Ретивые легенды Великой Отечественной войны. Калёный серп и молот боевитой братии

На тёмном, ночном небе ярко светили звёзды. Ветер чуть поддувал. Веяло лёгкой прохладой. Где — то со склона покатились камешки. Что — то шуршало неподалёку. Мрак поглощал всё в округе.

Немецкие солдаты, крадучись, подбирались близко к траншее. Уже блекло, но мелькали их лица. Они тащили с собой большой пулемёт. Под сапогами захрустели ветки. Автоматчики шли врассыпную в несколько рядов.

Сержант Вячеслав Николенко, широко открыв глаза, уже успел рассмотреть лицо австрийца Ханса. На сухом небритом лице виднелась пьяная ухмылка. В его руках зиял автомат МП. Русский солдат не колебался. Он, недолго думая, бросил гранату.

— Немцы лезут, — громко закричал сержант.

Пронеслось несколько секунд. Прогремел взрыв ручного снаряда. Земля, камни, песок, ветки, — всё взметнулось вверх. В разные стороны полетели осколки от гранаты. Двое немецких солдат Эрлих и Зингер отлетели в сторону, замертво повалившись на землю. Их тела покатились по небольшому склону. Началась шквальная стрельба. Капитан Силуян Леснов, нажал на курок автомата ППШ. Наземь повалились гильзы.

— К бою, — громко закричал он.

Немецкий, рослый солдат Жан приостановился. Встал на коленки. Глаза омертвели. Его пронзили автоматные пули насквозь. На торсе выступило красное пятно. Солдат неуклюже покатился с пригорка, словно уже неживой.

Стремительно просвистели пулемётные пули. Как будто над головой. В траншею упала немецкая, дымовая шашка. Рядовой Александр Новосёлов — душа компании — баянист тут же накрыл дымовой снаряд телогрейкой. На руке виднелась наколка в виде полуголой красотки. Из темноты вылетело ещё несколько гранат и почти сразу. Глаза широко открылись. Одну выбросил. Вторая взорвалась налету. Солдата отбросило в сторону. Упитанное лицо словно обгорело. Он лишился рассудка. Его плечо порвалось. От тельняшки тянулся дымок.

— Стреляйте… Огонь… Обходите… Шайсе… Огонь… Шайсе…

— Граната…

Капитан Леснов, получив шальную пулю в плечо, присел. Лицо как будто сжалось. Боль сковывала. Он, схватившись за руку, нашёл в себе силы прижать автомат. Живо поднялся и открыл огонь. Подоспевший к траншее Фридрих, получил несколько пуль в живот. Его бронзовое лицо, как у статуи. Он, кувырнувшись, замер на месте. Быстрая смерть.

— Обходите… Стреляйте… Шайсе… Огонь…

— Мочи гадов…

В траншею упала немецкая граната. Сержант Александр Герелес, схватив снаряд в руки, бросил туда, откуда прилетела. Тут же взорвалась. Земля вздыбилась. Поднялась песочная пыль. Двое немецких солдат Хани и Виле повалились на землю замертво. Совсем молодые. Казалось, только со школьной парты. Хани судорожно дёргал ногами.

— Граната, — закричал русский солдат.

В траншею вновь упала граната. Рядовой Сергей Сипливый, глядя на гранату, широко открыл глаза. В один миг вся жизнь пролетела перед глазами. Там он увидел родной деревенский дом и своих маленьких детишек. Секунда на размышление. Да и её нет. Он, схватив снаряд в руки, бросил. Граната тут же взорвалась. Воздух наполнился адской пылью. В ушах зазвенело. Осколком чиркнуло щеку. Рядовой Сипливый повалился на дно траншеи. Солдата сильно контузило.

Сержант Антон Соловей — умелый пятидесятилетний снайпер из Ухты сразу бросил несколько ручных гранат. Прогремели взрывы возле небольших пригорков. Там бил пулемёт по траншее. Окопались уже. Двоих немецких солдат Зона и Мюли, даже подбросило, пронзив осколками насквозь. Они, упав на землю, замерли. Зон получил осколок прямо в шею. Седой человек работал на заводе. Мюли моложе. Ему зверски перебило живот. Даже дуло тяжёлого орудия скривилось.

