История шаманской болезни

Дмитрий Пикалов

История шаманской болезни

Дмитрий Пикалов

История шаманской болезни

УДК 82

ББК 84 (2)

П32

П32

Пикалов, Д. В. «История шаманской болезни» : /. – Ставрополь, 2025. – 227 с.

Сочинение «История шаманской болезни» является подлинной историей болезни общества спектакля. Была найдена в кабинете главврача заброшенного сумасшедшего дома одного южного городка с пометкой «Борхес, вот история №5». Рукопись была обвязана шнурком, опечатана сургучом, оклеена скотчем. Прочитавшим рекомендуется плюнуть трижды, растереть дважды и единожды окурить помещение и себя.

«Еще падет обвинение на автора со стороны так называемых патриотов, которые спокойно сидят себе по углам и занимаются совершенно посторонними делами, накопляют себе капитальцы, устроивая судьбу свою на счет других; но как только случится что-нибудь, по мненью их, оскорбительное для отечества, появится какая-нибудь книга, в которой скажется иногда горькая правда, они выбегут со всех углов, как пауки, увидевшие, что запуталась в паутину муха, и подымут вдруг клики: «Да хорошо ли выводить это на свет, провозглашать об этом? Ведь это все, что ни описано здесь, это все наше – хорошо ли это? А что скажут иностранцы?»

Н.В. Гоголь

Часть первая

Tsext для тебя

Испанский поцелуй

Щелчок дверного замка разорвал тишину мадридского утра. Она вздрогнула. Сколько она себя помнила, ее всегда пугали резкие звуки и бездомные собаки. А еще она жутко боялась взлета и посадки, этих непременных спутников каждого современного путешественника.

Наверное, точно так же вздрогнул от щелчка капсульного дуэльного пистолета в то морозное утро французский барон, как будто предчувствуя, что его противник сегодня не уйдет домой на своих двоих. Стальной короткий ствол делил надвое пространство и время, с одной стороны которых был он, офицер-кавалергард, с другой – вся русская литература в одном смуглом лице, стиснутом шикарными бакенбардами. С одной стороны – барон, с другой – поэт, меж них – дуэльный пистолет.

Но в это тихое солнечное испанское утро меж ней и стоящим в дверях русским поэтом не было иных препятствий, кроме проема двери отеля.

– Я зашел вернуть тебе зарядку… – сказал он, неумолимо чувствуя, как с каждым мгновением тает это последнее утро. Этикет вампиров глубокой английской старины, почерпнутый им у Брема Стокера, не позволял ему войти в номер без приглашения.

– Проходи, я почти готова, – ответила она, небрежно пакуя вещи в раскрытый черный чемодан, лежавший на кровати.

Легкая майка и короткие джинсовые шорты, специально привезенные из глубины сибирских руд в солнечную Испанию, показывали больше, чем должны были скрыть.

– Поцелуй меня… – неожиданно сказал он, обхватив руками ее тело.

– Не сейчас… Нас ждут внизу…

Но его губы уже ломали тонкий лед ее сопротивления, еле скрывавший под собой бурные воды желания. Уверенным движением пальцы его руки расстегнули пуговицу на ее шортах и, скользнув ниже, поймали холодный язычок молнии.

– Нет! – прошептала она, но ее шепот утонул в теплых солнечных лучах, бьющих через окно и его поцелуях.

Он опустился на колени и, покрывая ее живот поцелуями, стал стягивать с бедер шорты. В этот самый момент до него дошло, что мятая темно-лиловая пачка с надписью «Durex» осталась лежать в его номере на столе немым символом вечной надежды на удовольствие.

***

Хотя какое это удовольствие – любовь в резинке? Прямо скажем, крайне сомнительное. Нет, я не спорю, безопасность превыше всего. Ведь сейчас мы живем в мире, в котором великий Джон Нэш научил ни при каких обстоятельствах не доверять ближнему. А уж о дальнем и речи быть не может. Вот ты, моя дорогая читательница, сейчас доверяешь моим словам? Я уверен, что нет. И я в свою очередь тебе не доверяю. Я даже не уверен, что ты сейчас читаешь мою книгу. Потому как сейчас никто никого не читает. Все только смотрят видео в ТикТоке и даже про Инстаграм уже забыли. Потому как Инстаграм – это, конечно, дно, но и это дно было успешно пробито, чтобы нырнуть глубже.

