Хроники_Последней_Эпохи_Пархомов_Дмитрий_Александрович

Мои моменты слабости – когда я хотел отступить, но не мог, потому что армия смотрела на меня. Он вытягивает их, и слабость становится ничем, но в этом ничто – трагедия, потому что без слабости нет силы.

А потом он дошёл до самого сокровенного, до того, что болело сильнее всего.

Девочка на асфальте. Её огромные глаза, полные ужаса, который я не смог стереть, не смог остановить. Её косички, заляпанные сажей, её последний вздох, который эхом отдаётся во мне. Я вижу, как он вытягивает из меня её страх – и в этот миг я кричу внутри себя, потому что это была не её боль. Это была моя вина, моя неудача, моя трещина. Он тянет, и образ блекнет, но боль остаётся – острее, потому что теперь она без лица, без имени, просто пустота, полная сожаления.

Затем – сплав. Момент, когда мы столкнулись с ним – с тьмой внутри. Когда две звезды ударились и вместо взрыва стали одним металлом, но с трещинами. Он видит это и замирает, пальцы дрожат.

«Ты носишь его в себе… и не сошёл с ума», – шепчет он, голос полный ужаса и любопытства.

Его пальцы дрожат сильнее.

Вот он видит наши разговоры в голове – тихие, полные напряжения. Наши первые договорённости, когда я держал руль, а он шептал из тени. Наши первые общие победы, где его тьма помогала, но я не доверял полностью. Наши тихие ночи, когда мы просто молчали вместе – два голоса в одной голове, которые впервые не рвали друг друга, но и не сливались.

Он видит, как мы стали партнёрами – не полностью, с сомнениями, с цепями внутри.

И впервые в его золотых глазах вспыхивает настоящий ужас, как молния в ночи.

«Ты… стал человеком», – шепчет он, и в голосе – жалость, смешанная с отвращением.

Он отступает.

Зеркало над нами показывает нас обоих – серебряного и чёрного, сплетённых у сердца, у горла, у позвоночника. Дышащих в унисон. Не борющихся. Но и не единых – с трещинами, с сомнениями.

«Ты больше не чист, – шепчет он. – И поэтому… больше не нужен».

Цепи сжимаются.

Не чтобы удерживать.

Чтобы раздавить, стереть это невозможное равновесие, эту хрупкую связь.

Но в этот миг что-то шевельнулось внутри меня.

Не свет. Не тьма. Шаг – маленький, полный сомнений.

Он – тот, кто внутри – заговорил впервые с момента пленения.

«Дай мне помочь. Только на миг».

Это было не просьбой.

Это было предложением – признанием, что мы уже не враги, но и не одно.

Я колебался. Сомнения жгли – отпустить его, значит рискнуть всем, потерять контроль, стать тем, кем я боялся стать. Никто не отпустил – я не отпустил полностью, только позволил шаг, только миг, полный трепета.

Я сделал шаг – не полный сплав, а прикосновение, как пальцы, сжимающие чужую руку в темноте.

Крылья дрогнули – серебряные с лёгкой чёрной прожилкой, на миг. Глаза вспыхнули – один золотом, но только на секунду.

Цепи задрожали, не в силах удержать этот шаг.

Улыбка врача застыла, превращаясь в маску ужаса.

И тогда цепи начали трескаться.

Не огнём.

Противоречием – свет и тьма хлынули сквозь них на миг, несовместимые, но связанные сомнением, непримиримые, как любовь и ненависть в одном сердце.

Чёрные вены не смогли удержать этот шаг – они треснули, разорвались на куски, осыпаясь пеплом, полным несбывшихся мук.

Я поднялся со стола – шатаясь, полный сомнений.

Крылья – всё ещё белые, но с тенью. Глаза – серебряные, но с золотым отблеском.

Врач отступил.

Впервые – страх, чистый, как слеза, полная отчаяния.

«Ты не можешь—»

Я не дал ему договорить.

Поднял руку.

Не для удара. Для слова – одного, древнего, как сама балка миров. Но не своего имени – я не назвал его, не отпустил эту тайну, держа её внутри, как последнюю опору. Слово, полное света и тени.

Камера задрожала. Зеркало треснуло – осколки, полные отражений наших душ, осыпались дождём, режущим, как воспоминания. Врач закричал – не от боли. От узнавания, от понимания, что увидел шаг, который разрывает его собственную сущность. И в этот миг я понял: они не захватили меня, чтобы стереть. Они захватили, чтобы заставить сделать этот шаг – стать ближе к тому, кем я всегда отказывался быть, но теперь сомневаюсь. Целым? Нет. Ещё нет. Лишь шагом ближе – с сомнениями, полными трагедии.

