Инвестор. Хроники будущего

Часть 2. Тест на совместимость с жизнью

[АРТЕФАКТ #005]

Источник: Corporate AMEX Centurion Statement (Aura Health)

Владелец: J. Banks (CEO)

Дата: Сегодня, 13:15

Транзакция: Ресторан Angler, SF

Сумма: $840.00 (Pending)

Статус: DECLINED (Insufficient Funds / Credit Limit Reached)

Пометка на полях: «Король голый. И голодный».

Мы сидим за лучшим столиком у окна. Вид на Бэй-Бридж, тонущий в серой вате тумана. К нам подходит официант. Молодой парень, латинос. Он пытается быть невидимым, но Джулиан замечает его, как акула замечает кровь.

– Нам башню морепродуктов. Большую. И бутылку Krug, – бросает Джулиан, даже не открывая меню. – И убедись, что устрицы Kumamoto, а не то дерьмо с Восточного побережья, что вы принесли в прошлый раз. Официант кивает и исчезает. Джулиан даже не посмотрел на него. Для него люди делятся на два типа: Инвесторы (которых надо соблазнить) и NPC (обслуживающий персонал, декорации).

– Так вот, Кирилл, – Джулиан поворачивается ко мне, его глаза блестят. – Ты говоришь про растрату. Я называю это Signaling (сигнализирование). В Долине восприятие – это реальность. Если я приеду на встречу на Uber X, мои сотрудники подумают, что у нас проблемы. Они разбегутся. Мой McLaren – это клей, который держит компанию. Я купил его ради них.

Я слушаю этот бред. Это искажение реальности уровня Стива Джобса, но без гениальности Джобса. Джулиан искренне верит, что его личный комфорт – это стратегический актив компании.

ВНУТРЕННИЙ ПРОТОКОЛ

Субъект: Джулиан Бэнкс.

Тест: «Правило официанта».

Наблюдение: Полное игнорирование персонала. Агрессия к тем, кто ниже по статусу. Заказ: Заказал самое дорогое, зная, что денег нет. Надеется, что я заплачу, или планирует скандал с «нерабочим терминалом».

Психотип: Темная триада (Нарциссизм + Макиавеллизм). Эмпатия отсутствует.

Вердикт: Неисправим. Договариваться нельзя. Только резать.

Приносят шампанское. Официант разливает. Джулиан делает глоток, морщится и громко ставит бокал на стол. Жидкость выплескивается на белую скатерть.

– Оно теплое, – громко говорит он. В ресторане наступает тишина.

– Сэр, температура подачи 8 градусов, как положено… – начинает официант.

– Я сказал, оно теплое! – рявкает Джулиан. – Унеси. Принеси новое. И позови менеджера.

Я смотрю на это шоу. Он делает это не потому, что шампанское теплое. Он делает это, чтобы восстановить контроль. Я унизил его в офисе, показав выписку со счета. Теперь ему нужно унизить кого-то другого, чтобы почувствовать себя сильным. Цепная реакция унижения.

– Хватит, – говорю я тихо.

– Что? – Джулиан осекается.

– Оставь парня в покое. Шампанское нормальное. Я беру свой бокал и делаю глоток. – Джулиан, я не дам тебе бридж.

Его лицо каменеет.

– Тогда зачем мы здесь? Ты тратишь мое время?

– Нет. Я здесь, чтобы сделать тебе Оффер. Единственный, который спасет тебя от тюрьмы.

Я отодвигаю приборы.

– Слушай внимательно. В пятницу у тебя не будет денег на зарплаты. В понедельник инженеры уйдут и заберут код. Во вторник AWS отключит серверы. В среду к тебе придут федералы из-за McLaren. Джулиан молчит. Он знает, что это правда.

– Я предлагаю сделку, – продолжаю я. – ABC (Assignment for the Benefit of Creditors).

– Банкротство? – он бледнеет.

