Аркаим-2 Лаборатория "Б"

– У нас потери, командир! – доложил Павлов, как только Смирнов вышел из машины.

– Кто?

– Сенька, пулеметчик на крыше. Стрелой прямо в голову.

– Теперь понятно, чего не стрелял, – вздохнул Смирнов. – Разгружаемся быстрее. Сеньку, как только машина уйдет, похоронить! И так непогребенных много. Кто здесь старший?

К Смирнову подбежал молодой офицер с исцарапанным лицом без каких-либо средств защиты, в грязном обмундировании, и представился:

– Лейтенант Тюрин, исполняющий обязанности коменданта укрепрайона. Назовите себя!

– Капитан Смирнов! А где сам комендант?

– Погиб, и его заместитель тоже. Не дождались подкрепления.

– Полковник Головин начал переброску сил на ваш пункт. Нас отправили вперед для разведки. Благодарю вас, товарищ лейтенант, за то, что смогли продержаться. Это ценно для всех нас.

– Служу группе «Страж»! – ответил офицер, уставшим движением закинув автомат за спину. Видимо, только сейчас он почувствовал, что может доверять незнакомому вооружённому человеку и его людям.

– А почему без средств защиты? У вас здесь радиация, как я посмотрю, такая, что местами измерители зашкаливают.

– Если честно, мы к смерти приготовились, товарищ капитан.

– Раньше времени себя хороните. Защиту надеть! Себя и людей привести в порядок.

– Есть, – ответил лейтенант и позволил себе слегка улыбнуться.

– Доложите, какая техника у вас на вооружении?

Тюрин помялся немного, но потом решил, что военной тайны не раскроет, тем более собрались все свои:

– Целых машин нет. На последнем ЗИЛ-131 мы вчера вечером раненых на соседний опорный пункт отправили. Скорее всего, никто не выжил, так как машина не вернулась.

– Сами на прорыв не пошли?

– Да мы в полном окружении, «мертвые» нас на открытой местности быстро перебьют, мы и километра не пробежим, а здесь речь идет о двадцати с лишним!

Смирнов кивнул, соглашаясь с оценкой ситуации.

– Сегодня давно они вас атаковать начали?

– С половины шестого утра, мы не ожидали от них такой прыти в сумерках.

– Да, тоже слышу об этом впервые. Я оставляю вам своих людей – восемь человек. Помогут удерживать занимаемые позиции, пока основные силы не подтянутся. Есть один погибший – похороните. Разгруженные боеприпасы используйте экономно. Это все, что есть у отряда полковника Головина.

– Так точно! Если честно, я думал, вас там всех положили. Связи никакой. Сидим в неведении, ждем своей очереди на тот свет.

– Приготовьте обед, – продолжил Смирнов, пропустив мимо ушей слова новоиспеченного коменданта.

– На какое количество?

– На всех, кто с тобой, и еще тридцать шесть человек плюсом.

– Сделаем.

– Павлов, к машине! – закричал Смирнов. – Немного оружия и боеприпасов в кабину брось. А вас, товарищ лейтенант, я попрошу организовать небольшую атаку или разведку боем, в юго-западной стороне, чтобы мы смогли уйти.

– Сделаем, конечно! Сержант Груздев, ко мне! Готовь ударную группу из шести человек, я ее сам поведу.

– А вот группу вести лично, запрещаю, – осадил Смирнов. – Вы мне тут нужны, и живым.

– Есть, товарищ капитан.

– Всё, мы уходим! Через час вернемся на машине. Если через два-три часа даже пеших не дождетесь, уходите самостоятельно.

Повернувшись, чтобы уйти, Смирнов замер! Внезапно его охватил жар, на лбу выступил пот. Оперативник смотрел на убитого солдата, которого Павлов назвал Сенькой, и узнавал в нем того самого рядового, с кем он разговаривал о Вселенной. Тогда, мельком разглядев черты его лица, сейчас даже не сомневался, это он и есть. Все перевернулось в душе Алексея. Перед ним лежал тот, кого он несколько десятков минут назад считал романтичным ребенком, мечтающим увидеть далекие звезды.

