Жаркий Август. Книга Первая

— Мда, конечно, не фонтан.

От этих слов парень весь подобрался, чувствуя, как все его существо затопил жгучий, неудержимый стыд, а лицо залилось пунцовой краской. Как же это все омерзительно! Словно скотина в хлеву!

Проклиная себя за неожиданную стыдливость, сбивчивое дыхание и желание разреветься от обиды, он непослушными руками натянул новые брюки, чуть не растянувшись на полу, когда попал ногой не в ту штанину, потом быстро через голову надел рубашку. Все это время белобрысая снисходительно наблюдала за его мучениями.

Она появилась в его жизни всего полчаса назад, но уже умудрилась лишить внутреннего равновесия и заставила себя почувствовать куском дерьма.

Когда с оформлением было покончено, блондинка забрала коробочки и, бросив ему равнодушное "за мной", направилась к выходу.

Оказавшись на свежем воздухе, Тимур непроизвольно остановился, пытаясь сориентироваться. В центре не было окон, и он думал, что сейчас утро, а на самом деле на улице уже стояли густые вечерние сумерки.

— Живее, — очередная команда, сказанная тоном надменной рабовладелицы.

Они прошли по пустынной парковке, пока не оказались перед шикарным красным автомобилем с открытым верхом. Окинув его быстрым взглядом, Тим скрипнул зубами. У него тоже раньше был такой, только черный, блестящий с хромированными деталями. Насладиться ностальгией не дали, бесцеремонно отправив на заднее сиденье.

Белобрысая завела машину и резко вжала педаль газа в пол, скрипнув шинами по темному асфальту. Тимур с тоской думал о том, что его ждет сегодня вечером, а она кидала на него насмешливые и какие-то злорадно-предвкушающие взгляды в зеркало заднего вида.

Сначала она привезла его в небольшой магазин. Внутри царил удручающий полумрак и запах лежалого барахла. Блондинка брезгливо скривила губы и быстрым шагом направилась к кассе, даже не глядя по сторонам.

— Мне нужна одежда на него, — холодно произнесла она, кивнув на свою живую покупку, маячившую у нее за спиной, — что-нибудь свободное, скрывающее худобу и с длинными рукавами.

Не прошло и пяти минут, как им принесли нечто несуразное: черные свободные брюки на резинке и клетчатую рубаху непомерного размера.

— Переодевайся, — второй раз за день он получил такую команду и, стиснув зубы, стал ее выполнять. Правда, теперь в его сторону она не смотрела, видать, в прошлый раз не впечатленная его убогим внешним видом. Как ни странно, от этого стало еще хуже. Оказывается, наличие даже отрицательного внимания все же гораздо лучше его полнейшего отсутствия.

Скользнув раздраженным взглядом по его внешнему виду, блондинка остановилась на его растрепанных космах:

— Расческу дайте!

— Пожалуйста, — кассир с готовностью выложил перед ней тоненькую светло-голубую расческу с реденькими рубчиками:

— Приведи в порядок свою башку!

И ему ничего не оставалось, как взять гребень и попытаться справиться с непослушной свалявшейся шевелюрой.

Белобрысая, наблюдавшая за его тщетными попытками привести себя в порядок, все чаще и чаще бросала нетерпеливые взгляды на часы:

— Давай живей! Мы и так опаздываем!

Тим хотел огрызнуться, но не смог, чувствуя, как горло сковывают ледяные оковы.

…Через три минуты они уже отъезжали от магазина. Теперь он расположился на переднем пассажирском сиденье, а она раздраженно крутила руль, по-видимому, злясь из-за непредвиденных задержек. Тим сидел, превратившись в каменное изваяние и уставившись стеклянным взглядом на приборную панель. Сердце гулко билось в груди, дыхание стало тяжелым, рваным, надсадным, и казалось, что при каждом вдохе от тоски сводит зубы.

— Хватит пыхтеть! — зло цыкнула она, и от этого дыхание сбилось еще сильнее.

Дрянь!

Оставшиеся пятнадцать минут пути Тимур провел, пытаясь контролировать каждый свой вдох-выдох и хоть как-то отвлечься от липкой паники. Впервые за свою недолгую рабскую жизнь он оказался в такой нелепой и одновременно жуткой ситуации.

Он уже с трепетом и практически пламенной любовью вспоминал предыдущего хозяина, с которым, по крайней мере, было все ясно — работай и не выступай. А сейчас он даже предположить не мог, что его ждет дальше. Кому его собрались дарить? Очередной распущенной твари, мечтающей о живой безвольной игрушке?

