Разлом Небес

Он медленно опустился с ней на землю, на мягкую, усыпанную цветами и росой траву Сада. Он не отпускал ее руки. Его глаза горели. Пришло время.

– «Я нашел тебя не с пустыми руками, Лира. Битва… наша встреча… она породила не только мою любовь к тебе.» Осторожно, с благоговением, он высвободил из силового кармана у пояса Яйцо Мироздания.

Оно засияло в его руках с удвоенной силой, как будто обрадовавшись свету Сада Вечной Росы. Перламутровая скорлупа переливалась всеми цветами вселенной: глубокой космической чернотой, ослепительной белизной, пламенем красного, глубиной синего, жизнью зеленого, теплом желтого, тайной фиолетового. Цвета пульсировали, смешивались, создавая новые оттенки. Черное сияло глубиной и потенциалом, белое – чистотой и мощью. От него исходило тепло, вибрация невероятной, дремлющей силы и… надежды.

Лира ахнула. Ее голубые глаза, всегда спокойные, отразили это сияние, расширившись от искреннего, безудержного изумления и восторга. Она не испугалась. Ее сущность Лекаря, чувствующая потоки жизни, ощутила невероятный потенциал, дремавший внутри этой переливающейся скорлупы. Ее рука сама потянулась к Яйцу, но остановилась в сантиметре, чувствуя исходящую от него мощную, но добрую энергию.

– «Что… что это, Кайл?» – прошептала она, ее голос дрожал от волнения. – «Оно… оно живое? Оно так красиво… как сама Жизнь в самом начале…»

– «Это наш шанс, Лира,» – Кайл сказал твердо, его глаза не отрывались от ее лица. – «Это появилось на том месте, где умер Архарон. Это… начало. Начало чего-то нового.» Он сделал шаг ближе. – Он посмотрел вокруг на сияющий Сад, на бескрайний, прекрасный Третий Круг. – «Этот Рай прекрасен, Лира. Но он не наш. Он принадлежит старым порядкам, старой вражде.» Его взгляд снова вернулся к ней, пылающий решимостью и безумной любовью. – «Пойдем со мной. Туда, где нет ничьих границ. Давай возьмем это Яйцо… нашу надежду… и создадим наш собственный мир! Мир, где будет только наша любовь, наш покой. Мир, где не будет битв, только этот Сад… вечно.» Его голос сорвался. – «Пойдем со мной? Пожалуйста?»

Лира смотрела на него. Смотрела на сияющее Яйцо в его руках. Она не думала о последствиях. Не анализировала опасности или невозможность. Ее сердце, вмещавшее только добро и стремление к гармонии, откликнулось на его страстную мечту о мире. Она увидела в его глазах не разрушительную ярость воина, а огонь созидания, зажженный любовью к ней. И она увидела в Яйце чистую, неиспорченную возможность. Новую Жизнь. Новое Начало. То, что ее сущность Лекаря, Хранительницы Жизни, не могла не принять и не пожелать взрастить.

Ее улыбка расцвела. Такой же сияющей, как роса вокруг них. В ее голубых глазах не было страсти Кайла, но было полное, безоговорочное доверие и принятие. Ее наивность стала не слабостью, а силой, позволившей шагнуть в неизвестность ради света и любви.

– «Хорошо, Кайл», – сказала она просто, как когда-то под щитом, склонив голову к сияющему Яйцу. – «Хорошо. Я пойду с тобой. Создадим наш мир. Вместе». Она осторожно положила свою ладонь поверх его руки, держащей Яйцо. Их энергии – его темно-фиолетовая и ее золотая – слились, обвивая Яйцо, заставляя его пульсировать еще ярче, как сердце новой вселенной.

Песня Плоти

Кайл уложил Яйцо на мягкий мох у подножия древнего дерева в Саду Вечной Росы. Оно пульсировало в такт их сердцам – глубоким, переливающимся светом надежды. Но сейчас все внимание Кайла было приковано к Лире. Ее слова – «Создадим наш мир» – все еще вибрировали в воздухе, смешиваясь с ароматом миллионов цветов и вечной влажной свежестью. Его любовь, огромная и всепоглощающая, смешалась с новым, незнакомым зовом плоти, пробужденным ее близостью, ее доверием, самой ее сущностью.

Он стоял перед ней, его зеленые глаза, обычно такие решительные, смягчились нежностью, но в глубине плясали фиолетовые искры смутного желания. Воздух между ними наэлектризовался тишиной, наполненной лишь пением невидимых птиц и шелестом листьев в кроне дерева.

