Ромашковый чай с секретом. Анатомия магии

Но финал всегда был одинаковым: либо виртуальные собеседники сами незаметно исчезали, стоило им узнать о её инвалидности, либо же Маша сама начинала чувствовать между строк удушливую жалость. А жалости к себе она не желала со стороны чужих людей.

Как только в переписке проскальзывали сочувственные расспросы, Мария, стиснув зубы, сама решительно обрывала общение, блокируя контакты. Ей хотелось быть равной, а не вызывать умиление или вздохи.

Немного успокоившись, Мария вытерла ладонями лицо и позвала маму, попросив помочь ей принять душ. Это была самая обыденная, рутинная процедура, но сейчас Маша отчаянно надеялась, что тёплая вода поможет смыть остатки грусти и жжение от солёных слез.

В ванную комнату она добралась сама, привычно переставляя ноги вдоль коридора. Мать уже ждала там. Молча, без лишних слов и упрёков, Елена подхватила дочь, помогая её не послушным, скованным ногам преодолеть высокий бортик чугунной ванны. Маша задернула плотную шторку в ванной и включила воду. Пока она мылась, мама оставалась в ванной — сидела на маленьком табурете рядом, готовая в любую секунду подстраховать, если у дочери соскользнёт рука или откажет нога. По окончании водных процедур, Елена бережно помогла Марии выбраться, обтереться пушистым полотенцем и переодеться в чистую любимую домашнюю пижаму.

Мария вернулась в постель, и мать бережно помогла ей расстелить одеяло. Елена протянула дочери ночные таблетки и стакан воды — по ночам Машу часто мучили головные боли, из-за которых было тяжело уснуть. Привычный ритуал прошёл в тишине. Мама поправила подушку, тихо пожелала ей доброй ночи и, выключив верхний свет, прикрыла за собой дверь. В комнате воцарился мягкий полумрак, нарушаемый лишь блёклым цветом фонаря сквозь шторы.

Оставшись в темноте, Мария привычно потянулась к тумбочке и взяла в руки свой телефон. Экран полоснул по лицу ярким светом, и девушка принялась лениво перебирать бесконечную ленту коротких видеороликов.

Контент мелькал пёстрый, хаотичный и бессмысленный. Сначала алгоритм подкинул ей забавное видео со спящими котиками, затем сменил его на чей-то дурацкий уличный пранк со скрытой камерой.

Следом пошли бесконечные, одинаковые танцы под популярные треки, сменяющиеся отрывками из старых сентиментальных песен. Маша бездумно смахивала ролики один за другим, даже не вникая в их суть — ей просто нужно было занять мысли, пока не подействуют ночные таблетки.

Спустя некоторое время, когда веки уже начали наливаться свинцом, экран внезапно потемнел. В новом ролике краем глаза, сквозь туманную дымку, показались знакомые очертания того замка из дневной статьи. Камера резко развернулась, на долю секунды выхватив из темноты строгое, но будто магнетическое лицо молодого лекаря, а глухой закадровый голос произнёс: «Возможно, это нужно именно тебе».

От неожиданности сон с Марии как рукой сняло, а сердце испуганно пропустило удар. По телу пробежала дрожь — совпадение казалось слишком пугающим, почти мистическим.

Трясущимися пальцами она судорожно нажала на значок флажка, сохраняя ролик в избранное, словно боялась, что он исчезнет навсегда. Наконец заблокировав телефон, Маша закрыла глаза и, содрогаясь от смеси страха, волнения и жгучего желания попасть в это место, всё же уснула.

Новое утро было точно таким же, как и сотни предыдущих: серым, унылым и безжизненным. Из кухни потянуло едким дымом. Мать вовсю пыталась приготовить завтрак, но, видимо, отвлеклась, и у неё что-то сгорело. Держась по стенке, дочь медленно вошла на кухню.

— Мам, чем тут пахнет? — спросила она, прикрывая нос рукой.

— Да яйца сожгла, — со вздохом отозвалась Елена, проветривая помещение полотенцем. — Забылась совсем… Может, по бутерброду? Есть сыр и колбаса.

— Да, конечно, можно.

Елена быстро нарезала хлеб, соорудила два простых бутерброда и поставила тарелку на стол, сев напротив дочери.

Маша была в лёгком недоумении. Мать вела себя так, будто вчерашней тяжёлой сцены вовсе не было, и казалась вполне расположенной к общению. Поняв, что момент удачный, она глубоко вздохнула и заговорила:

— Мама, я знаю, что ты не хочешь об этом слышать, но, пожалуйста, выслушай. Хотя бы просто выслушай. Мам, я двадцать лет так живу. Я устала, и я вижу, как устала ты. Тебе ведь тоже безумно тяжело? Я не могу смириться со своим положением. Я сделаю всё, чтобы стать наконец собой — целой, а не поломанной. Мне вчера ночью попался ещё один знак, и я верю, что мне нужно туда попасть. Этот замок… он будто сам зовёт меня. А этот лекарь? Я разглядела его молодое лицо, оно притягивает взгляд как магнит. А его белые, почти серебряные волосы? Ну… как минимум, это очень интересно! Вот, смотри…

С этими словами Мария решительно протянула матери телефон и запустила сохранённое видео. Елена уставилась на экран, и вдруг произошло то, чего Маша никак не могла ожидать от обычно сдержанной матери. Лицо Елены исказилось от ярости и паники. Резким, безумным движением она выхватила смартфон и со всей силы швырнула его в стену. Телефон пролетел в паре сантиметров от головы Маши, едва не задев её, и с оглушительным грохотом ударился о кафель.

