Ромашковый чай с секретом. Анатомия магии

Чтобы хоть как-то сбить неловкость, я принялась разглядывать обстановку. Мягкие глубокие кресла, большой рабочий стол из тёмного дуба, заваленный множеством старинных книг и свитков, а рядом — стройные ряды маленьких стеклянных пузырьков с разноцветными жидкостями. Первым затянувшееся молчание нарушил Данимир.

— Здравствуй, Мария. Я искренне рад, что тебе уже лучше, — он мягко улыбнулся, заглядывая мне прямо в глаза. — Вчера мы так и не закончили осмотр. Прости, что мне пришлось так внезапно уйти — появились неотложные дела… Но давай сначала просто поговорим. Остромир передал мне, что при первой встрече вообще не почувствовал твоей магической ауры. Однако я, когда осматривал тебя после… твоего особого чая, напротив, ощутил внутри тебя настоящую бушующую бурю. А сейчас в тебе снова идеальная пустота. Получается, мы оба правы. Мне лишь осталось выяснить, в чём именно тут загадка.

— Это как? Магию можно почувствовать физически? — с любопытством переспросила я.

— Да, её способны улавливать практически все сильные маги. Но, судя по всему, не в твоём случае. Так что же именно блокирует твой дар?.. — лекарь на мгновение задумался, потирая подбородок. — И что это за ромашковый чай? Не в алкоголе ли дело, раз именно после него в тебе просыпается сила?

— Ой, да ты не парься, я тебе сейчас всё сама расскажу, — ответила я так непринуждённо, будто разговаривала не с могущественным Стражем Цитадели, а со старым другом по детской площадке. — В общем, когда мне было шестнадцать, мать ушла куда-то по делам. Оставшись одна, я от скуки полезла в шкаф и наткнулась на бутылку. Это был крепкий виски. Ну, я и отхлебнула ради интереса — хотелось понять, почему мама так тщательно прятала его от меня и твердила, что мне ещё рано. На вкус, честно скажу, дрянь редкостная, как горькая подошва. Но вот то, что случилось потом… По телу мгновенно разлилась бешеная теплота, а ноги вдруг стали лёгкими, как у абсолютно здорового человека. Я просто взяла, встала и пошла без малейшей боли! А ещё почему-то смогла одним лёгким движением руки двигать мелкие предметы по комнате.

— Ты сделала это один раз или повторяла? Как часто ты пила его и сколько тебе лет сейчас? — Данимир уставился на меня с неподдельным удивлением.

— Да я изредка это практиковала, — честно призналась я. — За эти годы, а мне двадцать, мне удалось выяснить одну чёткую закономерность: чем выше градус алкоголя, тем сильнее и ярче проявляется эта сила. А чтобы мама ничего не заподозрила, я шла на хитрость. Прямо при ней наливала во фляжку ромашковый чай, а уже потом, улучив момент, тайно добавляла туда крепкий алкоголь. Ах, да… Есть ещё один важный нюанс. Всё это волшебство длится совсем недолго, минут двадцать, ну, от силы полчаса.

Я выложила Данимиру абсолютно всё, что знала сама. Скрывать такое от мамы годами было чертовски сложно, но внутри меня всегда сидел какой-то необъяснимый страх. Я почему-то жутко боялась ей во всём признаться. А таких разговоров мне очень не хватало.

— Вот оно как, значит… Очень интересно, — задумчиво протянул он, анализируя мои слова. — Что же, теперь я наконец могу полноценно тебя осмотреть. Ты сможешь сама дойти до той кушетки? — спросил лекарь, указывая рукой в дальнюю часть комнаты.

— Думаю, нет. Мне просто не за что будет держаться, — тихо прошептала я, опустив взгляд на свои непослушные ноги.

— Что ж, в таком случае я с радостью побуду твоими ногами, — неожиданно мягко произнёс маг.

И прежде чем я успела хоть что-то возразить, он без лишних предупреждений легко взвалил меня на свои руки прямо из кресла. От такой неожиданности у меня на секунду перехватило дыхание. Это было так резко, так собственнически, что я даже не успела включить свою внутреннюю защиту.

Ещё минуту назад я сердилась на него, а сейчас моё глупое сердце снова испуганно затрепыхалось где-то у самого горла. У Миродана на руках было надёжно и тепло, но здесь… здесь всё ощущалось совершенно иначе. Сила Данимира пугала и притягивала одновременно, заставляя меня чувствовать себя уязвимой и защищённой в одно и то же время. Я вновь почувствовала его живой запах — казалось, он пах свежестью альпийских гор.

