отчёте, каждой справке, в каждой бумажке, где его уникальный опыт растворялся в бюрократической пыли, он видел картину ужасной трансформации людей, которую его память сама стереть никак не могла. Его рука в такие моменты всегда непроизвольно тянулась к шраму на щеке оставшегося ему на память об Омега-Страннике.

Сейчас, по ночам его уже не беспокоили странные сны, как это было первые полгода после аварии, но было навязчивое чувство притяжения, невидимой связи — как будто тончайшая нить тянулась от его затылка прямо в космос, на эту загадочную планету.

В один из этих последних теплых дней его вызвал непосредственный руководитель — заместитель командующего КЧС, генерал-майор с необычной фамилией Ас-Салтий.

В кабинете Ас-Салтия был безупречный порядок. Като скользнул взглядом по обстановке. За массивным столом, на фоне сдержанного геометрического узора ковра, видимо очень древнего, висевшего над старинной инкрустированной серебром саблей, генерал что-то писал.

Его внимание привлекли ковёр и сабля.

Этот ковёр не украшал стену. Он населял её, являя собой кусочек иной, нездешней реальности. С первого взгляда казалось, что это просто прямоугольник из плотной, почти каменной шерсти в сдержанных тонах: глубокий индиго, словно вобравший в себя ночное небо, цвет выгоревшей на солнце охры и тёмно-серый, как скалы перед грозой. Но стоило вглядеться, как взгляд начинал тонуть в сложной, гипнотической геометрии. Узор не был вышит — он был выращен из самой основы, рождаясь из переплетения тысяч тугих узлов. Это был не цветочный ковёр Персии, а иная суровая, мужская грамматика линий, языка предков другой более суровой природы.

И это была не сабля, висящая для красоты как элемент декора. Это был боевой артефакт, положенный на две массивные чёрные кованые скобы, вбитые в саму стену. Лезвие парило в воздухе, будто на ладонях невидимого великана. Клинок не сверкал. Его полированная сталь была матовой, цвета старого, потемневшего льда. По всей длине шли глубокие долы — «кровостоки», но в них сейчас застыли тени, а не капли крови. Они придавали лезвию аскетичную, смертоносную грацию. Эфес и ножны были вырезаны из тёмного, почти чёрного ореха. Древесину покрывала тончайшая насечка из тусклого серебра, покрытого патиной. Узор был таким же строгим, линейным похожим на схему неприступной горной крепости — переплетённые треугольники, ромбы и прямые линии. В навершие рукояти виден был небольшой серебряный орёл, вцепившийся когтями в шар — символ высокого статуса владельца.

На столе, рядом со стопкой докладов КЧС, Като заметил потемневшую рамку с фотографией: молодой офицер и седовласый мужчина в папахе у каменной стены.

Послышался лёгкий звон позолоченного подстаканника. Генерал отодвинул в сторону недопитую чашку чая — кажется знак того, что разговор будет коротким и деловым.

Но тем не менее генерал-майор предложил чай и его дежурные вопросы о здоровье сказанные с необычным, видимо тюркским акцентом, прозвучали не как пункты протокола, а с непривычным для военных восточным гостеприимством.

Генерал безусловно относился с уважением к полковнику Като как Герою Федерации, почти как к супергерою с его уникальными способностями, но после истории с Квазиленко Като чувствовал, что его начальник проявляет в разговорах с ним некоторую осторожность.

После короткой формальной церемонии предшествующей встрече, Ас-Салтия сразу перешёл к делу.

— Специалисты по ксенобиологии отметили аномальную активность на «Омега-Странник», — Ас-Салтия почему-то проговаривал название станции без склонения и было ощущение, что в словах он ставит ударения случайным образом, как получится, выделяя интонацией в предложении совершенно неожиданные слова — Биопоказатели стабильно и неуклонно росли последние полгода, но на прошлой неделе график сделал вот такой параболический вылет. Бомбовый скачок как я это называю, — сказал он и показал на голограмму на стене. — Целенаправленная модуляция. Твое мнение?

