Истовая истина

- Вчера я возвращался домой из магазина и вдруг увидел...

- В каком часу?

- Простите?

- Нам нужно точное время. Во сколько вы возвращались?

- Точное время я не подскажу. Было около девяти, было уже темно. Десять. Пусть будет десять часов вечера.

- Хорошо, так и запишем. Десять. Продолжайте.

- Я увидел, как несколько человек ведут Валю в машину.

- Почему вы решили, что это похищение?

- Её руки были связаны. Что же это ещё, по-вашему? Какая-то игра?

- Хорошо, а кто были эти люди? Похитители?

- Этого я, увы, не понял. Их лица были скрыты. Если подумать, они все были одеты в толстовки с капюшонами.

- Значит, это было спланировано. Интересно, - Петя задумчиво прикусил ручку. – Что ещё вы успели заметить? Вы сказали, что её посадили в машину. Что это была за машина?

- Чёрный фургон. Номер я не увидел. Возможно, он был скрыт. И ещё, - Эммануил Порфирьевич порылся в кармане рубашки и достал блокнот. – Запишите, что на фургоне был такой символ. До этого я заметил такой же на её двери.

- На двери? Интересно.

- Кхм-кхм! – в кабинете появилась высокая женщина со светлыми волосами, убранными в тугой пучок. – Петя, мне нужно отойти по делам. Подойди на секунду.

- Сейчас, Ольга Георгиевна. Простите.

Несколько минут Эммануил Порфирьевич смотрел на символ в блокноте, силясь понять, как он связан со всем, что произошло. В бойлере поднимались пузырьки, издавая раздражающий булькающий звук.

Наконец, дверь открылась, и Петя вернулся за стол:

- Ну, я получил от вас всю нужную информацию. Если через два дня Валя не появится, то мы объявим её в розыск.

- Два дня? За это время её могут убить или увезти так далеко, что мы её точно не найдём!

- Тем не менее, это стандартная процедура. По-другому мы не можем. Есть масса других дел, требующих нашего вмешательства.

«Других? Зачем он врёт? У нас ничего не происходит».

- Так, и дайте свой блокнот.

— Это ещё зачем? Он мне нужен.

- Хорошо. Тогда дайте хотя бы сфотографировать символ.

Эммануил Порфирьевич сжал в руках блокнот и раскрыл перед полицейским нужную страницу.

- Смотрю, вам очень дорог этот блокнот, - задумчиво произнёс Петя. – Так. Можете идти, Эммануил Порфирьевич.

— Это всё?

- Да, мы вам позвоним, как только что-то узнаем.

Эммануил Порфирьевич убрал платок и встал. Пружины стула с облегчением скрипнули.

Ему не понравилось, с каким равнодушием приняли его заявление о пропаже Валечки. Покидая кабинет, он в последний раз окинул комнату взглядом — искал подтверждение своим сомнениям, но так ничего и не нашёл.

Среди привычных мыслей — о несправедливости мира, загадках современности и о том, сколько ещё осталось Пупе, — притаилось чувство, которое он боялся назвать. Смутное, липкое, как улитка.

Беспокойство.

«Будут ли они вообще её искать?» - подумал он.

3

Дома Эммануил Порфирьевич постарался успокоиться.

В послеобеденное время пожилому организму необходимо поспать, но как ни старалась Пупа убаюкать Эммануила Порфирьевича, тому было не до сна.

Он думал о Вале, о том, как ей сейчас страшно. Снова и снова перед глазами появлялась сцена похищения, где неизвестные сажали беззащитную девушку в страшный тёмный фургон без опознавательных знаков.

Эммануил Порфирьевич сжал морщинистый кулак: «Знал бы я кто это, то скрутил бы их в собачий хвост!».

Он посмотрел на Пупу, и ему показалось, что её большие жёлтые глаза смотрят на него с осуждением. Тогда он сказал:

- Ну, что я сделаю, Пупа? Не смотри так на меня!

Пупа пошевелила ушами и продолжила смотреть на своего человека.

- Пупа, я всего лишь жалкий старик с туманным, драматичным прошлым и варикозом. Я не герой! Как я могу помочь Вале?

- Мрааау! – возмутилась Пупа.

- Допустим, но ведь я даже не знаю, кто её похитил. С чего мне начать?

Пупа демонстративно спрыгнула с дивана и направилась на кухню.

- Ну, отлично, спасибо за совет. Иди есть, - возмутился Эммануил Порфирьевич и сел.