Он заботливо усадил меня на край кушетки и сразу приступил к делу. Из его ладони вырвалось мягкое голубое свечение. Насыщенный магический свет плавно заскользил сначала вдоль моих неподвижных ног, а затем и по всему телу. В самом конце Данимир остановился у моей головы. Казалось, он видит что-то, от чего зависит не одна жизнь.

Нахмурившись, он задействовал вторую руку и принялся долго водить ладонями вокруг моих висков, словно бережно поглаживая воздух. Всё, что я ощущала в этот момент, — это приятный, лёгкий холодок, исходящий от таинственного голубого сияния.

— На сегодня, пожалуй, хватит. Завтра посмотрю ещё раз, — наконец произнёс лекарь, гася магический свет и принимая сосредоточенный, задумчивый вид. — Кажется, я начинаю понимать, в чём дело, но мне нужно немного времени, чтобы окончательно во всём разобраться и перепроверить свои догадки. Только, Мария, очень прошу тебя: впредь больше никакого алкоголя, — строго и безапелляционно добавил он, заглядывая мне в глаза. — Судя по всему, этот катализатор крайне разрушительно сказывается на твоём теле. Запомни раз и навсегда: только экстренный случай, угрожающий жизни, как это было вчера. Кстати, того тёмного мага сейчас вовсю допрашивают, чтобы выяснить, как именно и с чьей помощью он сумел проникнуть за стены замка. А мы в лице Старшего Совета приносим тебе свои глубочайшие извинения за то, что допустили это нападение и подвергли тебя опасности.

— Ну как же так?! — с горькой обидой вырвалось у меня. — Значит, теперь я вообще ходить не смогу? Я-то наивно думала, что хотя бы в этом мире наконец обрету долгожданную свободу…

— Пожалуйста, не обижайся, — мягко, но уверенно перебил меня Данимир. — Это решение принято исключительно ради тебя и твоего здоровья. И вообще, я же ясно сказал: отныне я сам буду твоими ногами. Наш правитель Остромир, учитывая твой особый случай, официально освободил меня от всех остальных обязанностей в Цитадели. Так что теперь я практически круглосуточно нахожусь в твоём полном распоряжении.

Я была до глубины души потрясена таким ошеломляющим предложением. Почувствовав, как к щекам мгновенно прилил жар, заливая их багровым румянцем, я испуганно замерла. Несколько долгих, бесконечных секунд я просто молча смотрела в его ослепительные, светящиеся серебром глаза, отчаянно пытаясь найти в них скрытый ответ на свои немые вопросы.

В кабинете снова повисла густая тишина, и под этим магнетическим взглядом мои непослушные губы сами собой выдали очередную глупость:

— Что, прямо-таки и в ванную меня на руках носить будешь? — я лукаво прищурилась, отчаянно маскируя своё смущение под напускной дерзостью. — А может, ещё и спинку мне там потрёшь, раз уж ты полностью в моём распоряжении?

Теперь уже щёки самого Данимира предательски вспыхнули пунцовым румянцем.

— Мария, пожалуйста, будь серьёзнее! — укоризненно выдохнул он, едва ли не охая от неожиданности.

Спешно пытаясь вернуть себе маску строгого доктора, он снова переключился на заботу:

— Скажи, может, ты проголодалась? Или, быть может, хочешь немного прогуляться?

Поняв, что на сегодня дразнилок с него хватит, я ответила, что была бы не прочь поближе полюбоваться теми прекрасными фонтанами во внутреннем дворе замка. Его сильные руки привычно и легко подняли меня с кушетки. Данимир понёс меня на улицу в полном молчании, словно искренне притворяясь обиженным на мою дерзость.

Когда мы вышли во двор, он бережно усадил меня на резную каменную скамью, откуда открывался потрясающий вид на бурлящие и переливающиеся искры фонтанов, и тихо сел рядом. Глядя на его застывший профиль, я всё же решила сделать первый шаг.

— Ты… правда, прости меня, — тихо, почти шёпотом произнесла я. — Я просто сильно смутилась от твоих слов… Ну, про то, что ты будешь моими ногами, и про круглосуточное распоряжение… — Я принялась нервно теребить прядь волос, не решаясь взглянуть на него. — Вот и выдала, совершенно не подумав, первую же глупость, которая пришла в голову.