Каждый раз начиная «Драму воды», я рассказываю историю, как отец меня, семилетнего пацана, взял с собой на рыбалку на Волгу. И там, играя с соседскими пацанами, такими же, как и я, неразумными детьми, и прыгая с пришвартованной к берегу лодки, я угодил в водоворот. Сила, значительно большая, чем все, с чем я, семилетний пацан, сталкивался до сих пор, потянула меня вниз. Как я ни старался выбраться, ничего не выходило. И за секунду до того, как я утонул, меня посетило видение, будто я, двадцатитрехлетний парень, сижу на тренинге по холотропному дыханию, и гуру-ведущий, от бороды которого все время пахло сандалом, рассказывает, что выбраться из водоворота можно только одним путем: нырнув со всей силы в самый его центр. И у меня есть выбор: утонуть сейчас или, преодолев собственный страх, нырнуть в самый эпицентр неизведанного, поверив словам бородатого гуру, пахнущего сандалом. Короче, я утонул… Я какой спрос с утопленника?

А ты, моя дорогая читательница, и дальше продолжай нырять глубже и глубже, потому как ТикТок это еще не дно. В этой кроличьей норе социальных сетей, в которые мы падаем подобно Алисе, никто не успевает следить за развитием сюжета, который разворачивается перед нами по мере полета. Но я отвлекся.

Быть в резинке или не быть в резинке – вот в чем вопрос. Что выбрать: безопасность или полноту ощущений? Ведь какой бы тонкой не была резинка, ощущения в ней все равно не те. Поэтому в те редкие моменты, когда мужские нетрезвые разговоры все-таки начинают вертеться вокруг женщин, все в один голос утверждают, что у всех все одинаково, различается только внешняя оболочка. Естественно, одинаково, ведь внутри всегда резинка. Потому как безопасность превыше всего. Знаешь ли ты хоть одну женщину, которая отказалась бы от предложения малознакомого ей мужчины воспользоваться по случаю резинкой?

А раз ощущения те же, то все чаще раздаются разговоры, что чем кого там клеить с неизвестным результатом, проще воспользоваться услугой продажной любви. Во всяком случае, тут гарантирован результат, а такса фиксирована.

Поэтому в те редкие моменты, когда женские нетрезвые разговоры все-таки начинают вертеться вокруг мужчин, все в один голос утверждают, что настоящие мужики перевелись, и они разучились ухаживать за женщинами.

Да, и, кстати, мужики, кто помнит хоть одно лицо жрицы любви, которые встречались на вашем жизненном пути? Помните все ли лица женщин, ответивших на ваш гормональный зов согласием на секс без обязательств? Опять же интересно, помнят ли женщины лица всех тех, с кем ложились они в постель?

Но каждый раз между тобой и ей, подобно стражу границы, вставала резинка, сводящая на нет всю остроту ощущений, но гарантирующая мнимую безопасности в эпоху всеобщего промискуитета.

Тут вспомнилось, как в «лихие 90-е» повсеместно продавались презервативы с шипами и усиками и еще в форме домашних животных. Причем самый большой выбор их всегда был на авто- и ж/д вокзалах, как будто отправиться куда-либо в 90-е без резинки был моветон. Может, они и сейчас продаются там же, я просто выпал из этого контекста и перестал их замечать. Но тогда они мозолили глаза каждого путешественника, обещая ему в дороге незабываемое приключение. И действительно, приключений на дорогах 90-х было немало, но, сказать по правде, таких, чтобы воспользоваться резинкой в форме мендеского козла, ни разу. Обычным средством безопасности на дорогах 90-х у студента были нож и газовый баллончик.

Зато стоило надеть это изделие в форме животного, как твое орудие сразу начинало напоминать выставку дымковской народной игрушки, вызывая дикий смех у твоей визави. И ничего, кроме смеха, так как по назначению использовать это чудо фантазии сексуальных революционеров было нереально.

Но еще хуже были резинки со всякими усами и шипами. Не знаю, каково было женщинам с этими ноу-хау, но однажды изделие с шипами оказалось надето наоборот, и акт любви превратился в сеанс китайского иглоукалывания. Да, и еще, усы регулярно отрывались в процессе и оставались в партнерше на добрую память.