Черт, а как жить-то хочется! Не по-скотски, а нормально, как человек. Просыпаться у себя дома, заниматься своими делами, встречаться с друзьями. Как же хотелось увидеть отца! И пусть тот всегда был недоволен его поведением, не стесняясь в выражениях, высказывал все, что думает о непутевом зарвавшемся сыне. Плевать. Полжизни бы отдал, лишь бы обнять его.

Машина проехала по длинной узкой аллее и, наконец, остановилась перед небольшим аккуратненьким домиком. Сквозь высокие не зашторенные окна была видна ярко-освещенная комната, в которой находилось несколько молодых людей. Им явно было весело. Они смеялись и разговаривали так непринужденно и увлеченно, что у него все внутри закипело от ярости. Избалованные, зажравшиеся сосунки!

Блондинка уже выбралась из машины и теперь ждала его. Пытаясь унять нервную дрожь, он открыл дверцу машины и встал рядом с обладательницей красною юбки, низко склонив голову.

— Значит, так, — жестко произнесла она, протягивая ему коробочку с браслетом, — слушай меня очень внимательно. Надеюсь, ты не полный идиот, и с первого раза все запомнишь. Сейчас мы идем внутрь поздравлять именинницу. Будь добр, не сжимайся перед каждым вольным. Иди спокойно, словно мы с тобой просто знакомые, и я пригласила тебя на день рождения подруги. Мне надо, чтобы никто сразу не понял, что ты обыкновенный раб. Понятно? — дождавшись его кивка, она продолжила. — Пасть не раскрывать, а то накажу! Мы к ней подойдем, я ее поздравлю, подарю ей это… — Она покрутила у него перед носом маленькой коробочкой, в которой покоился скан-чип: — Потом ты отдашь ей свою коробку. Ясно?

— Угу.

— Что ты мычишь, как блаженный? Говори, как положено!

— Ясно, госпожа! — процедил он сквозь зубы и поплелся за ней, проклиная, на чем свет стоит свою незавидную судьбу.

Такого, что ему самому придется дарить новой хозяйке браслет, способный превратить его мозги в кашу, он даже в самом кошмарном сне придумать не мог.

Блондинка с сияющей улыбкой на ярко-красных губах шла вперед, а он плелся за ней, чувствуя, как голова идет кругом от страха перед неизвестным будущим.

— Не сутулься! Запомни, никто не должен догадаться сразу о том, кто ты! — еще раз прошипела она перед тем, как распахнуть дверь и шагнуть внутрь.

ГЛАВА 3

Осталось 40 дней

Этот день начался с моего очередного раннего пробуждения. Опять пять утра, и опять я лежу в постели с открытыми глазами. Некоторое время пытаюсь заставить себя заснуть, но сон тихо отступает перед натиском боли. Потихоньку встаю и приступаю к своему ежедневному ритуалу "поход в ванную к волшебному зеркалу".

Сегодня в нем отражается все та же «прекрасная королевишна», как говорит Ник.

Ну что ж, happy birthday to you, Василиса Андреевна!

Первым меня, как обычно, поздравил Никита. В шесть утра, когда нормальным людям даже в голову не придет звонить, видеофон красивыми переливами сообщил о входящем вызове. Я была рада, как ребенок. Ник всегда умел поднять мне настроение, и после его приколов и заразительного смеха я даже допустила мысль, что, возможно, сегодняшний день не так уж и плох. Возможно…

Потом, уже после девяти, позвонили все остальные. Мама, родственники, друзья и коллеги, по крайней мере, те, которые знали, где я. Да что там коллеги! Сам начальник отдела снизошел до того, чтобы лично пожелать мне наискорейшего выздоровления и возвращения на работу.

К полудню меня поздравили все кому не лень, кроме Марики Власовой и Таисии Фроловой. И если на первую мне было абсолютно плевать, то вот молчание лучшей подруги откровенно задевало. Не могла же она забыть?!

После обеда я поняла, что мне уже все надоело, и я хочу занять любимое место перед телевизором, однако внимание привлекла желтая машина, подъехавшая к моему дому. Из такси никто не торопился выходить, и я уже подумала, что водитель просто ошибся адресом, но тут завибрировал телефон, оповещая о полученном сообщении. Недовольно поморщившись, я слишком резко потянулась за ним, за что была наказана острым уколом под ребра.

