Красный луч. Безопасность

Тана прошла по коридору, открыла нужную дверь и зашла в приёмную.

– Мне к директору. – сказала она секретарше.

– По какому вопросу? – поинтересовалась та.

– Учёба в вашем училище.

Секретарша пожала плечами, зашла в дверь с надписью «директор», потом вышла и кивком предложила зайти. Тана зашла в кабинет, в котором за столом сидела женщина в деловом костюме и которая полностью выглядела как директор.

– Слушаю вас. – предложила женщина Тане поделиться чем-то важным.

– Я хочу учиться в вашем училище.

– Группы набраны уже как два месяца, занятия уже начались, сегодня первый день, вы опоздали, приходите через год. – директор повторила речь вахтёрши.

– У вас новый набор прямо со школы, у них ветер в голове, и они будут учиться плохо. Я год отучилась в университете, у вас буду учиться на отлично и займусь любой общественной работой. – Тана сделала ход сразу тремя козырными картами.

Услышав про университет, директор заинтересовалась, после сообщения по отличную учёбу подобрела, а при упоминании про общественную работу широко улыбнулась.

– Профсоюзным организатором курса будете? – с надеждой спросила она Тану.

– Буду.

Директор молча встала, вышла из кабинете и через полминуты вернулась с мужчиной в костюме. Она показала на Тану и сказала:

– Наша новая учащаяся, записать в тридцать первую группу, она будет профоргом курса.

Мужчина в начале немного хмурился, было видно, что в первый день учёбы в училище ещё никого не принимали. Но когда речь зашла о профорге, то он тоже широко улыбнулся и сказал:

– Милости просим в наше самое лучшее в мире торговое училище, готовящее профессионалов в области торговли для нашей лучшей в мире страны.

После этого он увел Тану в свой кабинет, на котором была табличка «заместитель директора». Там он посадил её на стул, вызвал каких-то сотрудников, которые тут же в кабинете оформили все документы. Затем сдал новоиспечённую учащуюся в руки коменданта общежития и пожелал успешной учёбы. Комендант отвела Тану в общежитие, показала ей комнату, в которой стояли три кровати, выдала постельное бельё и пожелала успешного проживания.

Тана заправила постель, легла на неё и начала размышлять над тем, что в восемь утра она была студентом университета, в девять утра им быть перестала, но стала лицом без определённого места жительства, в одиннадцать утра она стала учащейся торгового училища и профсоюзным организатором курса. Падение с последующим взлётом и всё за каких-то два часа! Пока она над этим и многим другим размышляла, пришли соседки по комнате, и она с ними познакомилась.

Со следующего дня началась учёба и первые шаги в профсоюзной деятельности. В классе Тана заняла единственное свободное место, и оно было за первым столом. Во время занятия она внимательно слушала преподавателей и всё записывала. Когда другие учащиеся начинали во время занятий шуметь она их утихомиривала, чтобы они не мешали учиться. По какой-то причине преподаватели Тану уважали. Днём она занималась профсоюзной работой, по вечерам сидела за учебниками, в отличие от соседок по комнате.

Мать смену университета на училище расценила как величайшее падение по социальной лестнице и долго с дочерью не разговаривала. Но когда после окончания училища Тана показала ей диплом с отличием, то подобрела. Обладатели таких дипломов при распределении на работу имели право выбора и Тана стала продавцом в магазине «Океан», в котором продавали морскую и речную рыбу. При работе в магазине она впервые столкнулась с разными проявлениями общественной справедливости.

Со школы всем детям вдалбливали прописные истины последней инстанции: страной правили царь-кровопийца, буржуи-эксплуататоры и кулаки-мироеды. Но революция восстановила социальную справедливость и все стали равны. Никакого больше неравенства, да здравствует свобода, равенство и братство.

В магазине Тана увидела, что оказывается некоторые люди равнее других. Перед революционными праздниками в магазин завозили дефицитную рыбу и Тане поручали продавать её равным людям. Через служебный вход они заходили в магазин, спускались в подвал и получали эти дефициты строго по списку. Причём самим продавцам эти дефициты никогда не доставались.

