Мне нужно выжить

– Уже одиннадцать. Что там Роуз? – Ида сосредоточенно стала зажигать свечу.

– Они с Эйдом уехали к его родителям, – Эмили чувствовала вину за то, как ее состояние повлияло на отношения ее друзей.

– Тогда встретим Новый год вдвоем. По-семейному, – Ида обняла племянницу за плечи. – Как два самых близких человека на свете.

В этом волшебном свете гирлянд и свечей, Эмили вдруг осознала, что это – правда. Она не одна. Теперь есть тихая гавань, в лице Иды Оурен, женщины, которая прошла через огонь и воду. И это придавало ей силы.

– У меня для тебя подарок. Секундочку, – девушка побежала в комнату и вернулась с аккуратной коробочкой.

– Часы? – удивленно подняла брови Ида, открывая ее. – О, милая, они прекрасны! Но… дарить часы – к разлуке.  Я не суеверна, но твоя мама тоже подарила мне часы незадолго до… – она недоговорила, но ее взгляд стал печальным.

– Это всего лишь предрассудки! – всплеснула руками Эмили. – И мы их развеем.

– Ладно, моя упрямая девочка. А у меня для тебя вот что, – Ида сняла с шеи тонкую цепочку с небольшим, старинным золотым медальоном. – Это от твоей мамы. Она тогда сказала: «Если что – открой». Но я никогда не открывала. Думаю, теперь это право твое.

«Мама».

Медальон был теплым от тела тети. Эмили сжала его в ладони, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. Это была не просто вещь, а эстафета. Связующая нить между прошлым и будущим. Девушка обняла Иду, вкладывая в это объятие благодарность, боль и новую, хрупкую надежду.

На часах было без пятнадцати двенадцать. Они с тетей писали желания на клочках бумаги. Мир сжался до теплого круга света от свечей до тиканья часов и биения собственного сердца. И в этот самый момент зазвонил телефон.

«Директор Нейт».

Сердце Эмили совершило в груди немыслимый кульбит. Она уронила ручку и дрожащей рукой нажала на кнопку ответа.

– Слушаю?

– Ты… не спишь? – Нейт говорил медленно, тихо, и в словах слышался странный надлом.

– В новогоднюю ночь? Все мечтают лечь пораньше, – Эмили хотела удержаться от сарказма, но внутренний мандраж желал выплеснуться наружу, пусть и в виде слов.

– Да… прости. Я… возле твоего дома. Спустишься? На минуту.

«Он здесь. В новогоднюю ночь. Под моими окнами».

Мир перевернулся.

Приказав тете не волноваться, она набросила куртку на свитер, судорожно схватила завернутую книгу, купленную словно специально для этого момента, и вылетела на лестницу. Ее колотило – от холода, неожиданности и какого-то дикого, первобытного предчувствия.

«Зачем? Почему он? Почему сейчас?»

Он стоял, прислонившись к черному кузову своего автомобиля, засыпанного искрящимся снегом. Фигура Тейра в темном пальто казалась иконой одиночества на фоне всеобщего праздника. Увидев Эмили, он выпрямился.

– Привет, – Эмили стояла перед ним словно школьница перед старшеклассником, смущаясь и боясь сказать лишнего.

– Привет. Садись. Замерзнешь.

Она села в салон. Внутри пахло кожей, морозом и… легким, но узнаваемым запахом дорогого коньяка. Тепло салона обволакивало, контрастируя с ледяным хаосом внутри Эмили.

– Я… – они начали одновременно.

– Давай я, – перебил Нейт. Его слова лились тяжело, с паузами, будто он вытаскивал их из самой глубины, где они ржавели годами. – Прости. Я не мог… не приехать. Ты не выходишь у меня из головы. Совсем. И мне нужно… нужно сказать. Тогда в кабинете отца… я сказал тебе те слова не из-за злости. А от… растерянности. Никто. Никто и никогда не делал для меня того, что сделала ты. Все мои отношения – это сделки. Контракты. Ты… ты другая. Ты смотришь на людей, а не на их ценник. Ты умеешь… чувствовать. А я – нет. Я не умею. Я эгоист. Я испорченный, холодный и не знаю, как быть иным. И я приехал, чтобы предупредить тебя. Откажись от моего предложения. Откажись работать со мной. Потому что все, к чему я прикасаюсь… ломается. Ты слишком светлая, чтобы погружаться в мою тьму.

Он устало выдохнул и уставился в лобовое стекло автомобиля.

Эмили вслушивалась в каждое сказанное слово. Его признание было не романтичным порывом, а капитуляцией. Белый флаг, выброшенный человеком, который сам боялся своей же пустоты. И эта горькая, пьяная откровенность была гораздо честнее, чем тысяча красивых слов.

