Высшая раса

Седьмая картина была последней в ряду. По желтой пустыне под белесым, каким-то мертвенным небом, мчались несколько рыцарей. Вопреки реалистичности, художник одел их в полный доспех. Полоскались на ветру белые накидки с алым крестом, сверкали наручи и шлемы.

Дорога - коричневая лента на теле пустыни, уходила за горизонт, мимо скал болезненного оранжевого цвета. Над дорогой, у самого горизонта, висела в воздухе, распространяя приятное глазу голубоватое мерцание, серебряная чаша.

- Тамплиеры, взыскующие Грааля, - пояснил Виллигут и добавил. - Реликвия ариев была похищена евреями и укрыта в Палестине. Истинной задачей нордического по своей сути Ордена Храма было возвращение чаши в Германию.

Петр не ответил ничего, это полотно подействовало на него слабее предыдущих. Сердце успокоилось и лишь сладостно вздрагивало, когда в мозгу мелькали фрагменты увиденных картин.

- Теперь вперед, - проговорил бригаденфюрер.

Колебавшийся при движении язычок свечи осветил очередную дверь, из темного дерева, с ручкой в виде когтистой лапы неведомого зверя.

Пройдя дверь, они очутились на небольшом возвышении, с которого вели широкие, покрытые ковром, ступеньки. Дальше протянулся длинный и узкий, словно штык, стол. На нем горели свечи, позволяя различать контуры сидевших за ним людей. Петр насчитал семь человек.

Здесь, судя по всему, были окна, но их скрывали плотные многослойные занавеси, не пропускавшие света. Потолок терялся во мраке, помещение заполнял сладковатый, мерзкий аромат.

Пока разведчик осматривался, его провожатый поприветствовал сидевших за столом немцев.

Ответил ему, судя по голосу, Хильшер:

- Проходите и садитесь, - сказал он властно. - Ожидание наше и так было долгим.

Петр послушно опустился на указанный стул. Он показался жестким и неудобным, а полумрак неизвестно почему действовал угнетающе. В один миг капитану почудилось, что за одним столом с ним сидят не живые люди из плоти и крови, а кровожадные существа, столь же мало похожие на человека, как муха на лебедя.

Наваждение пропало, когда вновь заговорил Хильшер.

- Да славятся Господа Земли, и да пребудет с нами их благословение, - сказал он. За этой фразой последовал жуткий, словно вернувший языческие века, ритуал, связанный с пролитием крови.

Петр, за время пребывания в замке успевший наглядеться всякого, наблюдал за ним с некоторым отупением. По-видимому, мозг, перегруженный впечатлениями, отказался реагировать.

Легли на стол маленькие изящные кинжалы, только что отведавшие крови хозяев, и ритуал закончился.

- Хорошо, - выспренно проговорил Хильшер, и по лицу его скользнула довольная улыбка. - Товарищ Беккер ведет войска к Вене, и засевшие там коммунисты вскоре будут разгромлены.

Петр с трудом сдержал смех. Две стрелковые дивизии - около пятнадцати тысяч человек, размещенные в столице Австрии, легко отобьют атаку немногочисленной армии нацистов, и никакие "сверхчеловеки" тут не помогут.

Хильшер же продолжал в том же духе:

- Мощь нашего оружия заставит врагов, осмелившихся вторгнуться на территорию Рейха, убраться восвояси. И сейчас нам надлежит поговорить о том, что в первую очередь осуществить на освобожденных территориях.

- Можно сразу конкретное предложение? - раздался звучный баритон Августа Хирта, который сегодня нацепил на мундир награды времен Первой Мировой войны – Железный Крест Второй степени и Серебряный крест фронтовика.

- Говори.

- Надо восстановить Маутхаузен36[36]! - решительно заявил Хирт.

- Что, доктор, не терпится вернуться к коллекционированию еврейских черепов? - с иронией спросил человек с аристократически правильным лицом, сидевший напротив Петра.