Като посмотрел на кривую. Что-то необычное он ощущал недели две назад — как-то поддавливало виски, как при погружении на глубину и тогда ночью он очень беспокойно спал. Он списал все это на плохое самочувствие и последствия аварии.

— Это не действие мутации. Это похоже на сигнал. — после некоторого раздумья сказал Като. — Требуется более тщательное изучение на месте. Может быть чем угодно, даже реакцией на внешнее воздействие.

— Ас-Салтий кивнул, и его лицо даже выразило участие — В этом-то вся и беда, уважаемый. Пока ты там себе графики изучал и статистику смотрел, нашизаклятыедрузьяпостарались и в сегментах сети, связанных с этими альтернативными СМИ, организовали фиктивный вброс. Якобы утечку информации с секретного объекта. — и он показал публикации на экране монитора.

Перед Като возникли кричащие заголовки: «ЛАБОРАТОРИЯ УЖАСА НА ИВРИЛЕ», «ФЕДЕРАЦИЯ СОЗДАЁТ ЖИВОЕ ОРУЖИЕ».

— И фото сюда прицепили: тот кошмар, те самые мутировавшие, а по их фальшивой подаче замученные тела, встроенные в конструктив станции. Только эти снимки старые – им срок полгода. Какой-то шайтан сфотографировал и слил их в сеть. Я тебе больше скажу: я уверен, что они имеют отношение ко всему, что там произошло. А сейчас, от лица не так давно отделившихся-самоопределившихся от нас стран уже оформлен официальный запрос в Объединенный Совет Экологической Безопасности. Слушай, они совсем совесть потеряли! Требуют на «Омега-Странник» международную комиссию. — голос Ас-Салтия в низком регистре и с хрипотцой начал подрагивать от негодования. — Эти шайтаны утверждают, что мы нарушили пакт о запрете биологического оружия. Я их м… А их спонсоры-наксы лишь подливают масла в огонь! Это что такое, э?!

Като молчал. Он понял, куда клонит генерал-майор.

— Слушай теперь сюда. Твоя уникальная… восприимчивость к феномену Иврила, — Ас-Салтий тщательно подбирал слова как будто переводил с другого языка, — сделала тебя экстраспециалистом, способным провести экспертизу на месте и дать заключение, которое хоть что-то да будет стоить перед лицом международного скандала. Мы должны доказать, что это — результаты не нашей деятельности, а следствие давней диверсии. И сделать это нужно до прибытия комиссии.

— Като уловил подтекст: —До того, как они сфальсифицируют доказательства против нас.

— Поэтому, если твое здоровье в порядке… твоя командировка на Иврил неизбежна. Срочна. И необходима! Команду наберешь себе сам, из проверенных тобой людей. Но помни, — Ас-Салтий смотрел Като прямо в глаза, — Теперь за тобой наблюдаем не только мы, твои руководители и наши СМИ. И ты летишь не просто в экспедицию. Ты на передовой гибридной войны. Любое твое неосторожное слово или действие постараются истолковать как casus belli. Ясно, полковник?

— Так точно! К выполнению задания и вылету на станцию готов.

Глава 2

Глава вторая

В Центре управления полетами, затерянном среди северных широт на Плато Путорана, работа по подготовке закипела сразу после приказа из штаба: спешно собирали экспедицию на Иврил, и лишь к исходу августа последние приготовления были завершены. Для этого и Като прибыл из Норильска — проконтролировать и ускорить.

Центр расположился в долине, окруженной со всех сторон кольцом древних гор. Эти огромные исполины были настолько древние, что стоять они здесь видимо совсем устали и прилегли отдохнуть. Издалека видно было только их могучие вековые спины, затянутые как тиной густыми зелёными мхами. Теперь, на исходе августа, они уже накрылись белыми одеялами, готовясь к долгой зимней спячке. А между изумрудной моховой периной и белоснежным покровом выглядывало это нечто древнее, немыслимо старое, помнящее миллионы лет. Оно молча наблюдало за матово-серыми строениями Центра, за его мерцающими глазами-окнами, за острыми иглами вышек и антенн — за этим чужеродным существом, вторгшимся в их вековой покой, и словно раздумывало, что с ним дальше делать.