Жила Тана в общежитии, в комнате с девушкой, которая работала в полиции. Впрочем, та ночевала в общежитии достаточно редко. Жизнь постепенно налаживалась, но однажды её направление круто изменилось.

– Тана, зайди в кабинет. – директор магазина как-то пригласил её к себе. – Тут такое дело, ты же в общежитии живёшь?

Получив в ответ утвердительный кивок, директор продолжил, явно чувствуя себя не в своей тарелке:

– В городе в этом году построили новый военный завод, на следующей неделе его будут вводить в строй, на открытие приедет «сам»!

«Сам» – это главный секретарь правящей партии, в городе он до этого ни разу не был.

– А-а-а, на выездную торговлю поедем? – выдвинула свою версию Тана.

– Нет, всё хуж… немного по-другому. – выдавил из себя директор. – Завод нужно запускать, работников уже набрали из деревень и тут хватились, что общежитие для них построить не успели.

Сердце Таны ухнуло вниз, ниже пяток, значительно ниже.

– Короче, было принято решение из общежития выселить несемейных работников торговли и на их места заселить заводских.

– А я что, не человек, что ли? Где я буду тогда жить? – возмутилась Тана.

– Тебе и другим таким же придётся где-то снимать квартиры, больше вариантов нет. – сообщил ей директор.

– Так у меня на аренду будет почти треть зарплаты уходить!

– Я ничего не могу сделать. – развёл руки в стороны директор. – И никто не сможет ничего сделать. Завод не запустят, если рабочие не приедут из деревень. А они не приедут, если у них не будет общежития. Вот если наш магазин не будет работать, то всем на это будет наплевать. А если завод не начнёт работать, то шум будет на всю страну. Так что вариантов нет – послезавтра ты, и многие другие, с общежития съезжают.

Остаток дня для Таны прошёл в расстройстве и раздумьях. Вечером она начала узнавать цены на аренду жилья и выяснила, что про треть зарплаты она сильно погорячилась. На аренду у неё будет уходить половину зарплаты. Это её сильно расстроило, и она весь следующий день на работе лила слёзы, пока не было покупателей. Директор, когда появлялся в торговом зале, сокрушённо на неё посматривал, но ничего не говорил.

Когда наступило послезавтра, Тана сдала комнату коменданту общежития и получила справку. В магазин она пришла с двумя сумками и оставила их в подсобке. Вечером, после работы ей идти было не куда. Она встала за прилавок с хмурым выражением лица и увидела директора. Он рукой махнул ей и пригласил в свой кабинет.

– Комнату в общаге сдала? Понятно. Слушай, сочувствую, мне это тоже очень не нравится. Где ты теперь будешь жить?

– В подсобке в магазине. Ползарплаты на аренду квартиры я тратить не собираюсь. – решительно заявила директору Тана, понимая, что никакой подсобки не будет.

– Ясно, про подсобку понятно можешь забыть, магазин сдаётся на сигнализацию. Но я тут позвонил кое-кому и нашёл для тебя один вариант. Не знаю, согласишься ли ты на него, но на первое время возможно он подойдёт.

Тана вопросительно посмотрела на директора, и он продолжил:

– В общем, вариант такой. Управление торговли приняло решение организовать торговый караван, который будет ездить по деревням, где нет магазинов или где в них слабый ассортимент. Обком давно получает жалобы из таких деревень, что их жителям нечего купить, а в город не наездишься. Поэтому формируют караван и у тебя есть вариант пойти в него продавцом. Причём решение надо принимать быстро, из-за этой катавасии с общежитием в ближайшие день-два в него будет много желающих из таких как ты. Возможно завтра уже и вакансий в него и не будет. Да там и осталось-то одно место, его держат для тебя. Сегодня думай, к вечеру мне твоё решение.

– Я согласна. – ответила Тана и тут же начала обдумывать предложение.

– Как, уже? – удивился директор. – Может ещё подумаешь?

– Я согласна.

– Ладно, иди работай, после обеда я тебе скажу, как быть дальше.

