Проба. Часть II. На дне: из огня да в полымя

Убежденный в своей правоте Максим приятно проводил время с Леной и вовсе не задумывался о том, куда эти отношения его приведут. Откровенно говоря, он и о других сферах своей жизни особо не задумывался. Если раньше Ланских четко видел свое предназначение в этом мире, то после ухода из бокса жесткие рамки и намеченные цели перестали существовать. Не было больше и честолюбивых амбиций. Была рядовая жизнь с ее будничными событиями, праздным времяпровождением и различными удовольствиями, в которых раньше приходилось себе отказывать из-за спортивного режима.

Так что Ланских наслаждался текущим положением вещей, глуша горечь былых потерь изо всех сил. Он не преставал убеждать себя в том, что все прошлое было ребячеством. Бокс, спорт, чемпионство – глупые грезы ребенка. Верная любовь со студенчества и дорога с любимой до конца жизни рука об руку? – Наивный романтизм. Вера в тренера как в бога? – Детская страсть к авторитетам и героям.

Зато нынешнюю жизнь Макс посчитал взрослением. Сейчас он твердо стоял на ногах в финансовом плане и ему казалось, что солидный достаток – это и есть та самая, реальная и долгожданная, вершина успеха. Он мог позволить себе лишние траты, вертелся в блатных кругах, где многие сорили деньгами напропалую, встречался с девушкой, которая ради денег тоже пошла на многое. Так, толком сам того не осознавая, бывший спортсмен и уличный романтик стал типичной акулой бизнеса, поставив во главу угла деньги и те удовольствия, которые они приносят.

Всего за пару месяцев Ланских разрушил свою сильную, сложенную годами, систему ценностей до основания и возвел на ее месте карточный домик из сиюминутных человеческих слабостей. Он предал себя. Потерял принципы и устои. Размыл когда-то четкие моральные границы, которые нельзя было переходить. Этим и объясняется такое легкомысленное отношение парня к рассказанной Агафоновой истории: он не боялся никого и ничего, уверовав в свой личный финансовый успех как в главное мерило ценностей.

***

Еще один важный нюанс: с Леной Максим встречался и жил уже пару месяцев, но маме новую пассию пока не представил. Нынче, возмужав и «повзрослев», парень гораздо меньше общался с матерью и почти не заходил в отчий дом. А зачем оно надо, если все удовольствия можно найти в собственных апартаментах или в кабаке за углом?

Юлия Владимировна была сильно расстроена переменой в отношениях с сыном, но Макс не замечал того разочарования, что он доставлял родной матери. Намеренно Ланских не хотел замечать наносимую обиду или все же по случайной невнимательности – кто его знает. У одних жестокость к родным проявляется в подростковом возрасте, но потом со временем проходит, а другие и после двадцати лет остаются не способны чувствовать огорчений близких людей.

Чтобы не ссориться с сыном, Юлия Владимировна не выставляла свою печаль напоказ и не предъявляла претензий, что называется, в лоб. Она довольствовалась редкими звонками, которые большей частью совершала сама, как было и в этот раз.

– Максюш, здравствуй, дорогой мой! Я тебе уже третий раз звоню, ты чего трубку не берешь?

– Мамуль, я в душе был, не слышал. Вот, только вышел.

– В душе он был, глянь какой! С легким паром, чистюля! Но на зов матери сразу откликаться надо!

– Ма-а-а, не начинай!

– Это так ты с матерью разговариваешь? Я еще и не начинала, милый мой…

– Мамуль, хватит-хватит, все! – прервал мать Максим. – Был не прав, признаю: не звонил давно, закрутился по работе, прости дурака несчастного! Как у тебя дела там, рассказывай?

– Ой, рассказывай! – чуть повеселев от полученных извинений, сменила гнев на милость Юлия Владимировна. – Неужели интересно стало, как там поживает одна-одиношенька, покинутая родной кровинушкой, маменька?

– Мам, я серьезно.

– И я серьезно, Максик! Я серьезно заявляю тебе о том, что материнское сердце неспокойно. Уже сколько дней ты не звонишь, не заходишь. Даже трубку не сразу берешь, когда я тебе набираю!

– Ну, это случайно вышло: говорю же, не слышал.

– А надо, надо, Максюш, слышать друг друга!

– Хорошо, хорошо, мам. Так что у тебя нового?