Сержант Вячеслав Николенко рукой прикрыл глаза своему сотоварищу Петьке. Немного приобнял. На огрубевшем лице появилась слеза. Парня убило осколком гранаты прямо в сердце. Вся грудь в крови. Сержант озверел. Он, не страшась взрывов и свиста пуль, встал в полный рост. На губах повисла слюнка. Мужичок прицельно застрочил по врагу из пулемёта «Дегтярёва».

— ААААА. Суки, — закричал он.

Унтер — офицер Блиц — сухожильный командир с маузером в руке повалился на землю. Ему прострелило голову. Пуля вошла в лоб и вышла через затылок. Немецкий солдат Риги — любитель трофеев неестественно задёргался, стоя на ногах. Словно тело било током. Пулемётные пули, свистя, пронзили его во все части тела. Полетели брызги крови. Солдат присел на коленки и затем повалился на землю замертво. На руке блистало несколько ручных часов. Большой немецкий пулемёт покатился с пригорка. Он завис на крутом склоне у дерева.

Ефрейтор Яков Прокопов прицельно выстрелил из «винтовки Мосина». Пуля пробила немецкому солдату тыльную часть ноги, когда тот уже отступал. Брызнула кровь. Упитанный германец, держа в руке винтовку, скрылся за пригорком.

— АААА, — мучительно закричал солдат вермахта.

Сержант Антон Соловей, вырвав чеку, сильно бросил гранату Ф1. Неподалёку прогремел гулкий взрыв. Но ничего не видно. Только пыль, да белый дымок во мраке. В глазах темнота. Видимости просто никакой.

— Отступают…

— Уходят, — сказал сержант Вячеслав Николенко.

Солдаты подбежали к капитану Силуяну Леснову. У всех лица пыльные, чёрные. Гимнастёрки мятые. Тяжело дышат. Пар видно. Они, нахмурившись, тут же приподняли своего командира.

— АААААА…

— Как Вы товарищ капитан.

— АААА. Жить буду. Спасибо Агаю. Он нас всех сегодня опять спас, — благодарно произнёс капитан Силуян Леснов.

P.S.

Сторожевые собаки работали в боевом охранении, в засадах для обнаружения врага ночью и в ненастную погоду. Эти четвероногие умницы только натяжением поводка и поворотом туловища указывали направление грозящей опасности.

Сторожевая овчарка Агай, находясь в боевом охранении, 12 раз обнаруживал гитлеровских солдат, которые пытались скрытно подобраться к позициям наших войск.

А еще собаки служили живыми талисманами, помогали солдатам преодолевать тяготы войны и просто воевали вместе с ними…

РЕТИВЫЕ ЛЕГЕНДЫ ВОВ. БОЕВАЯ СВЯЗИСТКА НОРКА

Августовское серое небо 1943 года начинало темнеть. Ветер чуть поддувал. Веяло легкой теплотой. Вдали сияло розовое облако, гармонично сливаясь с тёмной синевой. Где — то там же скрывалось светило. Уже совсем над горизонтом стреляли краем лучики. В правой стороне виднелись горки и леса. Такие маленькие шпили ёлок, что казалось, можно взять их в руку. Там петлял рыжий путь, словно змейка. Терялась из виду. А по — близости зашумела бронетехника. Вражеская колонна неспешно двигалась по глиняной дороге. В воздухе кружили мушки.

Лейтенант — разведчик Варлам Ажнов слегка выглянул из оврага. Молодой, но прожжённый крепкий парень обладал силой и невероятной харизмой. Его загорелое лицо отдавало цветом бронзы. Узкие глаза, как у азиата и хитрые, как у лисы. В родном городке Б. герой любил пошалить. Он внимательно посмотрел в небольшой бинокль.

— Вижу на дороге колонну танков. Около тридцати единиц. Три бронемашины. Движутся на южную сторону. Малюга записал.

— Пишу товарищ лейтенант.