– Надеюсь, ты уже знаешь ответ на свой вопрос, – вздохнул Смирнов и тяжелой походкой зашагал к машине. – Как только свидимся, расскажешь мне. Кажется, я тоже здесь долго не задержусь.

– Вы, о чем? – спросил подбегающий Павлов.

– Ни о чем, – отрезал Смирнов, а затем прикрикнул: – Готовь машину к отходу! Не задавай вопросов.

Возвращаясь, капитан Смирнов с младшим сержантом Павловым проскочили опасный участок без единого выстрела. Максим вел машину на полном ходу, снизив скорость через несколько километров из-за плохой дороги и боясь перевернуться.

– Начало девятого утра – неплохо, отметил Алексей, посмотрев на часы. Если Головина не атакуют, то через полтора часа все на «тройке» будем, а там и на «четверку» время останется.

Приблизившись к предполагаемой точке встречи с отрядом, Смирнов услышал шум боя и мысленно выругался – на батальон все-таки напали.

– Поднажми, Максим! Полковнику сейчас трудно приходится. Надо выручать.

Шум идущего боя усиливался.

– Товарищ капитан, мы сами под обстрел не попадем?

– Останавливай машину! Как только выйду, разворачивайся и жди.

– Давайте я к Головину пойду? Не рискуйте собой. Не по уставу начальнику подчиненного беречь.

– Я и не берегу, просто ты, как оказалось, хороший водитель. Да и как теперь определить, где безопаснее? В любом случае сначала разведка нужна, а на нее нет ни людей, ни времени. Все, тормози!

Павлов снизил скорость и развернул машину, резко вывернув рулевое колесо в левую сторону.

– Машину не глуши! Почувствуешь опасность – уходи!

– Куда уходить?

– Отъедешь вниз по дороге немного и снова ждешь! Понял?

– Понял!

– Все, я мигом!

– Товарищ капитан?

– Что еще?

– Аккуратнее, а то куда мы без вас…

– Давай без сантиментов, Павлов, все хорошо будет! Да, и защиту одень.

Смирнов выпрыгнул из машины, на ходу надев противогаз и накинув на него капюшон общевойскового защитного комплекта. Через несколько десятков метров оперативник исчез в дымке утреннего тумана. Павлов огляделся по сторонам и нервно застучал пальцами по рулевой колонке – долго оставаться одному ему совсем не хотелось.

Немного пробежавшись в защитном комплекте, оперативник стал сильно задыхаться.

– Когда же я, наконец, погибну и отмучаюсь? – хрипел Алексей, превозмогая приступы кислородного голодания. – Каждый раз отсрочка в непрекращающейся череде смертей. Все, хватит ныть, офицер, держись! Возьми себя в руки! Отвлекись чем-нибудь, там: поле, цветы – нет, не то. Лучше счет: раз, раз, раз-два-три…

Глаза разъедал пот, ноги становились ватными от нагрузки. Окуляры противогаза снова запотели, и в неясных пятнах чудились враги.

– «Хорошая же я мишень для «мертвых», – подумал Смирнов. – Бери голыми руками. Окажись сейчас Головин в окружении, так прямо на противника бегу».

К счастью, он понял, что ошибся. По обе стороны дороги, лежали солдаты второго батальона. Живые! Плотный огонь преследующего противника не давал им встать.

Смирнов, пробежал еще немного и нырнул в овраг. Позволив себе немного отдышаться, насколько это было возможно сделать в противогазе, он решил осторожно двигаться дальше. Противник щедро закидывал людей копьями, стрелами и дротиками. Алексей ползком подобрался к краю оврага, чтобы оглядеться. До солдат оставалось не больше пятидесяти метров.

– Где полковник Головин? – закричал он, сдернув противогаз на затылок. – Кто слышит, передайте, что Смирнов вернулся.

Ответа не последовало. Повторно кричать не пришлось, так как к нему короткими перебежками стал приближаться один из офицеров. Прыжком, влетев за болотные кочки, он прокатился несколько метров на животе.

– Строков? Я вас не сразу узнал.

– Ну, еще бы, мы здесь все на один хобот.

– Какая у вас обстановка?

– Прижали нас, капитан, уже около получаса лежим, а они, суки, резервы подтягивают.

– Потери большие?

– Раненые есть и несколько убитых, но пока не критично. Ты-то дошел до «тройки»?

