Не лезь в чужие игры

Дин Трайтер

Не лезь в чужие игры

Глава 1

Вилла сенатора Джорджа Джефсона была расположена в уютном месте в ближайшем пригороде небольшого городка Ризертаун. Она занимала 5 гектаров отлично выровненной земли и была с всех сторон окружена красивым, преимущественно лиственным, лесом.

Высокие деревья были отделены от участка высоким дорогим кованным забором, детали которого оплетал дикий виноград. Участок, несмотря на окружавший его лес, был прекрасно освещен летним полуденным солнцем. Постройки на вилле были оформлены в одном стиле, который пожалуй можно было бы отнести к раннему барокко. Несмотря на то, что Ривертаун был провинцией, вилла производила совсем не провинциальный, скорее столичный вид. Те, кто бывал на ней могли бы без сомнения подтвердить, что она была продумана и обустроена своим хозяином с большой любовью и вниманием к мелочам и деталям. Хозяин понимал что такое стиль, и желал производить впечатление весьма успешного человека.

В 17 августа 1965 года в 12 часов пополудни на дороге, ведущей от шоссе к главным воротам этого поместья, показался стремительный линкольн-континенталь восхитительного глубокого темно-синего цвета. Линии его кузова, дерзкие и футуристичные скорее наводили на мысли о космической ракете чем о такой обыденной вещи как автомобиль. Идеально вымытые стекла и обилие хрома на деталях кузова были почти не тронуты дорожной пылью. За рулем сидел представительный мужчина в темных очках. Автомобиль подкатил к главным воротам и на минуту остановился, чтобы охрана поместья смогла бы удостоверится, кто приехал и нужно ли его пропускать. Один охранник вышел из будки и подошел к автомобилю. Он был одет в хороший темный костюм и очевидно был вооружен — правая пола его пиджака неестественно топорщилась, несомненно от рукояти внушительного пистолета.

Гостя знали в лицо и ждали, поэтому охранник почтительно поздоровавшись с ним тут же деловито кивнул своему помощнику, который смотрел за всем этим через бронированное стекло будки охраны. Он нажал какую-то кнопку и высокие ворота беззвучно открылись во двор поместья. Гость, не дожидаясь полного открытия ворот нажал на акселератор и дорогой автомобиль глухо заурчав мощным семилитровым мотором тронулся и быстро набирая скорость покатил по гравийной дорожке к главному зданию усадьбы, возвышающемуся над прочими многочисленными постройками.

Как только автомобиль проехал, охранник в будке тут же нажал кнопку закрытия ворот и пока они не закрылись, второй охранник, тот что находился на улице, не отводил от них своего внимательного взгляда. Только когда он убедился, что ворота закрыты он ушел в будку к своему напарнику.

Вокруг пели лесные птицы, а воздух был чист и прохладен после утреннего дождя.

Тем временем автомобиль остановился на небольшой парковке, предназначенной для гостей, она пока была пуста, а хозяйские авто размещались в отдельном вместительном гараже, где было все необходимое для того, чтобы автомобили сенатора были бы всегда чисты как из дорогой автомойки и готовы к поездке в любое время дня и ночи.

Гость, сильной рукой в дорогой автомобильной перчатке светлой кожи с обрезанными пальцами, заглушил мотор, снял солнцезащитные очки и посмотрел на себя в зеркало. В отражении было лицо уверенного в себе человека, светлые коротко подстриженные волосы лежали волосок к волоску. Он вышел из машины аккуратно захлопнув дверь.

Гостя звали Шон Браунс, он служил у сенатора начальником его охраны и правой рукой. Первую часть своей опасной жизни он прослужил в армии и повоевал в Корее командиром одного их спецподразделений по борьбе с партизанами. Затем он ушел на частную службу к сенатору — это оказалось значительно прибыльнее хотя и не менее опасно. Ему было 55 лет, он был в прекрасной физической форме. Его классический серый костюм и белоснежная сорочка, купленные в отличие от большинства жителей Ризертауна не в супермаркете, а в дорогом магазине, дорогие часы со строгим деловым браслетом, булавка в галстуке - все это только однозначно говорило о том, что он человек несомненно преуспевающий в жизни.