– Не совсем. Это мягкая ликвидация. Мы передаем активы компании (код, патенты, базу данных) в новую структуру, которую контролирую я.

– А что получаю я?

– Свободу. Я загибаю пальцы:

Я выплачиваю зарплату сотрудникам в эту пятницу из своего кармана. Люди не пострадают.

Я гашу долг перед AWS, чтобы сервис работал.

Ты пишешь заявление об уходе «по состоянию здоровья» (выгорание, классика). Мы оставляем тебе 5% common stock (обычных акций) в новой компании. Если я когда-нибудь её продам, ты получишь пару миллионов.

McLaren мы продаем и возвращаем деньги в кассу. Прокуратуру я беру на себя.

Джулиан смотрит на меня с ненавистью.

– Ты хочешь отжать мою компанию за долги. Ты рейдер.

– Я санитар, Джулиан. Твоя компания – это труп. Я предлагаю похоронить его достойно, а не оставлять гнить на улице.

Он хватает бокал, выпивает залпом «теплое» шампанское.

– А если я откажусь?

– Тогда я допиваю и ухожу. А ты остаешься объясняться с официантом, почему твоя карта не работает. И с сотрудниками в пятницу.

Это момент истины. В его глазах идет борьба. Жадность (хочу сохранить контроль) борется со Страхом (тюрьма и позор). Страх побеждает. Он всегда побеждает, когда шампанское выпито.

– 5% мало, – хрипит он. – Дай 10%. И место в Совете Директоров. Без права голоса. Просто место. Чтобы я мог написать в LinkedIn, что я Chairman. – 5%. И никакого Совета. Ты исчезаешь, Джулиан. Ты едешь на Бали и лечишь нервы. Ты токсичен. Мои инвесторы не хотят видеть твое имя рядом с деньгами.

Он смотрит на меня долгую минуту. Потом плечи его опускаются. Воздух выходит из воздушного шара.

– Хорошо. Где подписать?

Я достаю из внутреннего кармана сложенный лист. У меня всё было готово. Я знал, что он сломается. Такие люди ломаются первыми, потому что за их эго нет стержня.

– Здесь, – я даю ему ручку. – Это Letter of Resignation. Юристы оформят остальное вечером.

Он подписывает. Рука дрожит, оставляя кляксу.

– Ты дьявол, Кирилл.

– Нет. Я просто единственный, кто сегодня заплатит за твой обед.

Я жестом зову официанта.

– Счет, пожалуйста. И включите туда 20% чаевых за терпение.

Джулиан смотрит в окно. Туман рассеивается, открывая вид на тюрьму Алькатрас. Символично. Я спас его от одной тюрьмы. Но он навсегда останется в тюрьме своего нарциссизма.

Теперь у меня есть компания. Точнее, руины компании. И мне нужно решить, что с ней делать. Продать на запчасти? Или попытаться оживить монстра Франкенштейна?

Но это уже другая история. Мы выходим из ресторана. На улице бомж кричит на пустую банку колы. Джулиан садится в свой McLaren. В последний раз. Завтра эту машину заберет эвакуатор.

– До встречи, Джулиан, – говорю я. Он не отвечает. Рвет с места, нарушая все правила.

Я остаюсь на тротуаре. Один мертвец убран. Лес стал немного чище. Телефон вибрирует. «Кирилл, мой самолет в Лондоне. Жду тебя завтра на ужин. Есть разговор на 10 миллиардов».

Санитарная работа закончена. Начинается большая игра.

Глава 2. Даун-раунд. Механика унижения

Локация: Лондон, Великобритания (район Мейфэр).

Статус: Дождливо. Риск рейдерского захвата.

Часть 1. Петля на шее

[АРТЕФАКТ #006]

Источник: Сканированная копия уведомления (Courier Service Delivery)

Отправитель: Titan Capital Management (BVI)

Получатель: NeuroCore Ltd.