– Да! Опорный пункт держится, я людей там оставил. Мы с Павловым вернулись, готовы к переброске следующей группы.

– Хоть одна хорошая новость. Ты здесь лежи, я тебе людей приведу.

– Я помогу. Может, раненых сперва?

– Какие раненые! – остановил Смирнова капитан Строков. – Если я сейчас скажу, что машина пришла, так все побегут – паника будет. Люди выдохлись. Уже инстинкт самосохранения включается. Ни о каком долге больше речи нет. Наберу группу, скажу, что для прорыва, и к тебе, а остальных вторым рейсом, если выживем.

– Все понял. Где Головин?

– Ранен полковник, одна стрела в ноге, вторая в животе. Там наш медик вколол ему что-то. Говорит, не жилец.

– Как же, почему не уберегли?! – вскричал Смирнов, нервно бросив противогаз о землю. – Ему нельзя умирать. Тогда конец всему.

– Не ной, капитан. Принимай командование и выводи людей. Головин говорил, ты его заместитель. Все мы под одним небом ходим.

– Хорошо! Справлюсь. Но хотя бы давай его первой ходкой вывезем?

– Не уйдет он, даже время терять на уговоры не буду. Все, я пополз обратно, скоро вернусь.

Через четверть часа Смирнов вывел к машине группу солдат.

– Максим, забирай людей! Увезешь пятнадцать человек?

– Увезу, товарищ капитан, а вы не со мной?

– Головин тяжело ранен, я остаюсь.

– Но?

– Никаких «но». Это не обсуждается. Увози людей и возвращайся, здесь одни раненые остались, постараемся продержаться немного. Теперь на тебя вся надежда.

– Я вернусь, товарищ капитан, чего бы мне это ни стоило.

– На «тройке» топливо проверь, а то машинка хорошо жрет, а датчик уровня не работает. Нам на мелочах спотыкаться непростительно. И второго водителя найди.

– Есть! Не прощаюсь.

– Все, уходите, а то еще чего «мертвые» дорогу перекроют и отрежут нас от опрника. Мы попробуем начать движение вдоль дороги, оставив прикрытие. Если в окружение попадем, к нам не прорывайся: мы будем обречены, еще и себя вместе с машиной погубишь.

***

– Дмитрий Владимирович, как вы себя чувствуете? – спросил Смирнов и наклонился над полковником Головиным, который лежал в овраге. Сам овраг больше был похож на воронку после взрыва многотонной бомбы.

– А, Алеша, – прохрипел полковник. - Думал, уже не свидимся.

– Не говорите много, вам силы нужно беречь.

– Нет смысла, ухожу я, сынок. Мне уже давно пора. Смерть рядышком ходила, да не забирала. Нашла, правда, как-то неожиданно. Хотел довести ребят.

– Нельзя сейчас умирать, за вами же батальон идет.

– Уже за тобой, Алеша! И какой это батальон? Остатки. Себя не жаль, ребят жаль. Погубил всех.

– Не всех, на «тройку» больше двадцати человек перебросили. Последний бой еще не дан.

– Это хорошо, очень хорошо. Держатся ребятки.

– Вам нельзя умирать, у меня важные документы. В них говорится о секретной лаборатории, которая находится под металлургическим заводом.

– Откуда они у тебя?

– Ваш заместитель на Увильдах передал. Я немного с ними ознакомился, пока в машине ехал - не удержался.

– Теперь эту загадку разгадать – твоя задача, – Головин закашлялся. – Могу одно сказать: эта лаборатория как-то связана с особями и нашим руководством. Меня в моем расследовании тормозили как могли, и этот тормоз шел сверху. Поэтому документы нашему руководству не показывай. Продолжи мое нераскрытое дело. Есть информация, что ту лабораторию посещали люди с военного объекта Косотур-2. Вот бы пообщаться с ними! Мне кажется, кто-то из них есть среди нас.

– Никогда не слышал про Косотур-2. Если выживу, продолжу расследование. Мне кажется, в планах вашего руководства возвращения батальона нет.

– С этим согласен, но ты обязан выжить, – повысил голос Головин и снова закашлялся. – Может, еще свидимся, только в другой жизни. Расстегни ОЗК и из правого кармана формы вытащи документы и ключ.