— Ты пиши, пиши, — тихо произнёс товарищ разведчик Варлам.

Рядовой Сергей Малюга с виду коренастый, упитанный человек. Его фейс напоминал грызуна. Но очень приятного. На гражданке он собирал печи и камины. Карандаш легко скользил по твёрдой бумаге.

— Записал, — сказал он.

Сержант Руслан Ганущак — невысокий, стройный боец стоял на ногах в низине. Лицо всё в веснушках, словно солнышко. Прищурил свои детские глаза. Пилотка на затылке. Он держал за поводок небольшую собаку по кличке Норка. Задумчиво глянул на небо, вспомнив что — то очень личное. Глубоко вздохнул.

Связистка Норка лежала на зелёной, мятой траве. Она, выкатив из пасти язык, казалось, тяжело дышала. Её треугольная, узкая мордашка умиляла. Глаза живые, подвижные. Уши крючком. Шерсть светлая с блёсточкой. Военному делу она училась со щенячьего возраста. Всё схватывала налету. Её безумный интеллект удивлял.

Лейтенант, лёжа на животе, продолжал наблюдать за колонной. Бинокль держал у глаз.

— Пиши дальше. Вижу, за деревней окапываются. Вижу одну большую пушку. Наверное, ещё есть.

— Так и писать, — сказал Малюга.

— Так и пиши, — добавил разведчик Варлам, не сводя глаз с врага.

— Пишу…

— Вот и пиши…

Вдали мерцал приятный закат. Появилась небольшая свежесть. Надоедливые мошки кружили над ушами. Что — то неподалёку засвистело. Норка сразу прижалась к земле. Она потянула за поводок, чуя беду. Разведчики не сразу поняли, в чём дело. В воздухе пронёсся гулкий звук летящего миномётного снаряда. Он упал около оврага. Разорвало землю. Потянулся дым.

Связистка Норка, напугавшись, засуетилась. Она резко мотнула небольшой, пушистой головой. Глаза округлились. Лейтенант Варлам Ажнов живо скатился с пригорка. Рядовой Малюга следом за ним. У самого вид как будто чёрта увидел. Лицо красное. Страх поселился.

— Хрень. Нас обнаружили. Уходим отсюда. Быстро, — закричал лейтенант, положив руку на кобуру с наганом.

— Как?…

— Бежим…

Миномётный снаряд, просвистев, упал рядом с разведчиком. Дым застилал. У сержанта подкосились ноги. В глазах потемнело. Он из рук выпустил собачий поводок. Норка, поджав уши, заметно напугалась. Она отскочила в сторону. Руслан Ганущак повалился на землю. Его спину пронзили минные осколки. Выступила кровь на гимнастёрке.

— АААА, — глухо крикнул он.

— Малюга…

Лейтенант Ажнов, закинув на плечо автомат, подбежал к сержанту. Он живо склонился. Развернул сержанта к себе лицом. Руки окропились кровью. Тело Руслана обмякло. Раны казались серьёзными. Он весь дрожал.

— Малюга Норку не упусти. Руслан. Руслан. Ты как, — произнёс Варлам.

— Уходите, — тихо пробормотал Руслан.

Руслан, опустив голову на бок, скончался от ранения. Варлам закрыл ему глаза, погрузившись на мгновение в безумие. Он тут же отрезвел. Жилы напряглись. Где — то поодаль присел Малюга, держа собаку за поводок. Норка боязливо смотрела по сторонам. Уши прижались к голове. Она не то чтобы испугалась, повидала немало.

Вновь свист, где — то ещё высоко. Миномётный снаряд разорвался около небольшого деревца. Высоко вверх взлетела земля. Потянулся дымок. Но быстро рассеялся. Сухая, толстая, голая ветвь переломилась.

— АААА, — гулко прокричал Малюга.

Разведчик Ажнов быстро подбежал к рядовому Малюге. Его широко открытые глаза говорили о многом. Мелькнула лёгкая растерянность. Он оправил рукой пилотку. Лицо Сергея покривилось. В ноге осколок. Появилась кровь. Норка зажалась. Поползла чуть в сторонку. Натянулся поводок.