Тема: Notice of Acceleration (Требование досрочного погашения)

Текст: «В связи с нарушением ковенанты по показателю EBITDA (пункт 4.2 Кредитного соглашения), Кредитор использует право требования полного погашения основной суммы долга и начисленных процентов. Сумма к уплате: £15,400,000. Срок: 24 часа. В случае неуплаты, Кредитор инициирует процедуру перехода прав собственности на залоговое имущество (IP, патенты, 100% акций).»

Пометка на полях: «Классика 90-х. Только теперь это на бланке с водяными знаками».

Лондонский дождь смывает пыль Калифорнии, но оставляет привкус металла. Я сижу в чайной комнате отеля The Connaught. Это место, где время остановилось. Серебряные ложечки, фарфор, тихий звон приборов. Напротив меня сидит Саймон. Саймон – гениальный нейробиолог. Его стартап NeuroCore делает интерфейсы «мозг-компьютер». Потенциально – это технология, которая позволит парализованным ходить. Но сейчас Саймон сам парализован. Страхом.

– Кирилл, я не знал, что подписываю, – шепчет он. Его руки дрожат так, что чай расплескивается на блюдце. – Борис сказал, что это стандартный бридж-кредит (Venture Debt). Просто чтобы закрыть кассовый разрыв до раунда А.

– Борис Волков не дает «стандартных кредитов», Саймон, – я читаю уведомление. – Он дает веревку и мыло. И ждет, пока ты сам выбьешь табуретку.

Я знаю Бориса. В 90-е он приватизировал алюминиевые заводы в Сибири. Методы были… физическими. Теперь он живет в особняке на Итон-сквер, коллекционирует современное искусство и жертвует деньги Оксфорду. Он легализовался. Он носит костюмы Huntsman. Но внутри он остался «мясником». Его фонд Titan Capital работает по схеме Loan-to-Own (Займ ради захвата). Он дает деньги стартапам в беде под залог технологий, ставит невыполнимые условия (ковенанты), а потом забирает компанию за долги.

– Ты нарушил ковенанту по EBITDA, – констатирую я. – Ты убыточен. Он знал, что ты будешь убыточен. Это ловушка.

– Он заберет патенты завтра в полдень, —Саймон закрывает лицо руками. – Десять лет работы. Моя лаборатория. Всё уйдет ему. А он продаст это китайцам или распилит. Кирилл, сделай что-нибудь. Я отдам тебе любую долю. Только не ему.

ВНУТРЕННИЙ ПРОТОКОЛ

Субъект: Саймон Уэллс (NeuroCore).

Актив: IP (Intellectual Property) – уникальные алгоритмы расшифровки нейросигналов. Рыночная стоимость: ~$100M (в нормальном рынке). Долг: £15.4M.

Ситуация: Distressed Asset (Проблемный актив).

Возможность: Зайти в капитал с дисконтом 80%.

Риск: Конфликт с Борисом Волковым. У него ресурс (деньги + юристы + силовая поддержка).

Я откладываю документ.

– Саймон, у тебя есть деньги, чтобы погасить долг?

– Нет. У меня на счету 200 тысяч фунтов.

– Значит, мы идем к Борису.

– Зачем? Просить отсрочку? Он не даст.

– Нет. Мы идем торговаться. Ты предложишь ему деньги, которых у тебя нет. А я буду твоим гарантом.

– Но у тебя тоже нет 15 миллионов фунтов в Лондоне прямо сейчас! – Саймон знает про проблемы с ликвидностью.

– У меня нет. Но у Бориса есть одна слабость. Он хочет быть принятым в высшем обществе. Он хочет быть сэром Борисом. А сделка, которая пахнет рейдерством, портит его репутацию в Сити.

Я встаю.

– Собирайся. Встреча в его клубе через час.

– Я боюсь его, Кирилл.