Внезапно его осенило. На холодильнике, украшенном магнитиками, лежали ключи Вали, которые она оставила ему на экстренный случай.

***

Эммануил Порфирьевич не привык входить в чужие квартиры без спроса, но выбора не было. Он уже бывал здесь — ухаживал за растениями, пока Валя была в отъезде.

Наполняя водой кувшин, он заметил фотографию на холодильнике. Валя обнимала крупную женщину с пышной причёской чёрных волос. Эммануил Порфирьевич узнал в ней дочь своего друга, Валину тётю, с которой их семья не общалась уже много лет, с тех пор как та уехала в другой город.

«Когда она вернулась? – размышлял Эммануил Порфирьевич, поливая растения. – Кажется, я не видел её в городе. Почему она уезжала? Дайте-ка вспомнить. Кажется, она мечтала стать актрисой и уехала покорять столицу».

Тяжело вздыхая, он сел на диван, но что-то предательски впилось ему в место, о котором в приличном обществе умалчивают, но которое, как известно, играет ключевую роль в пищеварении.

- Ай! – заёрзал он, шаря рукой в поисках источника дискомфорта, пока, наконец, не вытащил свернутый и зажатый между складками дивана журнал с яркой обложкой.

«О, я помню эту чушь. Ещё и название претенциозное – Истовая Истина. Какой графоман мог такое выдумать? Какая истина? Вам до неё как до Египта!».

На лестнице послышались тяжёлые шаги. Через минуту кто-то, ворча и ругаясь, начал открывать входную дверь Валиной квартиры.

«Похитители могут вернуться и нужно быть начеку», - подсказала интуиция Эммануилу Порфирьевичу. Машинально засунув журнал за пояс брюк, он юркнул за плотные шторы.

Владелец тяжёлых шагов, наконец, справился с дверью и вошёл.

- Где мы прячем? – раздался странный писклявый голос, словно градиентом разливающийся по пространству.

- Мы прячем где-то в квартире. Я уверен, - отвечал ему тот же голос.

По телу Эммануила Порфирьевича побежали мурашки. Он вжался в стену и затаился.

- Мы будем прятать это в кухне или здесь?

- Мы любим кухню. Давай искать в кухне.

Эммануил Порфирьевич услышал, как открываются шкафчики, и гремит посуда.

«Может быть, это мой шанс убежать?»

Он высунулся из-за шторы, но тут же шмыгнул обратно, заметив, как кто-то возвращается из кухни.

Эммануил Порфирьевич увидел зеркало, в котором отражалась незнакомка.

«Это Валина тётя?»

Он узнал женщину с фотографии, но выходить из укрытия не собирался.

«Что-то с ней не так».

Она отличалась от фотографии: её волосы были убраны в высокий платок на восточный манер.

Женщина села в кресло, и губы её слегка зашевелились:

- Мы хотим курить.

- Покурите, но недолго.

Женщина подожгла сигарету и затянулась. Воздух задрожал от странного писклявого кашля.

«Тогда на лестнице Валя с кем-то говорила о курении. Может быть с ней?..».

Женщина затушила сигарету и начала обыскивать диван, книжные шкафы, полки с растениями.

Эммануил Порфирьевич чувствовал её мрачное присутствие всё ближе и ближе пока, наконец, странный голос не произнёс:

- Мы должны осмотреть ванную. Здесь мы не видим.

- Мы пойдём в ванную.

Быстрым шагом женщина скрылась из виду.

«Да что с ней такое? Не думаю, что успею незаметно выйти пока она тут, - он потёр больное колено. – Подожду, пока она закончит».

- Мы не нашли, - раздался раздосадованный писклявый голос.

– Мы будем искать в другом месте.

Входная дверь закрылась на ключ. Поражённый Эммануил Порфирьевич вышел из-за шторы.

Покидая квартиру Вали, он обнаружил, что символ на двери пропал.

Глава 3

1

Эммануил Порфирьевич выбежал на улицу.

Что это было?

После увиденного в квартире Вали он усомнился в собственном рассудке, ведь всю жизнь отвергал любые идеи о сверхъестественном, мистическом.

Что же тогда там произошло?

Эммануил Порфирьевич сомневался и в себе, и в мире. Он не мог понять, что реально, а что нет.