– У меня нового… Да ничего: работа, дом – все, как и прежде. А вот, знаешь новость? У моего сыночка, говорят, новая девушка-красавица появилась. Но я сама о ней только по слухам знаю: мой сынуля родимый маменьке-то ничего не рассказывает!

– А-а-ай, кто такие глупости тебе там наговаривает, мам?

– Какая разница кто?! Это к делу не относится. Ты скажи, правда или неправда, вот, что сейчас важно!

– Правда, да… То есть, нет, не совсем! Я хотел тебя с Леной познакомить, но работа ведь, то у меня, то у нее. Поэтому пока как-то не сложилось…

– А у нее какая работа? – резко перебила сына нутром почуявшая неладное мать.

– Ой, мам, не вникай! Мы как-нибудь к тебе в гости придем, и Лена сама расскажет. Она шикарная девчонка, обалденная! Тебе точно понравится!

– Главное, чтобы тебе нравилась. Но Инна…

– Мам! Прекрати!

– Ладно-ладно, прости, Максик! Что-то я ляпнула, не подумав… Когда, говоришь, придете ко мне с Леной?

– Скоро, пока не знаю точно. Надо согласовать по работе моменты, и как только – так сразу!

– Работа эта твоя… Можно подумать, и на денек отлучиться не можешь! Даже на боксе больше времени свободного было.

– Было и было, не вспоминай про бокс, мам! – как всегда, при упоминании спорта, разгорячился Макс, едва не перейдя на крик. – Теперь у меня свой бизнес появился, от того я весь в делах и заботах! Постоянно что-то случается, и надо быть на месте, чтобы решать вопросы.

– Ой, деловой, деловой… Куда уж нам понять такие высоты! Мы тут люди простые: без бизнеса, на обычных работах.

– Нет, ну, не обижайся, мам! – сбавил обороты, почувствовав вину, Максим. – Я обещаю: с Леной скоро поговорю и организую семейную встречу! Скоро будем, готовь мои любимые блинчики, мамуля!

– Блинчики приготовятся, вы главное явитесь! Сынуля, только ты как договоришься, сразу позвони мне и скажи, слышишь, Максик? Не тяни там кота за хвост, побыстрее организовывай!

– Слышу-слышу, и все понял, информацию принял! Перезвоню в скором времени, не переживай, ма! Все, до скоренького, на связи! Люблю тебя!

– И я тебя, сыночек! Пока, Максюш, жду звонка!

Макс с облегчением положил трубку и глубоко вздохнул. Мысли в голове парня вертелись невеселые.

«Мда-а-а, кто это интересно ей проболтался? В целом, ничего такого тут нет. Лену я люблю и рано или поздно все равно пришлось бы с мамой ее знакомить. Но просто интересно, кто это возле нас вертится такой любопытный и сующий нос не в свои дела? Еще спросила, кем Лена работает! Интересно, это она случайно или намеренно? Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Сперва я, как обещал, разберусь с Радиком, а потом уже перейду к делам семейным. Так, где там Елена моя Прекрасная номерок оставила? Ага, вот, сейчас наберем!»

***

Рос Макс в не самом благополучном районе: в его родном дворе собиралась разношерстная публика, и отнюдь не все присутствующие там граждане были законопослушны. Потому решать дела без посредников, напрямую и по уличным бескомпромиссным понятиям, Ланских научился еще мальчишкой. Но он никогда не поклонялся «авторитетам» и не романтизировал блатной образ жизни: даже сейчас, приблизившись к команде Штыря, боксер напрямую не соотносил себя с ребятами из банды. Он как бы держался особняком: бизнес-партнер по небольшому магазинчику и иногда приятель, но не более того.

По всем этим причинам рассказать Штырю о проблемках Лены с Радиком Максиму даже не пришло в голову. Он сразу принял решение разбираться самостоятельно, поскольку с детства варился в этой каше и понимал, как надо разговаривать с подобными людьми. Лучше попытаться решить вопрос один на один, чем устраивать шумиху и толкучку из разряда стенка на стенку.

Проводив Лену, поговорив с мамой и немного подосадовав о том, что злые языки распускают сплетни о его любимой, Макс переключился на решение насущных проблем. С имевшегося всегда под рукой запасного телефона боксер набрал номер Радика. Трубку подняли не сразу, дозваниваться пришлось несколько раз.

– Слушаю, – раздраженно произнес мужской голос с восточным акцентом. – Что надо?