— Черт, — прошипела, прижав руку к боку.

Сообщение было от Таисии.

"Машина подъехала, выходи".

Ничего не понимаю.

"Зачем?" — послала ответную депешу.

"За подарком поедем, зачем еще, по-твоему?! Вставай с дивана и выходи, я уже на месте и жду тебя!"

"На каком месте?"

«Да выходи ты уже! Потом все узнаешь!»

Я грустно посмотрела на любимый диван, который настойчиво не хотел отпускать меня из своих нежных объятий. Тяжело вздохнула и направилась к выходу.

Через двадцать минут мы подъехали к невысокому зданию, украшенным яркой вывеской, на которой очень красивая девушка в красном летящем платье идет по пляжу. Это что, бутик? Я не поверила своим глазам. Она прикалывается, да? Что МНЕ делать ЗДЕСЬ?! Да меня в нынешнем виде даже на порог не пустят!

Выбралась из машины и смущенно осмотрелась. Редкие прохожие бросали на меня любопытные взгляды, от которых становилось неуютно. Знаю, что не красавица, но необязательно же так пялиться!

— Васька, с днем рождения! — раздался вопль откуда-то сзади.

И пока я медленно оборачивалась, Таисия бурным ураганом налетела на меня, стиснув в горячих объятиях. Опять! Из глаз брызнули слезы.

— С такими темпами это будет мой последний день рождения, — прохрипела я, когда смогла вдохнуть.

Таисия застонала и начала извиняться, метаться вокруг меня и причитать. Я стояла, полусогнувшись, прижав ладонь к ребрам. Так, вдох-выдох, разгибаемся. Во-о-от. Главное — не торопиться. Подруга со слезами на глазах в три тысячи пятый раз клялась, что больше так не будет.

— Ладно, все, я жива, — проворчала, пытаясь перекрыть ее поток самоистязания, — и я не понимаю, что делаю здесь.

— Ах, да-да! Мы же за подарком тебе идем, — всплеснула руками Таська и потащила меня к магазину.

Мое вялое сопротивление было проигнорировано, и мне оставалось только смотреть под ноги, чтобы не споткнуться и не растянуться на глазах у всех.

— Зачем мы здесь?

— Сейчас платье тебе купим!

— Тась, — простонала я, — посмотри на меня! Ну какое платье?

— Красивое! — безапелляционно заявила подруга.

— Зачем оно мне? На диване лежать? Или на процедуры одевать? Или, может, во время капельниц наряжаться? — не понравилась мне эта идея с платьем.

— Не хотела раскрывать все карты, но... — она коварно улыбнулась, — сегодня вечером мы идем веселиться в клуб!

Вот тут меня окончательно пробрало:

— А я тут причем? — сердито фыркнула, уперев руки в бока.

— Ты — именинница! Главный действующий персонаж, — не сдавалась Фролова.

— Я никуда не пойду!

— Пойдешь! Мы с ребятами заказали на сегодня VIP-зал. Никого, кроме нас, там не будет. Зато есть музыка, бар, боулинг, кинотеатр!

— Да, как ты не понимаешь?! Я не в том состоянии, чтобы по клубам бродить!

— Это ты не понимаешь! Жизнь продолжается, и никаких противопоказаний для такого отдыха у тебя нет!

— Ты-то откуда знаешь?

— Мне Никита сказал!

Предатель!

— У тебя больше половины срока восстановления прошло, значит, тебе уже пора шевелиться и раскачиваться! Хочешь сказать, что от врача такие рекомендации не получала?

Я сердито засопела. Еще как получала! Вот только упрямо их игнорировала. Стоит только весь день провести на ногах, активно двигаясь и не присаживаясь каждые пять минут, и вечером хоть волком вой от боли. Медики в один голос твердят, что это нормально, что так и должно быть, но легче-то от этого не становится!

— Все ясно, — хмыкнула Тася, — можешь сопротивляться, сколько хочешь, но сейчас мы идем покупать платье, а вечером едем в клуб. И если понадобиться, я тебя свяжу и силой потащу, а брат с друзьями поможет. Хватит жалеть себя! Выберешься из своих четырех стен, развеешься!

Посопротивлявшись еще пару минут, я обреченно махнула рукой и сдалась. Что мне оставалось делать? Все равно ведь не отстанет.

Платье мы купили. Длинное — в пол, темно-бордовое. Сверху красивые драпировки, полностью прячущие корсет, а снизу — длинная юбка, скрывающая тонкие ноги. В принципе, я могла бы назвать его красивым, если бы не одно но: девушка в нем была ужасной.