До обеда Тана работала в состоянии полной прострации – жизнь её опять круто менялась и непонятно, в какую сторону. После обеда к прилавку подошёл директор с какой-то женщиной и сказал:

– Всё, твой трудовой путь в нашем магазине закончен. Это наш новый продавец, вставай за прилавок и продолжай. А ты иди за мной.

Тана вышла из-за прилавка, её место заняла новый продавец. Когда они зашли в кабинет, директор протянул ей трудовую книжку и сообщи:

– Вот трудовая, записи о работе в нашем магазине сделали. А это адрес, куда тебе нужно поехать прямо сейчас. Это продовольственный склад продторга, там стоит караван, найдешь управляющего, и он тебе скажет, что дальше делать.

Тана попрощалась с директором и продавцами, забрала свои сумки и на городском дилижансе поехала по адресу, указанном на листке бумаги. Там она вошла в ворота с вывеской «Продторг» и увидела большие склады, возле одного из которых стояли фургоны, на каждом из которых была надпись «Торговый караван».

От каравана в сторону ворот шёл представительный мужчина с бородой и увидев Тану, подошёл к ней.

– Вы продавец в караван?

– Да, я Тана, меня к вам…

– Я в курсе, отлично, что вы пришли именно сейчас, мы отправляемся уже через час. Идите в фургон номер три, там увидите старшего продавца Зару, и она всё объяснит.

Мужчина пошёл дальше, а Тана отправилась искать фургон номер три. Он был в середине каравана и на его ступеньках сидела девушка немного постарше её самой.

– Привет, ты Зара?

– Да, а ты Тана? Мне управляющий говорил про тебя. Залезай.

Девушка взяла одну сумку и пошла с ней в глубь фургона, Тана пошла за ней. Внутри фургона был короткий коридор с тремя дверями, две были по длинной внутренней перегородке, одна в торце коридора. На первой двери была табличка «Туалет», на второй «Продавцы» и на третьей «Склад». Старший продавец Зара завела своего нового подчинённого во вторую дверь, за которой было такое же купе, как на пассажирских дилижансах: стол перед окном и две полки-кровати по бокам.

– Моя левая кровать, твоя правая. Бросай пока сумки и пошли на экскурсию по фургону дальше. Туалет ты уже увидела, а теперь на склад. У нас с тобой хозтовары – молотки, стамески, гвозди и прочая мужская фигня. Эта дверь в торговый зал, а это выход на улицу, вернее вход для покупателей.

Пока шла экскурсия, фургон несколько раз дёрнулся.

– Не обращай внимание, это лошадей прицепляют, или как там это называется.

Тут в зал зашёл пожилой мужчина, это оказался конюх. Он повёл их показывать, как управляться с лошадьми, сообщил, что отправление через пять минут и ушёл. Девушки заняли место в кабине, Зара взяла вожжи, и они приготовились трогаться. Ещё через минуту фургон перед ними поехал, Зара крикнула «но-о-о», тряхнула вожжами и их лошади потащили фургон.

– У меня уже в жизни это третий раз такое. – задумчиво сообщила Тана.

– Что «такое»? – переспросила её Зара.

– Семнадцать лет назад в понедельник я была девочкой в Казаре. У нас был дом в деревне и работа у матери. Во вторник мы стали беженками без дома и имущества. В среду нас должны были убить, но за минуту до гибели нас спасли двое мужчин. А в четверг мы стали потенциальными жителями поселка при руднике.

Зара с округлившимися глазами посмотрела на ней, но ничего сказать явно не смогла, поэтому Тана продолжила:

– Три года назад 1 сентября в восемь утра я была студенткой первого курса университета. В девять утра студенткой быть перестала, зато стала бомжом. В одиннадцать утра я умудрилась стать учащимся торгового училища, профоргом курса и жителем общежития.

Зара продолжала молча смотреть на неё, только глаза стали из круглых квадратными.

– А в понедельник утром на этой неделе я была продавцом магазина «Океан» и жителем общежития. В среду утром я стала бомжем, в среду днём получила трудовую книжку с записью об увольнении, в этот же день вечером стала продавцом торгового каравана.

Зара помолчала и сообщила:

– Ну ни фига тебя жизнь поколыхала! А что там ты по беженство говорила и как вас мужики спасли?