– Доброго денечка! С Радиком, я так полагаю, имею честь разговаривать? – вежливо и в то же время непринужденно, по-приятельски, начал беседу Максим.

– Ха, а ты кто такой, мил человек, будешь? Сперва сам представься, а потом выясняй, с кем говоришь.

– Как скажешь, брат! Меня зовут Максим Ланских, я боксер бывший, чемпион городских и окружных соревнований. Может слышал?

– Нет, брат, спортом не увлекаюсь.

– Ну, не удивительно. Техникой я думаю ты тоже не увлекаешься: так бы я тебе еще сказал, что у меня свой бизнес небольшой, по продаже телефонов.

– Э, дорогой, так ты хочешь мне телефон продать?

– Нет, дорогой, я хочу с тобой одно важное дело обсудить.

– Какое дело?

– Ну, об этом при встрече, брат.

– Зачем мне встречаться, не зная даже кто ты?

– Я представился тебе, все как есть сказал. Хочешь проверяй, пробивай. Место встречи на твоей территории выберем, если сильно переживаешь, дорогой.

– Я переживаю? Да что ты себе позволяешь…

– Тише, тише, Радик! Я ж к тебе со всем уважением, что ты, как не родной.

– С уважением… Ладно, подходи сегодня к бару на Авиаторской, знаешь?

– Не проблема, узнаю. Ко скольким приходить?

– Давай в семь часов, брат.

– Забились, в семь у бара на Авиаторской. Спасибо за общение, до встречи, дорогой!

– Давай, ага, – промямлил напоследок Радик и отсоединился.

До назначенной встречи оставалось еще три часа, так что Максим не спешил со сборами. Пока есть свободное время, он решил звякнуть еще и Штырю, чтобы между делом решить один рабочий момент. Но, как выяснилось позже, эта идея была не самой удачной. Скорее, даже губительной…

В общем, крайний звонок в этот вечер оказался явно лишним. Хотя как знать, если бы не он, то…

Глава 3. Со стороны виднее

Тем временем сценарий, придуманный и отчасти разыгранный под Новый год Штыревым, воплощаться в жизнь не спешил. Прошло уже два месяца, а дело едва ли сдвинулось с мертвой точки. Тем не менее Штырь, наученный горьким житейским опытом, с реализацией своей задумки не торопился: напротив, он коварно выжидал подходящий момент, когда обстоятельства сложатся нужным образом.

Бандит без спешки выжидал, но все же не забывал о своих намерениях и потому, на всякий случай, прикидывал разные варианты развития событий. Он разыгрывал свои карты, умело составляя из них в уме различные комбинации. Как ни крутил персонажей и обстоятельства Штырь, расклады выходили все ему на руку.

Разомлев от многообещающих перспектив, авторитет расслабленно развалился в своем любимом кожаном кресле, с наслаждением потягивал элитный коньяк и ухмылялся тому, как отлично все же складываются у него в этом городе дела. Прямо, что не задумает, то сразу получается! А иногда и вовсе, как с бизнесом Лены, – удача сама бросается вору в объятия.

«Как фартово все-таки начался год! Эта история с Радиком скоро принесет мне неплохие дивиденды, и никто не чухнется даже, что я тут особо при делах. А это в нашей сфере самое главное: урвать свой кусок так, чтобы другим не повадно было, но и в то же время так, чтоб и предъявить никто не мог! Эх, Ленка, Ленка! Неплохая ж ты, в общем, баба! Но, увы и ах, – прошла любовь, завяли помидоры! В размен пойдешь, что поделать… А боксерчик лярву эту еще Еленой Прекрасной нарек, романтик хренов! Ничего, и ты тоже свое получишь, братишка. В этом году у меня все паззлы сложатся, уж как пить дать!».

И ровно в этот момент размышления Штыря оборвал телефонный звонок, который раздался в комнате резко и неожиданно, будто раскат грома в ясный погожий день. «Тьфу, черт! Разоралась же шарманка, аж душа в пятки ушла! И кому там что надо!», – раздраженно успел подумать бандит, прежде чем поднял со стола телефон и увидел, что звонит Макс.

– А-а-а, боксерчик, приветик, родной мой! Как ты там, что слышно?

– Привет, Штырь! Да все в норме, братик, а у тебя как?

– Да тоже, вот, воздухом свободно дышу, значит, все слава богу, братюнь! Ты по поводу звонишь или так, о том о сем покалякать?