- Я говорю очень серьезно! - глаза Хирта сверкнули, уродливое лицо перекосилось. - Наверняка на территории, попавшей под нашу власть, находится множество недочеловеков, и самые страшные из них - евреи! Оставлять их в живых нельзя! Именно из-за того, что окончательное решение еврейского вопроса так и не было достигнуто, Рейх и пришел к катастрофе!

В голосе доктора звучала фанатичная убежденность в собственной правоте. Его поддержал круглолицый, невысокий человек, в котором Петр узнал фон Либенфельса.

- Да! - почти крикнул он. - Уничтожим евреев! Концлагерь нужен!

- Тише, товарищи, - с неудовольствием пробормотал Хильшер. - В принципе вы правы, признаю. Но у нас на данный момент нет ресурсов для того, чтобы воссоздать Маутхаузен. Практически нет подготовленных сотрудников для него, нет охранников и времени на восстановление хозяйства лагеря.

- Но ведь надо что-то делать! - горячо воскликнул круглолицый.

- Да, Йорг, вы правы, - покачал головой Хильшер, и повернулся к человеку с аристократическим лицом. - Скажите, Феликс, как идет подготовка младших арманов?

- Десять человек уже готовы, - ответил тот. - Они обучены работе с блуттерами, и можно потихоньку привлекать их к участию в Посвящениях. А то мы все очень устали.

- Хорошо, - Хильшер кивнул, и обратился к сидевшему рядом морщинистому бригаденфюреру, тому самому, который когда-то, очень давно по внутренним часам, издевался над Радловым. - А что у вас, Ульрих? Сколько блуттеров удалось сделать?

- Пять, - отозвался морщинистый.

- Вот и выход, - Хильшер обвел всех взглядом, на миг задержав глаза на Петре. В темных зрачках мелькнуло недовольство. - Половину новичков с блуттерами пристроим к тотальной проверке жителей освобожденных районов, а остальные пусть помогают при Посвящении.

- Ну и что? - спросил Виллигут, и сомнение послышалось в его голосе. - Определим мы скрытых евреев, и что дальше?

- Десяток автоматчиков, приданных к группе проверки, решат вопросы, - ответил Хильшер. - Будем расстреливать тварей прямо на месте, а убирают тушки пусть пленные американцы.

И тут Петр не выдержал. Чувствуя, что совершает глупость, но будучи не в силах себя сдержать, он вскочил и почти закричал:

- Как вы так можете? Они же люди, как и вы!

Восемь пар глаз обратились на него. В них капитан, к собственному ужасу, прочел в основном жалость, подобную той, что испытывают к человеку, в силу нехватки образования или умственной отсталости не понимающему очевидных вещей.

- Спокойнее, - сказал Хильшер. - Не стоит кричать. Боюсь, что вы еще находитесь в плену предрассудков, которые евреи вам и навязали. Арийская наука пришла к выводу, что евреи людьми не являются.

- Да как же так!? - Петр продолжал упорно стоять. Ярость, кипевшая в сердце, не давала вернуться на стул. - Они внешне мало чем отличаются от вас, у них такая же красная кровь, те же мышцы и кости? А вы хотите их уничтожать, словно крыс?

- Они... - начал было Хильшер, но его прервал фон Либенфельс.

- Эти твари хуже крыс! - фанатично блестя глазами, выплюнул он. - Как бы вы отнеслись к крысам, которые выдавали бы себя за людей, занимали их место в городах и деревнях? Издевались бы над людьми, богатели бы на их труде? Пытались бы управлять людьми?

- Они... - попробовал возразить Петр, но его возглас потонул в громкой речи оппонента:

- Они развращают людей, закрывают для них дорогу к свободе! - орал низенький арман, брызгая слюной. - Они заперли арийскую расу в темницу расового смешения! Если не уничтожить разумных крыс сейчас, то они заполонят землю, захватят все жизненное пространство! Поэтому мы видим только один выход - убивать, беспощадно уничтожать недочеловеков, очищая землю для настоящих людей!