Но самой большой проблемой являлось то, что резинка посередине – отличный диэлектрик, плохо проводящий токи. А ведь мы, по верному замечанию Морфеуса, углеводородные аккумуляторы с хорошим сроком службы. И если тратим мы свой заряд в основном на работе, то заряжаем свои энергетические углеводородные батареи едой и сексом. Вот ты, моя дорогая читательница, когда-нибудь во время секса чувствовала на языке ощущения, подобные тому, когда в детстве проверяешь квадратную батарейку на наличие заряда? Помнишь эти ощущения? Так вот, во время секса они иногда появляются, потому как слабые электрические потоки начинают заряжать тело. Что там конкретно происходит, я точно не знаю, я ведь не электрик любви, но точно знаю, что для заряда обязательно нужен партнер и не нужна резинка. Короче, все это в Тибете называется Тантрой и кому интересно, тот разберется.

А еда теперь – сплошная химия, а секс – в резинках. А они остались лежать в его номере на столе в мятой темно-лиловой пачке с надписью «Durex» немым символом вечной надежды на удовольствие.

***

Вот точно так же ощущал себя французский кавалергард, смотря на русского поэта поверх мушки дуэльного пистолета. Одно неловкое движение, и жизнь твоя уже полна проблем и унижений. И хочется стрелять, но так, чтоб без последствий, и чтобы не винить себя потом всю жизнь. А если не стрелять, тогда винить себя опять оставшуюся всю жизнь. Страсть хочется убить поэта и хоть этим войти в историю литературы, оставив в ней кровавый след. Свинцом поставить точку в любовном треугольнике царя, поэта и Наташи.

И пулею французского кавалергарда его язык в ее ворвался плоть так яростно, что возглас «нееееееееет!» уже звучал как стон, как «да!», «еще!», «ЕЩЕ?»… Порханье бабочки июльским теплым утром, шмеля полет вокруг пиона, удары капель летнего дождя, восторг щенка, хозяина дождавшегося вечером с работы – все уложилось в несколько минут. И только руки крепкие его ее сжимали бедра, не давая ускользнуть, покуда мягкий поцелуй его свинца до сердца не добрался вскоре, заставив тело трепетать на языке поэта.

Через несколько минут, смущаясь собственного румянца, она спустилась с чемоданом на ресепшен. Он стоял в компании других участников выездного семинара. Она подошла к нему, смущенно посмотрела в его глаза и произнесла:

– У меня такое чувство, что я забыла что-то очень важное…

Принцесса

С детства все называли ее Принцессой, и возможно, поэтому она сама поверила в это. Хотя жизнь ребенка из рабочей окраины советского промышленного провинциального городка мало напоминала светские рауты дома Виндзоров. Полноправной Принцессой она ощущала себя на утренниках в детском саду, и, конечно, в окружении своих домашних.

Девочка росла, загоняя свою принцессность все глубже и глубже, покуда она не превратилась в крохотный огонек надежды в холодном и жестоком мире чистогана и дикой наживы эпохи первоначального накопления капитала в России. Периодически отказывая подкатывающим к ней на улице деловым молодым людям в кожаных куртках с мобилами, больше напоминающими каменное оружие неандертальцев, она каждый раз слышала одну и ту же фразу, различавшуюся только количеством использованной обсценной лексики, кое всегда указывало на уровень культуры и воспитания ее произносившего: «Нашлась тут Принцесса с золотым хером!».

Годы шли, молодые люди в кожаных куртках частью переместились из своих «бумеров» на кладбище, частью переехали в Москву, на их смену пришли другие, не менее молодые, но уже в хорошо сидящих итальянских костюмах. Тонированные «девятки» уступили место «крузакам» и «бэхам». Не менялась только фраза, которую отшитые претенденты, желавшие получить во временное пользование ее руку, сердце и еще кое-что, произносили в ответ.

И может быть, так Принцесса дожила бы до глубоких седин и постоянно отодвигающейся от нас пенсии, если бы однажды на странице Колдуна в Фейсбуке она не увидела золотой хер.