«Так и сходят с ума, - с глупой улыбкой на лице рассуждал про себя Эммануил Порфирьевич, наугад переходя улицы, приветствуя незнакомцев, порхая, словно бабочка, в неизвестном направлении. – Но разве сумасшедшие не верят в безумные вещи? Они ведь не сомневаются? Безумцы принимают свою действительность как единственно правильную. Они убеждают врачей в том, что они голуби и их нужно кормить зёрнышком. Я не считаю, что всё, что я увидел правильно и логично. Я не могу это объяснить, разве что… - Вдруг Эммануилу Порфирьевичу прилетел футбольный мяч, и он остановился, чтобы его отбить. - Точно! Голос звучал странно из-за акустики в квартире, а то, что женщина говорила сама с собой и во множественном числе так это потому, что она сумасшедшая! – Настроение Эммануила Порфирьевича улучшилось, и он запорхал дальше. – Так это она безумна, а не я! Какое облегчение. Хи-хи!».

Плывя по улице, он оказался на центральной площади, где в рамках подготовки ко Дню города между фонарями повесили растяжку с надписью: «С днем рождения, любимый Дороговещенск!».

Эммануил Порфирьевич вдруг стал хмурым и задумался: «Мой бедный город. Знал бы ты, что спокойствие твоё нарушено столь наглым образом; что по твоим светлым, чистым улицам теперь небезопасно ходить!».

Глубокие размышления о судьбе города иссякли, когда он увидел впереди любимую кофейню «Зерно сомнения».

«Нужно непременно зайти. К любым выводам лучше приходить на сытый желудок».

Под звон дверного колокольчика Эммануил Порфирьевич прошёл в полумрак небольшой комнаты, наполненной ароматом кофе. Под ногами скрипел тёмный пол, а в углу тихо играла музыка из проигрывателя. За стойкой стоял бариста, совсем юный парень, напевал что-то себе под нос и осматривал кружки.

Эммануил Порфирьевич сразу приметил, что его любимый столик у окна был свободен. В кофейне сидел всего один посетитель - незнакомец в элегантном пиджаке, читающий книгу. Эммануил Порфирьевич из любопытства присмотрелся к обложке: Лавкрафт, «Зов Ктулху».

«Слишком много описаний всяких жуткостей, - подумал он с отвращением. – А ещё эти щупальца».

- Добрый вечер, Эммануил Порфирьевич. Вам как обычно?

- Привет, Филипп. Да, и посчитай ещё бутерброд с ветчиной и сыром, пожалуйста. Я проголодался.

- Конечно. Кстати, дед недавно о вас вспоминал.

- Да? И как там поживает ворчливый пень?

- Он спрашивал: «Что-то его давно на даче не видно. Узнай, может, помер наконец-то?».

- Не дождётся. Он первым помрёт. А на даче я давно не был, потому что у меня тут дела, а какие не его собачье дело. Так ему и передай.

Бариста улыбнулся и поставил кружку с американо на стойку.

- Сейчас ещё бутерброд достану, подождите. Я всё-таки не пойму, почему вы так ненавидите друг друга?

- Не переживай, Филя, это дела сложные. И древние, как мы с твоим дедом, - Эммануил Порфирьевич подмигнул, забрал кофе с бутербродом, но перед тем, как отправиться за столик, наклонился и шёпотом спросил: – Кстати, а кто там сидит?

— Это Павел Владимирович, он полгода назад книжный магазин открыл. Вы туда ещё не заходили? Кажется, называется «Находка».

- Нет, пока не заходил…

Садясь за столик, Эммануил Порфирьевич почувствовал, как что-то врезалось в живот. Из-под ремня был извлечён журнал «Истовая истина».

«Опять ты. Я и забыл, что забрал тебя».

От скуки, которая часто одолевает человека за поеданием бутерброда, Эммануил Порфирьевич начал листать яркие страницы, как вдруг наткнулся на ту, что читал с Валей. На странице скотчем была аккуратно прикреплена серебряная подвеска. Сомнений быть не могло: она была той же формы, что и таинственный символ, то и дело появляющийся на его пути.

«Откуда это у Вали? Она что одна из них? Наверное, эту подвеску искала Валина тётя».

Эммануил Порфирьевич аккуратно отделил украшение от журнала и спрятал в карман брюк.

«Почему подвеска была именно на этой странице? Может, Валя хотела этим что-то сказать?».

Потягивая кофе, Эммануил Порфирьевич углубился в чтение.

«Они уже среди нас!

Вы приходите домой, и замечаете что-то странное?

Ваша мама ведёт себя иначе? Она насвистывает что-то под нос, хотя раньше такого никогда не было?

Будьте начеку!

Это уже не ваша мама – её захватил инопланетянин-паразит с планеты Инфрозетрон.