Услышав моё робкое признание, Данимир повернулся ко мне и тепло улыбнулся. В ярких лучах полуденного солнца его серебряный взгляд и точёное лицо казались ещё более притягательными.

— Спасибо за честность, — мягко ответил он, продолжая открыто смотреть на меня. — Ничего, когда-нибудь я наверняка привыкну к твоему характеру… И мне, пожалуй, ещё очень будет не хватать этих твоих земных шуточек.

Глава 6

Мы сидели рядом, молча любуясь бьющими в небо струями воды. Но красота вокруг больше не радовала — все мои мысли занимал тот оглушительный импульс, который до сих пор эхом отзывался внутри. Набравшись смелости, я всё же решилась задать вопрос, который не давал мне покоя с самого утра:

— Ты вчера оставил меня одну… — я заговорила, до смерти боясь услышать очередную отговорку. — То, что произошло между нами во время осмотра… Ты ведь тоже это почувствовал, верно? Данимир, ты можешь прямо сказать мне, что это было? Только не ври, пожалуйста.

Я смотрела на него в ожидании ответа. Он казался растерянным и потерянным, как ученик, который забыл все слова, стоя у доски.

— Я… — лекарь осёкся. На секунду между нами повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Он отвёл взгляд, а затем тихо продолжил: — Пока я не знаю, что тебе ответить. Мне нужно во всём самому до конца разобраться, возможно…

— Значит, ты ничего мне не скажешь, — горько перебила я его, чувствуя, как внутри закипает обида. — Но почему-то мне кажется, что это чертовски важно для нас обоих.

— Я всё тебе скажу, но только позже! — с внезапной глухой злостью вырвалось у него, словно я наступила на его самую больную мозоль. — Почему ты так нетерпелива, Мария?

— Понятно. Значит, ты просто уходишь от ответа. Может, и сейчас убежишь? — я отвернулась, упрямо вскинув подбородок. — Я искренне не понимаю, почему нельзя сказать правду прямо сейчас… Что в этом такого пугающего?

— Прости, но я правда сейчас не могу… — тише ответил он, и в его голосе проскользнула глухая обречённость.

Разговор зашёл в тупик. Нам больше нечего было сказать друг другу. Замкнувшись в своей гордости, мы делали вид, что увлечённо разглядываем бурлящие фонтаны и редких птиц, лениво пролетающих над высокими шпилями Цитадели. Немногим позже я попросила Данимира помочь мне добраться до моих покоев и оставить меня там.

— Мне нужно побыть одной, — это было последнее, что я сказала ему, прежде чем за ним закрылась дверь.

Он послушно вышел, оставив меня наедине со своими мыслями. Оказавшись в одиночестве, я устало растянулась на кровати и уставилась в потолок.

Множество вопросов роилось в моей голове. Почему Данимир не хочет мне ничего говорить? А этот маг, что на меня напал… Всё, что успел сказать лекарь — это то, что он был единственным, кто пробрался внутрь. Может, ему что-то было нужно в лечебнице? Тогда получается, я случайно встала у него на пути и помешала. Но почему меня нельзя ввести в курс дела? Это у их Совета принято всё держать в строжайшей тайне?

И вообще, почему я так много о нём думаю?

Внутри росло стойкое, упрямое ощущение: Данимир-то всё знает. Он совершенно точно разгадал, что за вспышка произошла между нами, но умышленно, по каким-то своим причинам, не говорит мне ни слова.

Есть ли смысл задавать ему вопросы, если он озвучивает только то, что сам считает нужным?

— Всё-таки я его абсолютно не понимаю, — вслух произнесла я в пустоту комнаты. — И почему это алкоголь мне вдруг нельзя? В этом мире я ведь наконец-то могу не прятаться и не бояться показывать свою истинную суть…

В этот момент в моей голове мгновенно вспыхнула мысль о фляжке, лежащей в рюкзаке. Искушение оказалось слишком велико. Все эти годы этот настой был единственной верой в моё будущее. Он даровал мне возможность почувствовать себя живой — пусть и ненадолго, но я могла быть собой. А Данимир решил это у меня забрать?