– «Ли-ра…» – его голос был шепотом, грубым от сдерживаемых эмоций. Он сделал шаг, сокращая дистанцию. Его руки поднялись, нерешительно, но с непреодолимой силой влекомые к ней. Пальцы коснулись ее плеч сквозь тонкую ткань белого хитона.

Лира смотрела на него со своей вечной, доброй улыбкой, но в ее голубых глазах, чистых как небо над лугом, появилась тень того же смутного любопытства, что и при их первом поцелуе. Она почувствовала дрожь в его руках, исходящее от него тепло.

Его руки скользнули по ее плечам к завязкам хитона. Движение было медленным, вопрошающим. Лира не отстранилась, лишь слегка наклонила голову.

– «Моя одежда?» – спросила она без упрека, с искренним недоумением. – «Зачем ее трогать? Она не мешает мне чувствовать тебя рядом.»

– «Я хочу чувствовать… больше», – прошептал он, его пальцы развязывали тонкие ленты. – «Хочу видеть… ту красоту, что скрыта. Не только душу твою, но и… оболочку. Всю тебя.»

Хитон легко соскользнул с одного плеча, обнажив гладкую, светлую кожу, ключицу, верхнюю часть груди. Лира вздрогнула от прохлады воздуха и пристальности его взгляда. Кайл замер, пораженный. Ее кожа казалась сотканной из самого нежного света, безупречной, теплой. Он видел начало изгиба груди.

– «Это… странно, Кайл», – Лира посмотрела на свое обнаженное плечо, затем в его глаза. – «Мы же не люди, чтобы придавать плоти такое значение. Наша суть – дух, энергия, крылья.»

– «Но мы имеем плоть, Лира», – Кайл коснулся кончиками пальцев ее обнаженной кожи. Ощущение шелковистой теплоты заставило его вздрогнуть. – «И она может чувствовать». Он медленно стянул хитон с другого плеча. Ткань упала до талии, обнажив ее маленькую, идеально округлую грудь. Светло-розовые соски нежно выделялись на фоне персиковой кожи. Кайл не мог оторвать взгляда. Он осторожно, почти благоговейно, коснулся кончиком пальца одного соска.

Лира вскрикнула тихо – не от боли, а от острого, незнакомого ощущения, пробежавшего стрелой от груди в самый низ живота.

Кайл дышал тяжелее. Его собственная плоть отвечала на зрелище и прикосновения. Он чувствовал напряжение внизу живота, смутное, но мощное. Он стянул хитон ниже, и он бесшумно соскользнул на мох, оставляя ее стоять перед ним в сияющем свете Сада, обнаженной, как первый день творения. Ее тело было гимном совершенству: длинные стройные ноги, округлые бедра, плоский живот, упругая грудь. От нее исходил чистый, едва уловимый аромат – теплой кожи, свежести росы и чего-то неуловимо сладкого, чисто ее.

Лира стояла, слегка смущенная, но больше озадаченная. Она посмотрела на свое тело, затем на Кайла.

Кайл не мог больше сдерживаться. Желание познать ее, соединиться с ней на этом новом, неведомом уровне, было слишком сильным. Его руки снова нашли ее плечи, скользнули вниз по рукам, ощущая каждый изгиб, каждый мускул, скрытый под шелковистой кожей. Его ладони обняли ее талию, пальцы впились в упругие бока. Он притянул ее к себе.

Их тела соприкоснулись – его пресс, все еще в потертой коже воина, к ее нежной, обнаженной груди.

– «Ты… такой твердый. И горячий», – прошептала она, ее руки нерешительно легли ему на грудь, на шрамы. Ее пальцы осторожно исследовали выпуклости старых ран, вызывая у него мурашки. Он наклонился, и его губы нашли ее губы. Поцелуй начался нежно, как первое прикосновение. Губы Лиры были мягкими, податливыми. Она ответила ему – неумело, но искренне. Ее язык осторожно коснулся его. Поцелуй углубился, стал влажным, исследующим. Кайл терялся в ее вкусе, в ее близости. Его руки скользили по ее спине, вниз, ощущая изгиб позвоночника, гладкость кожи, упругость ягодиц. Он сжимал их, прижимая ее ближе, чувствуя, как ее живот касается его твердеющего члена.