– Правильно делаешь. Он хищник. Но ты забыл одно правило биологии. – Какое? – Хищники не едят ядовитых лягушек. Сегодня мы будем очень ядовитыми.

Мы выходим из отеля. Черный кэб везет нас в частный клуб Annabel’s. Саймон проверяет телефон каждые три секунды. Я проверяю документы. Я знаю, что Борис не один. С ним будет армия юристов. Это будет не перестрелка. Это будет дуэль на мелком шрифте. И если я проиграю, мой фонд потеряет не деньги. Он потеряет лицо. А в Лондоне лицо стоит дороже золота.

Вход в клуб. Швейцар в ливрее кивает мне.

– Мистер Самойлов. Мистер Волков ожидает вас в «Сигарной комнате».

Спускаемся в подвал. Полумрак, запах дорогого табака и кожи. В углу, в глубоком кресле, сидит Борис. Он огромен. Его костюм сшит идеально, но даже лучшая шерсть не может скрыть мощь быка. Он курит сигару. Рядом стоят два юриста с ноутбуками, как церберы.

Борис улыбается. Улыбка широкая, русская, страшная.

– Кирилл! Какими судьбами? Пришел посмотреть, как я потрошу твоего друга?

Часть 2. Ядовитая пилюля

[АРТЕФАКТ #007]

Источник: Draft Document (Not Filed)

Тип: Notification to the Investment Security Unit (ISU)

Тема: Mandatory Notification under the National Security and Investment Act 2021

Объект: NeuroCore Ltd.

Причина: Change of Control involving a "Person of Significant Control" with non-UK origin regarding Dual-Use Technology (Neural Interfaces).

Пометка на полях: «Кнопка самоуничтожения. Нажать в случае захвата».

Борис не предлагает нам сесть. Это старый трюк доминирования. Он сидит, развалившись в кресле, мы стоим.

– Саймон, мальчик мой, – голос Бориса густой, как нефть. – Ты принес чек? Или ты привел адвоката, чтобы рассказать мне, какой я плохой человек? Саймон бледнеет. Он открывает рот, но звука нет.

Я делаю шаг вперед и сажусь в кресло напротив Бориса без приглашения. – Он привел партнера, Борис. Волков переводит взгляд на меня. Его глаза – два холодных дула.

– Кирилл. Я слышал, у тебя проблемы с ликвидностью. Бегаешь по Лондону, занимаешь у арабов. Не лучшее время играть в спасателя.

Он знает. Конечно, он знает. В Сити слухи распространяются быстрее скорости света.

– Моя ликвидность – не твоя забота, – спокойно отвечаю я. – Твоя забота – это актив, который ты пытаешься проглотить, и которым ты подавишься.

– Подавлюсь? – он смеется. Дым от сигары летит мне в лицо. – У меня залог 100% акций. Договор железный. Через 30 минут мои юристы подают документы в Companies House. NeuroCore – мой.

Я достаю из папки один лист бумаги. Артефакт #007. Кладу его на стол, прямо поверх его пепельницы.

– Читал новости, Борис? Британия приняла новый закон. National Security and Investment Act. Борис бросает взгляд на бумагу. Его улыбка чуть тускнеет.

– И что? Это медицинский стартап.

– Это нейроинтерфейсы, – поправляю я. – Технология, позволяющая управлять дронами силой мысли. Это Dual-Use (двойное назначение).

Я наклоняюсь к нему.

– Саймон вчера подал уведомление в правительство. Он сообщил, что контроль над стратегической технологией переходит к фонду, бенефициаром которого является гражданин… скажем так, с «высоким риском происхождения». Лицо Бориса наливается кровью. Он понимает.

– Ты стуканул на меня в MI5?

– Нет. Мы просто соблюдаем закон. Как только ты активируешь залог, начинается проверка. Она длится 6 месяцев. Все активы замораживаются. Счета блокируются. Компания не может платить зарплаты, не может вести разработки.