Будьте осторожны - эти существа боятся только света!

Скептики скажут, что это чушь и иных форм жизни не существует, пока это не доказано так называемой наукой.

Тем не менее, наша редакция не станет скрывать множество анонимных свидетельств, утверждающих обратное: люди видели, как странные существа захватывали их соседей, родственников, как прятались под их одеждой и управляли разумом жертвы, выполняя причудливые, только им понятные, ритуалы…

Берегитесь, дорогие читатели, инфрозетронцы опасны, не пытайтесь наладить с ними контакт, а сразу звоните нам по номеру, указанному на последней странице».

- Филипп, подойди, пожалуйста.

- Конечно, сейчас.

Эммануил Порфирьевич протянул баристе мобильный телефон.

- Ты можешь найти мне одну даму?

- Даму? А вы тот ещё…

- Ты не так понял. Это старая знакомая, но мне очень нужно с ней снова увидеться. Как я могу это сделать?

- Знакомая? Напишите имя, и тогда я попробую её найти.

- Отлично. Куда мне его написать?

- Нажмите сюда и откроется клавиатура.

Попасть пальцем в нужную часть экрана было сложно, особенно без очков, оставленных дома. Эммануил Порфирьевич начал терять терпение, когда ему, наконец, удалось напечатать имя: «Агнесса Георгиевна».

- Вот, хорошо. Теперь поищем её. О, интересно.

- Что? Я плохо вижу. Всё так мелко.

- Ваша знакомая, оказывается, важная птица. Она работает в нашем драматическом театре.

- Отлично. Как мне её увидеть?

- Завтра как раз будет премьера её новой постановки.

- Тогда надо пойти купить билет.

- Не нужно никуда ходить, сейчас я всё вам закажу прямо с телефона.

- О, великие технологии, чтоб их, заказывай!

2

Дороговещенский драматический театр располагался в старинном особняке, построенном князем Волынским в конце восемнадцатого века. Снаружи несколько колонн украшали вход – высокую, тяжёлую дверь с золотистыми ручками, сделанную из тёмного дерева.

Пройдя сквозь светлое фойе, вы оказывались в просторном помещении, где бордовые кресла, обшитые бархатистой тканью, выстроились в несколько рядов в ожидании зрителей. В Дороговещенске было мало развлечений и неудивительно, что к началу представления зал был почти полон.

Запах мускуса, глубокий и согревающий, полумрак и изысканные закуски в буфете восхищали, а цены на билеты удивляли, заставляя зрителей заранее обожать постановку.

Эммануил Порфирьевич оделся хлёстко, в то, что годами пылилось на антресоли: синий двубортный костюм, голубая рубашка под ним, отполированные до блеска чёрные туфли. В них отражалось его сосредоточенное на задании лицо.

«Спектакль ещё не начался. Самое время осмотреться».

Агнессу Георгиевну он заметил у входа в зал. На ней было роскошное чёрное платье с глубоким декольте, украшенное блеском увесистого стеклянного колье, а на голове, как и в прошлый раз, — платок, но теперь нарядный, с золотой бахромой.

Она встречала гостей вместе с мужем, молчаливым господином в костюме не по размеру, и английским бульдогом с галстуком-бабочкой на ошейнике.

Важных гостей Агнесса Георгиевна провожала лично на самые лучшие места, в бельэтаж, где затем вела с ними светские разговоры. Так, там были замечены мэр и глава полиции.

Эммануил Порфирьевич просчитывал план действий, когда в зале вдруг раздался последний звонок и погас свет. Представление началось.

«Что она искала в квартире Вали, и почему после её прихода с двери исчез символ? Прежде чем приходить к ней с обвинениями, у меня должны быть веские доказательства».

Полновато-грушевидная фигура и хромая нога — плохие союзники, когда надо незаметно покинуть зал, но после нескольких вскриков потревоженных зрителей и неприятных слов в свою сторону, ему это удалось. В коридоре Эммануил Порфирьевич делал вид, что находится в вечном, затруднительном поиске туалета пока, наконец, не нашёл заветную дверь гримёрки.

Это была обычная комната, такая, какой её себе представлял Эммануил Порфирьевич: несколько столиков с огромными зеркалами, стойки со сценической одеждой и личные вещи актеров, оставленные на стеллаже в углу.

Он прошёл вглубь комнаты и отпрянул: в темноте на стуле кто-то сидел.

- Добрый вечер! Прошу прощения, я не знал, что здесь не один.

Ответа не последовало. Фигура продолжила сидеть недвижимо в углу.