— А ведь я могу выпить прямо сейчас и устроить себе небольшую самостоятельную прогулку, — азартно подумала я, приподнимаясь на локтях. — Пока этот заносчивый лекарь уверен, что я покорно лежу тут, переживаю из-за нашего разговора, а то и вовсе плачу в подушку. Ну уж нет, не дождётся!

К счастью, на этот раз мой рюкзак стоял совсем близко, прямо на прикроватной тумбочке. Дотянувшись до него, я извлекла свою верную фляжку, свинтила крышку и большими, жадными глотками принялась пить обжигающее пойло.

На вкус ромашковый настой с градусом был, конечно, поприятнее того старого виски, но я всё равно искренне не любила алкоголь. Если бы не моя странная особенность, я бы в жизни к нему больше не притронулась.

Почти мгновенно по венам разлилась знакомая волна силы, а лёгкое опьянение приятно ударило в голову. Отбросив сомнения, я решительно поднялась с кровати и уверенным шагом направилась к выходу из комнаты.

Я была твёрдо намерена обследовать замковый двор. Главное теперь — вовремя вернуться назад, пока действие катализатора не закончилось и я пластом не рухнула посреди улицы на глазах у всей Цитадели. Вот уж точно будет конфуз!

Я не спеша шла по двору, наслаждаясь каждым шагом, пока тёплый ветер ласково обдувал моё лицо. С каждым его вздохом я ощущала знакомый аромат плодовых деревьев, дарующий долгожданное ощущение свободы. Вокруг было на удивление пустынно. Видимо, все жители Цитадели были заняты своими повседневными обязанностями, и такое безлюдье было мне только на руку — меньше лишних глаз.

Пройдя чуть дальше, я очутилась на противоположной, более уединённой стороне двора. Похоже, это местная тренировочная площадка. На эту мысль меня натолкнули виднеющиеся вдали деревянные круглые мишени. Трава здесь была напрочь вытоптана, лишь изредка проглядывали одинокие зелёные ростки.

Издалека я заметила группу тренирующихся молодых людей. Среди них вовсю занимался и мой утренний знакомый Миродан, а руководил процессом статный, умудрённый опытом мужчина — судя по всему, их наставник. Чтобы не мешать, я робко замерла в тени, слегка притаившись за широким стволом векового дерева. Но скрыться мне не удалось. Миродан почти сразу заметил меня и весело крикнул на весь двор:

— Ты чего это там притаилась? Секреты наши военные разнюхиваешь?

Однако, сделав в мою сторону пару шагов, он резко изменился в лице. Его улыбка сменилась выражением полнейшего ошарашивания:

— Стоп… Мария, а как ты вообще ходишь?! Подойди-ка сюда к нам, я прямо сейчас познакомлю тебя со всей нашей бандой!

Делать было нечего — меня раскрыли. Стараясь сохранять независимый вид, я уверенно зашагала к тренировочной площадке, чувствуя на себе пристальные взгляды парней. И если в лицах остальных я видела лишь праздный интерес, то Миродан смотрел совершенно иначе: его взгляд казался таким тёплым, как лучи разгорающегося августовского солнца. Стоило мне приблизиться, как Миродан, по-прежнему оглядывая меня с ног до головы в полном изумлении, взял инициативу в свои руки:

— Давай я сначала представлю тебя всем, а потом мы уже подробно обсудим, что это за чудо с тобой произошло и как ты вообще стоишь на ногах, — он тепло улыбнулся и повернулся к старшему мужчине. — Я начну с нашего наставника. Он один из троих Старших Стражей Совета, а зовут его Радомир.

Я посмотрела на мужчину. На вид ему можно было дать около тридцати пяти или сорока лет, и от всей его фигуры веяло абсолютным спокойствием и той вековой мудростью, которая была так необходима для его тяжёлой миссии. Его густые русые волосы были собраны на затылке в тугую, безупречно аккуратную шишку — точь-в-точь как носили древние самураи, как я их себе представляла, чтобы ни одна прядь не смела помешать или ослепить в разгар яростного боя.

Наставник был одет в халат глубокого зелёного цвета, рукава которого украшали сложные переплетения защитных рун и традиционных узоров Цитадели. Поверх халата крепились лёгкие кожаные доспехи благородного природного оттенка, идеально сочетающегося с зеленью ткани и подчёркивающего стройную, натренированную фигуру мастера. Завершали его образ высокие кожаные сапоги точно в тон. В его строгом лице не было жестокости: напротив, взгляд Радомира лучился добротой и глубоким пониманием человеческой души, хотя каждый в замке прекрасно знал, что за этой мягкостью скрывается один из опаснейших бойцов Границы.

