Грустный щенок хаунда

– Тебе понравилось в твоей комнате? – спросил Йорв сестру, поправляя прядь её волос, прикрывающую глаз с его стороны.

– Да. Очень. – Щёки девочки покраснели, но она продолжала выглядеть по-настоящему счастливой. – И тебе понравится. Я уверена. Пожалуйста, каждый раз, вставая, подходи к окну. Из него такой потрясающий вид на восходящее солнце открывается. Кажется, что ты давно знаешь, что находится там, где оно встаёт. И что вместе с этим солнцем встаёт всё хорошее.

– Даже несмотря на то, что ты смотришь в сторону страны врагов?

Девочка смутилась и отвернулась.

– Прости… – сказал Йорв, сделав то же самое.

– Может быть, это и неправильно, – начала было Мейт, – но я не считаю всех, кто там живёт, как и тех, кто живёт здесь, врагами.

– Мейт…

– Я знаю, что, возможно, каждый день вижу убийцу дяди. Знаю, что нам здесь не дом и никто не пытается сделать его для нас. Но даже несмотря на то, что мы их обманули, они не причиняют нам зла. Девушки, меняющие мне бельё и добавляющие бутылки вина, очень милые, и мы с ними о многом говорим.

– Тебе меняют бельё!? – Йорв как будто только сейчас понял, что почти ничего не знает о жизни, которая у него якобы всё это время была.

– Да. Только один раз в день. Под его конец. Девушек зовут Мейва и Гриха. Хотя мы именами уже не пользуемся. – Мейт чуточку захихикала. – Просто «привет», «пока». Без имён. Мейва работает с бельём, пока Гриха ставит вино в шкафчик рядом с кроватью. Но места там вроде уже не осталось.

Йорв вместе с сестрой отвернулись друг от друга и снова смотрели на солнце, которое уже било прямыми лучами им в грудь. У мальчика в голове было много мыслей. Девочка говорила совсем по-взрослому. Она точно знала, что должна дать своему брату инструкции, и делала это в привычной для них обоих форме. И, конечно же, у него возник закономерный вопрос к девочке.

– Мейт. – Йорв привлёк к себе внимание сестры, которая чуть округлила свои яркие от толики счастья глаза. – Ты пила?

– Пробовала. – Девочка пожала плечами. – Мне не понравилось. И чего только взрослые находят в этой кислятине? Открыла одну бутылку, сделала глоток да и на место поставила. Нет, ну честно, Йорв, зачем пить что-то такое противное, от чего во рту немного щиплет?

Девочка продолжала быть крайне серьёзной, так что её брат приложил все усилия, чтобы не посмеяться от наивности и милого незнания в этих словах. А новая информация была очень полезна для того, чтобы сохранить их рокировку в секрете для его новой хозяйки. Скажет, что не стал пить напиток убийц его родственника и что он показался ему мерзким. Только более эмоциональным и красивым языком. Вдруг это введёт дворянку в ярость, и она откажется от своих планов на него. Тогда точно можно было бы остаться здесь с Мейт. И, может быть, планировать побег или дожидаться повторного похода их настоящего короля.

– Что ж, Мейт, – Йорв продолжал держать на себе внимание сестры, которой было очень приятно слышать, как уста брата произносят её имя, – тогда через пару лет, когда станешь взрослой, принесу тебе пару бочек сидра. Он вкусный. И сладкий. Горчит немного, но только потом и делает это аккуратнее.

– Ловлю тебя на слове, братик. – Мейт придвинулась поближе к мальчику и чуть приобняла его, положив голову ему на грудь.

Последние лучи уходящего солнца аккуратно ложились на стопы брата и сестры.

Йорв знал, что уже пора вставать и занимать свои места в своих комнатах в последний раз. Но ему очень хотелось сказать ещё раз сестре что-то светлое и доброе на прощание, чтобы она, как и он после её слов, поверила в то, что они ещё долго смогут быть вместе и что лучшие времена ещё настанут. Но тут краем глаза он увидел на дороге, ведущей от моста к воротам замка, огромную процессию из кареты, дюжины всадников и примерно полутора десятка пеших воинов. Над их головами развевалось два флага с одинаковым рисунком: светлая зелёная змея, поднимающая голову над грядой тёмных камышей к падающей звезде.