Распрямив спину, затекшую от загородной поездки, он окинул взглядом большой светлый дом и двинулся в сторону парадного входа. Он раскрыл дверь, прошел безлюдный холл и оказался в огромной, дорого обставленной, гостиной.

Пол был выложен замысловатым паркетом из красного дерева, на котором лежал старинный ковер с толстым ворсом, который скрадывал звуки шагов. Стены были обиты темными дубовыми панелями, на которых искусным резчиком были воссозданы сцены средневековой охоты, пиров и битв. На стене, расположенной напротив входной двери был виден большой камин, с чуть почерневшими от благородной сажи кирпичами, распространяющий терпкий аромат когда-то сгоревших в нем поленьев.

Посреди этого великолепия стояла ослепительная красавица в легком платье. Молодой жене сенатора, Эльзе Каховски, а это была она, едва исполнилось 22 года. Она была невероятно красива — платиновые волосы падали на изящно очерченные чуть загорелые плечи, выступавшие из платья. Высокая грудь, тонкая талия, бедра, натягивающие платье и манящие при каждом ее движении и длинные стройные ноги. В руках Эльзы был изящный винный бокал, наполовину наполненный жидкостью светло- соломенного оттенка.

Ее холодные голубые глаза, пронзительные как рентгеновские лучи, уставились на вошедшего.

— А, Шон, привет! — Спокойно и холодно поприветствовала она вошедшего.

— Эльза, здравствуй, — ответил ей Шон, и обшарив ее аппетитную фигуру вспыхнувшими на секунду и тут же потухшими глазами, он добавил, — Ты как всегда прекрасно выглядишь.

— Иди к черту, со своими подкатами! Где тебя носит?! - Красавица сверкнула дерзкими глазами. — Иди скорее, он ждет тебя уже с самого утра и вынес мне весь мозг своим дурным настроением.

После этой фразы она капризно отвернулась на высоких каблуках своих домашних туфель.

Шон, привык к дерзкой манере этой юной и наглой провинциалки, которая была высмотрена сенатором на смену предыдущей жене и жила в доме сенатора как редкая птица, посаженная в дорогую клетку, и которую показывают гостям как статусную вещь или пикантную диковинку. Поэтому Шон не обиделся, он вообще не умел обижаться. Он кивнул Эльзе, и еще раз облапав ее фигурку, он решительно пошел во широкой деревянной лестнице на второй этаж особняка где был расположен кабинет сенатора. Второй этаж особняка был как бы отдельным местом во всем доме — доступ туда получали только избранные гости, которые зачем-то потребовались хозяину для решения его деловых опросов. Остальные — довольствовались первым этажом. То что Шон был вызван в кабинет сенатора говорило о его высоком положении и о том, что сенатор ему безгранично доверяет. Поднявшись на второй этаж Шон оказался в атмосфере приглушенного плотными задернутыми шторами света — сенатор не любил больших окон с тех пор как на него несколько раз покушались. Шон прошел по галерее, пол которой был покрыт мрамором, при этом каждый шаг был четко слышен. Такое решение было не случайным — хозяин этого дома хотел заранее слышать, что на его территории появился гость, чтобы быть готовым предложить ему стакан виски, если гость ожидаемый, или направить на него ствол своего пистолета, если бы гостя не ждали.

Глава 2

Шон подошел к дубовой двери и постучал.

— Сенатор, можно? — спросил он.

— Да, Шон, заходи уже, — нетерпеливо ответил сенатор Джефсон.

Шон Браунс, аккуратно нажал на бронзовую дверную ручку в виде головы льва и тяжелая дубовая дверь раскрылась и пропустила его в кабинет сенатора.

Кабинет представлял из себя среднего размера зал, залитый неярким светом. Отделка была дорогая и вычурная — темные деревянные панели, покрывали нижнюю часть стен, верхняя часть была отделана дорогими обоями темно-зеленого цвета с золотой жилкой. Вдоль стен стояло несколько шкафов, закрытых дверками, причем стекла в дверцах были изнутри занавешены бархатными занавесочками, поэтому было непонятно, что стоит на полках. Посреди кабинета стоял двенадцатифутовый бильярдный стол темно-красного сукна на резном позолоченном подстолье. Это очевидно была штучная вещь, а не массовая мебельная поделка, какие ставят в барах или проходных бильярдных залах для обитающей там полумаргинальной публики.