Смирнов выполнил указание и, повертев листок бумаги с печатью второго батальона и подписью Головина, спросил:

– Что это?

– Это на вроде завещания! У меня есть неплохое жилье на станции Х - 2, оформишь на себя и найдешь там все необходимое для расследования. Не сможешь уничтожить особей, так хотя бы разберись, откуда они появились. И главное, пойми, что-то связывает людей с Косотур-2 с особями. Может быть, это ключ к ответам или их рук дело!

– Кто такие, эти люди с Косотура?

– Ты слушай, не перебивай! – даже на смертном одре полковник проявлял характер. – Это военные, которых война настигла в сверхсекретном объекте. Объект находится под Трехгорным, недалеко от населенного пункта Юрюзань. Их появление по времени совпадает с появлением особей, а я в случайности не верю.

– Но с чего мне начинать?

– Начни с изучения бумаг, потом найди единомышленников. Да, и Дорониной можешь доверять, правда, она не участвовала со мной в этом деле…

Головин запнулся. Нахлынули внезапные воспоминания о девушке.

– Найти Доронину?

– Личная просьба есть, Алеша. Алена Доронина, мне дорога очень. Береги ее по возможности. Она должна Алисе помочь. Да, еще в республике есть человек – Иван Владимирович Ломовой…

– Я его знаю, – перебил Смирнов. – Начальник станции Проспект Победы. Увы, сейчас он вне закона.

– Знаешь – хорошо, а перебивать умирающего некрасиво! Ломовой – основатель всей этой деятельности в плане изучения области. Он лично занимался вербовкой ученых, экспериментами с аномалиями и мутантами.

– Но этим ведь Совет занимается, а он в республике «Возрождение». Какая связь?

– Еще раз перебьешь – без подсказок выяснять будешь. А связи у него везде, так как он один из тех ученых, которые управляют Советом.

Смирнов чуть не вскочил с места от шока.

– Я даже близко не догадывался! Почему молчали раньше? Мне казалось, нахожусь в центре событий, а на самом деле я лишь пешка большой игре.

– Я тоже пешка, только званием повыше. Все, мне тяжело разговаривать! Как только встретишься, скажи, что от меня, и бумаги передай.

– Вы сами передадите ему, так как должны жить, просто обязаны.

– Людей уводи, Алеша, это мой последний приказ. Где Строков?

– Я здесь, товарищ полковник.

– Командование батальоном передаю вам.

– Но как же? – возразил Смирнов.

– Не перебивайте, товарищ капитан, – на Головина снова напал приступ кашля. – Командование батальоном передаю капитану Строкову. Ваша основная задача – довести людей до Челябинска и доставить живым капитана Смирнова. От него теперь зависит будущее всего челябинского метро.

– Задачу понял, товарищ полковник.

– Сколько тяжелораненых сейчас?

– Девять человек, из них боеспособных четверо.

– Значит, вместе со мной пятеро.

– Мы вас не оставим, – произнес Смирнов.

– Это приказ! Остальным отходить, иначе попадете в окружение. Сколько людей осталось?

– Полчаса назад еще пятнадцать человек на «тройку» отправили, – ответил Строков. – Здесь, кроме раненых, восемь человек осталось, я вам докладывал.

– Ах да, мысли путаются. Переверните меня, помогите занять позицию для боя и уходите. Почему я не слышу стрельбы?

– Мы прекратили стрельбу, так как затихли «мертвые»: уже минут десять тишина полная.

– Значит, обходят, скорее уходите.

Строков и Смирнов переглянулись и помогли умирающему полковнику занять позицию для боя. По его требованию они помогли снять с него ОЗК и тяжелый бронежилет. Рядом с ним заняли позиции еще четверо боеспособных солдат и медик, отказавшийся продолжать отступление.

– Что с ними делать будем? – спросил Строков Смирнова, указывая на раненых солдат, находящихся в бессознательном состоянии. – Пятерых не унесем, обузой будут.

– Уже троих, – услышав их, ответил медик. – Двое скончались, не приходя в сознание. Остальные тоже не жильцы.

– Уходим, товарищ капитан, – проговорил Смирнов. – У нас нет выбора, иначе все здесь ляжем.

