Не лезь в чужие игры

— Жду вас! — Сказал профессор.

— Ок, еду! — Ответила телефонная трубка и звонок разъединился.

Профессор стоял у окна,когда на парковку перед входом в отель подъехал темно-синий линкольн-континенталь, сверкающий так, как будто бы он только, что выехал с автомойки.

Из автомобиля вышел высокий моложавый подтянутый блондин с хищными чертами лица и осанкой атлета. Одетый в деловой костюм который выдавал в нем преуспевающего бизнесмена (или пожалуй гангстера, по крайней мере такими их себе представлял профессор, родившийся и выросший в Чикаго) он прошел ко входу в отель.

Через несколько минут в дверь номера профессора Блейдена постучали.

— Не заперто, входите — Ответил на стук профессор.

Дверь открылась, на пороге появился Шон Браунс, — Добрый вечер, профессор. Разрешите представиться - Шон Браунс.

Профессор кивнул и пригласил гостя присесть в кресло. Сам он уселся напротив.

Окинув взглядом гостя, профессор произнес — Рад знакомству. Чем могу быть полезным?

— Я по роду своей деятельности был на конференции и имел удовольствие слышать ваш ошеломляющий доклад! Вы проделали впечатляющую работу. Я подумал, что было бы чрезвычайно полезно обсудить с вами дальнейшие перспективы ваших разработок, но к сожалению после выступления к вам было не пробиться.

Профессор удовлетворенно вздохнул, — приятно видеть людей, которые понимают масштабы и перспективы проведенной работы.

— Раз уж судьба подарила мне шанс на встречу с вами, — продолжил Шон, — у меня к вам есть деловое предложение.

— Какого характера? — Удивленно приподнял кустистые брови Блейден. — Вы собственно какую фирму представляете?

— Я пока не готов раскрывать подробности того, чьи интересы я представляю. Скажем так, я представитель частного инвестора, который хотел бы занять место монополиста в одном из городов штата. Перспективы огромны, мы могли бы выйти на уровень штата, а может быть и выше.

— А какова моя роль в этом предприятии?

— Мы предлагаем вам, — Шон внимательно посмотрел на профессора, — ну допустим роль технического руководителя этого проекта. Вас будет касаться только техническая сторона дела. Контроль производства, логистику, сбыт, маркетинг, — тут Шон мрачно хмыкнул так позабавило его это слово по отношению к затеваемому мероприятию, — и прочие рыночные сложности мы сможем решить сами, не отвлекая вас от дела.

— А какое конкретно вещество вы собираетесь производить? — Заинтересованно спросил профессор.

— Нам потребуется ваше предложение.

— Вы собираетесь вкладывать деньги в производство фармакологических средств не имея представления о том, что именно вам нужно. Очень странное предприятие. — Недоуменно проговорил профессор.

— Во время выступления вы утверждали, что у вашего семейства веществ есть побочные эффекты — краткосрочная эйфория и привыкание. Это как раз то, что нам нужно.

— Простите, а все-таки кого вы представляете? —Настороженно спросил профессор. — То о чем вы говорите сильно смахивает на наркотические вещества или как минимум на их прекурсоры.

— А если даже и так? — Шон прямо взглянул в глаза профессору. Тот понял с кем имеет дело — хищная улыбка, заигравшая на губах Шона все-таки выдала в нем совсем не бизнесмена.

— Он все-таки бандит! — Молнией сверкнула ясная мысль в голове профессора. — Мне нужно аккуратно завершать этот разговор и поскорее сваливать.

— Я не буду этим заниматься, прошу вас оставить меня в покое! — несмотря на смешную внешность и минутно-дрогнувший голос профессор Соул Блейден был порядочным ответственным и мужественным человеком.

— Послушайте, мы предлагаем серьезное дело! Вы никогда не сможете столько заработать на своей науке! — Попытался начать убеждать профессора Шон. — Вас одурят и ограбят фарм-гиганты или армейские генералы, вы останетесь голым и нищим.

— На электрический стул я так заработаю с вами! — Резко произнес профессор. — Я занимался своим делам с надеждой помочь людям. То, что вы предлагаете мне противоречит моим принципам. Мне противно ваше предложение. Уходите, разговор закончен. Если вы не уйдете я вызову полицию.

Шон посмотрел на профессора и понял, что уговоры тут не помогут. Он молча встал и кивнув профессору вышел, аккуратно закрыв за собой дверь.