Это был её герб. Йорв ощутил, как весь его мир начал дрожать, как при сходе камней с вершины горы. Только вместо грохота крупных и уже распавшихся валунов он услыхал звучную музыку длинных, покрытых позолотой труб, высунувшихся из окон замка. Весьма эффектный способ поприветствовать приближающихся гостей и созвать всех слуг до единого в главном зале крепости как можно быстрее. Но ведь брату и сестре нужно было немного больше времени.

Глава 6

Ничего не объясняя, а лишь выкрикивая настоятельные просьбы вставать и бежать, Йорв поднял сестру на ноги и побежал вместе с ней к ней в комнату. Это оказалось ещё волнительнее и страшнее, чем бежать через пылающий атакованный лагерь. Десятки людей на каждом этаже шли спокойным, размеренным шагом, но на их лицах почти нельзя было разглядеть спокойствия. Все задавались вопросами и пытались шепнуть их на ухо каждому, кто проходил мимо.

«Старший Соловей же сможет поставить её на место?»«Почему сейчас?» «Она разве не должна была прибыть раньше?» «Как думаете, за грязные волосы она с слугами ничего не делает?» «Кто-нибудь хоть раз видел её?» «Кто приехал-то?»

В моменты, когда приходилось бежать по ступеням, сердце Йорва словно бы останавливалось. Он с трудом сдерживался, чтобы не провожать Мейт взглядом постоянно. Чтобы та не подвернула ногу, не споткнулась или не была пожрана очередной группой людей, спускающихся вниз или, наоборот, поднимающихся. Все пытались оказаться на месте как можно скорее и поэтому старались исхитриться обогнать других. Стражники немного улюлюкали, видя бегущего пленника со своей сестрой, и наверняка хотели бы перегородить путь. Но не делали этого из-за экономии времени и из-за «слишком большой чести».

Наконец Йорв и Мейт были в комнате девочки. Там последняя спрятала в своё время одежду, предназначенную для её брата изначально. Надев непривычный облегающий чёрный бархат с белыми заклёпками и жёлтыми полосами от плеч до концов рукавов, парень ощутил, как заноза, которую он не замечал и которой его, судя по всему, наградила старая бочка.

– Не обращай внимания! – крикнул Йорв на свою сестру, откидывая крошечную деревянную стрелу на пол.

Через минуту на его ногах уже были длинные светлые красные туфли с прямыми носками и чёрные штаны, похожие на верх по внешнему виду. А его сестрёнка была одета в более бедную версию своей одежды. Их прежние одеяния отправились под кровать, откуда их потом хотел достать Йорв, чтобы избавиться.

Сдерживая эмоции, брат с сестрой кивнули друг другу и пошли в сторону главного зала. Каждый шаг был словно попыткой спастись от затопления в болотистой трясине. И неизвестно было, из-за неудобного непривычного одеяния это или из-за груза на душе, похожего на огромный сосуд с водой, оставленный на улице под проливным дождём.

Брат с сестрой приблизились к входу в главный зал замка. Их везению позавидовали бы одни и посочувствовали бы другие.

Слишком уж поспешивший добраться до места, Йорв чуть было не уткнулся лбом и носом в богато украшенный наряд старшего Соловья. Позолоченные пуговицы с тёмным коричневым обрамлением соединяли две половины плотного, но весьма тонкого кафтана. По своему цвету одежда была очень похожа на перья птицы, имя которой дало мужской половине его рода прозвище, не отпускающее десятилетиями. Светлые коричневые полосы постепенно переходили в цвет тёмной стали. Одна линия переходила в другую, и все они устремлялись от пышного воротника вниз к ровному низу пальто, который всё же обретал по одному острому, смотрящему в пол, углу. И уже эти углы, на одной прямой с мощным, слегка выдвинутым вперёд подбородком, выглядели словно кончики перьев. Только куда более жёсткими.

– Смотри, куда идёшь, щенок! – голос гвардейца прорезал все остальные звуки, витающие в воздухе.

Молодой Соловей встал между стражником и Йорвом. Мальчик знал наизусть, от чьих шагов в замке какой звук возникает, если речь шла о важных для замка личностях. И также он знал, что не смеет поднять взгляда ни на лицо, ни даже на торс. Только красные сапоги из кожи столь плотной, что к пальцам на ногах вряд ли попадал воздух. Зато мускулистые линии под плотью, созданные часами танцев с мечом, танцев с служанками и прогулок, на ногах были всегда видны отчётливо. Если, конечно, Соловей не был облачён в свои доспехи. Как те, что мог увидеть Йорв в конце сражения.