– Ты примчался в новогоднюю ночь, в снегопад, чтобы сказать мне, что я должна от тебя сбежать? – Эмили дрогнула от нахлынувшей, странной нежности к этому сломленному, гордому человеку. – Нейт, ты пьян.

– Это ничего не меняет. Без алкоголя я бы просто… не нашел в себе смелости. Но слова – те же. Мысли – те же.

– Ты приехал один? Где Дью?

– Дома. Я сам. Праздник же.

– В таком состоянии? – Эмили чувствовала ответственность за человека, который сидел рядом и был жутко пьян. Сейчас она увидела в нем того самого девятнадцатилетнего Нейта, которого помнила из прошлого, а вовсе не директора с вечной маской безразличия на лице. – Нет. Так не пойдет. Я не позволю тебе садиться за руль. Ты идешь со мной. Сейчас. Куранты вот-вот пробьют.

В его глазах мелькнуло неповиновение, но она перебила, и голос Оурен впервые зазвучал не как подчиненной, а как равной. Твердо и безжалостно.

– Ты помнишь, почему я ходила к психологу? Потому что я выжила в аварии, где погибли мои родители. Я две недели провела в коме. Поэтому у тебя два варианта: либо ты сию секунду звонишь Дью, либо идешь наверх со мной. Выбирай.

Они смотрели друг на друга в тесном пространстве салона – она, вся в праведном гневе и заботе, и он – в плену своего стыда и удивления. Но в его взгляде, сквозь алкогольную пелену, промелькнуло что-то новое – не злость, а… поражение. И уважение.

– Хорошо, – его плечи обмякли, и он откинулся на спинку автомобильного кресла. – Я вызову Дью. Обещаю. Иди. Не пропускай праздник из-за меня.

– Обещаешь? – она пристально посмотрела на него.

– Обещаю.

Эмили кивнула и, уже открывая дверь, протянула ему книгу в нарядной упаковке.

– Возьми. Откроешь, когда протрезвеешь.

Девушка выскочила на мороз и почти бегом помчалась обратно, в тепло и свет. Сердце бешено колотилось от острого, щемящего и живого чувства.

«В последнее время я слишком много нервничаю».

Дома она схватила свой клочок бумаги с желаниями и что-то быстро дописала внизу. Теперь там было три строчки:

                                       1. Найти правду об аварии.

                                                         2. Создать игру, которая изменит все.

3. Научить его не бояться чувствовать.

Ида уже подходила с налитым шампанским. Раздался бой курантов – торжественный, размеренный. Стук бокалов. Последняя секунда. Залп салютов. Эмили поднесла свой листок к пламени свечи. Бумага вспыхнула и превратилась в пепел, унося ее просьбы во Вселенную.

Но мысли были там, внизу, на снежной улице, где у черной машины, наверное, уже стоял растерянный Дью, а в салоне сидел человек с загадочным подарком на коленях.

Нейт казался ей сложнейшим пазлом, где детали от разных наборов. Его нельзя было собрать по стандартной схеме. Но в этом надломе, в этой горькой попытке оттолкнуть ее «во благо», она увидела искру чего-то настоящего, спрятанную так глубоко, что Тейр и сам в нее не верил. И эта искра манила Эмили с опасной, необъяснимой силой, перед которой меркли все разумные доводы и все страхи.

Новый год вступал в свои права, неся с собой не обещание легкого счастья, а вызов разгадать самую сложную головоломку в ее жизни – человека по имени Нейт Тейр.

Глава 9

                                                                                                  Январь, 2069 год

Нейт пришел в офис, когда город еще спал, окутанный предрассветной синевой и инеем. Тишина в пустых коридорах GameProSi была особенной – густой, звонкой, полной обещаний. Он чувствовал подъем сил, электрическое ожидание, которого не испытывал давно. Виной всему был не отдых, а черный прямоугольник на его столе.

Книга. Та самая.

Он взял ее в руки, ощущая шершавость обложки. Уже в сотый раз открыл начальный разворот. Чернильная надпись, сделанная чьей-то твердой рукой, жгла глаза: «У нас все получится. E.O.».

«Нас».

Палец замер на этом коротком, невозможном слове. Оно взрывало его одинокую вселенную. Нейт вспомнил ту новогоднюю ночь – свой пьяный, отчаянный монолог в теплом салоне машины, испуганные, но твердые глаза Эмили в свете фонаря. Тейр приехал, чтобы оттолкнуть ее. А она в ответ протянула ему эту книгу. Не отступила. Не испугалась, а дала ему не просто согласие, а союзника, в качестве себя.

«Разве это не судьба?» – пронеслось в голове, и он тут же отогнал мысль как сентиментальный вздор. Но рациональное объяснение найти не мог. Эмили появлялась в его жизни дважды, оба раза ломая сценарий. Сначала отдала победу. Теперь – отдавала веру.