В углу кабинета стоял циммермановский несгораемый сейф и внушительных стол, за которым обычно сидел хозяин этого кабинета. Но сегодня сенатор встретил Шона не за своим рабочим местом, он стоял рядом с бильярным столом сняв пиджак с кием в руке спиной ко входу — сенатор знал кто к нему идет и мог не боятся повернуться к двери спиной.

— Вы вызывали меня, хозяин, - еще раз поздоровался Шон, — я тут же приехал. Что-то произошло?

Сенатор Джефсон молча сделал точный удар — задуманный шар с треском влетел в лузу. После этого сенатор стремительно повернулся и выпрямился. Ему было лет 65. Дорогая одежда не могла скрыть его полноты, но он был весьма широк в плечах для своего невысокого роста, и несмотря на возраст он был крепок как старый ясень. Крупная шишковатая голова его была покрыта коротко постриженными седыми волосами, а , крепкая квадратная челюсть свидетельствовала о упрямом нраве и несгибаемом характере. Хитрые темные нездоровые глаза под заплывшими от жира веками были глазами опасного дикого зверя от которого можно было бы ожидать чего угодно в любой момент. Сенатор, тут уж не было никаких сомнений, был умен. Получив на деньги еще своего отца образование в Беркли по специальностям юриспруденции и поэзии средневековья он был недурно воспитан и умел при необходимости довольно достоверно производить впечатление весьма приличного человека, что конечно же было только его маской. Настоящий сенатор не имел ничего общего с приличным человеком - его интересовала только власть как таковая. Вытекающие же из этого материальные последствия этой власти вроде чрезвычайно дорогого образа жизни с коллекционированием редких драгоценностей, художественных редкостей, красивых женщин и бог знает чего еще, что только было ему угодно сегодня — все это было для него вторично и он готов был бы с этим расстаться немедленно если бы потребовалось. Самым главным для него была его власть. Его власть в этом городе...

— Как ты знаешь, я много контролирую в этом городе, — сказал сенатор. — Но мне нужен весь город. Сейчас нужно смотреть на перспективу, мыслить стратегически, чтобы не потерять инициативу и не проиграть другим силам в городе, которых в Ризертауне хватает с лихвой.

— Как вы себе это видите? — Спросил с интересом Шон, зная, что его хозяин любит находить эффективные решения.

— Сейчас, наиболее перспективным направлением на многие годы выглядят наркотики, - сенатор взял со стола хрустальный стакан и налил в него порцию виски. Кивнул Шону: — Хочешь?

— Нет, благодарю вас, время еще как будто раннее, — ответил Шон.

— Ну, тогда садись, — сенатор указал на одно из роскошных кресел, стоявших в углу кабинета.

Сам он сел в кресло напротив, прикрыл веки, отхлебнул из стакана и чуть поморщившись от резкого дымного вкуса напитка, продолжил: — Нужно занимать нишу в этом бизнесе.

— Это рискованно, даже при вашем влиянии и связях, — резонно заметил Шон.

— Все так, - ответил сенатор, - но барыши, которые мы сможем получить от этого предприятия (при благополучном развитии дела), выглядят просто фантастически.

— Но в этом бизнесе у нас в городе, уже участвуют другие группировки, они могут быт опасны, когда почуют, что кто-то влезает на их территорию, — сказал Шон. — При желании, они просто перекроют для нас поставки дури и тут наш бизнес завершиться.

— Ты прав, это опасно, но нужно сделать так, чтобы они не смогли нам перекрыть доступ к товару, - сенатор чуть улыбнулся своим мыслям.

