Наша погибель

– Ну что, идем?

– Ты читал рекомендации? – спросила Изабель.

– Не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь.

– Рекомендации потерпевшему: как вести себя в суде.

– Там все изложено в стихах?

– Прости, Эдвард. Я не настроена шутить.

– Тогда нет, не читал.

– Вот и зря. Мог бы узнать много нового.

Швейцар вежливо кивнул им. Они постояли немного на крыльце, пока Изабель застегивала плащ.

– Какие у вас планы? – осведомился швейцар.

– Да так, ничего особенно, – ответил Эдвард.

– Встречаемся со старым другом, – добавила Изабель.

– Желаю приятно провести время, – сказал швейцар, и она рассмеялась.

Они двинулись вперед по серой мокрой улице. Мусор на обочинах заледенел. Эдвард с куда большим удовольствием отправился бы сейчас на работу, зная, что его ожидает. Он терпеть не мог неизвестность. При дневном свете Изабель казалась маленькой и усталой. Ее длинные пальцы в перчатках сжимали стаканчик с кофе. Она не проронила ни слова, пока они не перешли через виадук. Изабель скосила взгляд на внушительное каменное здание:

– Кажется, мы ходили сюда на вечеринку.

– Да, и не раз.

– Насколько я помню, там было очень, очень скучно.

Эдвард услышал этот звук, похожий на хруст насекомых под ногами, еще до того, как они повернули к зданию Олд-Бейли, Центрального уголовного суда Лондона. Вдоль тротуара выстроились фотографы. Пешеходам приходилось пробираться по проезжей части, замедляя движение такси и автобусов. Позади камер толпились любопытствующие, выглядывали из-за перил или читали в телефонах новости, пытаясь выяснить, по какой причине поднялся переполох. Эдвард почувствовал, что Изабель отстает, и подстроился под ее шаг, боясь, что она совсем остановится. Разве плохо было бы остаться в ресторане отеля, усевшись друг против друга за столом с белыми салфетками и чрезмерным количеством вилок? Вслух он ничего не сказал, но Изабель кивнула, и они вместе поднялись на крыльцо здания суда.

Некоторые репортеры пытались окликнуть их, когда они проходили мимо. Изабель вежливо кивала, а Эдвард с недовольным выражением лица опустил голову. Когда-то он хорошо знал многих из этих журналистов, поджидавших его возле кабинета по любому выдуманному поводу, но потом убийства прекратились, и они стали появляться реже. Однако теперь, после того как Найджел Вуд был арестован, жертвы Насильника из Южного Лондона вновь оказались в центре внимания СМИ.

Они вошли в мраморный вестибюль. Вокруг толпились юристы и журналисты, стайки студентов, которых привели сюда на практику. Сотрудники суда загоняли всех в очередь для проверки: люди стаскивали с себя пальто, раскрывали сумки.

– Вы на слушание дела «Корона против Вуда»? – спросила какая-то женщина.

– Да, – ответила Изабель, улыбаясь, словно была в вестибюле ресторана.

– Чудесно, – кивнула женщина. – Зал номер один.

– Спасибо, – поблагодарила ее Изабель, а потом, уже поднимаясь по ступенькам, повторила, обращаясь к Эдварду: – Чудесно.

Его не смутили ни строгость старинного зала, ни толпа журналистов, сгрудившихся на галерее. Мантия судьи была ему хорошо знакома, и он догадывался, о чем шепчутся адвокаты. Эдварду точно приходилось бывать в этом зале во время стажировки, когда он целый день глазел на преступников и пострадавших. Мимо прошла Лаура Бишоп и поздоровалась с ними. На ней была футболка с рекламой благотворительного фонда, который она основала: вроде бы там занимались помощью лицам, заявившим об изнасиловании. На футболке был изображен открытый рот, а под ним – надпись: «НЕ МОЛЧИ!» Изабель заняла свое место и с невинным видом повернулась к Эдварду.

Он дождался момента, когда все затихнут и в зал введут обвиняемого.

Найджел Вуд настороженно вышел из боковой двери в сопровождении двух охранников в черной форме. Он прошаркал к скамье подсудимых в передней части зала. Вокруг воцарилась неприятная Эдварду тишина, та абсолютная тишина, какая возникает обычно в присутствии высокопоставленных особ или же в случае чьей-то смерти. Изабель сидела очень тихо. Эдвард даже не мог расслышать ее дыхание. Вуд оказался не слишком высоким, на несколько дюймов ниже Эдварда, и довольно тщедушным. У него были выразительные глаза и густые брови, создающие впечатление, будто он слушает с большим вниманием. Неуверенная походка выдавала человека, знающего, что такое боль, и, подойдя к скамье подсудимого, Вуд ухватился за одного из сопровождающих, чтобы сесть на место.