— А это Лиам и Каэль, — продолжил Миродан, небрежно махнув рукой в сторону остальных ребят. — Они так же, как и я, обучаются у Радомира. Пока мы всего лишь новобранцы, но когда-нибудь обязательно станем полноценными Стражами Границы.

Парни вежливо поприветствовали меня кивками и, отойдя чуть в сторону, вернулись к занятиям. Я уставилась на них как заворожённая. То, что они вытворяли, не шло ни в какое сравнение с земными фильмами: один из них на полной скорости выпускал сияющие огненные искры прямо из ладоней, а второй ловко и технично отбивал их полупрозрачным магическим щитом. Мои восторженные наблюдения прервал подошедший ближе Миродан. Опустив взгляд на мои кроссовки, он требовательно спросил:

— Так всё-таки… Как ты это делаешь, Мария? Как ты ходишь?

— Я… Ну, это довольно сложно объяснить словами, — смущённо замялась я, не зная, стоит ли раскрывать секрет. — В общем, алкоголь действует на меня как какой-то катализатор. Вместе с ним в моё тело вливается магия. Данимир сказал, что когда я вчера выпила, он отчётливо уловил во мне мощную ауру. А вот когда я абсолютно трезва, она бесследно исчезает. И ноги снова становятся чужими, непослушными…

— Ого! — искренне удивился Миродан, почесав затылок. — Я хоть и живу здесь уже чуть больше пятидесяти лет — ведь сам когда-то пришёл с той стороны, — но эти места не перестают меня удивлять.

— А разве Данимир не предупреждал вас, Мария, чтобы вы не смели употреблять алкоголь без веской, угрожающей жизни причины? — внезапно раздался за моей спиной суровый и глубокий голос наставника.

Я испуганно вжала голову в плечи под строгим взглядом Радомира.

— Ну да, предупреждал… Но я подумала, что…

— Да чего тут думать! — словно из-под земли, прямо перед нами вырос сам этот чудной лекарь.

Судя по бешено раздувающимся ноздрям и сжатым кулакам, Данимир был просто в ярости.

— Да почему ты вообще так злишься на меня, а?! Это же моя жизнь и моё тело! — в сердцах выкрикнула я.

Вся тренировочная площадка замерла. Новобранцы и даже Радомир уставились на нас, явно ошарашенные тем, как дерзко какая-то чужачка позволяет себе разговаривать со Старшим Стражем Цитадели. Но меня уже было не остановить:

— Неужели мне даже один-единственный разок нельзя просто пройтись на собственных ногах?!

И в этот самый момент, словно в наказание за непослушание, невидимый таймер внутри меня громко щёлкнул. Сила улетучилась, и мои ноги предательски подкосились. Я испуганно ахнула, готовая пластом рухнуть на вытоптанные земли, но Данимир среагировал молниеносно. Он тут же перехватил меня, железной хваткой прижимая к своей широкой груди.

— Нельзя! Вот именно поэтому и нельзя! — всё с той же клокочущей злостью отрезал он, и от его властного голоса у меня внутри всё сжалось. — И даже не смей со мной спорить, Мария, я слишком хорошо знаю, о чём говорю!

Данимир развернулся и быстрым, размашистым шагом понёс меня прочь с тренировочного поля под молчаливыми взглядами парней.

— Сейчас я отведу тебя обратно в твои покои, — строго продолжал чеканить лекарь, даже не глядя на меня. — И лично буду сидеть рядом караулить, чтобы ты больше не творила подобных глупостей!

— Это я что… под домашним арестом, получается? — буркнула я, упрямо надувшись, хотя в глубине души уже начала понимать всю серьёзность и опасность ситуации.

Глава 7

Данимир стремительно нёс меня по прохладным коридорам замка, с каждым шагом приближаясь к дверям моих покоев. Я переводила взгляд то на вековые каменные стены Цитадели, то на его такое же каменное, наводящее ужас лицо.

Я видела, что действительно не на шутку разозлила его, вот только до конца не понимала, почему моя собственная жизнь вызывает у него такую бурную реакцию. Почему он, несмотря на всё своё нарочитое безразличие, так отчаянно и упрямо заботится обо мне.