— А как мы сможем это сделать? — Спросил Шон, — ведь это практически семейные предприятия, они не пустят туда чужаков. Если еще не решат устранить их…

— Нам нужно организовать свой бизнес целиком. От производства своего товара, до его распространения в городе, — сенатор смотрел куда-то вдаль, — а там глядишь, появятся и более крупные перспективы, ведь Ризертаун лишь один из городов, а я мыслю более крупными масштабами. Нам нужен будет масштаб штата, не емньше. На всю страну пока замахиваться не будем, — сенатор мечтательно улыбнулся, — пока не будем…

— Но такая цепочка, не может быть построена без договоренностей с другими кланами, - возразил Шон, — нам потребуется сырье, поставками которого занимаются конкретные семьи, а они точно с нами договариваться об этом не станут, зачем им конкурент на поле, где они фактически монополисты.

— Я думал над этим, — ответил Джефсон, — мы не будем вступать с ними в договоренности.

— Как же мы сможем делать товар? — спросил Шон.

— Я подумал о том, что нам нужно выйти а этот рынок со своим, абсолютно новым товаром, — кивнув на очевидный вопрос, ответил сенатор. — С мощным, дешевым товаром, доступным каждому работяге. Товаром, для производства которого не нужны дорогие и редкие ингредиенты, поступление которых для нас могли бы перекрывать наши конкуренты. Товаром, который просто по законам рынка опрокинет наших потенциальных конкурентов.

Шон с удивлением посмотрел на своего патрона, не понимая как можно решить подобную задачу. Помедлив он спросил: — но где мы возьмем такой товар?

— Нам просто нужен талантливый химик, который решит эту задачу за нас, — ответил сенатор.

— Но он может отказаться от такой работы, — возразил Шон.

— Нужно быть очень убедительными в своем деловом предложении, чтобы нужный нам человек не смог бы отказаться от него, — сенатор вопросительно посмотрел на Шон, как бы спрашивая — понял ли он о чем идет речь. Тот понимающе кивнул ему.

— Но где взять такого человека? — Спросил Шон, — такие люди не валяются на дороге, уж не в нашем городишке точно таких не сыщешь.

— Я уже присмотрел одного, как мне кажется перспективного специалиста, который мог бы быть нам полезен, — спокойно и уверенно ответил сенатор, — его зовут Соул Блейден из Дьюкского университета. На следующей неделе он будет выступать на ежегодной конференции химиков и фармацевтов, и если верить программе этого мероприятия, его доклад будет про новейшее обезболивающее средство, которое может найти применение как в армейской так и в гражданской медицине. Тебе нужно съездить туда и посмотреть на его выступление. Ты проницательный человек, меня интересует твое мнение о нем — подходит ли он на роль того, кто нам нужен. Дальше я буду принимать решение как с ним поступить.

Тебе понятна твоя задача?

Шон утвердительно кивнул.

— Тогда ступай и готовься. Вероятно тебе может понадобиться помощь твоих парней, можешь взять пару из них с собой если сочтешь это необходимым. Все расходы естественно из моего фонда, поэтому не скупись, все будет оплачено по высшему разряду. Иди.

Шон по армейски кивнул своему шефу и вышел из кабинета.

Сенатор одним глотком допил свой напиток поставил стакан на стол и вернулся к своей бильярдной партии, которую он оставил для разговора с Шоном Браунсом.

Глава 3

Шон Браунт приехал в Кембридж на несколько дней раньше чем в в гарвардском университете, расположенном в этом городе, началась ежегодная конференция по химии и фармакологии. Он разместился в приличном отеле, находящемся неподалеку от самого университета. Это позволило Шону добираться до него пешком. Он ознакомился с программой конференции и отметил в ней время и место выступления профессора Блейдена. Профессор среди коллег имел репутацию очень серьезного ученого и поэтому его выступление, наверняка являющееся сенсацией для собравшихся на конференции профессионалов от химии и фармы, естественно было в расписании докладов одним из первых.

В день доклада Шон с многими другими желающими, допущенными на доклады учеными и студентами был в зале.

Ведущий объявил, что сейчас выступит профессор Блейден с докладом о своих новейших разработках в области изготовления синтетических стимулирующих веществ. После этого он жестом пригласил профессора на сцену к месту для выступлений. На сцене появился сам профессор Блейден. Зал огласился сдержанными аплодисментами.