— АААА… ААА, — застонал Малюга.

— Серёга. В ногу тебя. Сильно мать ети.

— Товарищ лейтенант надо Норку отправлять. Мы не дойдём, — произнёс Сергей.

— Да. Да. Иначе всё зря. Правильно. Где бумага — донесение? — сказал Варлам.

— АААА. Вот в пакет положил.

— Давай сюда, — сказал лейтенант.

Варлам подскочил к собаке. Руками прихватил её за мягкую шёрстку. Он тут же принялся привязывать пакет к кожаному ошейнику. Норка послушно сидела на месте. Малышка сполна оправдывала свою боевую кличку. Однажды служебную собаку расстреливали снайперы. Даже погнались на мотоцикле за ней. Выстрелили раз тридцать из пулемёта. Клыкастая леди прокрутила всё в голове. Забралась в небольшую норку, которая образовалась из корня большого дерева. Там сидела двенадцать часов до самой темноты. И только потом решила бежать восвояси.

— Всё. Норка беги в штаб. Как шли. Ты доберёшься быстрее. Перейдёшь через немецкую траншею. Беги Норка. Беги, — громко сказал лейтенант Ажнов.

Норка, преданно взирая на лица сотоварищей, высунула из пасти язык. Немного мотнулась в сторону. Вновь взглянула на знакомых бойцов.

— Ууууаааввв, — тихо гавкнула собака.

Клыкастая разведчица тут же шустро побежала по зелёной с желтинкой траве пролеска. Только пятки засверкали. Всё удалялась. Уже виднелась только шкурка, словно маленький шарик. Она быстро скрылась за кустом.

В воздухе свист. Миномётный снаряд упал неподалёку от лейтенанта. Он закрыл уши руками. Лицо напряглось.

— АААА. Сволочи… Как они нас заметили… Оглушило. Надо уходить… Идти сможешь?

— АААА. Нет. Не могу, — простонал Сергей.

— Надо идти…

— АААА. Как?

— Навались на меня. Давай…

Немцы зашевелились. Поправили прицелы. Вновь раздались хлопки. Несколько мин пролетело над головами, взорвавшись где — то в перелеске. Один шальной снаряд упал неподалёку. В разные стороны полетели земляные кочки и осколки. Потянулся дым. Быстро рассеялся.

Лейтенант натужил свои развитые жилы. Он крепко прихватил мускулистыми руками товарища. Сергей ковылял, корчась от боли. Глаза прищурил, губы сжал, словно его резали. Разведчики небыстро пошли по лесной траве. Они остановились у большого широкого дерева. Лейтенант отпустил приятеля на землю. Он насторожился. «Вот же немцы сюда прут. Автоматчики…». Сергей глубоко вздохнул. Уже потерял много крови. Нога ныла.

— Немцы, — тихо сказал Варлам.

— АААА. Товарищ лейтенант уходите. Я вас прикрою, — сказал Сергей Малюга.

— Отставить. Прорвёмся вместе. Стрелять можешь. Отобьёмся. Патронов достаточно, — с тоном приказа решительно произнёс лейтенант.

— Идут прямо сюда. Гады. Погоди подпустим поближе. Огонь…

Лейтенант, лёжа на животе, нажал на курок автомата ППШ. Посыпались гильзы. Слегка резало указательный палец. Дал ещё несколько прицельных очередей. Немецкий солдат Марис — круглолицый, пучеглазый с орденом на груди повалился на землю замертво. Пули растерзали ему живот.

— Шайсе, — закричал рядовой.

Сергей Малюга, опомнившись, выстрелил из автомата — МП. Он быстро слабел. Дал несколько длинных очередей. Но всё мимо.

— Серый… Бей гадов, — тихонько произнёс Варлам.

— АААА. Паскуды…

Немецкий солдат Бойне — молодой сухожильный фриц, резво приподнявшись с земли, бросил гранату. Прогремел взрыв. Когда рассеялся дым, Варлам ужаснулся. Его лицо заметно побледнело. Насела пыль. Он понял, что остался теперь один.