Эдвард никак не мог узнать в этом пожилом мужчине того, с кем он когда-то столкнулся. Прошло двадцать пять лет, и, по правде говоря, это очень много. Но он боялся, что такое несоответствие вызвано тем, что память подвела его. Она наделяла преступника чудовищной силой. Только так Эдвард мог жить дальше, убежденный, что встретился с чем-то экстраординарным, нечеловеческим и неодолимым. Никто во всем мире не смог бы противостоять подобному злодею. Никто не проявил бы большей смелости.

– Я начну с того, что еще раз зачитаю обвинение, – сказал судья.

И тут наконец Изабель взяла Эдварда за руку.

Изабель

Август – сентябрь 1990 года

Эдвард позвонил мне на следующее утро после нашей встречи. Хотел убедиться, что я добралась домой благополучно.

– Спасибо, нормально добралась, – ответила я. – А ты?

– Вроде того, ага.

– Рада это слышать.

Я ждала, что́ парень скажет дальше, наслаждаясь тем, как ужасно он разговаривает по телефону. Никто впоследствии так не радовался появлению цифровой связи, как Эдвард.

– Я хотел извиниться еще раз, – сказал он. – За то, как мы попрощались. Я не должен был этого допустить. – Он откашлялся и продолжил: – То есть я не хочу, чтобы ты подумала, будто я подстроил все это нарочно.

– Да я вовсе ничего такого и не подумала.

– Все равно, Изабель. У меня есть предложение. Раз уж у нас на примете нет ничего поинтереснее. Ты когда-нибудь бывала на Саддлфордской сельской ярмарке?

– Да, но очень давно, лет в семь.

– Разве это не лучший вариант провести последний уик-энд на свободе?

– У меня, вообще-то, полно дел, – объявила я.

– Ясно, – ответил он. – Так где встречаемся?

* * *

Мои родители жили в замечательной деревушке, где можно устраивать ярмарку без всякого намека на иронию. В здешней начальной школе я считалась странной, и меня быстро перевели в частную городскую, так что я привыкла думать о деревне с этаким пренебрежением городского жителя.

Я знаю, Найджел, что тебе жилось хуже. Ты рос с братом, который дважды сломал тебе руку. Твоя мать ушла от твоего отца и постоянно меняла любовников. Многие из ее дружков презирали тебя. Некоторые обижали. Твоего брата отправили сначала в центр содержания малолетних преступников, затем во взрослую тюрьму, а потом упекли туда еще раз, на большой срок. Думаю, ты стал полицейским назло всем, такое решение можно только уважать, и, наверное, это стало бы прекрасным завершением твоей истории. Когда тебя схватили и собрали вместе все подробности твоего детства: темные комнаты, полное подчинение матери, презрение к женщинам и желание унизить мужчин, – я испытала разочарование. Ты оказался таким предсказуемым.

Представь себе деревню, которую ты никогда не видел. Из пригорода, где жил Эдвард, до нее можно добраться на автобусе. Одноэтажный автобус, забитый тележками и ходунками, тащился мимо нескольких усадеб, делал последнюю остановку у супермаркета «Биг теско», переезжал через старинный римский мост и выкатывался за город. Саддлфордскую ярмарку устраивали прямо в поле через дорогу. Там стояли загоны с очумевшими животными, ветхие прилавки и пара тряских каруселей, должно быть оставшихся после Майского праздника[3] или Ночи костров[4]. Женщина-полицейский, дежурившая у здания начальной школы, переводила пешеходов через дорогу, хотя все в округе знали, что будет шоу, и отложили дела до завтра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Джордж Смайли – персонаж шпионских романов английского писателя Джона Ле Карре, офицер разведки.

2

«Cure» – британская рок-группа, название которой можно перевести как «исцеление».

3

Майский праздник – восходящий к язычеству народный весенний праздник, который отмечается 1 мая.

4

Ночь костров, также известная как Ночь Гая Фокса – традиционное для Великобритании и некоторых других стран празднование в честь провала Порохового заговора (1605); устраивается 5 ноября.