Шон даже улыбнулся тому, насколько шаблонным был облик ученого с мировым именем — шуплый мужчина лет 57-ми, узкие плечи, сутулая спина, большие чуть затемненные очки, лысина. Недорогой костюм. В целом облик профессора говорил о том, что в реальной жизни его кроме исследований не интересует ничего.

Профессор откашлялся и окинув зал внимательными глазами и начал свое выступление:

— Друзья и коллеги, здравствуйте! Мне чрезвычайно приятно в очередной раз приветствовать вас в этом зале. Сегодня я буду говорить об обобщениях практического опыта нескольких последних лет моей работы по производству психо-стимулирующих веществ, которые могли бы иметь различные применения начиная от гражданской медицины (например для паллиативных подходов к снижению страданий безнадежно больных пациентов), так например и для применения в военной медицине. В своем докладе я расскажу о найденных в моей лаборатории способах и средствах максимально эффективного и наиболее дешевого производства нескольких классов таких веществ. Мы экспериментировали на одном из таких веществ, но уже сейчас нам понятно, с помощью предложенного нами революционного технологического подхода, в ближайшей перспективе становится возможным разработка новых эффективных веществ этого класса, и что еще важнее — становится очень простым и быстрым переход от фазы исследований и разработки очередного такого вещества к фазе его практического производства в товарных количествах. При этом наш подход не требует дорогой аппаратуры и редких и недоступных специальных химических реагентов и компонент.

Фактически это революция в нашей области, которая позволит повысить качество жизни многим страдающим, для которых обезболивающие вещества нередко оказываются слишком дорогими.

Зал замер после такого вступления.

Только несколько человек, сидящие недалеко от Шона Браунса прошептали что-то вроде:

— опять этот Блейден придумал какую-то небывальщину. Каждый раз выкинет какую-то гениальную чертовщину!

Профессор как будто услышал этот шепот и повернувшись к залу спиной, вынул из своего потертого портфеля телячьей кожи, и затем развернул на большой доске, несколько плакатов, полных большого количества химических формул, которые были соединены стрелками, чтобы было проще следить за мыслью докладчика. На отдельном большом плакате была нарисована принципиальная схема технологической установки, предлагаемой профессором для производства обсуждаемых веществ. На отдельном плакате был приведен расчет стоимости комплектующих и первоначального набора исходных химических реагентов для начала производства. Все плакаты и отображенных на них схемы и формулы были выполнены очевидно в спешке, если судить по кривоватым линиям и строкам.

После этого профессор Блейден в течении получаса рассказал сначала о новых классах веществ, которые он предлагал производить. Среди побочных эффектов он заявил, что предлагаемые им вещества вызывают кратковременную эйфорию и возможно достаточно быстрое привыкание, но с учетом того, для каких гуманных целей эти вещества были разработаны, то он не видит в этом проблемы.

Несколько раз из зала раздавались вопросы по поводу формул написанных профессором — очевидно его соперники пытались найти ошибки в написанном, но профессор подробно ответил на вопросы, с тонкой ядовитой иронией указав на ошибки в логике и ходе рассуждений коллег, которые из вредности задали эти заковыристые вопросы. После таких ответов по теоретической части вопросов больше не было — кто же еще захочет выглядеть дураком перед своими коллегами.

Затем профессор Блейден обратился к своей схеме установки пояснил особенности ее устройства и функционирования.

Перейдя к следующей части доклада профессор показал расчеты стоимости развертывания такой установки и начала производства, чем поразил коллег — настолько невелика была эта сумма по сравнению с любыми новыми разработками с области подобных веществ.

После этого профессор, заметил что многие коллеги судорожно записывают в свои блокноты суть доклада, и тонко улыбнувшись уточнил, что излагаемые им решения, естественно соответствующим образом оформлены юридически, он является правообладателем изложенного подхода и поэтому использование предложенного комплексного решения производственными фирмами будет доступно только через предоставление им лицензий.

В повисшей тишине профессор сказал, что он закончил и поскольку больше вопросов от коллег не поступило, он снял свои плакаты и под сдержанные аплодисменты спустился в зал, чтобы с интересом послушать следующих докладчиков.

Шон Браунс встал со своего места и пошел к выходу из зала. Он видел все, что было необходимо. Теперь нужно было обсудить увиденное с сенатором Джефсоном.