Он медленно, не прерывая поцелуя, повел ее вниз. Они опустились на мягкий мох, усыпанный каплями вечной росы, которые сверкали, как бриллианты. Лира легла на спину, ее золотые крылья распластались по земле, вбирая энергию Сада. Кайл оказался над ней, опираясь на локти. Он смотрел на нее, на ее обнаженное тело, купающееся в сиянии Яйца и солнечным свете. Она была невероятна.

– «Ты… совершенна», – выдохнул он. Его пальцы снова коснулись ее лица, провели по линии скулы, по губам, по подбородку. Потом спустились к шее. Он наклонился и поцеловал ямочку у основания ее горла, чувствуя под губами пульсацию крови. Лира вздохнула, ее глаза закрылись.

– «Это… приятно», – прошептала она. – «Твои губы… теплые».

Кайл продолжил свой путь вниз. Поцелуи становились горячее, влажнее. Он целовал ее ключицы, плечи. Потом его губы нашли одну грудь. Он обхватил ее нежно, ощущая упругость, а затем коснулся соска губами. Сначала осторожно, потом, почувствовав, как он набухает под его прикосновением, взял его в рот.

– «О-о»! – Лира выгнулась, ее руки впились в его волосы. Волны тепла разливались от груди по всему телу. Ее дыхание участилось.

Он дал ей привыкнуть к ощущениям, лаская одну грудь, потом перешел к другой, уделяя ей такое же трепетное внимание. Его рука тем временем скользила по ее животу, плоскому и гладкому, чуть ниже пупка. Он чувствовал, как ее мышцы напрягаются под его ладонью, как дыхание ее сбивается.

Лира открыла глаза, в них вспыхнула тень сомнения.

– «Кайл? Там же…» – она не знала слов. – «Зачем? Это… слишком интимно. Мы же не…».

Но Кайл уже не слышал. Его глаза горели. Его взгляд был таким полным обожания и пробуждающейся страсти.

Его губы продолжили путь вниз. Он целовал ее живот, впадину пупка, чувствуя, как она вздрагивает под его прикосновениями. Его руки осторожно раздвинули ее бедра. Лира позволила, ее тело было расслабленным, открытым, но напряженным от ожидания. Кайл поцеловал внутреннюю поверхность одного бедра, затем другого. Кожа здесь была особенно нежной, теплой. Он слышал ее прерывистое дыхание, чувствовал легкую дрожь в ее ногах.

– «А-ах…» – Лира застонала, ее бедра непроизвольно приподнялись навстречу.

Он поднялся выше, снова оказавшись над ней. Его тело горело. Он чувствовал собственное возбуждение – твердое, настойчивое напряжение между его бедер. Он видел ее глаза, затуманенные пробуждающимся желанием и доверием. Он осторожно, как бы спрашивая разрешения, положил руку ей на бедро, его пальцы скользнули по внутренней поверхности, ближе к теплу ее центра.

Он наклонился, поцеловал ее глубоко, страстно, передавая в поцелуе всю свою любовь и обещание. Его рука, лежавшая на ее бедре, осторожно приподняла его. Его тело переместилось между ее ног. Они сплетаясь в медленном, неловком танце. Лира вскрикивала при каждом новом прикосновении, её пальцы впивались в его спину, оставляя царапины, которые тут же затягивались.

«Ай!» – она вскрикнула, слезы брызнули из глаз. «Больно, Кайл! Больно!»

Он продолжал двигаться. Микроскопически медленно. Чуть назад, потом снова чуть глубже.

«Ты… внутри. Так глубоко…», – сказала Лира.

– «Да», – он прошептал, потрясенный ощущением ее тесноты, тепла, влажности, обволакивающей его. Это было невероятно. Каждое движение было откровением. Он чувствовал каждую складку, каждое пульсирующее сокращение ее внутренних мышц, приспосабливающихся к нему. Он смотрел на ее лицо – боль уходила, сменяясь сосредоточенностью, затем первыми проблесками удивления и… нарастающего удовольствия. Ее губы приоткрылись в тихом стоне.

Его движения стали чуть увереннее, чуть шире. Он выходил почти полностью, ощущая прохладу воздуха, и снова погружался в ее горячую, влажную глубину. Звук их соединения – мягкие, влажные звуки, его хриплое дыхание, ее прерывистые вздохи и постанывания – смешивались с шелестом листьев и пением Сада. Сияние Яйца рядом с ними пульсировало ярче, как будто в такт их ритму.

Лира начала отвечать. Сначала неумело, инстинктивно двигая бедрами навстречу его толчкам, потом все более осознанно. Ее стоны стали громче, протяжнее. Она поднимала бедра, принимая его глубже. Ее ноги обвили его талию.