– Мальчик знает манеры, солдат. Просто поспешил, – сказал старший Соловей, не наградив тему разговора даже мимолётным взглядом. – Не трать на него время.

Солдат послушно зашёл в зал вслед за своим господином. Младший Соловей хмыкнул и пошёл за своим отцом. Тот же, сделав пару шагов, остановился.

– Мальчик, – старший Соловей обратился к Йорву, лишь слегка повернув голову в его сторону, – встань в первом ряду по отношению к нашей гостье.

– Да, господин, – ответил мальчик, не скрывая своего удивления.

Вместе с утвердительным ответом удивление производило впечатление искреннего уважения к собеседнику. Йорв знал это с детства, из-за чего, несмотря на редкие выходки, оставался просто милым и воспитанным лучше многих его сверстников ребёнком.

Парень с сестрой скользнули в зал. Он попросил её встать в третьем ряду как можно дальше от мест, куда обычно садятся хозяева замка. Девочка дёрнулась в сторону, чтобы выполнить просьбу брата, остановилась, провела ладонью по костяшкам и пальцам Йорва и, медленно отстраняясь, пошла на выбранное ей свободное место.

Мальчик встал в первом ряду между прялкой и главным поваром, который успел только накинуть чистенькую накидку, чтобы не красоваться наверняка уже испачканной одеждой, в которой его видел Йорв. Начальник стражи стоял ближе всех к креслу старшего Соловья. Оно же, в свою очередь, находилось на высоте трёх небольших ступеней. А внизу, на одном уровне с собравшимися слугами, стоял длинный дубовый тёмный стол с такими же приставленными к нему стульями. На столе всегда стояла бутылка вина. Причём её содержимое было столь же неизменным, как факт нахождения сосуда на столе. Также здесь находилось место для жаркого, в роли которого нередко выступала дичь, редкая для этих мест зелень и блюдо с мелкими лесными ягодами и холмом из яблок.

За этим столом сидел молодой Соловей. Здесь Йорв мог спокойно смотреть на него и на его отца. И, как он понимал, гости в этом зале, вплоть до самого короля, также не подвергались наделению привилегий касательно чужих взглядов.

И вот звуки труб вернулись.

В зал быстрой, но уверенной и грациозной походкой вошла женщина. Звук её шага разносился по всему помещению. Одновременно – из-за высокого каблука её чёрных туфель, из-за скорости, с которой она подходила к столу, и из-за странной силы, чувствующейся в её поступи. Последнего Йорв, как и многие другие мужчины в зале, не понимал. Выше обуви был низ строгого тёмно-фиолетового платья с бордовыми полосами и зубцами, слегка закруглёнными и удерживаемыми слоями более плотной ткани. Любой, кто помнил флаг, который реял над её каретой, сразу бы узнал в этих деталях передние клыки ядовитых змей. Тело было подобно песочным часам. Гордая, сильная и чуть приоткрытая грудь переходила в стесняемый корсетом живот, который, в свою очередь, изливался в слегка выдвинутые бёдра. Её плечи были шире, чем у многих знакомых Йорву женщин и девушек. Однако они оставались столь же изящными, как и всё тело. Они тактично приподнимались от походки и тихих, но сильных вдохов. Длинная шея держала на себе голову с вытянутым, строгим и выразительным лицом, бриллиантовыми прозрачными серьгами, немного свисающими с ушей. Казалось, будто в драгоценных камнях переливалось нечто тягучее и текущее.

Губы женщины ещё до того, как их коснулась хна, были весьма плотными и крупными, а сейчас Йорв видел красные поля, касающиеся друг друга, словно закатное солнце пряталось за кроваво-красным морем. Зелёные глаза были сверху защищены длинными, закруглёнными ресницами. А тёмные волосы, доходившие кончиками до лопаток, обращались в волны, когда, приблизившись к столу, леди ускорилась. Противоречия, которые рождали внешность, походка, телосложение и выражение лица, приковывали к её персоне внимание всех находившихся в зале. Низшие слои обслуги пугались, не понимая, как им придётся прислуживать столь необычной персоне. Те же, кто имели большее влияние в замке, резко выпрямились, не убирая взглядов с женщины. При этом их лица не имели на себе практически никаких эмоций. Единственным, по кому действительно можно было определить не малую степень взволнованности и раздосадованности, был старший повар. Выпрямившись, он в очередной раз ощутил неудобства, вызванные его большим, вываливающимся как мешок с сгнившими яблоками животом, который ничуть не уменьшался даже от усиленного втягивания.