Сергей Малюга замер, лёжа возле дерева. Его убило гранатным осколком в шею. Потекла живенько кровь. Из дула автомата ещё тянулся дымок.

— Сергей. Вот суки. АААА, — громко закричал лейтенант.

Варлам, вытянувшись в струнку, бросив гранату. Чуть выпрыгнул вперёд, точно крокодил, когда хватает жертву. Прогремел взрыв. На полянке образовалась небольшая, дымящаяся выемка. Несколько немецких солдат убило гранатными осколками. Они замерли на земле, лёжа ничком. Унтер офицера Риска по касательной ранило в щеку. Он укрылся, выстрелив несколько раз из автомата.

Разведчик Варлам вновь взялся за автомат ППШ. Он просто одичал. Несколько раз перевернулся боком. Откатился к двуствольной берёзке.

Немецкий солдат Шмит, резво вскочив с земли, живо побежал. Молодой да ранний. Лицо сухое, белого цвета волосы, светло — мутные глаза. Варлам успел его даже рассмотреть. Выстрелил наверняка несколько раз. Автоматная пуля пробила Шмиту горло. Брызнула кровь, порвав артерии. Гитлеровец замертво повалился на пружинистую ветку дерева.

Унтер — офицер Риск, выждав момент, хитро бросил гранату. Прогремел взрыв. Покосились молодые ивы. Дым плавно расплывался по воздуху. Всё затихло. Лейтенант Ажнов, держа в руках автомат, замер на месте. Лицо побелело. Гранатный осколок вонзился ему глубоко в грудь.

Небо заметно посерело. Ветер несильно задувал. Веяло легкой теплотой. Вдали всё также сияло розовое зарево. Даже преобразилось. Наседала мошкара.

Немецкие солдаты подошли к неживому лейтенанту Ажнову. Они, ухмыляясь, закурили сигареты. Подняли с земли автомат. Унтер — офицер достал из кармана платочек. Быстро вытер окровавленную щеку. Истинный ариец нервно прошёлся по траве. Его сапоги блестели. Суховатое лицо напряглось. «Вот ведь русские сволочи. Мне кажется, теперь надо зашивать щеку. Рана глубокая… Шайсе…».

— Больше никого не было, — спросил он.

— Нет… Больше никого…

— Хорошо… Очень хорошо…

Собака Норка быстро неслась по лесной траве пролеска. Сердце быстро колотилось. Она резко остановилась, дёрнув висячими ушами. Повела мокрым носом. Мордашка умиляла. Клыкастая разведчица, еле заметная в траве, мотнула головой. Глянула в ту сторону, где оставила сотоварищей. По ней прокатилось волнение.

— Ууууууууууррр, — тревожно заурчала она.

Норка вновь быстро побеждала по траве пролеска. Живо выскочила на полянку, словно дикий необузданный зверёк.

Близилась ночь. Небо сильно потемнело. Ветер чуть поддувал. Веяло прохладой. Впереди маячило поле. За ним глухой лес, в котором можно легко заплутать.

Разведчица Норка, скрывшись в высокой траве, быстро бежала. Язык висел. Нюх обострился. Малышка замедлила ход. Она резко и вовсе остановилась, почуяв по — близости людей. Немного засуетилась, видимо, ещё не зная, как поступить. Вновь скрылась в траве. Собака, оценивая взглядом всё вокруг, прижалась к земле.

Немецкий солдат Золя — похожий на бочку с трудом вылез из траншеи. Немного пошатывался, что — то насвистывая себе под нос. Он, припустив штаны, решил освежиться. Потекла струйкой пахучая жидкость.

Норка, недоумённо взирая на неприятеля, притаилась в траве. Она слегка покосила головой. Нюх обострился. Тянуло спиртным. Клыкастая леди, наблюдая, прижалась к земле.

Золя натянул на себя штаны. Он пошёл, смешно приплясывая. Неторопливо неуклюже спустился обратно в траншею.

Собака тут же приподнялась, встав на когтистые лапки. Она, принюхавшись, медлительно подбежала к траншее. Заглянула внутрь, точно определяя высоту и как лучше прыгать. Оказалось слишком глубоко. Тянула вперёд свой мокрый нос. Немного таилась. Внимательно осмотрелась.