- Эй! Вы меня слышите?

Тишину гримёрки нарушали лишь едва слышимые голоса актёров из зала.

- Вы не против, если я осмотрюсь? – осторожно приближаясь, произнёс Эммануил Порфирьевич. – Вы спите? Или, может быть, я говорю с товарищем манекеном?

Рядом с неподвижной фигурой кто-то дышал и поскуливал.

- Кто это там у вас? Пёсик?

Приблизившись почти вплотную к фигуре, Эммануил Порфирьевич увидел бульдога Агнессы, но с ним явно было что-то не так: пёс сидел, смотря в одну точку, и дышал, пуская слюни.

- Эй, пёсик! - Эммануил Порфирьевич осторожно щёлкнул пальцами прямо перед мордой собаки, но та не реагировала. – Что с тобой? Эти садисты тебя чем-то накачали?

Эммануил Порфирьевич прислушался. Кто-то другой, помимо пса, тихо дышал в гримёрке.

- Всё, хватит с меня ваших игр!

Он вернулся ко входу и включил свет.

На стуле сидел муж Агнессы Георгиевны. Прикрытый чёрной шубой, он, как и пёс, смотрел в одну точку, а по его подбородку медленно стекали вязкие слюни.

Эммануил Порфирьевич подошёл к супругу Агнессы Георгиевны и повёл рукой перед его лицом.

- Не реагирует. - Он достал платок из нагрудного кармана и протёр лицо мужчины. - Да что у вас тут творится?

Из зала послышались овации.

«Уже антракт? Как долго я здесь торчу?».

Эммануил Порфирьевич быстро перебрал вещи, сложенные на стеллаже, но кроме странно-пахнущих платков - «Парфюм Агнессы?» - ничего не обнаружил.

Он собрался уже уходить, как почувствовал, что кто-то тянет его за пиджак. Он обернулся. Муж Агнессы с выпученными глазами, словно борясь с чем-то, из последних сил произнёс:

- Помогите…

По телу Эммануила Порфирьевича током пробежал ужас. Он не знал, что ответить. Через минуту муж Агнессы вернулся в прежнее положение, будто ничего и не было.

Эммануил Порфирьевич закрыл за собой дверь гримёрки и глубоко вздохнул. Времени не было, его могли заметить. Он слился с толпой в буфете, а остаток представления провёл, обдумывая увиденное.

Постановка прошла удачно. Зрители были в восторге и благодарили хозяйку вечера на выходе из театра.

- Эммануил Порфирьевич, правильно? – улыбаясь хищным, в красной помаде, ртом произнесла Агнесса Георгиевна, останавливая его у выхода. – Подождите, не торопитесь, уходить. Знаете, сейчас может быть не самая подходящая обстановка, но…

«От этой женщины я весь вспотел, - думал Эммануил Порфирьевич, вытирая ладони о брюки. - Она точно сумасшедшая и довела мужа до состояния овоща».

- Агнесса Георгиевна, - откуда-то сбоку появилась блондинка в очках с толстой черной оправой. – Вы не могли бы дать комментарии по поводу постановки для нашего издания?

- Девушка, погодите, не видите, мы разговариваем? Позже!

Агнесса отвела Эммануила Порфирьевича в сторону и стала говорить тише: – Простите, Эммануил Порфирьевич, эти журналисты такие беспардонные.

Словно по щелчку её глаза наполнились слезами. Эммануил Порфирьевич предложил ей платок, но она отказалась:

- Нет-нет, спасибо. Извините меня за излишнюю эмоциональность, но я так страдаю. Если бы вы знали. О Господи, моя девочка, моя малютка племянница исчезла. Я слышала, что именно вы заявили о её пропаже. Это так?

Эммануил Порфирьевич кивнул.

— Значит это правда… Расскажите мне, Эммануил Порфирьевич, вы были близки? Кажется, она не успела нас познакомить.

«Похоже, она совсем меня не помнит. Надо ли ей говорить, что я дружил с её отцом?».

- Мы были соседями и иногда общались.

- Соседями? Странно, что мы не встречались. Какой вы неуловимый, Эммануил Порфирьевич, - игриво произнесла она, но тут же собралась и вернула печальное выражение лица. – Мне очень важно узнать, что случилось с моей девочкой, понимаете? Вы зайдётё ко мне завтра, чтобы мы обсудили произошедшее?

Эммануил Порфирьевич нехотя кивнул снова.