Уже дома, оставшись в одиночестве, я с трудом переоделась и подползла к любимому зеркалу. Кошмар! Как меня сейчас ни наряжай, все равно страшна, как смертный грех. М-да, пойду лучше посплю, чтобы еще сильнее не расстраиваться.

Первой приехала подруга. Прошлась одобрительным взглядом по платью и недовольным — по небрежному пучку на голове. Потом заметила мой решительный взгляд и промолчала.

— Власова сегодня придет? — поинтересовалась я, мечтая получить отрицательный ответ.

Тая пожала плечами:

— Мне кажется, недолго нам осталось терпеть ее в нашей компании.

— Почему?

— Вчера они разругались с Сэмом, сильно, громко. Брат не сказал мне, в чем причина ссоры, но зато признался, что устал от Марики и ее постоянных выступлений. Он у меня тихий, спокойный, добрый, сама знаешь. Власова его утомляет.

— Вообще не понимаю, почему он с ней связался! Они же как небо и земля, — я в недоумении развела руками.

— Хм, я спрашивала Семена об этом, — усмехнулась она, — знаешь, что он мне ответил?

— Понятия не имею.

— Пусть стерва, зато какие у нее… — имитируя интонацию Сэма, она выставила перед собой руки, сделала вид, будто что-то сжимает.

Мы дружно рассмеялись.

Когда на часах было без пятнадцати девять, к моему дому подъехала машина, из которой дружно выскочили парни. Как всегда веселые, шумные, жизнерадостные. У каждого по охапке красивых цветов. В груди защемило от какого-то странного чувства. Теплого, светлого. Что это? Радость? Спокойствие? Счастье? Не знаю. Единственное, что я поняла в этот момент — я не одна, и жизнь действительно продолжается. Осталось немного. Чуть больше месяца, и весь этот кошмар закончится, оставшись лишь темным пятном в воспоминаниях, которое со временем растворится, размоется, исчезнет.

Я поймала себя на мысли, что действительно хочу провести этот вечер со своими друзьями, и не в этих четырех стенах, а там, где весело, ярко и играет музыка. Если еще Власова все-таки не придет, то вечер вообще обещает быть счастливым.

Гости ввалились шумной гурьбой. Меня поздравляли, обнимали, целовали, а я просто млела. Ощущение было такое, словно все хорошо, будто нет на мне никакого корсета, и выгляжу я нормально.

Без пяти девять.

— Сэм, — Таська обратилась к брату, — Твоя королева красоты с нами, или ты свободен?

— Она сегодня звонила, — он бросил на меня виноватый взгляд, — сказала, что обязательно придет, подарок у нее есть для именинницы.

Я промолчала, хотя внутри что-то неприятно дрогнуло, зато Фролова, не стесняясь, высказала все, что думает по этому поводу.

— Шла бы она лесом со своими подарками! Когда ж ты с ней разбежишься? Только нервы всем вокруг портит.

Парень как-то неопределенно повел плечами.

— В общем, как только приедет за нами машина, садимся и отправляемся в клуб! Если Марика опоздает — это ее проблемы, пусть добирается сама, как хочет, — подвела суровый итог подруга.

Несмотря на приподнятое настроение, у меня внутри скоблился червячок сомнений. О каком подарке речь? Вспомнилась ее последняя фраза "будет тебе котенок". Неужели все-таки решила подкинуть такую свинью? Она ведь может сделать назло.

Я представила, как маленький меховой комок бегает по моему дому, устраивая беспорядок и гадя в труднодоступных местах, а я, обливаясь горькими слезами и охая от боли, ползаю за ним по полу, подтирая лужи и убирая теплые кучки. Не надо мне такого счастья! Если все-таки посмеет мне его принести, я его тут же отдам кому-нибудь. Вон той же Таське! Она — добрая душа, приютит у себя четвероногого вредителя без лишних вопросов.

Ровно девять вечера.

В гостиной было всего пять человек. Мы с Таськой, Вадим, Семен и Руслан, но шум стоял такой, словно собралась рота солдат. Настроение у всех было отличное, парни травили анекдоты, и мы смеялись во весь голос. Первым машину, вывернувшую на аллею перед домом, заметил Руслан:

— Похоже, за нами едут!

Все дружно обернулись и посмотрели в окно. Не знаю, как остальные, а я в своих чудовищных очках все равно на таком расстоянии, да еще и в потемках ничего не видела. Только приближавшиеся фары.