***

Колдуна всегда спрашивали, зачем ему золотой хер? Ответить на этот вопрос он не мог. Потому как вопрошающий должен был сам ответить на свой вопрос. Ведь ценность ответа как раз и состоит в том, получил ли ты этот ответ сам или тебе его подарили.

– Дареному коню в зубы не смотрят, – хором пропели троянцы Кассандре заученную фразу и потом глубоко об этом пожалели. Лишь тот ответ ценен, который получен своим опытом, своей болью, кровью и разрушением Илиона.

Но сначала хер не был золотым. Он даже не был хером. Он был рябиной и рос себе спокойно посреди южного городка, радуя подслеповатых прохожих яркими пятнами на фоне белых снегов и голубого неба, пока однажды в новолуние к нему не подошел молодой человек в шапке с лисьим хвостом и ножовкой и не отпилил одну из толстых веток. Так за тридцать лет до того момента, как ты, мой дорогой читатель, прочтешь эти строки, началась случайная череда событий, изменившая наш мир до неузнаваемости.

В течение лунного месяца, молодой человек в шапке с лисьим хвостом с помощью ритуального ножа придавал спиленной ветке форму собственного члена. Но то ли ритуальный нож был тупой, то ли молодой человек слишком самоуверенный, изделие получилось большим и толстым, однако не лишенным некоторого первобытного натурализма. Да, и, кроме того, хер оказался покрыт непонятными рунами из старинной книги, сшитой вручную красными нитями и символами созвездий параллельной Вселенной.

– Большому кораблю – большое плавание, – сказал молодой человек в шапке с лисьим хвостом, и, завернув деревянный хер с рунами в расшитый золотыми нитями кусок шелка, убрал его в дальний ящик свой алхимической лаборатории на долгие годы.

Спустя четверть века, в полнолуние, уже немолодой человек в шапке с лисьим хвостом достал из дальнего ящика своей алхимической лаборатории расшитый золотыми нитями кусок шелка, развернул его и взял в руку деревянный хер с рунами. Через несколько минут уверенной рукой художника немолодой человек уже покрывал деревянное изделие золотой краской. Через час золотой хер был вложен в руку небольшой черной деревянной фигурке, равной ему по размерам и без всяких торжеств водружен на полку в бане.

А в ближайшее новолуние золотой хер и небольшая черная деревянная фигурка заняли свое место за стеклом телевизионного экрана, наглядно собой демонстрируя все обещания общества потребления. Вот так с помощью этого сильного колдунства закончилась эпоха Гутенберга и началась эпоха Цукерберга.

***

И именно там, на странице Колдуна, в цифровом концлагере Фейсбука, наша Принцесса однажды увидела золотой хер в телеэкране. Не то чтобы до этого Принцесса никогда не видела всяких херов в экране. Поколение, которое в поисках эротики за четверть века шагнуло от альбомов по изобразительному искусству к PornoHub’у, насмотрелось на такое, что современному постояльцу ТикТока даже не снилось. Однако столь яркая и натуралистичная инсталляция, одновременно бросающая вызов обществу потребления и сама являющаяся его сердцевиной, наложенная на детские психотравмы и девичьи грезы, пробудила в мозгу Принцессы мысль, что сама ее жизнь без золотого хера не имеет смысла. И тогда она решила отправиться в трудное и опасное путешествие за предметом своего вожделения к Колдуну.

Творения

(стих, рассказанный Колдуном по случаю сотворения себя)

Пьяные боги слепили людей,

К плоти добавив Апсу,

Кому-то слезу, кому-то г*вна,

Кому-то янтарь и бирюзу.

И в каждом из нас есть слеза,

Янтарь, г*вно и бирюза,

Твой выбор, что достанешь из себя,

Сегодня жизнь свою лепя.

Колдун

Сколько Колдун себя помнил, он всегда был Колдуном. Даже тогда, когда его еще никто не называл Колдуном. Его и сейчас еще иногда называли, прям как в детстве, странным или чаще еб***тым, однако ни тогда, ни сейчас Колдун никогда не обижался. Ведь иногда он и сам себя именовал еб***тым. Да и к тому же Колдун всегда знал, что обиды на других крадут его собственную силу и превращают жизнь в Ад.