- Блестяще сказано, - Хильшер кивнул с одобрением и взглянул на Петра. - Надеюсь, вы все поняли?

- Вы все сумасшедшие! - проговорил Петр, садясь. - Полностью ненормальные...

- Боюсь, что дело обстоит как раз наоборот, - мягко проговорил Хильшер. - Некоторая несообразность мышления имеется у вас. Но мы вас не виним. Вы выросли под жестким прессом чуждой нордическому духу философии равенства, и она сильно изуродовала ваш рассудок.

Радлов обхватил голову руками, мечтая только об одном - проснуться.

На плечо его легла рука, и голос Виллигута произнес:

- Пойдемте, Петер. Вы, скорее всего, еще не готовы увидеть ослепительный свет истинно арийского взгляда на мир.

Словно пьяный, шатаясь, Петр встал из-за стола и двинулся за Виллигутом. Глаз не поднимал, упершись взглядом в пол. Проплыли ступеньки, затем потянулся коричневый паркет зала с картинами.

На выходе из здания бригаденфюрер мягко сказал:

- Вас проводят в комнату. И постарайтесь все же принять истинную картину мира. Я понимаю, сделать это трудно. Но хотя бы попробуйте.

Петр промолчал, и сам, опережая конвойных, зашагал по знакомому уже пути.

Нижняя Австрия, город Вена, военный комиссариат Советской Армии по Австрии

28 июля 1945 года, 11:50 - 12:21

Бургомистр Вены, Теодор Кернер, выглядел совсем не так, как положено отставному генералу. Сутулый и худощавый, он напоминал отставного учителя. Смотрелся обманчиво мягким, а характер, прочнее стального клинка, проявлял редко.

Это генерал-лейтенант Благодатов за время совместной с Кернером работы осознал хорошо.

- Рад видеть вас, господин бургомистр, - сказал он, поклонившись.

- Я вас тоже, товарищ комендант, - не менее любезно отозвался Кернер, хотя лицо его было мрачным.

Встретились они в приемной у маршала Конева, и мрачность бургомистра можно было легко понять. Неизвестно откуда возникли вроде бы окончательно уничтоженные нацисты и осмелились подступить к самым стенам Вены.

- Прошу вас, - сказал секретарь маршала, открывая дверь.

В кабинете Конева пахло кофе, а за распахнутым по случаю зноя окном шумела Вена. Сам маршал выглядел усталым, а на лбу его застыли морщины.

- Добрый день, товарищи, - сказал он сухо - Присаживайтесь.

Благодатов опустился на стул, как всегда - на самый краешек. Углом глаза заметил, что и Кернер напряжен, словно струна.

- А ну-ка докладывайте, товарищ генерал, - Конев бросил выразительный взгляд на Благодатова, и тот понял, что должен говорить откровенно, ничего не скрывая от австрийца. Немецким генерал-лейтенант владел блестяще, равно как и маршал.

- Слушаюсь, - ответил он на языке Гегеля и Гете. - Сегодня в восемь ноль пять с направления Линц - Санкт-Пельтен наши части, занимающие позиции в Хадерсдорфе37[37]и Тиргартене, были атакованы. Предположительно - бунтовщиками из солдат и офицеров СС. В результате полуторачасового боя противник был отброшен, его попытка прорваться к Вене провалилась.

- Каковы потери сторон? - поинтересовался Конев.

- Противник использовал при атаке танки, нам удалось подбить семь штук, из них пять - американских моделей. Потери в живой силе оценить трудно, - Благодатов рапортовал спокойно, словно докладывал о результатах дивизионных учений. - С нашей стороны - уничтожено десять противотанковых орудий, убито около полутора сотен человек, около трехсот - ранено.