Он углубился в чтение, что было для него редкостью. Страницы об истории ММО-РПГ оживали под его взглядом, но мысли постоянно уплывали к двум буквам на форзаце. К ней.

– Директор Нейт.

Голос Дью вырвал его из цифровых древностей. Помощник стоял на пороге, лицо его было неестественно неподвижным, словно у статуи.

– Аллэт здесь.

Маленькая пружина раздраженности сжалась внутри Нейта. Он медленно выдохнул, отложив книгу.

– По какому вопросу?

– Сказала, что личному.

– Ну, разумеется, – Тейр осторожно поднялся, упираясь ладонями в стол. – Что еще может интересовать эту особу! Ладно. Пусть заходит.

Дверь приоткрылась, и в следующий миг в кабинет ворвался вихрь в темно-синем свитере и с безумно горящими глазами.

– Нейт, нам срочно нужно поговорить! – Эмили, запыхавшаяся, с разгоряченными щеками, остановилась у его стола, даже не заметив присутствия третьего лица в проходе, которое она чуть не сбила.

Тейр едва сдержал улыбку. Этот порывистый, неотесанный торнадо создавал такой живой контраст со стерильной атмосферой его мира.

– Может, позже? – Тейр мягко перевел взгляд на дверь, где стояла недоумевающая Девьер.

Эмили обернулась. Увидела блондинку, застывшую в дверном проеме, как прекрасная, ядовитая лилия. Понимание, а затем – тень досады и смущения мелькнули на лице. Она молча кивнула и выскользнула обратно, оставив в воздухе шлейф энергии и недосказанности.

В эту секунду Нейт с ясностью осознал: меньше всего на свете он хочет сейчас разговаривать с Аллэт. Его мысли, все внимание были там, за дверью, с той, что умела врываться без стука и приносить с собой шум жизни, обескураживая своей легкостью.

– Здравствуй, Аллэт, – Тейр опустил глаза обратно в бумаги, не желая видеть ее искусственно натянутую улыбку.

– Это из-за нее? – Девьер подошла вплотную к рабочему столу директора, уперлась ладонями в столешницу и максимально близко придвинула лицо к Нейту, что тот ощутил на себе ее дыхание.

– Я все сказал тебе еще до того, как она здесь появилась. Не впутывай Эмили, – он подошел к окну, глядя на бесконечный снегопад за стеклом. – Удивительно снежная зима, после декабрьских дождей.

– Не меняй тему! Почему ты ее так яростно защищаешь?

– А может, потому, что у меня к ней действительно есть чувства, Аллэт? – он обернулся, а его взгляд стал прямым и безжалостным. Слова были обжигающей правдой, и они оба это понимали. – Может, ты права. Я имею право выбирать, кого впускать в свою жизнь, а кого оставить за закрытыми дверями.

– Значит, она?

– Значит, перестань пытаться вломиться в душу, в которую тебя не звали. И, пожалуйста, с этих пор – только рабочие вопросы. Ясно?

Нейт осклабился в широкой, безупречной улыбке, которая была хуже любого оскорбления. Он видел, как яд его слов разъедает Девьер изнутри. Девушку, которая не привыкла проигрывать.

– Ладно, – губы блондинки искривились в нечто похожее на улыбку. – Готовься, Нейт. Теперь ты будешь видеть меня еще чаще.

– Прощай, Аллэт.

– До скорой встречи, – поправила она, и ее каблуки отстучали по паркету, как гвозди в крышку гроба.

Когда дверь закрылась, Нейт подошел к зеркалу. Он изучал свое отражение – черты, которые многие находили идеальными.

 «Что ты во мне такого нашла, Девьер? Не душу, уж точно. Ты не из тех, кто любит за душу. Деньги? Но их у тебя полно. Так зачем? Зачем это унизительное преследование?»

Его злила эта настойчивость. Злила чужая, нежеланная страсть, давящая на него, и попытки отобрать свободу.

И тут его губы сами собой растянулись в улыбку. Всплыл образ: как она, его Эмми, влетела сюда, сметая все на своем пути, не замечая ничего вокруг, кроме него. Его Эмми. Противоположность Аллэт. Живая, непослушная, прозрачная. Открытая книга, которую он научился читать с полувзгляда. Нейт видел каждую эмоцию на лице девушки – вспыхнувший гнев, смущенную радость, упрямый огонек в глазах. Оурен не умела лгать. И в этой хрупкой искренности была сила, перед которой меркли все расчеты. Она была чистым, единственным листом, в уже исписанном черновике, и это выделяло ее в мире лжи. Во вселенной, где он привык существовать.

– Дью, позови Эмили, – в голосе Тейра прозвучало давно забытое нетерпение.

Мужчина словил себя на том, что строит несуществующие диалоги с Оурен, и в какой-то момент, Нейт настолько погрузился в этот разговор, что стал говорить вслух.