— Ууууууууурррр, — тревожно проурчала.

Собака по-пластунски поползла вдоль траншеи. Она замерла, почуяв солдат. Прижала голову к лапкам. Чуть попятилась. Норка незаметно подползла к бревну над траншеей. Замерла на месте, наблюдая за часовым.

В траншее тихонько шёл немецкий солдат Юрген. За спиной висела винтовка. Молодой солдат ещё не нюхал пороха. Внешне походил на слюнтяя. Он остановился, бегло посмотрев на бревно. Закурил сигарету. Табачный дым плавно расстилался по воздуху. Юрген, глядя на небо, встал спиной к неотёсанной деревине.

Норка, приподнявшись, быстро побежала по «мостику». Затаила дыхание. Она быстро перемахнула на другую сторону, исчезнув в темноте.

Часовой, оглянувшись, вновь посмотрел на бревно. Он задумался, затянувшись табачным дымом. «Опять я проигрался в карты этому жирдяю. Теперь буду дежурить здесь всю ночь за него. Олух…».

Собака шустро побежала по полю, сверкая пятками. Опасность миновала. Она, слегка вильнув хостом, спустилась с оврага.

Вдалеке ночной темноты тускло замерцал огонёк. Он, томно озарив ближайшие окрестности, живо погас. Ветер чуть поддувал. Веяло прохладой. Петляла сухая, знакомая тропинка. Пробитая кружка на ветке молодого деревца точно маяк.

Норка выбежала к своим позициям. Она спрыгнула в траншею. Шустро понеслась по глине. На шее висел пакетик.

— Уууаааууууу…, — подала сигнал.

— Собака. Норка прибежала. С пакетом. С донесением…

Рядовой — солдат Андрей Франчук приобнял собаку. Лицо выказало морщины. Улыбка его озаряла. Снял пакет. Он, широко шагая, зашёл в землянку.

— Товарищ полковник. Донесение. Собака Норка вернулась, — сказал рядовой.

Полковник Игорь Цишкевич, убрав в сторону папиросу, раскрыл пакет. Он, зашевелив полными губами, зачитал донесение. Поднялся со скамьи. Живо положил в карман подсигар. Проверил в кобуре пистолет.

— Молодцы разведчики. Молодец Норка. Машину срочно, — произнёс полковник.

P.S.

Знаменитая, боевая связистка — собака Норка за 1942—1943 гг. доставила 2398 боевых донесений.

РЕТИВЫЕ ЛЕГЕНДЫ ВОВ. ЧЕТВЕРОНОГИЕ «БРОНЕБОЙЩИКИ» НА ОГНЕННОЙ ДУГЕ

6 июля 1943 года наступил второй день Курской битвы. Где — то совсем неподалёку гремели взрывающиеся снаряды. Вверх тянулись многочисленные, вздыбленные очаги чёрного дыма от пепелищ. Всё превращалось в мощную мглу. Точно страшный демон витал в поднебесье. Горели подбитые танки, автомобили. Откуда — то появился неприятный гул.

Солнце тускло светило. По серо — синему небу тянулись протяжные, белые облака. Они прятались в дымной завесе. Ветер чуть поддувал. Веяло теплотой. С высоты виднелись широкие поля и перелески. Там бушевали небольшие пожары. На Воронежском фронте в полосах обороны укрепились 52-я и 67-я гвардейские стрелковые дивизии. Бойцы готовились к атаке. Кто — то из солдат заряжал оружие, кто — то считал гранаты, а кто — то тихо курил, дожидаясь часа пик. Инструкторы — проводники придерживали своих служебных собак. Они, сидя в траншеях, также ждали сигнал к атаке. Клыкастые шерстистые бойцы — «бронебойщики», казалось, ворчали и рычали друг на друга. Общались на своём языке. Некоторые просто дремали. Спокойствие соблюдал большой пёс Кубик. Он лежал, иногда дёргая хвостом. Выбитый правый глаз придавал ему явной жуткости. Три года бродяжничал. Его таким и нашли одноглазым. А история банальная до мыла. Ему камень прилетел в морду. Водили к доктору в военной части. А, как и почему история умалчивает.