- Так много? - потрясение обозначилось на лице Кернера. - Я думал, это небольшая банда. Сколько же нацистов?

- Исходя из их огневой мощи, можно сделать вывод - не менее пяти десятков танков и САУ и двух тысяч пехотинцев.

- Насколько мне известно, в городе Вена расквартированы две дивизии, - бургомистр немного успокоился, но в словах его время от времени проскальзывало изумление. - Почему же вы сами их не атакуете?

- Наши дивизии - стрелковые, - ответил маршал. - В них наберется полтора десятка легких танков. А против "Тигров" они совершенно бесполезны. Будем пока обороняться.

- В любом случае, мы имеем дело с крупным восстанием, - проговорил Кернер после некоторого раздумья. - И возникло оно, насколько я понял, на американской территории. Что предпринимают союзники?

- Я говорил сегодня с маршалом Жуковым, - ответил Конев, и лицо его помрачнело. - Он сейчас в Потсдаме. Вопрос о восстании обсуждался там, но и Трумэн и Эттли38[38]ведут себя очень неопределенно. По сведениям нашей разведки, американцы и англичане даже выпускают военнопленных из лагерей, позволяя им соединиться с восставшими. И это в тот момент, когда диверсантами уничтожен аэродром в Мюнхене!

- Но погибло довольно много солдат союзников, - изумленно покачал головой Благодатов. - И генерал Локхард.

- Что генерал? - маршал презрительно прищурился. - Он был героем еще бурской войны, а в этой мало чем прославился. Буржуазные правительства, как я думаю, готовы пожертвовать не одним генералом, лишь бы вооружить недобитых фашистов против советских войск.

- Вполне вероятно, - мрачно вздохнул Кернер. - В какой срок вы надеетесь отбросить немцев от города?

- Как только подойдут части, которые я вызвал из Праги, - ответил Конев. - Но хотелось бы обсудить другой вопрос. Немцы, по некоторым сведениям, обладают специально подготовленными солдатами, которые способны будут проникнуть в Вену и причинить нам уже этой ночью немалые неприятности. Товарищ генерал-лейтенант, расскажите, что вы можете предложить для повышения уровня безопасности в городе?

Глава 7

Объективная наука есть изобретение вредное, она - тотем упадка

Ганс Гербигер, 1925

Верхняя Австрия, окрестности города Эффердинг

28 июля 1945 года, 16:15 - 16:57

После дня, проведенного в жаркой кабине грузовика, оберстгруппенфюрер Дитрих чувствовал себя отвратительно. Болела голова, по-старчески ломило суставы. Хорошего настроения не добавляло и то странное обстоятельство, что на пути через половину Баварии никакие американские войска не помешали движению беглецов. Это заставляло Дитриха подозревать янки в неясной пока, но грандиозной подлости. В некоторые моменты он даже начинал раскаиваться в решении бежать из лагеря, где было так спокойно...

Но сомнения развеялись в тот момент, когда передний грузовик, американский "Студебеккер", миновал указатель, сообщивший, что до Эффердинга осталось пять километров. Сразу за поворотом после указателя обнаружились несколько мотоциклистов. Оберстгруппенфюрер едва не закричал от радости, увидев вооруженных людей в милой сердцу форме, украшенной сдвоенными молниями.

Один из них лениво поднял руку, призывая машину остановиться. В движениях его сквозила такая уверенность, будто солдат знал, что люди, сидевшие в тяжелом грузовике, не смогут повредить ему.

Дитрих приказал шоферу затормозить, а сам с удовольствием оторвал зад от нагревшегося за день, и не очень удобного, если честно признаться, сиденья. Когда оберстгруппенфюрер спрыгнул на землю, то споткнулся и едва не упал.

Пришлось облегчить душу ругательством.