— Не-е-ет, это не за нами, это Марика, — недовольно протянула подруга, бросив на брата раздраженный взгляд.

Тот лишь устало потер щеку рукой, понимая, что веселье может закончиться. Власова всегда вела себя, как снежная королева, и ни при каких условиях не стала бы вот так ржать над глупыми анекдотами, как мы.

Ладно, переживем. Ну, пришла и пришла.

— Кто это там с ней? — недовольно поинтересовалась Таська.

— Понятия не имею, — Семен пожал плечами, — вроде мужик какой-то.

— Что значит "какой-то"? Она приезжает на день рожденье, на которое ее особо-то не звали, да еще с незнакомым типом. Зачем она его с собой тащит?

— Судя по его внешнему виду, он на художника какого-то похож, — парень кивнул в сторону окна, за которым теперь отчетливо была видна Марика и бородатый дядька с длинными волосами. — Наверное, хочет Василисе портрет подарить.

От этой его фразы я не удержалась и рассмеялась. А что, вполне в духе Власовой! Усадить меня такую всю прекрасную на стул и заставить три часа позировать, чтобы потом получить шедевр под названием "Тоска зеленая в глубокой печали". После секундного затишья уже ржали все, тоже видать, представив такую картину.

Плевать. Пусть художник, пусть намалюет меня — оставлю на память и буду в старости внуков пугать. Главное, что у нее в руках маленькая коробочка, и у названного гостя тоже. Настолько маленькая, что кот туда точно не влезет, даже совсем крошечный.

Когда дверь открылась, и новоприбывшие, наконец, зашли, мы все еще смеялись. Власова, вопросительно изогнув бровь, мазнула надменным взглядом по всем собравшимся, а потом обратила внимание на меня. Ярко красные губы растянулись в сладкой притворно-радостной улыбке, и она походкой от бедра направилась ко мне. Мужик за ее спиной замер на какую-то долю секунды, бросив на меня непонятный взгляд.

Что, понравилась? Смотри, я перед тобой еще позировать буду, и моли Бога, чтобы не в стиле ню. Опять захотелось рассмеяться. Глупости какие-то.

Власова тем временем остановилась прямо передо мной и радостным, дрожащим от возбуждения голосом начала поздравлять:

— Дорогая, Василиса! Ты не представляешь, насколько я рада, что спустя столько лет судьба опять свела нас вместе! Ты добрый, чуткий и отзывчивый человек, и я хочу пожелать тебе всего самого-самого...

Просто Мисс оригинальность.

— Хорошего настроения, верных друзей, счастья женского, красоты душевной... хотя бы...

Сучка, и тут надо было уколоть!

— И, конечно же, здоровья...

Ха, ну естественно, куда же без этого!

— И позволь мне подарить тебе этот маленький, скромный подарок, который, надеюсь, скрасит твое существование! — С этими словами она протянула мне маленькую коробочку. — Только глаза закрой, чтобы сюрприз не испортить.

С тяжелым вздохом я забрала подарок и зажмурилась. В комнате повисла тишина, когда я на ощупь сняла верхнюю крышку, осторожно положила ее на стойку и запустила руку внутрь. Пальцы наткнулись на какой-то плоский прямоугольный предмет. Я понятия не имела, что это такое, поэтому продолжала ощупывать. Одно движение, второе, третье и тут раздается тихий протяжный электронный писк. Я знаю этот звук! Такой обычно издается, когда что-то регистрируешь, подтверждаешь.

Распахнув глаза, обнаружила в коробке черный скан-чип, на цветном экране которого горела надпись: "Право собственности подтверждено. Имя объекта: Барсик".

Барсик?!

Вот, дрянь! Она все-таки всучила мне этого кота! Обманом заставила зарегистрировать в реестре свое право собственности! Барсик, твою мать! На черта он мне сдался?! А с чего я, дура набитая, решила, что она возьмет и притащит с собой этого маленького уродца? Нет, Марика, змея подколодная, купила явно дорого кота с документами и подсунула этот чип во включенном виде! Сучка, и денег же не пожалела на такой фокус, гадина!

Она стояла передо мной довольная, сияющая, словно медный таз, с победной улыбкой на губах.

— Это... — начала было гневно я.

Но Власова перебила:

— С днем рождения, Чу! — шагнула ко мне и смачно поцеловала в щеку, явно оставив на коже красный отпечаток.