Инструктор собаковод — сержант Андрей Крыжовников, сидя в окопе, закурил папиросу. Слегка затянулся. Ему недавно исполнилось тридцать девять лет. Пилотка на лбу. Щёки впалые, нос задранный чуть — чуть, рот широкий. Когда улыбается, кажется до ушей достаёт. Но мужичок серьёзный. Нож хорошо метает.

Пёс Аксай, лёжа на песке, всматривался на хмурое лицо проводника. Словно пытался, что — то выудить. Задёргал языком. То — ли пить дай, то — ли ещё чего. Кобель терпеливо чего — то выжидал. Потянул мокрым носом.

Проводник Андрей, затянувшись табачным дымом, рукой погладил собаку по голове. Вспомнил деревенского пса Митю. Уж больно морда похожа. Ностальгия по дому быстро прошла.

— Эх. Аксай. Ты уже настоящий герой, только этого не понимаешь. Думаешь, что всё хорошо. Побежишь под вражеский танк. И всё. Привет. Но я — то никогда не забуду тебя Аксай. Для меня ты больше чем пёс с взрывчаткой на спине. Я расскажу о тебе. О твоём славном подвиге тысячам людей. А эта сволочь фашистская… Ты им там хорошенько вреж. Чтобы запомнили, — произнёс сержант.

Аксай лежал смирно. Только носом водил. Смотрел прямо в глаза инструктора. Всё — таки что — то пытался выглядеть.

Андрей, затянувшись табачным дымом, посмотрел на синее небо, на тусклый солнечный свет. Вновь всплыли воспоминания о родном селе и доме. Пёс встрепенулся, чуток приподнявшись. Словно ему неудобно пришлось. Дворняга, взирая на приятеля, перевалился на другой бок. Потом повалился на песок, прижав уши.

— Аааааууууу, — тихо взвыл Аксай, глянув на небо.

— Так. Аксай хоронись…

Боец, потушив цигарку, живо стащил собаку в глубокий окоп. Он нахмурил лоб, взирая вверх исподлобья. Одной рукой прихватил автомат ППШ.

В воздухе засвистели летящие, артиллерийские снаряды. Где — то, что — то взорвалось позади. Ещё несколько взрывов. Дым поднялся мощной глыбой. В ушах зазвенело. Бомбы повалились на землю с небольшой частотой. Всё, казалось, взлетело вверх и перевернулось вверх тормашками. Пыль поднялась столбом, что даже трудно дышать. Шальной летящий снаряд со свистом упал рядом с траншеей. Взорвавшись, всколыхнул десятки метров. Образовался мрак. Солдаты разлетелись в разные стороны. Кого — то накрыло землёй. Появились стоны. Рядовой Никита Тезин — жилистый, светловолосый парень прямым попадание бомбы был убит. На песке дымилась его обгоревшая пилотка.

Артиллерийские снаряды, падая со свистом, рыли землю. Адские осколки разлетались во все стороны. В ушах стоял невыносимый гул. Легкие дышали пылью. Рядовой Сергей Радченко схватился руками за окровавленное лицо. Он кувырнулся, еле сдерживая боль. Прижался к стенке окопа.

— АААА… ААА…

— Держись Серёга…

Молодая санитарка — сержант Светлана Осадченко поползла по тлеющей, задымлённой земле к раненым солдатам. Сумка с красным крестиком волочилась. На голове большая каска не по размеру. Всё время съезжает и мешает смотреть. Лицо непорочное. Румяные щёчки, полные губки, большие глаза с оттенком сирени, — всё в ней гармонично. Колготки заметно порвались на коленках. Стройные ножки тащат за собой большие кирзовые сапоги. Рядовой Вадим Лялько лёжа на земле, изводиться. Его лицо в пыли. Боль сковывает. Он без руки. Света подтягивает сумку. Она помогает бойцу. Чуть приподнимает голову.