Глава 5

Конференция подошла к концу. Соул Блейден неторопливо собирал свои немногочисленные вещи, перенося их из номера в машину. Он предпочитал добираться домой на своём стареньком автомобиле — пусть это и занимало куда больше времени, чем самолёт или поезд. Для профессора долгие поездки за рулём были чем-то вроде медитации: они помогали вычистить голову от лишней информации, а если в дороге приходила новая идея — он мог спокойно её обдумать. Эту странную, на первый взгляд, практику он когда-то перенял у знакомого психотерапевта и со временем признал её удивительно полезной.

Профессор уложил в багажник небольшой чемодан с самыми необходимыми в путешествии вещами, туда же отправился его потрёпанный кожаный портфель, распухший от рассованных по отделениям бумаг. Удовлетворённо оглядев содержимое багажника и убедившись, что ничего не забыл в гостинице, Блейден хлопнул крышкой и тут же подергал её, проверяя, надёжно ли закрылся капризный старый замок. После этого он удовлетворённо кивнул сам себе, сел на водительское место и повернул ключ зажигания.

Стартер закряхтел, будто ворчливый старик, и только через несколько секунд двигатель чихнул и не очень ровно заработал. Профессор облегчённо вздохнул. Он любил эту машину, хотя она и отличалась своенравным характером — то отказывалась заводиться, то капризничала на подъёмах. Но сегодня, похоже, день выдался удачный. Он приоткрыл форточку, заблокировал дверной замок и, включив передачу, плавно, будто старая баржа, выехал со стоянки отеля.

Проехав по широким улицам центра, он вскоре вырулил на 63‑е шоссе и двинулся в сторону родного города. Дорога обещала быть длинной, и профессор этому даже радовался. Машин на трассе было немного, и он с удовольствием втягивал ноздрями свежий ветерок, набегавший в салон через приоткрытую форточку. Время от времени он поглядывал в зеркала заднего вида. Разговор с Шоном Браунсом не шёл из головы, и, будучи человеком мнительным, профессор то и дело проверял, не тянется ли за ним чей‑нибудь хвост. Пока всё выглядело спокойно.

Миль через двадцать впереди показался указатель заправки. Профессор уже ездил по этому шоссе и знал это место: здесь и бензин заливали без обмана, и в соседней закусочной варили отличный кофе. Взглянув на стрелку топливного датчика, он решил, что заправка будет кстати. Следуя указателю, профессор свернул с шоссе и подъехал к колонке.

Заправщик, парень в синей униформе, кивнул профессору и быстро залил полный бак. После этого Блейден отогнал машину от колонки на небольшую парковку, вышел и на всякий случай проверил, не забыл ли выключить фары. Всё оказалось в порядке. И тут его взгляд зацепился за тёмно‑синий Линкольн‑Континенталь, стоявший в дальнем углу парковки. Водителя рядом не было.

Сердце профессора дрогнуло. Слишком уж приметная была эта модель, слишком узнаваемый цвет. Это машина Шона Браунса, сомнений почти не оставалось. Нужно быть осторожнее.

Не тратя времени, профессор развернулся и как можно спокойнее, но быстро вышел со стоянки, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида. Позади было пусто.

Постепенно напряжение начало спадать. Профессор убедил себя, что ошибся: таких машин не так уж мало, и цвет, в конце концов, довольно распространённый. Да и слежки он не заметил. Всё в порядке.

Но спокойствие длилось недолго. Внезапно сзади вспыхнул дальний свет, и какой‑то автомобиль начал стремительно его нагонять. Это был тот самый Линкольн. За рулём сидел Шон Браунс, а рядом с ним теснились двое крепких парней.

Шон несколько раз попытался обогнать старенькую машину профессора, явно намереваясь её остановить. Блейден, никогда не считавший себя хорошим водителем, неумело пытался уйти от преследования. На крутом повороте он не справился с управлением: машину занесло, она вылетела на обочину, несколько раз перевернулась и замерла, дымясь, на боку. В воздухе запахло бензином, и стало ясно: вот‑вот всё может вспыхнуть.

Линкольн резко остановился рядом. Из него выскочил Шон и двое его помощников. Они бросились к искорёженной машине.

— Быстрее! — рявкнул Шон. — Вытаскивайте его!

Они выволокли профессора из дымящегося салона. Один из помощников склонился над ним, проверяя пульс.

— Жив, — коротко бросил он. — Вроде переломов нет.

Шон на секунду прикрыл глаза, будто сбрасывая напряжение. Если бы профессор погиб, сенатор Джефсон не простил бы такой ошибки.