Йорв лишь краем глаза обратил на это внимание и не отреагировал даже ухмылкой. Несмотря на отношение к нему в этих стенах, мальчик знал, что чувствует то же самое, что и беднейшие обитатели замка.

– Приветствуем, леди Гивату! – объявил, вошедший вслед за ней, глошатый.

Как бы это ни было обычно для такой уникальной женщины, это был обычный мальчик с чистеньким личиком, точно у младенца, с внезапно отросшими волосами в бордовой одежде.

– Приветствуем! – ответили ему все, принимающие гостью в зале.

Леди Гевата остановилась в паре шагов от стола и обвела взглядом всех, кто был ниже лордов по статусу. После чего быстро стрельнула глазами по хозяевам замка.

– Милые лорды. Лорд Натер и молодой лорд Пинтон. Рада видеть вас обоих вместе и в добром здравии. Особенно в связи с недавними событиями. – Её высокий голос поднимался к вершинам уважительного приветствия и плавно спускался к низовьям досадных напоминаний.

– Леди Гевата, – старший Соловей поприветствовал гостью тише, но с долей не столько уважения, сколько доброжелательности, подчёркивая это улыбкой: – Искренне рады принимать вас в нашем чертоге. Пусть даже немного раньше, чем вы обещали явиться.

– Лорд Натер. Позвольте вам напомнить, что эта крепость прежде всего принадлежит моему мужу. Так что я посчитала себя той, кто имеет полное право на появление в ней в любое желанное мной время. Я оказалась не права.

– Правы, леди Гевата. Безмерно правы. Тем более что наши слуги и солдаты всегда готовы выполнять свой долг и проявить к каждому человеку столько уважения, сколько тот заслуживает.

– Скажите, дорогой лорд, а ваши солдаты были также готовы к нападению врага, случившемуся не так давно?

– Как видите, – спокойно ответил старший Соловей: – Не были бы они готовы, мы бы, увы, не смогли бы с вами разговаривать. Однако мы пируем, а наши враги ещё не успели зализать все раны с того боя.

– Значит, вы признаёте, что им есть что зализывать?

Оба Соловья сделали такое же выражение лица, как у Йорва.Йорв прищурился и сдвинул брови. После своей фразы эта женщина приковала к себе взгляды почти всех собравшихся. Ведь из занятого положения она могла увезти разговор в любую сторону. Причём, как мальчику казалось, более всего она хотела пойти по самому неприятному для хозяев замка пути.

– Вы признаёте, что упустили изрядное количество противников, которые почти в целости вернулись к дворам своих господ?

«Почти в целости?!»

Йорв тут же вспомнил ужас в глазах спасающихся, одними из которых могли стать он и его сестра.

– Да, признаю. Так же, как мужество и героизм моей гвардии во главе с моим сыном, – старший Соловей с гордостью кивнул.

– Конечно, милорд. Конечно. Ваша легендарная гвардия, – леди Гевата чуть наклонила голову в уважительном поклоне, оставляя взгляд направленным на главного лорда: – Ни одна стрела и ни один меч не могут пробить их броню. А их собственные боевые навыки превосходят онные у любых воинов наших врагов, да и наших собственных. Но даже они не смогли уберечь ваши стены от двух пробоин от катапульт и не сумели помешать паре десятков вражеских солдат сбежать с поля боя. Так враг может узнать о вашей готовности и состоянии армии намного раньше, чем нам всем было бы выгодно.

– А вы думаете, если бы мы убили всех врагов, их король сразу бы забыл о том, что у него было больше полков и лордов, чем теперь? – младший Соловей сделал продолжительный глоток из кубка и отставил руку так, чтобы тыльная сторона пальцев касалась оголённого живота танцовщицы, которую он всегда вызывал на скучные, по его мнению, собрания: – Не уверен, что на самом деле думает мой лорд-отец. Но я рад, что было достаточно выживших с той стороны.

