Кулон Судьбы: Возвращение Богини

"Что это за богиня, если боится воды?""Весь класс видел, как ты истерику устроила""Здесь ты — девочка, которая не может зайти в бассейн."

Да, она боялась воды. Всегда. С тех пор, как в детстве утонула её любимая игрушка в глубоком пруду, а её саму еле вытащил какой-то мужчина в зелёной куртке. Она не помнила его лица, только ледяную воду в лёгких и небо, уходящее куда-то вверх. С тех пор бассейны, реки, даже глубокие ванны вызывали панику.

Но там, в том мире, вода была другой. Там были прозрачные ручьи, где она помогала крестьянам напоить поля. Там был тёплый туман над озером у южных земель, где она сидела с Рилой и слушала истории о её отце. Там она стояла на мосту, глядя на быстрый поток, и впервые не дрожала от страха — потому что знала: если упадёт, Калин прыгнет следом.

Не вода была страшной. Страшной была пустота под ногами. Отсутствие опоры.

У старого дуба во дворе она остановилась. Сердце колотилось так, что казалось — его слышат все вокруг. Слёзы высохли, оставив после себя тупой жар в глазах.

Леся уткнулась лбом в шершавый ствол.

"Что это за богиня, если боится воды?" — эхом повторила она про себя."Та, которая всё равно пошла на гору", — ответила другая часть её.

Она сжала кулон в ладони. Тёплый. Живой.

И вдруг, почти физически, вспомнила другое. Не страх. Радость.

Как она впервые исцелила раненного воина — держала руки над кровоточащей раной, чувствовала, как сквозь неё проходит сила, как ткань стягивается, как мужчина удивлённо смотрит на неё и хрипит: "Спасибо, богиня!"

Как помогала жителям деревни вызвать дождь, когда засуха чуть не погубила урожай, и потом дети носились по лужам, визжа от счастья.

Как Рила, прижимаясь к ней, шептала: "Если бы не ты, мамы и братика уже не было бы".

Не власть нравилась Лесе. Не поклон. А эти благодарные глаза. Эти радостные возгласы. Осознание, что она может сделать что-то невозможное — и кому-то станет легче дышать.

— Я хочу обратно, — прошептала она. — Не чтобы мной восхищались. А чтобы помогать.

Она закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Отошла от ствола на пару шагов.

Тело помнило.

Первый шаг — правой ногой вперёд. Поворот, как учили жрецы: плечо уходит, руки описывают дугу, словно в них невидимый меч. Потом шаг в сторону, выпад, круг. В кедах это выглядело странно, на асфальте — ещё страннее, но мышцы двигались самостоятельно, вспоминая каждое движение, отточенное на горе.

Где-то сбоку кто-то шепнул: "Смотри, Леська танцует". Кто-то хихикнул. Она не слышала.

Кулон в её ладони отозвался сразу. Нагрелся сильнее, словно внутри него разгорелся крошечный костёр. Камень зашевелился, засиял мягким золотистым светом, который пробился сквозь сомкнутые пальцы.

Леся ускорила шаг. Ветер поднялся, и листья дуба зашумели громче обычного. Воздух вокруг стал плотнее, гуще, как перед грозой. Мир сузился до ритма: шаг-поворот-взмах, шаг-поворот-взмах.

Она чувствовала, как где-то внутри что-то откликается. Как будто мир по ту сторону цепляется за каждое её движение.

— ЛЕСЯ! — донёсся сквозь шум листвы знакомый голос.

Она открыла глаза на секунду.

Сквозь завесу вихря, в котором закрутились листья, пыль и маленькие соринки, она увидела Колю. Он бежал к ней со стороны школы, расталкивая ребят у входа. Лицо взволнованное, глаза широко раскрыты. Он кричал её имя, тянул руку, будто мог успеть схватить.

На миг ей захотелось остановиться. Дать ему догнать, сказать, что она всё равно не сможет без него. Что страшно. Что там тоже бывает страшно. Что вода, машина, ответственность — всё это возвращается.

Но кулон пылал всё горячее. Ветер ревел так, что перекрывал его крик.

"Поздно", — подумала она. В груди кольнуло, но вместе с болью пришла твёрдость. — В этот раз я справлюсь без тебя.

Она закрыла глаза окончательно и продолжила танец, уже не думая о том, как это выглядит со стороны. Руки, ноги, дыхание — всё подчинялось одному ритму. Кулон вспыхнул ослепительным светом.

Мир дрогнул. Шум двора исчез, как если бы кто-то выключил звук. Ощущение опоры под ногами растворилось, будто она шагнула не на землю, а в пустоту.

Вспышка — яркая, белая. Падение.

И — уже без всяких сомнений — Леся поняла: она возвращается туда, где её называли богиней. Туда, где вода была страшной, но не парализующей. Туда, где страхи стоили того, чтобы их преодолевать.

Глава 3. Домой

Леся открыла глаза и сразу поняла: что‑то пошло иначе.

Под ней была не прохладная лесная трава, а горячий, сыпучий песок. Он стремительно забивался в кеды, осыпался с ладоней, когда она попыталась подняться. Воздух дрожал от жары, солнце било в глаза слишком ярко, не прикрытое ни кронами, ни облаками. Вдалеке, на фоне золотистых барханов, темнело пятно — поселение, низкие глиняные домики и россыпь цветных пятен, наверное, шатров или навесов рынка.

— Пустыня... — прошептала Леся. — Вот этого я не заказывала.