Браво, Марика, браво! Один ноль в твою пользу! В этот раз ты меня уделала!

Она, закусив губу, с наслаждение рассматривала мою возмущенную физиономию.

— О, ты все-таки купила ей кота? — хмуро поинтересовался Сэм.

— Лучше, дорогой, гораздо лучше, — Власова улыбнулась еще шире, вполоборота обернулась к своему спутнику и сладким голосом проворковала: — Теперь твоя очередь.

Словно через силу он сделал шаг вперед и, тяжело дыша, протянул мне свою коробку. Я в каком-то оцепенении смотрела на новый подарок, на то, как подрагивала его рука, и побелели пальцы. Медленно приняла коробочку, развязала розовый бантик и уже без всяких игр в "закрой глаза" заглянула внутрь. Там лежали часы. Почему-то две штуки. Ничего не понимая, я извлекла одни и покрутила в руках. Странные какие-то, куча кнопок, а на синем циферблате вместо времени горит одно слово — "активировано".

Ну вот на фига мне часы? Чтобы не забывала вовремя Барсика кормить и лоток за ним менять? Подняла недоуменный взгляд на Марику. Та торжествующе улыбалась, и от этого становилось не по себе. Чему эта дура радуется? Непонимающе нахмурившись, я обернулась к Таисии. Та стояла и хватала ртом воздух, как рыба, уставившись на часы в моих руках. Парни тоже молчали, переводя ошарашенные взгляды с Марики на меня и обратно. Да что с ними не так?! Похоже, я одна не понимала, что происходит.

— И что мне делать с этими часами? — спрашиваю, а у самой все внутри ходуном ходит от негодования.

Власова ухмыльнулась:

— Тут все просто, сейчас я тебя объясню. Видишь первую кнопочку, серую? Нажимай.

И, понятия не имею почему, я покорно, словно во сне, надавила на эту самую кнопку.

Если честно, я ожидала чего угодно: струю воды в лицо, сообщения о том, что активировала бомбу, но только не того, что человек, стоявший рядом с Власовой, со стоном рухнет на колени. Что за...

И тут, словно кулаком в солнечное сплетение, выбило весь воздух из легких и оглушило понимание того, что вот он — Барсик! И ни черта это не кот, а человек! Самый настоящий, живой!

Раб! Твою м-мать! И я подтвердила свое право собственности на него!

Откинула от себя браслет, словно он был ядовитой змеей, и зажала рот руками, чтобы удержать крик. Марика с торжествующим видом наблюдала за мной, откровенно наслаждаясь моей паникой.

— С днем рождения, Вась, — еще раз повторила она, — я думаю, у тебя не будет с ним проблем, ты же считаешь, что до каждого можно достучаться, каждому можно все объяснить. Так что желаю удачи! — С этими словами она развернулась на каблуках и направилась к двери: — Я надеюсь, вы простите, но сегодня к вашей дружной компании не могу присоединиться — другие планы. Семен, ты со мной?

Парень молча покачал головой.

— Как хочешь! Всем пока, и приятного вечера, — и она ушла, одарив меня напоследок улыбкой, достойной королевской кобры.

А я стояла, все также зажимая рот рукой, и не в силах оторвать взгляд от скорченного на полу человека. Нелепая широкая рубашка задралась, оголяя тощую спину в красных рубцах. Мама дорогая! Сердце словно сдавило тисками, щемящей болью отзываясь при каждом вдохе, а перед глазами заплясали черные мушки. Отступила от него на шаг и схватилась побелевшими пальцами за стойку, чувствуя, что еще немного, и сознание покинет меня.

— Вась! Не расстраивайся, мы все уладим, хорошо? Вась?!

Только тут я поняла, что выпала из реальности, и меня, оказывается, обступили все остальные и что-то говорят. Я только рассеянно кивала. Потом меня куда-то потащили, словно безвольную куклу, и очнулась я только в машине, везущей нас в клуб. Блин! Какой клуб?! У меня судьба на волоске висит!

Никогда! Ни при каких обстоятельствах. Управленец не может иметь раба! Это табу! За это увольнение — сразу и без разбирательств.

Паника набирала обороты.

Я судорожно попыталась вспомнить протокол, посвященный данному вопросу. Что там было про дарение рабов? Было, ведь помню, что было.

Память нехотя выдала информацию:

«...в случае если сотрудник Управления получает раба в дар, то для сохранения рабочего места ему необходимо подать заявление на освобождение не позднее, чем через час после факта дарения».