Выйдя из зала, Шон быстрой походкой добрался до ближайшего бара, в котором сел за аккуратный столик, стоящий в уютном затемненном углу. Он подозвав молодую симпатичную девушку-официантку с меню.

— Рады видеть вас в нашем баре! — Поздоровалась белозубая красотка. — Что желаете? У нас сегодня превосходная телятина со спагетти.

— Привет, — Шон ненавязчиво окинул взглядом ее ладную фигурку, — дай мне посмотреть меню, пожалуйста.

— Мне подойти попозже?

— Нет, я прямо сейчас сделаю заказ. — Ответил Шон. — Вот, пожалуй я закажу стакан виски и порцию говяжьей печени с листовым салатом. И пепельницу принеси пожалуйста.

Девушка кивнула, повторила заказ и уже собралась было уходить, когда Шон вспомнил о самом главном, — где тут можно позвонить?

— А вон там, в углу есть телефонная кабинка, — ответила красавица и побежала с заказом на кухню.

— Спасибо! — ответил Шон ей в спину.

Пока готовился его заказ он прошел в телефонную кабинку и набрал номер виллы кабинета сенатора Джефсона.

Долго никто не брал трубку. Через пару минут длинные телефонные гудки, прервал знакомый хрипловатй голос:

— Джефсон у аппарата.

— Шеa, это Шон.

— А-а, давно жду твоего звонка. — протянул сенатор. В трубке было слышно что он сделал большой глоток и затем поставив бокал, видимо затянулся сигарой. — Как там наш ученый? Ты посмотрел на него? Что скажешь?

— Да, я видел профессора Блейдена, - ответил Шон, — Однозначно, он величина. Гениальный яйцеголовый, абсолютно не с нашей планеты. На фоне него многие присутствовавшие в зале во время доклада выглядели не учеными из мировых университетов, а туповатыми студентами-лаборантами.

— Так, что ты скажешь? Подходит он для нашего дела? — Поднадавил на Шона сенатор. — Ну!? Да не не тяни ты кота за причиндалы. Что за манера...

— Да шеф, я думаю, что этот человек как никто другой подойдет нам.

— Вот это дело! — удовлетворенно ответил Джефсон. — Ты знаешь как поступать. Бери и вези его сюда к нам.

— А если он не согласится?

— А мы вообще его спрашивать и уговаривать не будем! Ты и так знаешь что делать в такой ситуации! Решай вопрос, жду тебя с этим чудиком, время для нас очень дорого! — После этих слов сенатор Джефсон с треском повесил трубку.

Шон пару секунд послушал короткие гудки и тоже повесил свою трубку.

Он вернулся к своему столу на котором стоял его заказ. Он отхлебнул виски и пожевал кусок превосходно изжаренной печени. Быстро расправившись с ужином он подозвал официантку попросил черный кофе и сразу расплатился. Когда принесли кофе он закурил и стал обдумывать как ему лучше поступить с профессором. Допив кофе он вышел из бара и пошел в сторону своей гостиницы. Пешие прогулки помогали ему выстраивать свои мысли в стройную цепочку. К приходу Шона в свой номер, план был готов.

Глава 4

Вечером следующего дня в номере, где остановился профессор Блейден раздался телефонный звонок.

— Слушаю вас, — произнес профессор, слегка раздосадованный тем, что звонок отвлек его от шахматной партии которую он играл сам с собой сидя у окна в уютном кресте.

— Профессор, здравствуйте! Меня зовут Шон Браунс, я был на вашем выступлении на конференции и поражен масштабом ваших исследований и полученных практических результатов. Я представляю интересы одного частного инвестора, и у него есть к вам деловое предложение. Не найдется ли у вас сегодня полчаса, чтобы обсудить его?

— А завтра не получиться? — С надеждой, спросил профессор, который хотел сегодня лечь пораньше.

— К сожалению я сегодня уезжаю.

— Ну что же, давайте сегодня, — ответил профессор Блейден. — Где и когда мы можем встретиться?

— Я как раз заезжал к знакомому недалеко от вашей гостиницы. Я смогу быть у вас через 10 минут.