– Не, я вообще по работе. Там по поводу товара нового, помнишь, ты говорил? Так вот, вчера эта партия поступила. Трубки все новые, коробочки запаяны, супер! Но, слушай, у нас на них совсем нет бумаг. Немного палевно продавать.

– Ха, спортсмен, ну ты выдал! А какие тебе нужны бумаги? Усы, лапы и хвост, как говорил Матроскин, вот и все мои документы, братиш! Раньше же продавали как-то и ничего.

– Так раньше с рук были трубки, а тут новые, заводские, и целая партия. Не, ну я так-то ничего против, но, если кто-то из купивших будет там запросы какие официалам делать, то у нас могут возникнуть проблемы.

– Та я тебя умоляю, чемп, расслабь булки! Кому какие запросы сдались: поставь на трубки цену ниже рынка и разлетятся вмиг, как горячие пирожки! Покупатели тебе еще в ножки кланяться будут и душевное спасибо говорить. А ты запросы, запросы… Мы где живем, брат? У нас тут не принято ни запросы, ни вопросы лишние задавать. Разве не так?

– Ну… Так, Штырь, так. Твоя правда. Ладно, я понял, тогда прогоним быстро эту технику, а полученные бабки на новый закуп пустим. Окей!

– Вот, теперь дело говоришь, боксерчик, сразу бы так!

– Да я и сам так подумал, как ты говоришь. Но надо же посоветоваться, предупредить тебя. Мы все-таки равные бизнес-партнеры, Штырь.

– О, кстати, партнер! В лабазе же сегодня не ты работаешь, я правильно понимаю?

– Нет, Юрка там, человек мой, – парень надежный.

– Да я ни в тебе, ни в твоих друганах не сомневаюсь, что ты, родной мой. Я ж только «за», что ты отдыхаешь – не чемпионское это дело за прилавком стоять! Так я к чему, может, вечеришко вместе скоротаем? Сходим в кабак какой, отвлечемся от дел наших суетных, развеемся?

– Слушай, предложение интересное, конечно, брат, – весело отозвался Макс. – Но, извини, не могу никак сегодня: у меня в семь встреча важная. Надо бы разобраться с одним товарищем непонятным, а потом уже и погулять можно. Но не знаю, насколько затянется дельце, поэтому не обязываю тебя договоренностью. Если что – позвоню, и тогда встретимся, если еще не занят чем-то будешь.

– Да у меня особых планов на вечер нет, потому звони. А погоди-погоди, Макс, не клади трубу! Чего-то я не сложил два и два: что за непонятный товарищ там у тебя? О чем речь?

– Ой, долго рассказывать, Штырь, не вникай. Это вообще по Ленкиным делам.

– Ленкиным? Ты что же, братец, хлеб отнимаешь, девочкам нашим охрану организовываешь?

– Э-э-э, стопэ! Лена не из ваших, о чем ты? Полегче там, Штырь, без намеков.

– Виноват-виноват, прости, чемпион, зла не держи! Как говорится: с боксером главное вовремя извиниться. Ха-ха-ха, – натужно смеялся Штырев, в голове молниеносно вырабатывая стратегию поведения, чтобы разговорить Максима. – Братик, родной, да не заводись ты, я тебе говорю! Я ж шутканул просто. Признаю, может глуповато, но ничего такого я не имел в виду, зуб даю!

– Да уж, не очень удачно пошутил.

– Ну, извини, был не прав, не поняли мы друг друга. Я ж, напротив, помощь хотел предложить. Что за тип то там? Вдруг он какой опасный, а?

– Да нет, обычный. Радик какой-то с промзоны.

– РАДИК?! – не сдержал свои эмоции режиссер от Бога Вова Штырев и удивленно заорал прямо в трубку.

– Ну, Радик. А ты что так кричишь, знаешь его?

– Э-э-эм, ну…– отойдя от первого шока, внезапно совсем растерялся Штырь. – В общем да, я знаком с ним по верхам, но не близко. И чего вы не поделили?

– Поговорить надо, разобраться. Мою Елену Прекрасную он пугает, пристает с какими-то мутками непонятными. Нехорошо это. Вот я и хочу разъяснить ему, чтобы отстал.

– За Радиком весь район встанет, ты себе представляешь, какой шухер поднимется, боксерчик?

– Так я ж без особых претензий к нему: просто поясню, что к Лене лезть не надо. А то у них там какое-то недопонимание вышло. А так, какие проблемы?