— В багажник моей машины, — приказал он. — Быстро.

Помощники подхватили Блейдена и уложили его в багажник Линкольна. Не теряя ни секунды, Шон и его люди облили бензином и подожгли старую машину профессора. Пламя взметнулось, пожирая металл и ткань, стирая любые следы.

Через мгновение все трое уже сидели в Линкольне. Шон вдавил педаль газа, и тяжёлый автомобиль рванул прочь, оставляя за собой только дым и тишину опустевшей обочины.

Глава 6

Шон Браунс гнал машину почти двое суток практически без остановок — днём и ночью за рулём сидел то он сам, то один из его помощников. Лишь изредка они сворачивали к редким придорожным заправкам: залить бензин в стремительно пустеющие баки, перехватить что‑нибудь из готовой еды, купить пару сэндвичей для профессора и выпить по чашке крепкого, почти горького кофе, от которого нервы звенели ещё сильнее. И снова — в дорогу.

Маршрут Шон проложил так, чтобы держаться подальше от крупных городов и не мелькать перед патрулями полиции. Профессора выпускали из багажника лишь на пару минут в день — ровно столько, чтобы он мог размять затёкшие ноги и сделать несколько глотков воды. Всё остальное время Блейден сидел там, сжавшись в тесном пространстве, и его пробирал леденящий ужас от одной только мысли о том, что с ним будет дальше.

Пару раз Линкольн едва не останавливали на полицейских постах. В такие моменты в салоне повисала мёртвая тишина, а воздух будто становился густым и тяжёлым. Но, видимо, копы были заняты более важными делами, и Шона с его спутниками каждый раз просто пропускали дальше. Для него это было удачей, но он знал: везение не бывает бесконечным.

Они уже почти добрались до Ризертауна, когда случилась авария: линкольн шёл по главной дороге, когда со второстепенной грунтовки, визжа шинами, вылетел потрёпанный автомобиль и врезался в бок машины Шона. Удар был ощутимым: на крыле и двери появилась глубокая вмятина, металл жалобно скрипнул. Обе машины вынуждены были остановиться.

Шон резко обернулся к помощникам, и в его голосе прозвучала та самая стальная интонация, из‑за которой никто никогда не спорил:

— Сидите в машине до моего сигнала. Делайте вид, что вы тихие, смирные учёные, которые едут с конференции и вообще не хотят никаких проблем.

Из второй машины вывалилась компания молодых парней — пятеро крепких, явно пьяных, с горящими глазами и ухмылками, от которых становилось не по себе. С ними было две девицы, которых парни тут же принялись впечатлять, громко хохоча и тыча пальцами в сторону Линкольна.

Парни быстро оценили расклад: у Шона всего двое помощников. Этого им хватило, чтобы решить — сейчас можно попытаться вытрясти немного денег. Они окружили Шона, размахивая руками и выкрикивая, что он обязан был уступить им дорогу, а теперь должен заплатить за «ущерб».

— Ты тут не на трассе для богатеев, старик! — рявкнул один из них, тыча пальцем в сторону Шона. — Плати, пока мы добрые!

Шон на секунду будто съёжился, словно испугался. Его плечи опустились, а голос стал нарочито спокойным и даже слегка дрожащим:

— Ладно, ладно… Я дам вам денег. Только не надо проблем, я просто хочу доехать до дома.

Он медленно, не делая резких движений, отошёл от парней и направился к своей машине. Подойдя к дверце, он тихо, но предельно чётко бросил своим помощникам:

— Разберитесь с ними. Без убийств. Быстро и чисто.

Помощники Шона вышли из машины. В их движениях не было суеты — только холодная собранность людей, которые знают, что делают. Парни из второй машины, увидев, что противник не бежит, а наоборот, выходит к ним, взбодрились ещё сильнее. Они отпускали скабрезные шуточки, выкрикивали угрозы, расправили плечи, будто готовились стать героями в глазах своих девиц.

Драка началась почти без предупреждения. Один из парней бросился вперёд, замахнувшись неуклюже, но с силой. Помощник Шона легко ушёл от удара, будто скользнул в сторону, и тут же ответил коротким, жёстким ударом в корпус. Второй помощник действовал так же расчётливо: уклонялся от размашистых атак, а затем наносил точные, выверенные удары. Оба были любителями бокса, но в их стиле чувствовался опыт уличных столкновений — никакой лишней показухи, только эффективность.