ВНУТРЕННИЙ ПРОТОКОЛ

Субъект: Борис Волков.

Реакция: Гнев. Сжимает кулак. Хочет ударить. Но мозг (опыт 90-х + MBA) останавливает руку.

Анализ: Он понимает последствия. Заморозка актива на полгода убьет стартап. Он получит 100% акций трупа. Плюс – внимание прессы. Заголовки: «Русский олигарх пытается захватить британскую военную технологию».

Уязвимость: Его статус. Он 10 лет отмывал репутацию, ходил на благотворительные ужины, спонсировал галереи. Скандал со спецслужбами ему не нужен.

– Ты блефуешь, – рычит он. – Я гражданин Кипра и Израиля. Я чист.

– А деньги? – спрашиваю я тихо. – Происхождение средств твоего фонда Titan. Хочешь, чтобы аудиторы правительства покопались в твоих офшорах на БВО? Думаю, они найдут там много интересного из 1998 года.

В комнате повисает тишина. Слышно только, как трещит табак в сигаре. Юристы Бориса переглядываются. Они понимают: сделка стала токсичной. Борис смотрит на меня. В его взгляде исчезает насмешка. Появляется уважение. Уважение бандита к бандиту.

– Ты готов убить компанию, лишь бы я её не получил? – спрашивает он.

– Да. Это принцип «Выжженной земли». Если Саймон теряет компанию, она не достается никому.

Борис гасит сигару. Медленно, с нажимом.

– Чего ты хочешь?

– Реструктуризацию. Я выкладываю второй документ. Term Sheet. – Мы выкупаем долг. Но не за 15 миллионов фунтов.

– А за сколько?

– За 10 миллионов. Прямо сейчас. Кэшем.

– Ты охренел? – он взрывается. – Я дал им 15! Ты хочешь, чтобы я зафиксировал убыток в 5 миллионов?!

– Это плата за урок, Борис. И за то, что мы отзовем уведомление в правительство.

– У тебя нет 10 миллионов, – щурится он. – Ты сам на мели.

– У меня есть. Я достаю телефон. – Деньги на счете эскроу-агента. Транзакция готова. Твоим юристам нужно только нажать «Одобрить». Борис смотрит на своих юристов. Главный из них едва заметно кивает: «Лучше взять 10 сейчас, чем ноль и проблемы потом».

Борис молчит минуту. Он считает. Для него 5 миллионов – это не катастрофа. Это неприятно, но не смертельно. А вот расследование MI5 может заморозить все его активы в Лондоне.

– Хорошо, – говорит он глухо. – Десять. Но ты, Кирилл… ты мне должен. – В бизнесе нет долгов, кроме финансовых, – отвечаю я. – Подписывай.

Юристы начинают суетиться. Ноутбуки открываются. Саймон сидит в углу, не веря своим ушам. Он только что сэкономил 5 миллионов и сохранил компанию. Но он еще не знает цену.

ВНУТРЕННИЙ ПРОТОКОЛ

Сделка: Закрыта.

Результат: Долг выкуплен с дисконтом 33%.

Победитель: Я.

Цена: Я использовал почти весь кэш, который вывел из "серой зоны". У меня осталось всего $2 миллиона на операционные расходы. Я пуст.

Риск: Теперь у меня есть враг. Борис не простит. Он будет ждать момента, чтобы ударить в спину.

Борис подписывает документы. Он не смотрит на меня.

– Убирайтесь, – говорит он, не поднимая головы. – И Кирилл… не попадайся мне в темном переулке. Лондон стал опасным городом.

Мы выходим из клуба. На улице все еще идет дождь. Саймон хватает меня за руку.

– Кирилл, ты бог! Ты спас нас! Как я могу тебя отблагодарить? Я стряхиваю его руку.

– Не благодари. Мы еще не закончили.

Мы садимся в кэб.

– Куда? – спрашивает водитель.