– Какие проблемы? Спортсмен, ты свои чемпионские амбиции поумерь, чай не на ринге. Радик на своей земле человек авторитетный, плюс с восточным менталитетом и сотней рыл, готовых за него любого в расход пустить. А уж тем более чужака пришлого. Ты на себя много-то не бери, в таких делах всегда подстраховаться надо. Давай, без всяких-яких там, вместе поедем, с пацанами. На сколько у тебя встреча и где?

– На Авиаторской в семь часов. Но не, не надо пацанов, Штырь. Спасибо, конечно, только я думаю это лишнее.

– Ты, боксерчик, думу свою думай, как хочешь, а я точно знаю, что страховка – дело не лишнее. Поверь мне, я уж в этих конкурсах точно больший чемпион, чем ты.

– Да прекратишь ты когда-нибудь дергать меня этим чемпионством и боксом?

– Ну, извини, к слову пришлось. В общем, базар о чем: ты дома сиди, жди. Заедем за тобой и вместе все порешаем. Один ни в коем случае не суйся.

– Ладно, договорились. Спасибо за помощь. Только не опаздывайте, я обещался вовремя быть.

– Не переживай, прибудем как надо. Но ты даешь, блин, боксер … Один с Радиком на стрелку пойти хотел, додумался же!

– Не на стрелку, а просто поговорить.

– Ну да, ну да… Он тебя так и понял, что ты просто поговорить придешь. Ладно, отключаюсь, надо еще пацанов собрать и самому на серьезный базар настроиться. Увидимся скоро, обнял!

– До встречи, брат, жду!

***

Так получилось, что Максиму было теперь совсем нечем заняться, кроме как в течение пары часов дожидаться приезда Штыря с пацанами. Смотреть или читать что-то он не захотел, а просто завалился на диван и размышлял о жизни.

«И чего этот Штырь опять ко мне со своей помощью лезет? Будто я сам с Радиком поговорить по-пацански не смогу. Тоже мне, защитник нашелся! Еще вечно боксерчиком называет и чемпом, хотя я просил его меньше напоминать об этом… Что за человек, нарочно он что ли это делает! Хотя чего я начинаю… Сам тоже хорош – Радику я как представился? Именно боксером и чемпионом! И Лена тоже… О чем это мы недавно говорили?»

На эмоциях Максу припомнился состоявшийся на днях разговор. Вешая в шкаф свою одежду, Лена случайно наткнулась на боксерскую форму и перчатки Максима. Заинтересовавшись спортивным прошлым парня, она решила поподробнее расспросить его о карьере в боксе. Ланских такому интересу едва ли обрадовался: нехотя, в общих чертах, рассказал про свой путь в спорте и, желая переменить тему, быстренько подвел неутешительные итоги долгих лет тренировок. Но девушке было очень любопытно, поэтому она настаивала на получении подробностей. Так и случилась следующая беседа:

– Так ты с самого детства занимаешься боксом?

– Ну, с деcяти лет. Не совсем малыш уже был, когда на секцию пришел.

– И с тех пор прямо до того года? Без перерывов?

– Да, без пауз, до прошлой осени.

– А сколько тебе сейчас лет?

– Двадцать три.

– Ого! Это ж целая жизнь прошла! И ты так легко все бросил?

– Ну…, – замялся Макс, задумавшись о том, как на самом деле было сложно принять решение. – Не так уж легко, но да, в один момент взял и бросил.

– Поругался с тренером?

– Нет, у меня знаешь, какой тренер – мировой мужик, Юр Михалыч! Он все понял, ни слова плохого мне не сказал. Наоборот, заверил, что я могу к нему в любой момент обратиться.

– Классно! И ты видишься с ним сейчас?

– Нет… Честно говоря, как ушел из бокса, так даже и не звонил ему.

– Почему?

– А зачем? Он человек занятой, секцию ведет. Я вроде как тоже, в своих делах погряз. Так что…

– Понятно все с тобой.

– Что тебе понятно? – неожиданно на пустом месте начал заводиться Макс.

– Что ты упрямый, обидчивый и неблагодарный баран, Максимилиан!

– Эй, полегче! Елена Прекрасная, такими словами лучше не разбрасываться!

– А то что? Побьешь? – заигрывая, дразнилась Лена, надев боксерские перчатки и пробив несколько ударов по воздуху.