В глазах солдата при виде трех звездочек на погонах не мелькнуло ни малейшего удивления. Он индифферентно окинул взором офицера и выбросил руку в греющем душу приветствии:

- Зиг хайль!

- Хайль, - ответил Дитрих.

- Герр оберстгруппенфюрер, - сказал солдат. Дитрих разглядел на его форме знаки отличия шарфюрера, - должен спросить у вас, кто вы такие и куда следуете?

- Мы из лагеря в Поинге, - ответил Дитрих медленно. - А следуем в Линц, на соединение с теми частями, кто по слухам, продолжают борьбу за свободу германского народа.

- Я должен вам верить? - шарфюрер поднял странные, какие-то белесоватые глаза, и боевому генералу вдруг стало страшно.

- Да, - нервно сглотнув, ответил он. - Я - Зепп39[39]Дитрих. Кто-либо из ваших командиров должен меня знать.

- Я вас тоже знаю, - сказал шарфюрер серьезно. - Поэтому не сомневаюсь в ваших словах.

- Что все это значит? - спросил оберстгруппенфюрер, и усталость вкупе с непонятным страхом выразились потоком нервных, почти истеричных, фраз. - Странно вы встречаете гостей! Вздумай американцы пройти по этому пути, они бы запросто застали вас врасплох!

- Совсем не так, - ответил шарфюрер без улыбки. - Ваша автоколонна была замечена сразу после Пассау. То, что сидящие в машинах люди носят форму СС, мы узнали немногим позже. Все дороги, идущие из Баварии, контролируются. Если где-либо появятся войска США, они будут встречены совсем по-другому.

- Хорошо, я верю, - покачал головой Дитрих. - А...

- Мне приказано встретить вас, - прервал шарфюрер попытку оберстгруппенфюрера задать новый вопрос, - и проводить туда, где вам все объяснят.

- Хорошо, - хмуро кивнул Дитрих.

- Чуть дальше дорога заминирована, так что следуйте точно за мотоциклами, - сказал шарфюрер и двинулся к своим солдатам.

Дитрих мрачно кивнул и полез в машину.

Уверенность в себе странных типов, что встретили его в Австрии, внушала некоторые опасения.

Верхняя Австрия, замок Шаунберг

28 июля 1945 года, 17:33 - 17:55

К удивлению Дитриха, думавшего, что цель поездки - Линц, мотоциклисты свернули на север, не доезжая даже до Эффердинга. Под колесами грузовиков вместо ровного шоссе оказалась щетинившаяся колдобинами и ямами грунтовка.

В кабину затягивало пыль, которая противно скрипела на зубах и оседала на коже, вызывая раздражающий зуд.

Замок появился из-за поворота огромный, словно усевшийся на берегу Дуная дракон. Исполинскими чешуйчатыми боками поднялись стены, а башни казались многочисленными головами чудовища.

У подъемного моста мотоциклы остановились. Дитрих выпрыгнул из кабины, и рядом с ним оказался все тот же шарфюрер.

- Герр оберстгруппенфюрер, - сказал он. - Идите за мной.

- А мои люди? - набычившись, довольно резко спросил Дитрих. - Что с ними?

- Они подождут здесь, - спокойно ответил шарфюрер. - В Шаунберг войдете только вы.

- Это название замка?

- Так точно!

Дитрих задрал голову, рассматривая древнее укрепление. Над ним, в пылавшей жаром голубой высоте, шевелилось знамя со свастикой. Привычный символ наполнил сердце решимостью.

- Хорошо, - сказал оберстгруппенфюрер и повернулся к машинам.

- Ждите меня, ребята, я скоро вернусь! - рявкнул он так, чтобы его хорошо слышали во всех грузовиках. - За старшего в мое отсутствие - Фишер!

Загрохотали открываемые ворота, из-за них хлынула волна жара. Среди каменных стен сегодня не нашлось места прохладе. Солдаты у ворот отдали Дитриху честь, так что у того потеплело на душе.