Йорва поражало умение Пейтона придавать своему взгляду холодность, пробирающую собеседника или пейзажи перед ним до самых глубин. Но леди Гевата словно бы была к этому готова, и в её движениях, когда она выпрямилась и развернулась в сторону юного дворянина, читалось скорее возмущение и любопытство.

– Вы знаете, что такое арбалеты, леди Гевата? – спросил Пейтон, уже зная ответ.

– Да, знаю, милорд, – ответила леди.

– Мощнейшее оружие, которое человек может держать в руках, стоя на земле, – молодой Соловей словно проигнорировал ответ собеседницы: – Их придумали давно, чтобы пробивать доспехи, идеально защищающие от стрел. И никто не мог что-либо противопоставить этому оружию, кроме нас. Броня моей гвардии не страшится копий, мечей и арбалетных болтов, всего того, что делает нашего врага страшным соперником на поле боя. И в тот день они это поняли. Они увидели, что их элита не просто будет вынуждена соревноваться с нами в силе, но и умереть от наших мечей.

– И как долго они будут сидеть в своих дворцах и трястись от страха ваших… – леди закатила глаза и приблизилась к Пейтону, взглядом прогоняя танцовщицу: – Недели? Месяцы? Год? А что потом? Потом они соберут ещё большую армию, но с учётом совершённых ошибок. Больше людей, больше осадных установок, и даже ваша крылатая гвардия не успеет уничтожить все тараны и катапульты раньше, чем они сделают бреши в наших стенах. А может, они сделают оружие, способное пробить ваши доспехи, или сумеют повторить шедевр вашего кузнеца?

– Ну, у нас всё ещё остаётся отвага, стойкость и опыт наших бойцов… – младший Соловей никогда не уходил от ответа и не выходил за рамки задаваемых ему условий.

– Тогда нам будет необходима помощь короля и часть вашего войска, леди, – с уважением и смирением в голосе произнёс старший Соловей.

– Иными словами, вы скажете мне, моему мужу и самому королю, что сами дали нашим врагам идею для оружия против нас? Пока главное ваше оружие уже несколько лет прячется за стенами крепости, вылезая только чтобы добить тех, кто не может ему ничего сделать? – уточнила леди: – Знаете, будь я монаршей особой, я бы за нечто подобное отобрала бы у вас замок и оставила только деревни и плодородные почвы местных земель. Не думаю, что в здешние дома старост захотят заходить подобные дамы.

Йорву стало немного жалко танцовщицу, на которую вновь обратила свой взор леди Гевата.

– Но я не желаю вам зла, – женщина вновь повернулась лицом к хозяину замка.

Младший Соловей отвёл взгляд и стал медленно вращать столовый прибор между пальцев.

– Что вы предлагаете, миледи? – спросил старший Соловей.

Йорв сильно удивился, едва не подав виду.

Эта женщина с непокрытой головой с дерзостью и чуть ли не угрозами без присутствия мужа заставила сменить отношение к себе как минимум на уровне слов. Хозяин замка уже вербально признал её более высокий статус по сравнению с собой, хотя это было не так.

– Опередить их оружейников, лорд, – ответила и приняла позицию Соловья как должное женщина.

С этими словами она подошла к одному из своих сопровождающих. Впервые стоявшие в зале обратили внимание на тех, кто также прибыл в замок в качестве сопровождения леди. Их было трое. Двое – обычные солдаты королевства. Только на плащах, где обычно Йорв уже привык видеть птиц, красовалась пара змей, глядящих друг другу в глаза, переплетаясь хвостами, которые, уходя вниз, сростались и превращались в лезвие меча – герб её мужа. Он не хотел, чтобы при жене было слишком много людей, верных исключительно ей. Верно: доверия между супругами было столько же, сколько было между супружеской парой и хранителями их земель.

Третий же был значительно крупнее и выше солдат. В кожаной, идеально гладкой и чистой рубашке с неглубоким вырезом возле шеи, из-под которого выглядывал глубокий шрам. Он не смотрел ни на кого в зале, кроме своей леди. И как раз для него она была однозначно его. Его коричневый плащ был не лучшим фоном для падающей звезды и зелёной змеи, но у него был такой вид, будто он гордился этой ценной, создаваемой не один месяц, тканью, каждую секунду своего существования.

Также один шрам украшал и лицо слуги гостьи Соловьёв. Он был длинным и весьма глубоким. С учётом того, что он проходил вдоль чёлки на лбу и на своих краях слегка прикрывался тёмными волосами на висках. Мальчик был готов поклясться, что считал, будто череп должен находиться не глубже, и что схожая полоска была и на бледном своде кости здоровяка.