– Эмили, ты…

Дверь отворилась, а на пороге застыла Оурен, ее недоумевающий взгляд уперся в Нейта с немым вопросом.

– Если ты думаешь, что у нас все получится, значит, так и будет, – Тейр был изваянием доброжелательности, вогнав девушку в еще больший ступор.

– У меня есть кое-что. То, что нам действительно поможет, – Эмили, дрожащими руками от волнения, достала тонкую цепочку с медальоном. – Мама оставила это тете. Внутри… там логин и пароль от почты. Со всеми наработками. И схема нейрошлема. И… видео. Хочешь посмотреть?

«Те самые наработки…»

Он не мог поверить. Удача? Нет. Это была миссия. Предопределенность.

– Наша флешка пополняется? – Нейт сжал ее руку вместе с флешкой в своей ладони.

– Наша? – Эмили подняла бровь, но глаза говорили намного больше, чем слова.

– Моя, – пошутил Тейр.

– Нет уж. Наша, – парировала Оурен без тени сомнения.

Он смотрел на Эмили, и что-то щелкнуло внутри. Эта тихая дерзость, эта уверенность… Она росла. Росла благодаря ему. Или для него?

– Втыкай. Давай смотреть, – девушка отдернула руку и положила флеш-карту на стол.

Нейт же улыбнулся, покоренный ее напором, и послушно выполнил указание.

Видео началось. Мэри Лау. Мать Эмили. Ее лицо, так похожее на лицо дочери, было искажено страхом и горем. Женщина рассказывала историю, от которой кровь стыла в жилах. Не об ошибке. О предательстве. О вирусе, который Чарльз, его отец, сознательно запустил в ядро игры. Вирус, который вышел из-под контроля, захватил их сознание в ловушке виртуального ада и… изменил Чарльза навсегда. Стер в нем все человеческое, оставив только холодную ярость и одержимость.

– Он вернулся другим… Вирус проник в мозг… Того Чарльза, которого я любила, больше нет. Есть только он…и он хочет меня убить.

Экран погас. В кабинете воцарилась гробовая тишина, густая, как смола. Нейт сидел не двигаясь. Вся его реальность дала трещину. Его отец был не тираном по природе. Он был жертвой собственного творения, которое обернулось монстром. И этот монстр жил в нем до сих пор.

«Я ненавижу не отца, а то, что от него осталось».

Он посмотрел на Эмили. Девушка была бледной, глаза смотрели в никуда, словно та тоже только что пережила травму. И в нем вспыхнула новая, острая вина. Нейт был сыном этого монстра. И… он уничтожил женщину на экране. Пусть не своими руками, но своим кодом.

«Убийца».

– У нас… все получится? – ее огромные зеленые глаза встретились с его взглядом – полным боли и вины.

– Получится, – голос Нейта был тверже стали. Теперь это была война с призраком из прошлого, который отравил две жизни.

Когда девушка ушла, он взял в руки флешку. Кусок пластика, хранящий цифрового демона.

– Что же ты такое? – он крутил ее в руках, словно ища ответ на поверхности. – Ты не тронешь меня, пока я не надену шлем. А шлема у нас нет. Пока нет.

Нейт погрузился в код, в старые строки, написанные рукой отца-тирана. Он должен был понять и сделать лучше. Просто обязан победить. В этот раз.

Дверь распахнулась без стука.

– Нейт, кофе будешь? – Эмили стояла на пороге, сияя, с двумя стаканами в руках.

– Кофе? Я пью только…

– Знаю, знаю. Американо без всего. Не занудничай, – она скривила носик, изображая брезгливость.

– А это что? – он указал на второй стакан, где было выведено «Эм ♡».

– Мой мятный латте.

– Дай-ка его сюда, – решение пришло мгновенно. Ему был нужен именно этот стакан. С этой надписью.

– Ты уверен? Мне сказали…

– Никогда не был так уверен.

Тейр отпил. Сладковато-молочная пена коснулась нёба, и он едва не скривился, но сделал вид, что все в порядке. Ненависть к молоку пришла еще в детстве, но мысль о том, что этот стакан с ее именем сегодня будет стоять на его столе, стоила любых мучений.

– Отдай! – девушка протянула руку в попытке отобрать свой кофе, но Нейт лишь отстранился.

– Ни за что. Это теперь мое. Пей мой, – он подтолкнул к ней американо. – Кстати, о деле. Каким ты видишь мир? Нам нужна основа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Баг (от англ. bug – «жук») – это ошибка в программе, коде или системе, из‑за которой приложение работает некорректно: выдает неверный результат, реагирует не так, как задумано, или ведет себя непредсказуемо.

2

Рендер – это финальная проявка» цифрового проекта. Компьютер берет набор данных (геометрию, текстуры, свет) и превращает их в готовую картинку или клип, которую можно увидеть на экране.