– В офис, – говорю я. – Нам нужно переписать твой Cap Table.

– В смысле? – улыбка Саймона гаснет.

– Я выкупил твой долг, Саймон. Теперь ты должен эти 10 миллионов мне. – Но… ты же инвестор. Ты же свой! Мы переоформим это в акции? По хорошей оценке?

– Мы переоформим это в акции, – киваю я. – Но оценка будет не $100 миллионов, как ты мечтал. Я смотрю на него холодно. – Оценка будет $20 миллионов. Это Down Round (Даун-раунд).

– Но это размоет мою долю в 5 раз! Я потеряю контроль!

– Ты потерял контроль, когда взял деньги у Бориса. Я вернул тебе жизнь, но забрал компанию. У тебя останется 10% и зарплата. И ты скажешь мне спасибо. Потому что альтернативой был ноль.

Саймон откидывается на сиденье. Он понимает. Он сменил палача на хирурга. Хирург не убьет, но отрежет половину тела.

– Ты такой же, как он, – шепчет Саймон.

– Нет, – я смотрю на мокрые улицы Лондона. – Борис хотел забрать технологию, чтобы продать. Я забираю её, чтобы построить.

– Но методы те же.

– Методы диктует среда.

Кэб тормозит. Я стал владельцем прорывной нейротехнологии. И я потратил на это последние деньги. Теперь мне нужно лететь в Дубай. Потому что если я не найду там финансирование для следующего шага, NeuroCore умрет через три месяца, и я умру вместе с ним.

Телефон вибрирует. «Будь готов. Встреча будет. Он не любит стартапы, он любит бетон. Придумай, как продать ему то, что он хочет».

Лондон закрыт. Следующая станция: Мираж.

ЧАСТЬ II. МИРАЖ

Локация: Дубай, ОАЭ.

Статус: +42°C в тени. Избыток ликвидности.

Глава 3. Хабиби-капитал. Паломничество

Часть 1. Золотая клетка

[АРТЕФАКТ #008]

Источник: Starlink Connection Log / Encrypted Stream

Сессия: #LONDON-DUBAI-001

Задержка (Latency): 120ms

Пакеты: Loss 0%

Статус: LIVE

Пометка на полях: «Если ты не можешь привезти гору к Магомету, ты показываешь Магомету прямую трансляцию с вершины горы».

Дубай встречает ударом горячего полотенца по лицу. Воздух здесь не прозрачный. Он состоит из песка, влажности и амбиций. Я иду по мраморному полу DIFC (Dubai International Financial Centre). Это кондиционированный аквариум, где акулы со всего мира делают вид, что они не голодны.

Вокруг меня – зоопарк. Вот партнер Sequoia в лоферах Loro Piana. Год назад он не ответил бы на мой звонок. Сейчас он стоит в очереди за кофе, нервно проверяя телефон. Вот основатель крипто-биржи, который сбежал из Нью-Йорка за день до ареста. На нем футболка Balmain и страх в глазах. Вот банкиры из Goldman Sachs, потеющие в шерстяных костюмах.

Все они здесь за одним. За Суверенным Капиталом. Саудовский PIF, Эмиратский Mubadala, Катарский QIA. Триллионы нефтедолларов, которые ищут новый дом. Запад закрылся. Восток открылся. И теперь здесь давка, как на «Титанике», только наоборот: все пытаются залезть на корабль, который плывет в золотое море.

Сообщение на телефоне «Встреча переносится. Atlantis The Royal. ASAP»

ВНУТРЕННИЙ ПРОТОКОЛ

Локация: Лобби отеля Atlantis The Royal.

Атмосфера: Киберпанк для миллиардеров. Огонь, вода, золото.

Цель: Принц Али Аль-Мактум (не правящая ветвь, но близкая к казне).

Проблема: Конкуренция. В лобби сидят еще пять таких же, как я. "Просителей".