Через две-три минуты всё было кончено. Пятеро парней один за другим оказались на земле: кто‑то держался за рёбра, кто‑то пытался подняться, но тут же снова оседал, морщась от боли. Их бравада растворилась, оставив после себя только тяжёлое дыхание и глухие стоны.

Девицы, до этого визжавшие и подбадривавшие парней, теперь стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели на помощников Шона с испугом. Одна из них попыталась подластиться, заговорив дрожащим голосом:

— Ребята, мы ничего не видели, правда… Мы просто ехали, ничего не знаем…

Помощник Шона бросил на неё короткий, ледяной взгляд и спокойно отрезал:

— Вы вообще ничего не видели. Забудьте. Прямо сейчас.

Девушки торопливо закивали, не решаясь спорить, и бросились к своей машине, где остались сидеть, прижавшись к дверям и стараясь стать как можно незаметнее.

Помощники Шона вернулись к Линкольну и сели на свои места. Шон не произнёс ни слова — ему и не нужно было. Он просто вдавил педаль газа, и тяжёлый автомобиль рванул с места, оставляя позади помятую машину, растерянных хулиганов и пыль, медленно оседавшую на обочине. Дорога снова звала вперёд — к Ризертауну, к вилле сенатора и к тому, что ждало профессора Блейдена дальше.

Глава 7

Спустя ещё полдня Линкольн Шона стремительно подлетел к воротам виллы сенатора Джефсона и резко затормозил, взметнув облако пыли. Охрана, привыкшая видеть машину своего шефа вымытой до блеска, сперва даже не признала авто: кузов покрывал толстый слой дорожной пыли, на боку темнела свежая царапина от столкновения, а за рулём сидел сам Шон — измотанный, с глазами, в которых усталость мешалась со злостью и удовлетворением: он выполнил поручение сенатора.

Наконец охранники узнали Шона, и один из них торопливо нажал кнопку открытия ворот. Машина рванула вперёд, проскочив мимо охраны, и помчался по территории поместья — но не к парадному входу, а прямиком к гаражу.

Шон остановился у ворот и коротко бросил:

— Открывайте.

Один из помощников распахнул тяжёлые двери, второй щёлкнул выключателем — и в просторном гараже вспыхнул яркий свет. Шон аккуратно загнал машину внутрь, выключил двигатель и вышел. В движениях чувствовалась тяжесть двух бессонных суток, но привычка держать всё под контролем никуда не делась.

Он подошёл к багажнику, распахнул его и вытащил профессора Блейдена. Тот едва держался на ногах: смертельно уставший, перепуганный до дрожи, откровенно голодный. Его одежда помялась, лицо посерело, а в глазах застыл вопрос, который он тут же и озвучил:

— Что со мной будет дальше?

Шон посмотрел на него без особой злобы — скорее с усталой насмешкой:

— Это решать не мне. Есть человек поважнее. И я бы на твоём месте был с ним повежливее и посговорчивее.

После этого он снял трубку с телефонного аппарата — на территории поместья была своя внутренняя линия, чтобы из любого здания можно было связаться с кабинетом сенатора. Шон набрал номер.

На том конце провода раздался недовольный голос Джефсона:

— Кто это? Какого чёрта меня отрывают от важных дел?

— Это Шон, — спокойно ответил Браунс. — Я приехал.

Тон сенатора тут же изменился, в нём прорезалось удовлетворение:

— Давно тебя жду. Ну, скажи мне, привёз ты этого яйцеголового?

— Я привык выполнять приказы точно и в срок, — коротко ответил Шон.

Сенатор хмыкнул, явно довольный:

— Это я знаю, за это и ценю! Сейчас приду к вам в гараж. — И бросил трубку.

Не теряя времени, Шон достал из кармана пальто наручники и приковал профессора к водопроводной трубе.

— Зачем? — хрипло спросил Блейден.

— Сейчас увидишь, — бросил Шон.

Прошло не больше пяти минут, и на пороге гаража появился сенатор Джефсон. На его лице читались интерес и привычное самодовольство. Он коротко кивнул Шону, хлопнул его по плечу, а затем медленно, почти с наслаждением, перевёл взгляд на профессора.

— Приятно познакомиться, господин учёный, — произнёс сенатор с тонкой, ядовитой вежливостью.

Нервы Блейдена не выдержали. Он дёрнулся, насколько позволяли наручники, и выкрикнул:

— Что вам от меня нужно?!

Сенатор чуть приподнял бровь и повернулся к Шону:

— Разве ты не объяснил господину профессору, что нам от него нужно?