Тана рассказала ей об основных моментах своей жизни. Рассказывала коротко, без подробностей, поэтому уложилась в шесть часов. К концу рассказа они как раз заехали в какую-то деревню и остановились на площади перед сельсоветом.

Управляющий караваном собрал всех его сотрудников и объявил:

– Значит так. Сейчас всем спать, завтра с утра будем знакомиться, потом каждый фургон занимается инвентаризацией, к обеду мне сдаёте отчёты и сразу открываемся для торговли. Спокойной ночи.

Зара с Таной зашли в купе фургона, заправили постели, ещё немного до середины ночи поговорили и заснули. Утром они проснулись сами от сильного стука в окно:

– Вставайте лежебоки, рабочий день давно начался.

Девушки встали, совершили моцион, позавтракали и занялись инвентаризацией. Она продлилась ровно до обеда, после которого они открыли дверь в торговый зал и повесили табличку «открыто». Через некоторое время в фургон стали подниматься первые покупатели и торговля развернулась. Вечером покупателей не стало, девушки подсчитали выручку и сдали деньги управляющему, который сказал им зайти в фургон с одеждой. Там в зале оказался накрыт стол, за которым сотрудники каравана отметили начало работы.

Так в последующем проходили трудовые дни: переезд до нового посёлка, один два дня торговля, сдача выручки, переезд в новый пункт. В начале Тане было немного тоскливо – хотела вырваться из деревни и опять в неё вернулась. Но постепенно походная жизнь её затянула и стала даже нравиться. Летом караван ездил по северным регионам, на зиму переезжал в южные, где не было снега.

Очередной поворот судьбы случился через два года. В стране к власти пришёл новый главный секретарь, стал вводить новшества, уровень жизни населения стал опускаться и народ вышел на улицы устраивать митинги. На площадях в крупных населенных пунктах стал постоянно клубиться народ и фургоны стало разместить сложнее. Количество покупателей стало стремительно снижаться, а выручки падать. Однажды они долго стояли возле базы Промторга в одном из райцентров. Обычно на таких базах им отпускали партии товаров достаточно быстро, но в этот раз произошла какая-то задержка. Управляющий зашёл в управление базы, долго оттуда не выходил, потом появился и собрал всех в своём фургоне:

– Значит так, – начал он как обычно, – есть две новости, начну с плохой. Промторг расформировывают, социалистическая лавочка закончилась, наш торговый караван упраздняют. Дальше каждый сам по себе. Тихо, не шумите!

Да, шум в фургоне поднялся сильный.

– Теперь о хорошем. Нам дают возможность выкупить фургоны и лошадей по остаточной стоимости. Это ниже существующей цены на чёрном рынке где-то раз в пять.

Все опять зашумели, потому что их торговые фургоны были в стране в дефиците, в последний год им частники постоянно предлагали их продать. Управляющий назвал цену выкупа и спросил:

– Кто готов выкупить свой фургон, поднимите руки.

Тана с Зарой тут же обсудили и пришли к решению свой фургон выкупить на двоих вскладчину.

– Так, вижу все готовы, – продолжил управляющий, – но тут есть одно обстоятельство…

Все насторожились – халявы просто-так не бывает.

– … фургоны нам отдут только в том случае, если мы сегодня сделаем инвентаризацию и до вечера сдадим остатки товара на склад Промторга. В этом случае нас сразу же после этого рассчитывают, увольняют и продают нам фургоны. Если мы этого не сделаем, то завтра суббота, потом воскресенье, всё закрыто. А в понедельник Промторг упраздняют, остатки товаров, склады и фургоны реализуют на аукционе уже по коммерческим ценам. И мы в пролёте.

Опять поднялся шум, но через несколько минут все сообща приняли решение и бросились делать инвентаризацию.

– Так, девчонки, – обратился к Тане с Зарой управляющий, – у вас товарные запасы меньше всех. Быстро делаете инвентаризацию, составляем акт, Тана везёт товар на склад Промторга, а Зара помогает с подсчётами одежникам и потом обувникам. А ты, Тана, как вернёшься, будешь возить товары с других фургонов на склад. Иначе нам никак не успеть до конца рабочего дня. Вперёд!