– Да брось, Лен, ты что! Я девчонок никогда не бил! Да и, вообще, кулаки по пустякам не распускаю, у нас в секции такое поведение не поощрялось. Боксер, он, наоборот, сдержан должен быть, ведь силу свою плюс-минус знает. Но, милая моя барышня, слово «баран» по отношению к человеку звучит вообще-то очень обидно и от того вызывает ответную агрессию.

– Правда всегда горькая, дорогой мой.

– Вот спасибо! Рассудила сразу все… Ты же даже толком ничего не знаешь о моей боксерской истории, а говоришь!

– Тут ты прав, о твоей боксерской судьбе я и впрямь ничего не знаю, ты же не рассказываешь толком! Зато о мужском упрямстве, черствости, неблагодарности мне и рассказывать не надо: живой пример перед глазами. Ты только подумай: ведь у тебя в жизни было все! Наставник, любимое дело, успех, да пусть и иногда с неудачами, но все же. Приложи ты еще немножко сил и, быть может, все получилось бы как надо. Но ты предпочел сдаться, чуть только появились первые проблемы.

– Лен, не надо говорить таких слов. Я никогда не сдаюсь, – не сводя тяжелого взгляда с девушки, зло процедил сквозь зубы Ланских.

– Ха, милый мой! Сказки свои не мне рассказывай. Ну, посмотри на свою историю со стороны!

– И? Что я увижу?

– Как ты откровенно сдался.

Услышав о себе такие слова, Макс надулся и опустил взгляд в пол. Мнение возлюбленной болезненно сказалось на самооценке парня. Лена подошла к нему ближе, прямо в боксерских перчатках обхватила за шею и крепко поцеловала. Несмотря на обиду, Максим горячо ответил на поцелуй и приобнял девушку за талию. Чуть позже они отпустили друг друга из объятий и Лена, стараясь смягчить тон разговора, продолжила:

– Не хмурься, Максимилиан. Может, я правда, жестковато сказала, просто… У тебя правда было столько возможностей, чтобы добиться успеха, а ты… Пойми, ты мне небезразличен, и я тоже переживаю, что так все сложилось. Но мне кажется, еще можно все исправить! Вот смотри, ты почти всю жизнь тренировался. У тебя цель была, ты же к чемпионству шел? К Олимпиаде?

– Ну да, хотел попасть на Олимпийские игры, – с явной неохотой продолжать эту беседу отозвался Максим. Но Лена сделала вид, что не замечает нежелания парня раскрывать свои истинные чувства.

– Вот! Ты мечтал об Олимпе и ради него выполнил сколько там, тысячи тренировок? Может и больше! А всего один раз, какой-то один случайный разочек на своем пути оступился, споткнулся, и тут же бокс бросил. Ну, сам посуди, разве можно было так? Стоили эти годы занятий одного несчастливого стечения обстоятельств?

– Ха, споткнулся разочек! Тебя послушать, все так ладно и складно получается. Легко! Но только в теории. А в реальности оно все не так просто было… Слушай, ладно, как вышло, так вышло, давай, больше не будем об этом.

– Нет, мы будем! Будем это обсуждать, потому что это неправильно! Тебе всего двадцать три года, в таком возрасте еще пару Олимпиад выиграть можно, а ты сдаешься уже сейчас! Не упускай свои шансы, Максим.

– Ай, Лен, перестань! Какие у меня шансы? Провинция: ни связей, ни спонсоров! Говорю же, ты ничего не знаешь об этом спорте. Да и, вообще. Тут не только спорт замешан.

– Я ничего не знаю? А то, что я тебя на пять лет старше, это тебе, милый, ни о чем не говорит? Как минимум у меня знаний о жизни побольше твоего будет. Плюс, что ты там в спорте своем видел, ограниченный со всех сторон! А я, уж так вышло, разное повидала… Поэтому я не просто так сейчас тебе все это говорю.

– Ну да, оказывается, ты у меня Елена не только Прекрасная, но и Мудрая. А я, выходит, Максим-дурак! Получается, как Иванушка-дурачок, только Максимушка-дурачок, да?

– Не обижайся! Я вовсе не хочу тебя задеть или оскорбить. Только… Попробуй еще раз! Поверь мне, вернись в бокс!

– Да к чему это? Все! Забыто и окончено, страница перевернута. Дверь закрыта и поезд ушел.

– Максим! Какой ты упрямый! Вот и как после этого ты не баран и не дурачок?