Август 2135 года на плато, в этом краю озёр, водопадов и каньонов выдался на редкость тёплым и солнечным. Для суровой местной природы такая погода щедрый дар, просто божья благодать.

В этот последний день перед своим отлетом Като, после длинного рабочего дня вышел из кабинетных лабиринтов через запасной вход позади Центра подышать свежим воздухом. Он пересёк посадочную площадку глайдеров и по тропинке углубился за пределы территории центра, за периметр энергощита.

— За самые пределы человеческого мира! — с наигранным пафосом и иронией подумал он.

Като не чувствовал тоски по теплым побережьям. Его всегда тянуло именно сюда на север, в эту первозданную мощь, где красота была меланхоличной и завораживающей, как тишина между ударами сердца.

Под ногой мягко хрустнула ветка. Где-то недалеко защебетала одинокая птица. Като глубоко вдохнул воздух, уже почти утративший летнее тепло, ставший острым и хрустально-прозрачным. В нём чувствовалась знакомая терпкая горчинка багульника, смолистая прохлада кедрового стланика и сырой, глубокий аромат мхов, уже отдававший ночною прохладой.

Последние солнечные лучи заскользили по граням куполов Центра и начали гаснуть в сизой дымке над ущельем.

Где-то вдалеке он слышал ровный шум водопада, который лишь подчеркивал глубину этой бездонной, многозначительной тишины. Здесь, на границе лета и осени, время уже замедлило бег, видимо позволяя ему запечатлеть эту красоту и полной грудью вдохнуть ее.

Он шёл прямо по бездорожью по лесной подстилке между невысоких хвойных деревьев и вышел на небольшую поляну к пологому краю обросшего молодыми деревьями склона, где неожиданно открылся красивый вид на излучину холодной реки Хета.

Он вспомнил ковёр на стене Ас-Салтия. Была какая-то неуловимая связь, ощущение что краски и узоры на нём были отсюда. А сам ковёр как портал вёл именно на эту полянку. Эта мысль появилась и улетела вместе с внезапным порывом тёплого ветра.

Продолжая наслаждаться суровой природой, он даже начал с ней мысленный разговор.

— Ну что, красотка? В эту самую последнюю неделю лета это все на что ты способна? Это все что ты можешь дать? Это все оставшееся тепло?

— Ему также молчаливо ответили: — Да. Поспеши. Получи и распишись. И всё. Не жди больше ничего хорошего. А что ты ещё хочешь от Крайнего Севера? Все. Уже больше ничего не будет. Вот придешь на следующий год, а там посмотрим.

— Ну вот. Здравствуй шизофрения! — усмехнулся про себя Като. — Хорошо, что не параноидальная, а скорее идиллическая. — с таким приятным диагнозом он был согласен жить дальше.

Да и без этого воображаемого ответа уже все было ясно — по всем признакам настоящее лето сдалось и отступило, а на его место пришла всего лишь эта подделка — короткое северное бабье лето. Эта вычурно-цветастая, с яркими, насмешливо-фальшивыми тонами, изменчивая и капризная как гламурная выбражуля, которая постепенно уже начала скидывать с себя весь свой наряд и медленно обнажаться, чтобы примерить на себя белые меха и на прощание сделать всем ручкой.

И Като уже тоже мысленно прощался с родными для него местами собираясь в свою дальнюю экспедицию. Вчера по внутренней видеосвязи он переговорил с Элен и сообщил ей, что у него готовится первый после реабилитации вылет. Не сказал куда, было нельзя, да и не хотел ее беспокоить. Но, по-моему, она и сама догадалась и по голосу было слышно, что она переживает.

Сколько раз за эти полгода штабной работы на Земле он прилетал к ней в ее крымский санаторий «на плановую психофизиологическую диагностику». За всю свою службу до травмы он ни разу на этой диагностике не был, хотя подчинённых своих туда постоянно гонял, если они пропускали такую проверку, сам же он всегда ссылался на своё отличное здоровье и шикарные показатели. А тут — зачастил.