– «Ка-айл!» – она застонала его имя. Она чувствовала, как внутри нее нарастает напряжение, как маленькое солнце, мощное, глубже, захватывало все ее существо.

Кайл чувствовал, как ее внутренние стенки начинают ритмично сжиматься вокруг него, как волны. Это подстегнуло его. Его движения стали глубже, сильнее, но сохраняли ту же трепетную нежность. Он погружался в нее, как в родник жизни, чувствуя, как его собственное наслаждение копится, неумолимое и всепоглощающее. Волна поднималась из самых глубин.

Он зарычал, впиваясь губами в ее плечо.

И в этот миг, когда пик их страсти совпал, Лира закричала от мощного, содрогающего все ее тело оргазма, Яйцо вспыхнуло.

Ослепительный, чистый белый свет, ярче тысячи солнц, обрушился на них, поглощая Сад, деревья, мох, их сплетенные тела и сам воздух. Они не видели ничего, кроме этого света и друг друга – а потом всепоглощающая тьма.

Мир Плоти

Они очнулись на холодной, сырой земле. Кайл первым открыл глаза, и его тело пронзила боль – физическая, но и глубже, словно кто-то вырвал часть души. Он сел, с трудом фокусируя взгляд, и увидел Лиру. Она лежала рядом, её золотые волосы спутаны, кожа покрыта полосами грязи и сухих листьев. Но даже так она сияла. Нет, не магией – чем-то иным. Чистотой, которая заставляла воздух вокруг вибрировать.

– «Лира…» – его голос звучал хрипло, непривычно человечески.

Она вздрогнула, уставившись на свои руки – обычные. Пальцы дрожали, когда она потрогала лицо, шею, грудь…

– «Крылья…» – выдохнула она, обернувшись, будто надеясь увидеть их за спиной. Но там была только бледная кожа, гладкая, как у новорождённого. – «Кайл, что… что с нами?»

Он встал, ощущая тяжесть в мышцах. Его тело, всё ещё мощное, больше не парило – каждый шаг отдавался в костях. Вокруг простирался лес, но не райский. Деревья, чёрные и корявые, скрипели на ветру, а небо было затянуто свинцовыми тучами. Холод пробирал до дрожи.

– «Яйцо», – пробормотал Кайл, вспоминая последние секунды в Эфириуме. – «Оно… поглотило нас. Должно быть, это его работа.»

Лира поднялась, прикрывая грудь руками. Её движения были неуверенными, лишёнными ангельской грации. Она напоминала испуганного зверька, но даже это не скрывало её сути – ауры, что исходила от неё, как тепло от костра.

– «Откуда ты взял его?» – спросила она, подходя ближе. – «Ты же сражался, а не искал артефакты!»

Кайл нахмурился. Воспоминания всплывали обрывками: пепел после битвы с Архароном, мерцающий объект в чаше от усиков на земле…

– «Оно появилось само. Как будто… ждало,» – он провёл рукой по лицу, чувствуя щетину. Ещё одна новость – его тело теперь менялось, как у смертного. – «Думал, оно поможет нам. Что смогу использовать.»

Лира замолчала, обнимая себя. Её глаза метались по лесу.

– «Мы в мире людей?» – она произнесла это слово с легким отвращением, как будто говорила о насекомых.

– «Не уверен,» – Кайл шагнул к ближайшему дереву, коснулся коры. Шершавость, запах гнили… Всё было слишком настоящим. – «Но яйцо не просто перенесло нас. Оно… переплело нас с этим местом. Чувствую связь, как пуповину.»

– «Мы часть его», – прошептала она. – «И оно – часть нас.»

Она прислонилась к нему спиной, дрожа. Её тепло, лишённое магии, всё равно грело.

– «Что, если мы больше не сможем вернуться?» – её голос дрогнул.

Кайл обернулся, взял её лицо в ладони. Кожа Лиры была холодной, но под ней пульсировала жизнь – новая, незнакомая.

– «Тогда построим свой мир здесь,» – сказал он твёрдо.

Они двинулись вглубь леса, босые, голые, но не стыдящиеся этого. Их аура, словно щит, раздвигала ветви, заставляла животных замирать в поклоне. Даже без крыльев они были больше, чем люди.

Ветер стих. Лес затаил дыхание. Где-то вдали завыл волк, и Кайл понял – их битва только начинается. Теперь врагом будет новая реальность.

Первые искры знакомства

Шалаш, сколоченный из ветвей и прикрытый листьями, едва защищал от сырости, но Кайл гордился этой первой победой над диким миром.