Вскоре группа капитана Строкова, состоящая из восьми человек, бежала по дороге к укрепрайону номер три. Позади них шел бой, последний бой полковника Головина – одного из лучших офицеров «Стража». Смирнов впервые почувствовал себя подавленным и безразличным к происходящему. Полковник был душой компании. Алексей осознал, что операция «Аркаим» отныне официально провалена. Об организованном отходе больше не было и речи. Остатки батальонов беспорядочно убегали, оставляя за собой убитых, раненых, сгоревшую технику и боеприпасы.

Глава 2. Плаха

Ты снова смотришь в пустоту,

Теряя облик человека,

В уродстве видишь красоту,

Над горем корчишься от смеха…

Челябинское метро (территория республики «Возрождение»), станция Торговый центр.

11.05.2033, 10:30 по южно-уральскому времени.

– Приговор вступает в силу и обжалованию не подлежит! – закончил речь сержант внешней разведки, сидя за столом в добротном камуфляже. – У подсудимой будет что добавить? Скворцова?

– Алиса, вы нас слышите? – обратился мужчина средних лет в погонах полковника. – Проверьте ее, мне кажется, она не в себе. Зачем было ее так бить?

– Ее почти не трогали, товарищ полковник, – отрапортовал один из конвойных. – У нее или нервный срыв, или слабость. Она и облучена к тому же. Доктору нужно было показать. Сидит с пустыми глазами.

– Я услышала последние слова, тыщ полковник, – невнятно ответила Алиса. – Где я и что происходит?

– Для вас уже ничего не происходит! – строго ответил сержант, зачитавший приговор. – Будущего нет!

Девушка сидела на стуле, в центре просторного, плохо освещенного помещения, лицом к трем людям, сидящим за длинным столом. Она узнала зал оперативных совещаний станции Торговый центр, перепланированный из нескольких подсобных помещений. Рядом – справа и слева от нее – стояли солдаты. Глядя на «вершителей судеб», Алиса стала приходить в себя, не веря в происходящее.

– Повторите приговор? – хриплым голосом попросила она. – И принесите стакан воды. Я не помню, как здесь оказалась.

Сержант неоднозначно посмотрел на сидящего по центру стола полковника. Тот одобрительно кивнул, и подчиненный снова зачитал рукописный текст:

– Алиса Сергеевна Скворцова, – медицинский сотрудник поликлиники Торговый центр, 2013 года рождения. Обвиняется военным трибуналом станции в превышении должностных полномочий и сговоре с офицерами оперативных групп республики. Вина отягощается полной осведомленностью их незаконности. Сотрудничать со следствием отказалась. Установлен факт преступного сговора с бандформированием. Также проходит по делу убийства шести сотрудников внутренних войск республики. В связи с вышесказанным, членами закрытого трибунала выдвинут приговор – смертная казнь. Казнь будет приведена во исполнение завтра в полдень 12 мая 2033 года в виде публичного повешения.

– У вас еще есть вопросы к нам? – спросил у подсудимой полковник, возглавляющий процесс.

– Я не убивала сотрудников внутренних войск, – тихо произнесла девушка. – Их какие-то речные твари сожрали!

– Это не важно! Факт участия в восстании оперативных групп уже подразумевает смертную казнь.

– Почему меня судит закрытый военный трибунал? Я же обычный гражданин республики.

– По вашей персоне поступили отдельные указания, и мы рассматриваем вас как диверсанта «Стражей».

– Я никогда не была у «Стражей».

– Зато есть сведения, что ваш гражданский муж Алексей Смирнов связан с ними.

– Он мне не муж… Что? Алеша жив? – Алиса, набравшись сил, хотела привстать со стула, но ее удержал один из конвойных. – Ответьте мне, прошу вас!

– Нет никаких сведений, – сухо отрезал полковник. – Для него будет лучше, если мертв!

– Он жив! Я знала, я чувствовала и сейчас чувствую…

– Вы отвлеклись! – раздраженно перебил полковник.

– Я беременна! Прошу отсрочить смертный приговор до рождения. Не можете убить ребенка.

– Это ничего не меняет. Учитывая полученную дозу радиации. Она смертельна. Нет шансов и у ребенка. Да и срок, скорее всего, небольшой.