Священное предание монголов гласит, что новорожденный Темурджин в своем кулачке сжимал сгусток крови, тем самым определив дальнейшую судьбу Великой Степи. Священное предание колдунов умалчивает, что новорожденный Колдун был весь покрыт оранжевой пеной. Не знаю, уместна ли в данном случае ассоциация с Афродитой, рожденной из пены морской, однако доподлинно известно, что всем, кто видел новорожденную Афродиту, хотелось лизнуть ее слегка соленую бархатистую кожу, чего совсем не скажешь о новорожденном Колдуне, которого, прежде чем лизнуть, помыли. Да, и еще, говорят, что родился Колдун с узкими раскосыми щелками вместо глаз, отчего его родная бабка сразу назвала его Чан Кайши. Однако ответственный работник советского ЗАГСа отказался записывать его под этим именем и записал под другим, более соответствующим русскому культурному коду.

Нет, конечно, если бы бабка Колдуна, имевшая четыре класса образования и всегда утверждавшая, что ходила в школу пять километров в гору, хотя родилась она в Казани, где и провела детство, настояла на своем в ЗАГСе, то наш герой был бы первым Чан Кайши, родившимся на берегах Каспия. Но я, мой дорогой читатель, никогда не был в Казани, я не беру на себя смелость утверждать, есть ли там горы, и, самое главное, есть ли в этих горах школы, в которые надо ходить пешком. Так вот, если бы не эти трудности с получением образования, и бабка Колдуна закончила бы хотя бы семь классов школы, то возможно, что она бы назвала его Мао Цзэдуном. Однако, как мне кажется, ответственный работник советского ЗАГСа отказался бы записывать его и под этим, пусть и идеологически правильным именем. Поэтому Колдун с рождения был обречен носить имя своего прадеда, бывшего священником казанской церкви до того момента, пока большевики не начали бороться с «опиумом народа». Прадеда с прабабкой расстреляли, а старшего сына сослали на Кавказ и посадили в тюрьму в маленьком пыльном городке, основанном Петром I тогда, когда он еще грезил захватом южных морей. Их сестра собрала всех оставшихся детей мал-мала и отправилась с ними на Кавказ в маленький пыльный городок, чтобы хоть как-то помочь старшему брату.

Так наследники Темурджина, принявшие после взятия Казани Иваном Грозным православие, оказались на Кавказе, где, как известно, поэты долго не живут. Хотя в Петербургах ваших они тоже живут недолго.

***

Самое удивительное то, что не только поэты долго не живут в России. В ней долго не живут и другие. Например, феноменологи. Хотя нет, был один грузинский феноменолог, который жил долго и счастливо и умер своей смертью. Жил он в то время, когда советская власть боролась не только с религией, кулаками, шпионами японской, германской, польской, итальянской, испанской, венгерской, чешской, китайской, американской, турецкой и гондураской разведками, вредителями всех мастей, генетикой, космонавтикой, старыми большевиками-ленинцами, еврейской интеллигенцией, русским авангардом, (___________________– вставьте сами пропущенное слово) и т. д., но и с феноменологией. После чего все жившие в Советской России феноменологи публично заявили о своих методологических ошибках и перед лицом своих товарищей клятвенно обещали никогда больше к этой заразе не приближаться. Однако ответственные товарищи, сидевшие в кабинетах с лампами в зеленых абажурах, словам этим не поверили, и бывшие феноменологии поехали в Сибирь выполнять план по лесозаготовкам. Нефть в те далекие времена еще не была основным ресурсом экспорта, и потому все силы советского государства были брошены на лесозаготовки.

Там, говорят, и сгинули все советские феноменологи за исключением одного. Жил он себе в горах Грузии, пил молодое вино, кушал шашлык и занимался просветительской деятельностью совершенно безопасно. Вот ты, мой дорогой читатель, сейчас скажешь, что это было потому, что он приходился родным братом сами знаете кому и поэтому ему можно было все, в том числе и заниматься феноменологий. И будешь в корне неправ, спутав нынешние времена, когда родным братьям сами знаете кого можно заниматься всем, чем угодно, даже феноменологий, с теми давними временами, когда сами знаете кто не пожалел бы и родного брата и за меньший грех, чем занятия феноменологией.