Тишину ночи нарушал лишь треск костра да стрекот сверчков. Кайл сидел, прислонившись к стволу дерева, его мускулистые руки, покрытые царапинами от работы с грубыми ветками, лежали на коленях. Лира устроилась рядом, её золотые волосы, спутанные ветром, мягко касались его плеча. Листья, скреплённые лозами, едва прикрывали их тела, но стыда не было – лишь странная близость, как будто их ауры сплелись в единый кокон, отгораживающий от всего мира.

Пламя костра играло в её глазах, превращая их в два живых солнца. Она повернулась к нему, и запах хвои, смешанный с дымом, обволок их, как покрывало.

Вдруг зазвучал протяжный вой волка – одинокий, тоскливый, будто струна, натянутая над пропастью. Лира вздрогнула, инстинктивно прижавшись к Кайлу. Он обнял её за плечи, чувствуя, как её сердце бьётся.

– «Не бойся,» – прошептал он, хотя сам напрягся, слушая лес. – «Они не подойдут.»

И правда – вой повторился, уже дальше. Ответные голоса стаи прокатились эхом, но ни лап, ни горящих глаз в темноте не появилось. Звери будто обходили их лагерь широкой дугой, оставляя островок света неприкосновенным.

– «Почему они…» – начала Лира, но Кайл прервал её жестом.

Он встал, подошёл к краю поляны. Его босые ступни утопали в холодной росе. Ветер донёс запах дыма – не их костра, а чужого, едкий и тревожный.

– «Люди,» – пробормотал он, вслушиваясь в тишину. Где-то за холмом хрустнула ветка, послышался сдавленный шёпот, потом – торопливые шаги, удаляющиеся в ночь.

Лира подошла, завернувшись в плащ из широких листьев.

– «Они бегут?»

Она взяла его руку, её пальцы дрожали.

– «Почему? Мы же не…»

– «Посмотри на себя» – Кайл повернул её лицо к лунному свету. – «Даже без крыльев ты светишься, как утренняя звезда. А я…» – он провёл рукой по своему бицевсу, – «…я пахну пеплом войны. Мы для них – огонь: греет, но может спалить.»

– «Они чувствуют нас,» – прошептала Лира, касаясь коры дуба. – «Здесь мы… больше, чем люди.»

– «Но меньше, чем ангелы,» – добавил Кайл, глядя на свои руки – сильные, но смертные.

Они вернулись к костру, который горел ровно, будто его питала не древесина, а сама тишина. Лира прижалась к нему, слушая, как лес поёт свою древнюю песню: шелест листьев – струны, вой волков – бас.

– «Что, если мы останемся здесь навсегда?» – спросила она, рисуя пальцем узор на его ладони. – «Построим дом. Вырастим сад.» – ответил он.

– «Что ты знаешь про яйцо?» – спросила Лира, положив голову ему на плечо.

Он почувствовал, как её дыхание касается шеи – тёплое, живое.

Кайл потянулся к огню, подбросив сухую ветку. Искры взмыли вверх, кружась в танце.

– «Говорят, это миры Создателя. Редкие, хрупкие… Мы, ангелы, охраняем их равновесие.» – Он улыбнулся, впервые заговорив о чём-то, кроме войны. – «Как садовники, что следят, чтобы цветы не заглушили друг друга.»

Она рассмеялась, звук её голоса звенел, как ручей.

– «Садовники с копьями?»

– «Иногда сорняки бывают упрямы,» – парировал он, и в его взгляде мелькнула игривость.

Лира коснулась его руки, исследуя шрамы на костяшках пальцев.

– «Почему яйцо было у лидера Жёлтокрылых?»

Кайл замер, вспоминая Архарона. Тень промелькнула в его глазах, но тут же растворилась.

– «Оно содержит силу миллионов миров. Тот, кто подчинит его, станет… почти равно Творцу.» – Он указал пальцем в небо. – «Почему оно было у Архарона, я не знаю. Возможно, он жаждал власти. Больше силы. Может, с помощи яйца он смог захватить столько наших земель.»

Она наклонилась ближе, её дыхание смешалось с его.

– «Если это правда, как ты победил его?»

Он задумался, глядя на пламя.

– «Думаю, он недооценил меня и не успел раскрыть всю мощь. Или…» – он посмотрел на неё, – «…Яйцо само отвергло его.»

Пауза наполнилась шепотом огня. Лира устроилась удобнее, её бёдра касались его.

– «Зачем вы воюете?»