- Замечательно! А теперь извините, я должна ответить на вопросы той наглой девицы. В конце концов, - улыбнулась она и взмахнула рукой, - вместе со славой появляются и обязанности.

3

В квартире было тепло и пахло ромашковым чаем. Эммануил Порфирьевич нёс чашки в гостиную, где расстроенная Валя сидела в кресле и гладила Пупу, свернувшуюся на её коленях.

- Спасибо, - сквозь слёзы произнесла девушка, беря чашку в руки. – Понимаете, мы уже не в первый раз расстаёмся, но только теперь, кажется это всё по-настоящему.

Эммануил Порфирьевич участливо кивнул и, сделав небольшой глоток чая, сел на диван.

- Я думала, что мы всегда будем вместе. Я глупая?

- Нет, конечно, нет.

- Тогда почему я никак не могу понять, что это правильно? Почему мне так плохо?

- Потому что у тебя большое сердце, Валюша, а это имеет свои плюсы и минусы.

- Какие от этого плюсы?

- Ты умеешь широко и глубоко любить. Поверь мне, не все так могут. Это дар.

- Да какой же это дар, если потом так больно?

Валя замахала руками так, что чуть не выплеснула чай. Пупа проснулась и недовольно взглянула на девушку.

- Неужели всегда так будет? После каждого расставания?

- С годами становится проще. Уже не всякий человек может вызвать в тебе бурю эмоций.

- Простите, могу я спросить? - замялась Валя.

- Да?

- А как было с вашей женой? Как вы поняли, что будете вместе?

Эммануил Порфирьевич отпил чай, поставил кружку на столик и вздохнул:

- У нас было по-разному, Валя, врать не буду, но мы друг друга очень любили. Мы познакомились в школе, явно приглянулись друг другу, начали дружить. Над нами одноклассники подшучивали, но нам с Лидочкой было всё равно. Потом, как водится, жизнь нас развела. Лида захотела учиться в столице, поступила, уехала, а я остался здесь.

- Почему же вы с ней не уехали?

- Не знаю. Тогда думал, что тут проще, потому и остался. Сейчас думаю – испугался. У Лиды была свободная и смелая душа, а я всегда был другого пошиба.

Эммануил Порфирьевич отпил чай, и какое-то время сидел, молча, о чём-то задумавшись. Валя решила ему не мешать и продолжила гладить Пупу, которая довольно прикрыла глаза и замурчала.

- В общем, мы всё равно общались и писали друг другу письма. Лида приезжала на летние каникулы, и мы помногу гуляли. Затем она закончила обучение и вернулась сюда.

- Тогда вы поняли, что не можете друг без друга? – воскликнула Валя.

Эммануил Порфирьевич рассмеялся и продолжил рассказ:

- Да, но всё было не так возвышенно и романтично. Мы просто поняли, как сильно сблизились за это время и, что нам хорошо друг с другом. Так и стали жить вместе.

Он встал и собрал чашки.

- Так что, Валенька, у каждой любви свой путь – длинный или короткий, но ты его не пропустишь, не переживай.

4

Как оказалось, Агнесса Георгиевна жила недалеко от театра в обычной пятиэтажке.

Квартира на втором этаже была небольшой, но с явными признаками обитания творческой натуры: кровать с балдахином в спальне, подушки разных форм и размеров на диване в гостиной, граммофон, на котором тихо, в полумраке плотных портьер, играл неопознанный джаз.

В музыке Эммануил Порфирьевич не разбирался.

Встретили его в прихожей. Плавным движением Агнесса указала мужу на гостя и тот послушно, с тем же стеклянным взглядом и странной полуулыбкой двинулся к замершему Эммануилу Порфирьевичу. Перед самым лицом гостя он остановился и стал снимать с него тренч.

- А, мне его снять? Пожалуйста.

Раньше Эммануил Порфирьевич любил бывать в гостях и даже иногда оставался в них незапланированно долго, но в этот раз всё было иначе – ему не терпелось скорее оттуда уйти, но он знал, что именно здесь у него есть шанс выяснить, где Валя.

«Эта сумасшедшая явно причастна и что-то знает».

- Проходите, Эммануил Порфирьевич. Нам нужно многое обсудить. Я приготовила нам кофе, - мягким, завораживающим голосом произнесла Агнесса Георгиевна.

Она провела гостя в гостиную и усадила на диван.

- О! Подождите секунду, - вдруг спохватилась она, пальцем подозвала мужа и что-то тихо ему сказала, после чего тот послушно кивнул, взял бульдога и ушёл с ним в спальню.