Наконец он толкнул дверь моих покоев, занёс меня внутрь и бережно, словно хрустальную вазу, опустил на мягкую постель. Тяжело дыша от нахлынувших последствий от алкоголя, я хотела было попросить его достать из рюкзака таблетки, но Данимир опередил меня.

Заметив, как моё тело корчится от болезненных спазмов, он молча сделал шаг вперёд. Из его ладоней послушно вырвалось уже знакомое голубое свечение. Лекарь плавно провёл руками сначала над моей головой, а затем вдоль сведённых судорогой ног. По телу разлился приятный холодок, и изнуряющая боль мгновенно отступила. Осталась лишь крошечная, едва ощутимая нотка ломоты в висках — но к такой приглушённой боли за долгие годы я давно привыкла и просто научилась её не замечать.

— Мария, давай наконец поборемся за твою серьёзность, — произнёс он своим строгим, бархатным голосом. Лекарь присел на край кровати, заглядывая мне прямо в душу. — Ты должна чётко уяснить: с твоим организмом всё далеко не так просто, как думали врачи в твоём мире. Твоё магическое ядро серьёзно повреждено. И, судя по всему, это стало следствием какой-то старой механической травмы.

— Какое ещё, к чёрту, ядро? — недоуменно переспросила я, вытаращив на него глаза. От удивления с моих губ сорвалась очередная глупость: — Как у Царь-пушки, что ли?

— При чём здесь вообще пушка? — Данимир удивлённо вытаращил на меня свои серебряные глаза, но почти сразу понимающе качнул головой. — Ах, да… Я совсем забыл, что ты всю жизнь провела среди обычных людей и ничего не знаешь об устройстве нашего тела. И всё же эта поломка кажется мне очень странной. Давай договоримся так: для начала я подробно расскажу тебе, что такое Нуклеус. А затем уже ты поделишься со мной историей своей земной жизни — где росла, с кем жила, и, главное, случались ли с тобой в детстве какие-нибудь странности? Ну, разумеется, помимо твоего фирменного ромашкового чая.

Сказав это, лекарь на мгновение растопил суровую маску, и его строгое лицо озарилось редкой, удивительно тёплой улыбкой.

— Ох, ладно, сдаюсь. Рассказывай, дядюшка, я вся во внимании, — театрально вздохнула я, устраиваясь на подушках поудобнее.

— В общем, в головах абсолютно всех живущих здесь магов есть одна особая область, — начал Данимир, жестикулируя руками. — Это плотное, шарообразное образование, надёжно покрытое защитной органической скорлупой. Мы называем его скрытым ядром, или, выражаясь более научным языком, Нуклеусом.

— Не знаю, мне делали МРТ — ничего там нет! — резко отрезала я.

— Что же, судя по твоему упрямому поведению, я готов поверить их приборам, что там у тебя действительно пусто, — иронично хмыкнул Данимир и осторожно приложил кончик прохладного пальца к моему лбу. — Ну, по крайней мере, верил бы… если бы лично не сканировал твою голову своей магией.

— Вообще-то сейчас было обидно, — пробурчала я, упрямо надув губы и демонстративно отвернувшись от него. — Ладно, и что это за ядро такое? Рассказывай дальше.

— Именно через Нуклеус вырабатывается и циркулирует вся наша магия, — посерьёзнел лекарь. — Если сравнивать очень примитивно, на понятном тебе языке биологии, это как щитовидная или поджелудочная железа. Оно точно так же встроено в организм и участвует в выработке и усвоении жизненно важной энергии, как ваши органы участвуют в обмене веществ. Без Нуклеуса мы были бы самыми обычными людьми.

— Получается, маг вполне может жить без этого ядра? — с искренним любопытством в голосе переспросила я, подавшись чуть вперёд.

— Физически — может, — Данимир тяжело вздохнул, и его серебряные глаза на мгновение потемнели. — Но разве это можно назвать жизнью? Магии нет, наступает вечная, оглушающая пустота. Нашим Высшим Судом в Цитадели иногда назначается процедура высушивания ядра — это тяжелейшая, крайняя мера наказания за самые страшные преступления. И поверь мне, Мария, для любого из нас такая кара гораздо хуже смерти.

— Ох, жесть какая… — тихо выдохнула я, поёжившись от его слов. — Ну хорошо, а почему тогда ваше хвалёное ядро не увидел ни один аппарат МРТ?