А жил себе хорошо грузинский феноменолог потому, что занимался своей феноменологией исключительно на грузинском языке. А так как он был единственный грузинский феноменолог, а все остальные грузины такого слова отродясь не слышали, то воспринимали нашего героя как человека весьма странного или еб***того, но не как «врага народа», распространяющего чуждые советскому человеку идеи.

Поэтому единственный грузинский феноменолог дожил до тех времен, когда советская власть перестала бороться с феноменологией, и он мог уже открыто на русском языке заявить, что все эти тяжелые годы боролся с режимом, гордо неся знамя феноменологии народам Кавказа.

И вот, значит, что мне сейчас подумалось. А как бы сложились судьбы Пушкина, Лермонтова, Николая Гумилева, Маяковского, Есенина, Пастернака, Бродского, Ахматовой, (___________________– вставьте сами пропущенное имя) и т. д., если бы они все писали бы на грузинском языке? Или на аварском, как Расул Гамзатов?

Это я как раз о том, что поэты в России живут ой как недолго. Хотя сейчас наступили благословенные времена, когда никто никого не читает, а все смотрят только видео в ТикТоке. Вот ты, моя дорогая читательница, единственная на всем этом голубом шарике, кто сейчас в руках держит книгу. Все остальные держат гаджеты или палки, чтобы бить соседей. Поэтому современным поэтам, как и грузинским феноменологам, можно спать сейчас совершенно спокойно.

***

В этом маленьком пыльном городке, растянувшемся, как похотливая девка, на диком пляже между морем и горами, под жарким южным солнцем бабку Колдуна встретил его дед.

«Молилась ли ты на ночь, Дездемона?»

Дед Колдуна по материнской линии происходил из состоятельной армянской семьи, жившей в дряхлеющей Османской империи до того момента, пока младотурки не решили устроить резню христианского населения. Так дед Колдуна, потеряв всех своих родных, вместе с другими беженцами попал в Российскую Империю. Уже в Баку прибился к банде подростков, промышлял воровством и азартными играми. Вихрь революционных идей, докатившись до Кавказа, захватил его с головой, и он подался к большевикам, участвовал в Гражданской войне, в 30-е был осужден, приговорен к расстрелу, который в последний момент заменили на восемь лет лагерей. В 1942 году отправился кровью искупать свою вину в штрафбат, был тяжело ранен и чуть не лишился ноги, но выжил, и после войны вернулся на Кавказ, в пыльную и ветреную Махачкалу, где и встретил бабку Колдуна. Она и стала его второй любовью.

Свою первую любовь дед Колдуна встретил после Гражданской, они поженились и какое-то время жили вполне счастливо. А потом дед Колдуна взял и застрелил свою жену. Семейное предание гласит, что она собиралась на танцы, а он ее не пускал, и, дескать, она ему сказала, что все равно на них пойдет, несмотря ни на что. Короче, говорят, они ругались, дед вспылил и выстрелил в нее из табельного нагана. А потом сам пришел в милицию и сдался.

Вот знал бы дед Колдуна трагедии Вильяма Шекспира, возможно, все пошло бы по-другому, хотя возможно точно так же, но с большим театральным драматизмом, ведь жизнь наша – Сад расходящихся тропок. Еще Наше все, я сейчас про Пушкина, писал, что: «Отелло от природы не ревнив – напротив: он доверчив», и когда слушал я рассказы родственников о тех событиях, виделось мне, юному, как дед мой смуглолиций, доставая из кобуры наган, зычным голосом своим вопрошал свою жену младую: «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?».

Суд приговорил деда Колдуна к расстрелу. Предание гласит, что в ночь перед расстрелом голова его стала абсолютно белой. Только утром он узнал, что расстрел был заменен на лагерный срок. И поехал по этапу еще молодой, но уже абсолютно седой дед рубить в Сибири лес, которым тогда Советская власть, торговала так же, как сейчас торгует нефтью и газом. Вся разница только в том, что раньше для рубки леса нужно было много политзаключенных, а сейчас достаточно пары эффективных топ-менеджеров. Потому как китайцы сами и лес вырубят, и нефть с газом выкачают, им всего-то и нужно, только правильно оформленные разрешения на эксплуатацию природных ресурсов России. Потому-то потребность отправлять феноменологов, за исключением грузинских, «во глубину сибирских руд» отпала сама собой.