Шон усмехнулся, и в этой усмешке было больше сарказма, чем злости:

— Я передал ему ваше деловое предложение, сенатор. Но, похоже, господин Блейден не оценил всех выгод этого предложения.

— Так что вы решили, профессор? — снова обратился к Блейдену Джефсон, глядя на него так, будто оценивал не человека, а вещь. — Время дорого.

Профессор сжал кулаки, насколько это было возможно в наручниках, и выпалил:

— Вы не понимаете! Меня будут искать! У меня есть связи, в том числе во влиятельных кругах армии — они заинтересованы в моих разработках! Я напишу заявление в полицию, и вас всех посадят на электрический стул за похищение!

Шон хмыкнул и спокойно, почти буднично, ответил:

— Никто вас искать не станет. Ваша машина сгорела дотла. При таких пожарах от тел не остаётся и следа. Для всех вы — погибший в несчастном случае.

— И уж во всяком случае не в Ризертауне, — добавил сенатор, растягивая губы в улыбке, от которой у профессора похолодело внутри. — Здесь у меня достаточно власти и влияния, чтобы о вас забыли ещё до того, как начнут искать.

— Вы выглядите очень уставшим, — вдруг спокойно заметил Джефсон, будто речь шла не о похищении, а о приёме утомлённого гостя. — Эй, парни, — обратился он к помощникам Шона, — учёный хочет в душ.

Помощники поняли намёк. Они подхватили шланг, которым обычно смывали дорожную грязь с машин, и направили на профессора ледяную струю. Блейден закричал, пытаясь закрыться, но вода била безжалостно, сбивая с него остатки сил и достоинства.

Пять минут ледяной пытки показались вечностью. В какой-то момент профессор рухнул на бетонный пол, и только рука, прикованная к трубе, осталась поднятой. Из последних сил он сдавленно выкрикнул:

— Прекратите! Я согласен, чёрт бы вас побрал! Я согласен!

Сенатор сделал короткий жест, и помощники нехотя убрали шланг.

— Что вы сказали, профессор? — ехидно переспросил Джефсон, наклоняясь чуть вперёд, словно хотел убедиться, что не ослышался.

— Я согласен, — выдохнул Блейден и тут же потерял сознание.

Сенатор выпрямился и посмотрел на Шона с довольной усмешкой:

— Похоже, я всё-таки лучше тебя умею делать предложения, от которых сложно отказаться.

Шон и его помощники сдержанно усмехнулись.

— Отведите его в выделенную комнату и накормите, — распорядился сенатор. — Он нужен мне живым и здоровым. Глаз с него не спускать — головой отвечаешь. Дайте ему день на отдых, а потом пусть принимается за работу. Ты отвечаешь за дело.

С этими словами Джефсон развернулся и вышел из гаража, оставив за собой запах дорогого табака и ощущение абсолютной власти.

Шон тяжело посмотрел на своих помощников и произнёс веско:

— Я иду спать. Что делать с ним, вы слышали. Продолжим завтра. Всё понятно?

— Да, шеф, всё ясно, — чётко ответили помощники.

Глава 8

С описанных событий прошло два года.

Майк Луммер, тридцатидвухлетний штатный репортёр газеты «Стейт ньюс», спал в своём доме, прижавшись к своей девушке Кети Соул, когда комнату разорвал оглушительный звон телефонного аппарата.

Этот дребезжащий звук Майк терпеть не мог — он будто вгрызался в уши, не давая ни шанса на продолжение сна. Чертыхнувшись, он вылез из-под одеяла и прошлёпал босыми ногами к аппарату — лишь бы прекратить эту пытку.

— Майк Луммер у аппарата, — буркнул он в трубку.

— Какого чёрта ты делаешь дома?! — без всякого приветствия рявкнула трубка. Майк невольно отвёл её подальше от уха — голос начальника грозил проломить барабанные перепонки.

— А, мистер Фриссон… Доброе утро, — произнёс Майк, стараясь вложить в интонацию хоть каплю бодрости, которой и в помине не было.

На другом конце провода был мистер Джордж Фриссон — главный редактор «Стейт ньюс» и непосредственный начальник Майка, шестидесятилетний въедливый старикан, от которого в редакции никому не было жизни. Майка он, кажется, недолюбливал особо.

— От тебя никакого проку уже две недели! — гремел Фриссон. — Мне надоело платить тебе жалование даром. Дармоедов и так хватает, без тебя обойдёмся! Когда будет что-нибудь стоящее для нашей газеты?