Я шагнул к нему. Он попытался бежать – спотыкаясь, как смертный, полный ужаса. Я не преследовал. Просто сказал, тихо, как приговор, полный горечи: «Ты хотел мою душу». «Теперь она жжёт тебя изнутри».

И камера начала рушиться. Не от силы. От невозможности – стены не могли удержать этот шаг, эту хрупкую связь, полную сомнений.

Но прежде чем всё рухнуло, дверь камеры распахнулась – не от магии, а от грубой, живой, звериной силы. Той фигуры, ворвавшейся внутрь.

В проёме стоял он. Огромный орк, почти под потолок, зелёная кожа в старых и свежих шрамах, как карта выжженного мира. Два тяжёлых топора за спиной, на поясе – связки динамита, самодельные осколочные гранаты, мины с ржавыми шипами, флаконы с алхимическим огнём, которые он умеет делать из ничего. Лук из чёрного дерева на плече, а вокруг него – шестеро волков. Глаза горят жёлтым, шерсть вздыблена, клыки обнажены, но они не рычат на меня – они ждут приказа хозяина.

Загож.

Он шагнул внутрь, пол задрожал. Волки рассыпались полукругом, прикрывая фланги стаей на охоте. Врач в засохшей крови отступил – даже он понял, что перед ним не просто пленник, а нечто иное, пропитанное порохом и ненавистью.

Орк посмотрел на меня долго, тяжело, без страха и без жалости. Только узнавание – глубокое, как шрам через всё лицо.

«Брат, – прогремел он низко, гортанно. – Я пришёл. Но не только за тобой».

Цепи на мне ещё дымились, но я уже стоял. Шаг, который я сделал внутри себя, всё ещё отзывался дрожью в костях.

Загож поднял руку – огромную, покрытую ожогами от собственного же огня. Самый крупный волк – седой, со шрамом через глаз – подошёл и ткнулся носом в его ладонь. Орк погладил его почти нежно, а потом заговорил – грубо, но каждое слово падало, как камень в тишине.

«Я – Загож. Последний из своего рода. С мира, который демоны сожрали раньше, чем ваш. Они пришли, когда я был ещё ребёнком. Пропитали всё – землю, воздух, кровь. Мой народ погиб в первой волне. Я выжил».

Он замолчал. Один из волков – худой, чёрный, как ночь – тихо заскулил, будто вспомнил что-то своё.

«У меня была стая. Не просто звери. Семья. Шестеро. Первый – Старый Клык. Нашёл меня в руинах, когда я был щенком без имени. Научил охотиться, когда я не умел даже встать. Умер, прикрывая меня от огненного демона. Его шкура до сих пор на моём плаще. Второй – Стрела. Самый быстрый. Всегда бежит впереди, всегда возвращается первым. Никогда не оставляет спину открытой. Третья – Кровавый Зев. Самка. Рвала демонов зубами, когда я был слишком мал, чтобы держать топор. Её рык до сих пор звучит во сне. Четвёртый – Гром. Шерсть как уголь, голос громче моего. Когда он рычал – даже легионы замирали. Пятый – Огонь. Глаза как раскалённые угли. Он не просто кусал – он жег взглядом. Последний, кого я видел перед тем, как портал закрылся. Шестой – Брат. Самый младший. Самый верный. Он родился уже в аду. Никогда не знал другого мира. Но он смотрит на меня так, будто я – весь его мир».

Загож опустил голову. Волки придвинулись ближе, прижались боками к его ногам.

«Мы выживали вместе. В пепле. В крови. В скверне. Я стал мастером того, что ломает. Динамит. Гранаты из осколочного железа. Мины, которые взрываются через три секунды после шага. Ловушки в узких проходах, где один орк и шесть волков могут остановить целый отряд. Я не воин чести. Я – диверсант. Я взрываю то, что нельзя сломать мечом. Засады в темноте, где враг даже не понимает, откуда пришла смерть. Я выжил. Но цена… цена была высокой».

Он похлопал по поясу – связки динамита тихо звякнули, как обещание грома.

«А потом пришёл голос. Не демон. Не свет. Что-то среднее. Сказал: "Иди со мной". Я пошёл. Потому что брат не оставляет брата. Даже если брат – это ты, с твоей тенью внутри».

Он посмотрел на меня прямо – глаза жёлтые, как у волков.

«Один мир в беде. Скверна прорывается. Порталы открываются. Демоны лезут, как тараканы из трещин. Но теперь они знают о тебе. О сплаве. О шаге, который ты сделал. Они хотят тебя. Хотят сломать. А я… я хочу, чтобы ты пошёл со мной. Помог. Потому что один я не справлюсь. А с тобой… с тобой и с твоей тенью внутри… мы можем разорвать их всех. Взрывать их порталы. Устраивать засады. Рвать на куски».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.