Стратегия: Не быть просителем. Быть равным.

Я сажусь в кресло. Ко мне подходит официант.

– Финики и арабский кофе, сэр?

– Двойной эспрессо. И воды без газа.

В 20:15 появляется свита. Это не люди в костюмах. Это люди в белых кандурах. Они двигаются плавно, как хозяева жизни. В центре – Али. Ему около 35. Оксфордский английский, борода подстрижена по линейке, взгляд скучающий. Он не садится к "просителям". Он проходит мимо. Его помощник, Карим (выпускник Стэнфорда, скользкий тип), отсекает лишних.

– Мистер Джонс? – Карим останавливает партнера Sequoia. – Его Высочество занят. Пришлите дек на почту. Джонс пытается возразить, но охрана мягко оттесняет его.

Очередь доходит до меня. Карим смотрит на меня поверх планшета. – Мистер Самойлов? У вас 5 минут. Принц устал. Презентация есть?

Я встаю. Руки пусты.

– Карим, – говорю я громко. – Передай Его Высочеству, что я не принес презентацию. И я не принес игрушку. Потому что мою игрушку британское правительство считает оружием. Али замедляет шаг. Слово «оружие» работает в этом регионе безотказно. Он оборачивается.

– Оружием? – переспрашивает он, поднимая бровь.

Я достаю iPad Pro.

– Я не смог вывезти его из Лондона, Ваше Высочество. Это нейроинтерфейс боевого класса. Если бы я положил его в чемодан, меня бы арестовали в Хитроу. Но… Я протягиваю ему планшет. – …я могу показать вам, как он работает. Прямо сейчас. В прямом эфире.

На экране – зернистая, но четкая картинка. Лондон. Подвал лаборатории NeuroCore. Дождь бьет в узкое окно под потолком. В центре кадра сидит Саймон. На голове у него тот самый Шлем – громоздкий прототип с кучей проводов. Перед ним – полоса препятствий и дрон. Саймон выглядит бледным. Он знает, что мы делаем это нелегально.

– Это запись? – скептически спрашивает Али.

– Это Live. Задержка 120 миллисекунд. Я нажимаю кнопку микрофона на айпаде. – Саймон, мы в эфире. Принц Али смотрит. Поздоровайся. Саймон на экране вздрагивает и кивает в камеру.

– Ваше… Ваше Высочество. Готов к тесту.

Али берет планшет. Его глаза загораются.

– Он меня слышит?

– Да. Приказывайте.

Али улыбается. Хищно.

– Пусть поднимет дрон и пролетит через красное кольцо. Я транслирую команду. В Лондоне, за 5000 километров отсюда, Саймон закрывает глаза. Он не касается пульта. Его руки лежат на коленях. На экране дрон взмывает вверх. Резкий рывок вперед. Дрон пролетает точно сквозь красное кольцо.

– Валлахи… – шепчет Али. – Без рук?

– Чистый нейросигнал. Мы читаем кору головного мозга.

– Пусть сделает петлю. Команда уходит в Лондон. Дрон делает мертвую петлю.

– А теперь, – я понижаю голос. – Самое главное. Представьте, Ваше Высочество, что это не маленький дрон в лаборатории. Представьте, что это тяжелый беспилотник. И пилот сидит не в Лондоне, а в бункере. И он управляет роем дронов силой мысли, без задержки на моторику пальцев. Это преимущество в 300 миллисекунд. В воздушном бою это вечность.

Али не отрывает взгляда от экрана.

– Почему он в Лондоне? – резко спрашивает он.

– Почему он не здесь? – Потому что Запад не хочет, чтобы эта технология была у вас, – спокойно отвечаю я. – Они наложили экспортное эмбарго.

Это была наживка. И он её проглотил. Запретный плод сладок. Технология, которую «Запад прячет от арабов», мгновенно стала для него в десять раз ценнее любого стартапа.