Он держал у себя в руках деревянный длинный короб с парой защёлок с одной стороны. Защёлки слегка сияли под светом свечей, и Йорву казалось, что они сделаны из чистого серебра.

Именно к нему леди Гевата и подошла. Она с щелчками раскрыла короб и достала из него бумажный свиток. Не раскрывая его, гостья замка подошла к лорду Натеру, приклонила колено и протянула свою ношу старшему Соловью.

Не без любопытства и искреннего удивления лорд взял свиток, развернул его и со спокойным выражением лица прошёлся глазами по бумаге сверху вниз, периодически задерживаясь на определённом этапе чтения.

– Миледи… – старший Соловей закатал свиток, так как он был скатан сначала, и медленно произнёс: – Откуда это у вас?

– У меня много талантливых друзей, лорд Натер, – мягко улыбнувшись, ответила Гевата: – Кто-то мастер мяча, кто-то гений стратегии, а кто-то хорош в чём-то подобном. Полагаю, у вас есть человек, который справится с такой непростой работой.

– Разумеется, – ответил Натер тем же ровным тоном: – Благодарю вас, Хастер!

Командир стражи промаршировал от своего места к месту по левую руку от гостьи, прямо перед лицом лорда. Свиток перешёл из рук высокорождённого в руки солдата.

– Прочти его содержимое, когда тебя никто не будет видеть, и передай тому, кому сочтёшь нужным.

Гевата встала в полный рост, выпрямилась, не забывая про улыбку.

– Леди Гевата, – лорд вновь обратился к гостье: – Мы бы в любом случае приняли вас с уважением, коего вы достойны. Но за такой дар, данный нам, вы можете стать героем для всех нас.

– Полно, лорд Натер. Это всего лишь моя часть нашего с вами обмена. Тем более, я всего лишь хотела в полной мере доказать полезность идеи моего знакомого. Тогда как в действительности ценю ваш подвиг, связанный с позицией столь родной для меня крепости. К слову, как женщина, искренне надеюсь, что семьи погибших получат нужную им помощь.

– Разумеется, леди Гевата, – соглашаясь с собеседницей, старший Соловей кивнул.

– Так, – леди Гевата прошлась своим горячим взглядом азартных глаз по всем присутствующим: – А где же ваша часть обмена?

Старший Соловей повернул голову в сторону Йорва. Мальчик посмотрел на лорда, и тот чуть мотнул головой в направлении к леди Гивате.

Йорв тяжело вздохнул и сделал три шага вперёд.

Улыбка леди Гиваты стала менее заметной и словно бы изменила своё значение. Словно бы она перестала демонстрировать собственное удовлетворение происходящим всем окружающим, а его выход подарил ей искренние эмоции, важные только для неё самой. Уголки губ слегка опустились в такт векам. Голова слегка наклонилась и повернулась в сторону одного плеча. Она направилась к Йорву значительно медленнее, чем ранее подходила к лордам и к своему слуге. Мальчик опустил голову, считая, что иначе она или его господа разгневаются из-за нарушения правил проявления уважения к высокородным. Но его тело давало подсказки насчёт причины, по которой шаг женских ног был столь неспешным. Она изучала его. Осматривала с головы до ног, не упуская из виду детали одежды или руки. Словно бы Йорв вновь оказался перед проверяющим строя, как несколько дней назад.

«Достаточно ли сильно ваше тело? Достаточно ли ясный и осмысленный взгляд? Достаточно ли плоски животы и мощны руки?» – прозвучало вновь в голове.

И вот она стоит перед ним. Буквально в шаге от него.

Йорв смотрел на тёмно-фиолетовое платье, так сильно контрастирующее с цветом пола. Она положила руку на левое плечо мальчика и потянулась правой рукой к его ладони.

Её руки были холодны. Она не придвинула руку парня к себе, а лишь провела своими тонкими пальцами по фалангам и линиям.

Йорв поднял голову и смотрел прямо перед собой. Он мог видеть только треть стороны лица женщины. Но даже по ней было видно, как её прежнее благое расположение духа начало внезапно испаряться.

– Милый мой лорд, – произнесла она с горящей жёсткостью в голосе: – Помните ли вы мои просьбы касательно вашего мне подарка?