Девушки кинулись в фургон считать остатки товаров, их было немного, так как хозтовары в деревнях уходили достаточно быстро. После подсчётов составили акт, управляющий подписал его, поставил печать и Тана заехала на фургоне на территорию базы и подъехала к складу хозтоваров. Она зашла в дверь на склад и протянула кладовщице акт. Та мельком глянула на него и показал рукой в угол склада:

– Вон туда разгружай.

– Как разгружай? Ящики тяжёлые, грузчики нужны.

– Сегодня все грузчики ушли митинговать на площадь, до вечера они не придут. А потом два дня выходных. Хочешь, чтобы я товар приняла, таскай вон туда, я его ворочать не буду.

Тана в глубоком расстройстве вышла из склада – сама она ящики таскать не сможет, мужчин с каравана отвлекать нельзя, иначе всё посчитать не успеют и сдать все товары каравана на склад тоже. И тут она увидела, как мимо ворот базы проходит какой-то парень с рюкзаком.

Глава 12. Встреча

Лес был нескончаем. Уже несколько часов Ник шёл по нему и вдыхал ароматы природы. Его горести ушли на второй план и настроение повысилось. Сквозь листву просвечивали лучи солнца и слышался щебет птиц. Периодически Ник устраивал привалы – ложился на траву и отдыхал. Постепенно бессонная прошлая ночь дала о себе знать и на очередном привале он заснул. Проснулся уже в сумерках и ещё несколько часов шёл по лесу, пока не наткнулся на шалаш. В нём никого не было, внутри на земле был ворох травы, который так и приглашал ко сну.

Проснулся Ник на следующий день рано утром и отправился дальше. Во второй половине дня лес неожиданно закончился и за последними его деревьями были видны дома. Что делать? Идти по посёлку или огибать его по лесу? В лесу безопаснее, но идти не очень комфортно, тем более что надо бы и еды прикупить. Ник решился и пошёл в сторону посёлка. Обогнув крайний дом, он увидел улицу и пошёл по ней. Через некоторое время он дошёл до перекрёстка. Одна улица уходила в частный сектор, в конце второй была видна центральная часть посёлка, на третьей располагалась промзона. Ник свернул на третью улицу и долго шёл по ней. По обеим сторонам были сплошные заборы и нежилые постройки. Людей на улице было мало, периодически проезжали фургоны. В одном месте возле каких-то складов стояло несколько фургонов, возле которых разговаривали две женщины.

Тут Ник заметил, что впереди из проулка на улицу вышел мужчина и за ним двое всадников. Один из них перегородил мужчине путь, второй спрыгнул с лошади и начал о чём-то говорить с мужчиной.

Внутри Ника завыла сирена и внутренний голос закричал «тревога, тревога, тревога». Сердце застучало, внутри всё похолодело. У Ника сложилось чёткое впечатление, что эти два всадника однозначно по его душу. Что делать? Бежать – всадники сообразят и быстро его догонят. Останавливаться тоже нельзя по этой же причине. Дальше всё происходило в каком-то замедленном режиме.

Ник ощущал, как он медленно идёт вперёд к всадникам и мужчине. Он видел, как они закончили разговор, и мужчина медленно продолжил путь. Всадники медленно начали забираться на лошади и один из них начал медленно поворачивать голову в сторону Ника. И тут события резко ускорились.

– Мужчина, мужчина. Да, да, это я вам.

В этот момент Ник проходил мимо фургонов и ворот в заборе. За воротами была промышленная территория, возле здания стоял фургон с надписью «Торговый караван» и махала руками молодая женщина.

– Мужчина, вы мне можете помочь? – женщина кричала явно Нику.

Ноги его тут же изменили направление движения и пошли к женщине. Ник сперва спохватился, зачем он к ней идёт, но тут же вспомнил про всадников и прибавил шагу.

– Мужчина, вы можете помочь? Нужно занести ящики из фургона на склад, грузчиков нет, а ящики тяжёлые и я их даже поднять не могу.