– Вы себя слышите? Хотите совершить двойное убийство?! Я выживу! Знаю, чувствую. Дайте шанс ребенку, а со мной потом делайте что хотите.

– Я повторяю: для вас это ничего не меняет!

Алиса задумалась. Шансы на спасение были ничтожны. Побег невозможен. Отсрочить приговор не вышло. Но то, что в ней зародилась новая жизнь, знала наверняка. Чувствовала, что меняется. То ли монах так повлиял, то ли смертельная доза радиации. Так или иначе, инстинкт самосохранения начал зашкаливать. Умирать здесь и сейчас не хотелось.

– Есть возможность заменить казнь? Могли бы просто пристрелить меня. Вешать девушку – это же варварство!

– Можете дать показания на Ковальчука, Смирнова и их подельников, тогда заменим повешение, на пулю в затылок. Да и тратить на вас пулю нет желания, проще изгнать. А если укажете их точное местонахождение, попробуем ограничиться принудительными работами за пределами метро, может, и ребенка спасете.

– И давно вы такие, добрые? – нервно впившись пальцами рук в задние ножки стула, хмыкнула Алиса. – Во что республику хотите превратить? Люди же не будут долго такое терпеть. Черные повязки на рукаве носите – разведка! Лучшие солдаты и гордость республики. Что с вами стало? Из элиты превратились в карательные отряды.

– Так как насчет дачи показаний? – переспросил полковник. При этом его рука вскинулась к задергавшемуся от внутреннего перенапряжения веку на правом глазу.

– Я отказываюсь сотрудничать с преступным правительством и с его марионетками!

– Хорошо подумай, Алиса. Ты еще совсем молода, привлекательна, – вкрадчиво протянул другой офицер. – Умереть на виселице, да еще на глазах родной станции – глупо и страшно. И ради чего или кого? Может, еще организм выдержит, и сможешь родить…

– То смертельная доза, то выживешь. Определитесь! Мне уже все равно. Убивайте! Вас всех скоро раздавят! Зачем такие казни устраивать? Кого вы боитесь? Нас, простых людей? Наши опергруппы? Хотите затопить все кровью и удержать власть страхом?

– Уведите ее в камеру! – нервно хлопнув ладонью по столу, распорядился полковник. – И сделайте так, чтобы эту ночь она не забыла даже после смерти! К чему эти истерики? Хочет умереть – всегда, пожалуйста!

– Доброта точно не ваш конек, полковник, – грустно усмехнувшись, констатировала Алиса. – Вы не оставляете мне выбора.

– Заткните ей рот! – не выдержав, заорал полковник. – И во время публичной казни она не должна даже слова произнести перед толпой. Ещё одного агитатора не хватало. Девушку здесь все знают, сразу сделают мученицей. Заменяю повешение отсечением головы, чтобы станции в страхе жили. До смерти не забейте, до плахи своими ногами должна дойти.

Прокричавшись, полковник вперил взгляд на никак не реагирующую девушку и продолжил:

– Лучше одумайся, Алиса, и все нам расскажи. Даю тебе времени до полуночи, потом мои люди приведут тебя «в порядок».

– Все сделаем, товарищ полковник! – отрапортовал один из офицеров.

– Мозги она хорошо пудрит! Президент приказал устроить несколько публичных казней, чтобы головы люди не подымали. Удачно эта девчонка подвернулась. Все равно помрет.

– Нас же местные возненавидят! – неуверенно заметил один из солдат, конвоирующих девушку.

Полковник привстал со стула от неожиданной дерзости подчиненного. На секунду даже потерял дар речи.

– Ну что я говорил, уже сочувствующий появился?!

– Никак нет, товарищ полковник, просто мы поступаем вразрез уставу республики «Возрождение». Опускаемся до кровавых казней – это же низко для сотрудников разведотрядов. Товарищ полковник, мы были элитой республики! Нас уважали так же, как ребят из оперативных групп, а сейчас мы казним собственный народ. Люди и так страдают.

– Рядовой, что ты несешь? Мы были элитой и ей остаемся. Под арест его!

К рядовому подошел второй конвойный и попросил снять портупею с оружием. Тот, в свою очередь, молча выполнил требование.