Он вспомнил и словно поймал то чувство и те эмоции, когда он прилетел туда в первый раз. Элен встретила его не в белом халате, а в элегантном костюме заведующей. Её лицо излучало какую-то новую уверенность, даже девичий капризный вызов, но в глазах была радость и такой трепетный и такой понятный вопрос: — нравлюсь?

— Как я тебе в новой ипостаси? — с гордостью в голосе тогда спросила она.

— У Като аж дух захватило. — Я тебя никогда такой не видел.

— Я теперь все время буду такой. Привыкай. — ответила она демонстративно кокетливо поправляя воротничок темно-синего жакета. Костюм облегал ее красивую фигуру с совершенными женскими формами, подчёркивая стройность и дополнительно придавая ей неприступную строгость.

Вечером того же первого дня, который стал испытанием их терпению, они уже в лифте на её служебную квартиру, несмотря на вездесущие камеры, жадно целовались. Неистовые и голодные, почти с животной страстью жаркие объятия довели их почти до безумного состояния. Он чувствовал мягкие округлости ее тела и запах, ее запах — она почти не пользовалась духами и этот ее запах до обморока кружил ему голову. Всё невысказанное за эти месяцы вылилось в одну эту ночь – и страсть, и нежность, и радостные слёзы облегчения.

— Какой ты жаркий. — с улыбкой вытирая слёзы сказала она отодвинувшись, чтобы повнимательнее рассмотреть его в темноте спальни.

— Во мне работает генератор сердечного тепла. А запускаешь его ты. — Като поймал ее волну мысли и шутливо вернул ее обратно…

— ХГР-Р-Р-РАААААУ! — громкий горловой рёв и треск ломающихся веток прервал возбуждающе-приятный и неспешный ход его мысли.

Като вздрогнул от неожиданности. Ломая кусты гигантскими скачками по дуге неуклонно сокращая радиус прямо на него, несся огромный седой медведь. Видимо, пока Като шел к реке он нечаянно забрел в его охотничьи угодья.

Мгновенный впрыск адреналина в кровь и инстинктивный прыжок с пути движения зверя — хорошая реакция натренированного тела спасла его от смертельного удара. А далее произошло невероятное: медведь рухнул на живот и юзом проскользил мимо собирая мордой мох, мелкий кедрач и хвою и из его разрубленной шеи на землю захлестала кровь.

А в руках у Като медленно растворялся темно-серый матовый клинок с темными кровостоками знакомой ему древней инкрустированной сабли с серебряным орлом на шаре. Медленно исчезая, она словно уходила куда-то в другое измерение.

И только тут Като по-настоящему испугался. Не нападения, не убийства зверя — он испугался своей мгновенной, неосознанной и неконтролируемой реакции.

Он попытался понять, что произошло.

— Этот ниоткуда появившийся смертоносный клинок в его руке. Откуда? И эта агрессия, будто не моя. Как это может быть? — мысли путались в его голове.

— Реакцию медведя понять несложно — он мог защищать свою территорию, спрятанную добычу, мог напасть от испуга неожиданной встречи. — сердце скачками замедляло свой бешеный ритм. Заломило виски.

— А себя оправдать я могу только тем, что защищал свою жизнь. Или как там эта фраза звучит? Как это квалифицируют юристы? «В состоянии аффекта». Но это точно никак не объясняет ни появления клинка, ни моего молниеносного удара.

— Но допустим. — думал он. — Убить хищное животное в заповеднике перед законом ещё оправдаться можно. Но как оправдаться перед собой за то, что ты это не контролировал? Откуда такая реакция? И где и когда она ещё может проявиться?

И тут он услышал короткие высокие звуки, похожие на перемежающийся визг: «иу», «ау» — шли они, скорее всего, от двух разных источников. А затем увидел в подлеске двух небольших медвежат, сеголеток, видимо, родившихся прошлой зимой.

— Значит, это была медведица. Вот кого она защищала…

У Като бессильно подогнулись колени, и он медленно опустился на землю.

Глава 3

Все документы о план