Словно вернулись старые добрые времена, когда они победителями шли по Европе, и фюрер был еще жив...

Во дворе замка гостя ждали. Девять человек выстроились в ряд, и лица некоторых из них выглядели смутно знакомыми.

- Хайль! - выбросил руку сопровождавший Дитриха шарфюрер.

- Зиг хайль, - ответил один из встречавших, лысый, широкоплечий, с властным лицом. - Вы свободны.

Шарфюрер исчез, и оберстгруппенфюрер остался один напротив девяти человек, многие из которых были в форме СС. Но узнать никого Дитрих не мог, мешало, скорее всего, утомление, а может быть, глубоко засевшее убеждение, что этих людей не должно быть среди живых...

- Ну? - оберстгруппенфюрер первым не выдержал тишины. - Так и будем молчать?

- Почему же? - усмехнулся все тот же человек. - Мы рады видеть вас, герр Дитрих, в замке Шаунберг.

- А кто вы собственно, такие? - спросил оберстгруппенфюрер невежливо.

- Последний обломок Рейха, - проговорил другой, невысокий и круглолицый, как и первый - в гражданском, - сражающийся за свободу германского народа! За идеи арийской расы!

- Неужели вы не узнаете меня, Зепп? - сделал шаг вперед еще один, в погонах бригаденфюрера.

- Ульрих Граф? - Дитрих ощутил замешательство. - Это вы? Как такое возможно?

Одного из основателей НСДАП и участника Пивного путча оберстгруппенфюрер считал либо мертвым, либо находящимся в плену.

- Я, - кивнул тот с улыбкой. - Из тех, кого вы знаете, тут еще Карл Филер и бригаденфюрер Беккер, но он в войсках.

- Еще вы можете помнить меня, - вмешался в разговор пожилой бригаденфюрер.

Дитриху пришлось некоторое время вглядываться, прежде чем смутная догадка о том, кто перед ним, возникла в голове. Слишком давно, более шести лет генерал не видел этого человека.

- Вайстор? Виллигут? Не может быть! - воскликнул он.

- Все может, - с улыбкой сказал Граф. - Вы еще в этом убедитесь.

- Я рад вас видеть, господа, - проговорил Дитрих, и тут мысли его свернули в несколько другое русло. - Но кто у вас главный?

- Я, - сказал уверенно тот, кто заговорил первым. - Мое имя - Фридрих Хильшер.

- Я вас не знаю, - пожал плечами оберстгруппенфюрер. - И чин ваш мне тоже не известен. Может быть, настало время сменить командующего?

- Прекратите, Зепп! - сказал резко Граф. - Профессор Хильшер - тот, кто сделал наше восстание возможным! Без него нам пришлось бы покориться...

- Да ну? - усмехнулся Дитрих. Пробудившаяся жажда власти, желание отдавать приказы, реализовать которое в лагере было невозможно, толкнуло оберстгруппенфюрера на необдуманные речи. - На нем нет мундира рейхсфюрера СС, и поэтому не вижу смысла подчиняться.

- И зря, - Хильшер улыбнулся, без малейшего страха, хищно и открыто. - Любой должен повиноваться верховному арману.

- У меня за спиной пять сотен человек, которых я вывел из американского плена! - заявил Дитрих громко, решив игнорировать непонятный термин. - И по моему приказу, или если вы не выпустите меня отсюда, они мигом возьмут штурмом эту средневековую развалину...

- У меня на стенах тридцать сверхчеловек, - мягко проговорил Хильшер, делая упор на последнем слове, и оберстгруппенфюрер не решился его прервать. – Так что у вас нет не малейших шансов. Только стоит ли нам грызться, словно паукам в банке?

- Что вы имеете в виду? - Дитрих облизал пересохшие губы и прокашлялся, пытаясь вернуть силу голосу. - Под словом "сверхчеловек"?