Кайл вздохнул, но без привычной тяжести.

– «Жёлтокрылые навязывают свой порядок – для нас это клетка. Мы сражаемся за право дышать.» – Он повернулся к ней, серьёзный. – «А ты? Целители ведь вне этого?»

Она покачала головой, золотые пряди скользнули по его груди.

– «Мы не вмешиваемся в политику. Лечим всех – и ваших, и их. Для нас все существа святы.»

Тишина снова сомкнулась вокруг, но теперь она была тёплой, как объятие. Лира положила ладонь ему на грудь, где под кожей пульсировала странная вибрация – его сердце.

– «Почему у тебя именно копьё?» – спросила она вдруг.

Он взял её руку, провёл по воображаемому древку.

– «Оно… как продолжение меня. Видишь?» – Он сделал лёгкий укол в воздух. – «Держу врага на расстоянии, но чувствую каждый удар, как удар сердца.»

– «А если бы тебе дали меч?»

– «Я и с мечом справлюсь – но меч для тех, кто любит рубить с плеча. А я…» – он поймал её взгляд, – «…предпочитаю видеть, куда направлен конец.»

Она рассмеялась, и Кайл почувствовал, как что-то в его груди расправляет крылья. Даже без магии, даже в этом чужом мире, её смех был самым сильным заклинанием.

Лира подбросила ветку в костёр, наблюдая, как искры взмывают к звёздам. Ее лицо получило оттенок печали.

– «Я слышала, что Создатель посылает Чёрнокрылых на самые жёсткие задачи,» – начала она, не глядя на Кайла. – «Что вы можете убить даже детей. Это правда?»

Кайл отломил кусок коры, бросил в огонь. Его лицо оставалось спокойным, будто она спросила о погоде.

– «Мы рождаемся с оружием в руках,» – сказал он ровно. – «Когда я впервые открыл глаза, в ладони уже было копьё. Вокруг лежали тела таких же, как я. А в метре от меня…» – он сделал паузу, вспоминая, – «…другой Чёрнокрылый вытаскивал меч из груди новорождённого ангела. Я понял: убью первым или умру.»

Лира сглотнула, но не отводила взгляда. Кайл продолжил, будто рассказывал старую сказку:

– «Многие не проходят это испытание. Но те, кто выживает, надеются быть призванными в Армию Создателя…» – он разжал ладонь, – «\…как все Ангелы третьего круга рая. Меня Создатель не призывал. Я даже не знаю, когда он последний раз кого-то призывал. Но если бы он меня призвал, я бы выполнил любой приказ.»

Он снова сжал ладонь в кулак, глядя на пламя. Лира ждала, затаив дыхание.

Она потянулась, коснувшись его руки. Её пальцы были тёплыми, вопреки ночному холоду.

– «А теперь?» – спросила она тише шелеста листьев.

Кайл повернулся к ней и засмеялся громко.

– «Здесь он меня не призовет. Он всегда пополняет ряды из Ангелов третьего круга рая. Теперь у меня есть ты, и я больше не хочу ничего» – сказал он просто с улыбкой.

Дом без железа

Прошло несколько недель, и вместо шалаша выросла круглая хижина из переплетённых ветвей, обмазанных глиной. Двери были из шкур животных. Не убитых – найденных в лесу, сброшенных змеями или умерших от старости. Кайл, стоя на самодельных лесах из лиан, укреплял крышу тростником, сплетённым в плотные маты. Его инструменты лежали внизу: каменный топор с рукоятью, обмотанной волокнами крапивы, скребок из обсидиана, найденного у подножия вулканического утёса, и костяной клин, выточенный из оленьего рога, который волки притащили к порогу как дар.

Лира, сидя у костра, скручивала верёвки из шерсти, оставленной оленями на колючих кустах. Её пальцы двигались быстро, словно ткали не нити, а заклинание. Рядом лежала груда странных находок:

* Чаша из тыквы, выдолбленная каменным резцом;

* Корзины из ивовых прутьев;

* Глиняные таблички с отпечатками их ладоней – карта нового мира.

Чтобы поймать рыбу, Кайл построил каменные лабиринты в ручье – рыба заплывает сама.

Они ели уху из рыбы, пойманной в каменный горшок – вода закипала от раскалённых камней, брошенных в воду. Лира вдруг замерла, услышав шорох. Из-за деревьев выглянул ребёнок, закутанный в шкуру бизона.

– «Духи леса…» – прошептал мальчик, бросая к их ногам связку сушёных ягод.