Ник услышал, как за оградой к воротам приближается цокот копыт, он быстрым шагом подошёл к фургону, увидел в его боку открытые створки и лежащие в проёме ящики. Он молча подхватил его и понёс на склад. Только он зашёл в него, как в воротах показались всадники. Они остановились, осмотрели территорию, поглядели на женщину, потом на склад и поехали дальше по улице.

Ник выдохнул воздух и заметил, как сердце начинает биться медленнее. Он вышел из склада, подошёл к женщине и сказал:

– Так, давайте с начала. Что нужно сделать?

Женщина явно обрадовалась и затараторила:

– Ящики тяжёлые, нужно затащить из фургона на склад, грузчиков нет, мне тяжело, нужно срочно, мы заплатим.

Внутренний голос Ника начал настойчиво ему советовать сделать это. Ник немного подумал, снял рюкзак, положил его в проёме фургона и начал таскать ящики на склад. Женщина перешла в радостное состояние и стала пытаться ему помогать брать ящики. Но её помощь больше мешала, Ник называл это «путаться под ногами», и поэтому он сказал:

– Я сам буду таскать, помогать мне особо не надо, если сможете, то подталкивайте ящики из глубины фургона к проёму. Если не сможете, то я сам это сделаю.

Так дальше и пошло, женщина толкала ящики к проёму, а Ник их затаскивал на склад. Когда ящики закончились, Ник вытащил рюкзак, поставил его на входе в склад и сел на него отдохнуть. Женщина залезла в кабину фургона, дёрнула вожжи и фургон выехал за ворота.

Так, подумал Ник, оплата уехала не попрощавшись. Но тут в ворота въехал другой фургон, в кабине которого правила лошадьми та же женщина. Фургон остановился на месте предыдущего, женщина выскочила из кабины и открыла створки ворот в борту. В глубине были видны ящики и тюки. Женщина повернулась к Нику и стала жалобно на него смотреть.

– Сколько ещё фургонов будет? – спросил Ник женщину.

– Только этот. Ну и ещё три. – первую часть фразы она произнесла уверенно, вторую тихо.

Ник вздохнул, поднялся с рюкзака, скинул ветровку и стал таскать ящики. Когда он их перетаскал, то всё повторилось. Женщина выезжала на разгруженном фургоне и тут же заезжала на территорию на новом. Когда она заезжала на пятом фургоне, то за ним к складу подошли те женщины, которые копались в ящиках возле фургонов на улице. И ещё среди них было трое мужчин. Самый представительный из них посмотрел на Ника и сказал:

– Ого, а ещё гадал, как там Тана фургоны так быстро разгружает, если грузчиков нет. Так, у нас время в обрез, осталось тридцать минут на всё про всё. Не уложимся, останемся ни с чем. Тана, Зара, разгружайте ваш фургон, а остальные быстро в контору оформлять документы на фургоны.

После этого все подошедшие отправились в соседнее двухэтажное здание. Возле фургонов остались две женщины, одна из которых загрузила Ника грузовым поручением. Ник стал таскать последние ящики из фургона, а обе женщины подталкивали их к проёму. Когда всё закончилось, женщины радостно завизжали и обнялись. Но тут же разлепились, первая вытащила из запазухи пачку денег, протянула второй, и та убежала в контору.

– Спасибо тебе за помощь, мы сейчас оформляться закончим, и наш управляющий с тобой обязательно рассчитается, – сообщила женщина Нику обнадёживающую информацию. – Меня, кстати, зовут Тана, а напарницу Зара.

Ник открыл рот, чтобы сообщить своё имя, но тут из конторы выбежала вся в слезах Зара и кинулась к ним.

– Тана, наш фургон стоит не десять, а пятнадцать тысяч. Это потому, что он повышенной грузоподъёмности. У тебя ещё деньги есть?

Радостное выражение лица Таны резко изменилось на паническое, и она замотала головой.

– Блин, у меня тоже нет. У наших спросила, они тоже все свои накопления на оплату фургонов пустили. Ни у кого ничего больше не осталось!

Тут обе завизжали и сразу же заревели. Так, нужно принимать меры, оценил ситуацию Ник. Он поднялся и твёрдым голосом заявил:

– Стоять, молчать, бояться. Что у вас за проблема?