- То, что подразумевал под ним фюрер, пока был жив, - ответил Хильшер спокойно.

- Но фюрер мертв! - прервал собеседника оберстгруппенфюрер. - За что вы мне предложите сражаться теперь?

- Что фюрер? - недобро усмехнулся Хильшер. - Он был лишь фигурой в игре, правила в которой определяем мы. И мы предлагаем вам сражаться за новую эпоху, за мир сверхчеловека!

- Какого сверхчеловека? - голос Дитриха звучал истерично, но ему было на это наплевать. - Всем понятно, что это сказка!

Стоявший крайним в ряду офицер в мундире штандартенфюрера как-то странно улыбнулся, а Хильшер ответил спокойно:

- Отнюдь. Это не сказка, а существо высшей расы, что должно прийти на смену человеку. Курт, будьте добры...

- Да, - штандартенфюрер сделал шаг вперед.

- Продемонстрируйте нам свои возможности.

- Хорошо, - кивнул Курт, и взгляд его холодных, словно промороженных глаз остановился на Дитрихе. - Выстрелите в меня, герр оберстгруппенфюрер.

- Что? - вытаращился Дитрих. - Вы сошли с ума?

- Нет, - серьезно покачал головой штандартенфюрер. - Я отойду на десяток шагов, встану напротив стены, а вы стреляйте. Я вижу у вас в кобуре пистолет, вот и используйте его...

В полном смущении, чувствуя себя участником идиотского представления и злясь от этого, Дитрих расстегнул кобуру. Ладонь сомкнулась на шероховатой рукоятке "Вальтера", привычно клацнул затвор.

- Не бойтесь, - сказал успокаивающе Курт, заметив нерешительность оберстгруппенфюрера.

Тот обозлился, и почти не целясь, навскидку, выстрелил. Пуля с лязгом ударилась о камни стены, пройдя через то место, где только что стоял штандартенфюрер, а Дитрих с ужасом ощутил, что его горло находится в смертельном захвате.

Руки, крепкие, словно из металла, обхватывали шею так, что небольшого движения хватило бы, чтобы отправить оберстгруппенфюрера на тот свет. И пистолет здесь ничем бы не помог.

Захват исчез, и спустя миг штандартенфюрер вновь стоял на своем месте в ряду встречающих. Он даже не вспотел.

- О, - только и смог сказать Дитрих, пытаясь засунуть пистолет в кобуру и промахиваясь из-за того, что руки тряслись. Злоба исчезла, сменившись недоумением пополам с почти священным ужасом. - Вы сделали это?

- Да, я, - скромно кивнул Хильшер.

- Тогда... тогда я подчиняюсь, - упрямый "Вальтер", наконец, попал куда надо, а его хозяин немного оправился от потрясения. - Хайль!

- Зиг хайль! - ответил Хильшер, поднимая руку, и в глазах его зажглись огоньки торжества.

Верхняя Австрия, замок Шаунберг

28 июля 1945 года, 22:00 - 23:47

Двор замка освещался факелами. Оранжевое пламя дергалось на ветру, но упорно не умирало. Лица рядовых, державших факелы, казались высеченными из мрамора, а глаза - мертвыми стеклянными шариками.

Дитрих, которому удалось немного поспать, чувствовал себя, тем не менее, усталым.

Слишком много всего произошло за сегодняшний день. Размеренная жизнь в лагере сменилась долгой и утомительной дорогой, а безусловное лидерство - подчиненным положением. Это оказалось наиболее болезненным, но умом оберстгруппенфюрер понимал, что другого пути нет, и что только те, кто создал сверхчеловека, смогут спасти Германию и вернуть Рейху величие, растоптанное ордами русских...

Солдат, которых он привел из Баварии, обследовали с помощью каких-то приборов, и большую часть отправили в Линц. На вопросы Дитриха о судьбе остальных, он получил от Хильшера ответ, что им предстоит стать сверхлюдьми...