Патруль высшей квалификации.

***

Дед Павел тяжело просыпался в своей старой, скрипящей кровати. Только что юным казаком скакал он на Резвом в прекрасном счастливом сне по бескрайней волжской степи, и вот опять оказался в яви, немощным почти вековым стариком.

После войны он много строил, строил Волжскую ГЭС, затем работал на Запорожской гидроэлектростанции, там же женился и обзавелся хозяйством, но часто грустил и жалел, что не вернулся в родную станицу, особенно когда ушла в мир иной любимая жена.

С усилием выдвинул деревянный сундук из-под кровати. Пальцы казака потянулись к защёлкам, под которыми уже стерлась краска от частых клацаний.

-Ы-ы-ы-ть … - с трудом дед распахнул крышку и взору открылась его старая шашка. Взяв в руки и вынув из ножен, Павел Григорьевич любовался клинком, поворачивая так и эдак. Достал оттуда же железную баночку с наградами. Убрал в сторону юбилейные, а боевые стал перебирать в руках, любуясь строгой красотой. Павел с Резвым совершили много побед и вернулись с медалями «За оборону Сталинграда», «За освобождение Праги», «За взятие Вены», двумя «За отвагу» и орденом «Красной звезды».

Положив награды на кровать, взял кубанку и надев на голову посмотрел на себя в старое зеркало с семейными фотографиями за рамкой. Поправив седую бороду, взял ведро и налив немного воды в рукомойник, умылся и попил с рук.

В дверь постучали.

- Григорыч! - крикнул сосед, лет на 20 младше, - ты слышал? Говорят какие-то люди с оружием скоро придут.

- Ну да и бог с ними! Ты чай буш?

- Какой чай, Григорыч! Уезжать надо!

- Да ну тебя … - тихонько произнёс старик и махнув рукой, захлопнул дверь.

Уже вечерело, когда дед, расстелив постель, опять достал из сундука шашку чтобы вновь погрустить о родной станице, где остались его родители, где он впервые пошел своими ногами, сел на коня, где первый раз влюбился. Вспомнил время, когда отец подарил вороного жеребца, которому завидовала вся станица.

Он уже хотел положить шашку в сундук как услышал:

-Felix, sieh dir dieses Haus an! (Феликс, иди проверь тот дом!).

Старик остолбенел. Снаружи двери послышался грохот после чего дверь вылетела внутрь дома. В комнату влез амбал два метра ростом с лошадиным лицом, в камуфляже и бронежилете. Сбоку на каске было видно две молнии, а в глаза бросалась нашивка с нацисткой свастикой. Увидев старого казака, немец расхохотался и заорал:

-Hans, hier ist ein gebrechlicher alter Mann mit einer lustigen Mütze und einem alten Schwert! (Ганс, здесь немощный старик в смешной шапке и с древним мечом!).

Павел Григорьевич на верил в происходящее, - его дверь, прослужившая ему полвека, словно не было Великой Победы 9 мая и десятилетий мирной жизни, выбита фашистом, нацистским солдатом. Рука с шашкой сама стала медленно подниматься, указывая острием клинка на оккупанта. Фриц резко отбросил шашку автоматической винтовкой и попытался ударить старика прикладом по голове, но почему-то проскользнул мимо деда.

Руки старого воина, проведя солнцеворот, на противоходе были готовы вырвать винтовку из вражеских рук, но прыть уже не та, - ноги, не поспев за руками подкосились, и Григорьевич завалился на кровать.

Мерзкий потомок расхохотался, хотел выстрелить, но вдруг дернул головой и вертикально обрушился на пол.

На его месте возник куст, который откинув капюшон оказался бойцом в кубанке, приложившим указательный палец к губам, после чего из окна, ведущего на задний двор кувыркнулся второй куст, и они вдвоем сначала подали кому-то в это окно немца, а затем и старого казака.

Спасшие Павла Григорьевича бойцы оказались разведчиками казачьего добровольческого батальона. Получив сведения, что на линию боевого соприкосновения прибыли иностранные наемники, командование направило их установить место дислокации и количество.

Отбежав около километра от деревни, пластуны остановились и стали что-то передавать по радиосвязи, после чего раздался гул и в овраге за деревней, где разместились наемники, стали рваться снаряды.

- Ну вот и ладушки, - сказал разведчик, спасший Григорьевича. - Здорово дневали.

- Слава богу, - ответил старый казак.

- А ты лихой, Старый, о, позывной родился, - сказал боец и все засмеялись. – Был бы помоложе с нами бы остался, а так, выбирай, в ПВР, это где беженцев собирают, или к нам в станицу Преображенскую?

При этих словах затряс головой старый казак, схватил ее обеими руками.

- Ты че, Старый, плохо тебе?

- Да вы что, сынки, - зарыдал Пашка, - я ж родом с этой станицы, Посвежинный я.

- Да ладно! Про вас до сих пор гуторят. Тихо, тихо, Старый, не вздумай помереть, тебе еще детей моих спасу обучать, - обнял молодой пластун старого казака и под прикрытием разведгруппы, по лесополосе, пошли они к нашим позициям.