Девушка замерла в испуге, вжавшись в стул. Мать, тяжело дыша, сорвалась на крик, переходящий в истерику:

— Ну вот что я тебе говорила?! Не сиди ты в этом интернете! Тоже мне, знаки она нашла! Чушь какая-то! Ну куда, куда я тебя пущу?! Мы найдём нормального врача, который поможет! Без всяких этих магов… тьфу, лекарей!

«Магов?» — мысленно зацепилась Маша за странную, пугающую оговорку, слетевшую с губ матери. К удивлению, страх быстро прошёл. Мария молча досмотрела эту эмоциональную бурю, внешне абсолютно спокойно продолжая жевать свой бутерброд. Когда Елена наконец замолчала, судорожно хватая ртом воздух, дочь тихо произнесла:

— Мам, ты выдохни. Давай, успокойся… И, похоже, мне теперь нужен новый телефон.

Мать сердито зыркнула на неё, подошла к стене и подняла аппарат с пола.

— Он цел. Ну, почти, — буркнула она и недовольно протянула его дочери.

Маша взяла мобильник в руки. И правда, работает, сенсор откликается, но теперь через весь экран, прямо поверх лица светловолосого мужчины, змеилась глубокая уродливая трещина.

Едва перебирая непослушные ноги, Мария вернулась в свою комнату. Ей отчаянно хотелось прямо сейчас, без маминых криков, ещё раз внимательно вглядеться в черты лица этого загадочного лекаря. Но стоило ей открыть вкладку «избранное» и запустить ролик, как вместо видео на разбитом дисплее отобразился лишь глухой, безмолвный чёрный экран…

Утро встретило Марию удушливой тяжестью в теле. Ночные таблетки наконец отпустили голову, но взамен оставили противную слабость и ощущение полной разбитости. Едва открыв глаза, она первым же делом потянулась к тумбочке за телефоном. Вчерашний чёрный экран не давал ей покоя.

Сквозь глубокую уродливую трещину она лихорадочно зашла в избранное — пусто. Чёрная пустота. Сердце Маши тревожно сжалось. Пытаясь унять дрожь в пальцах, она открыла галерею, чтобы отыскать скриншоты той статьи. Но и там её ждал шок.

Снимков экрана не было. Они исчезли, словно их никогда и не существовало, оставив после себя лишь ровные ряды старых бытовых фотографий. Магия, чертовщина или чья-то воля буквально стирала за собой следы, не желая быть обнаруженной.

Но это лишь сильнее разозлило Машу. Внутри неё вспыхнуло упрямое, непреодолимое желание — выяснить правду любой ценой.

Едва перебирая непослушные ноги и цепляясь за мебель и стены, она добралась до письменного стола. Держась за край, она откатила старое офисное кресло и присела в него. На столе её ждал ноутбук — главный помощник в поиске истины.

Как только он был включён, пальцы быстро застучали по клавиатуре, вбивая в поисковую строку всё, что она успела запомнить: очертания замка, имя чудного лекаря. Интернет долго грузился, пока наконец не выдал единственную ссылку. Маша кликнула по ней, и на экране развернулся сайт с проигрывателем видео в рамке из причудливых символов.

Это был не куцый короткий ролик, а подробный репортаж. Затаив дыхание, девушка вслушивалась в описание места и рассматривала карту, показанную в нём.

Оказалось, загадочный замок находился совсем близко — на самой границе областей, всего в четырёх часах езды от их душного города. Дорога туда вела через глухую, заброшенную лесную просеку.

Закрыв вкладку на ноутбуке, Маша бессильно откинулась на спинку кресла. Голова шла кругом. Ей было до безумия страшно снова начинать этот разговор с матерью. Перечить Елене, особенно после её вчерашней вспышки ярости, не хотелось. Да и давить на жалость было бесполезно — мама давно имеет к этому иммунитет. Но что же ей делать? Сидеть и ждать, пока жизнь окончательно утечёт сквозь пальцы?

Судьба сама предоставила ей шанс. Из прихожей донёсся шуршащий звук — мама спешно собиралась. Ей срочно потребовалось уйти по делам в поликлинику, за выпиской свежих рецептов на лекарства для дочери, а затем и вовсе бегать по аптекам в поисках нужных препаратов. На обратном пути Елена запланировала зайти в магазин за продуктами.

Едва за матерью захлопнулась дверь, Маша поняла: пора действовать.

Она твёрдо решила: соберёт рюкзак, а там будь что будет. Что бы мать ни сказала, как бы ни кричала, Мария пойдёт на всё, но уедет отсюда.

Сборы давались тяжело. Превозмогая сопротивление непослушного тела, девушка медленно перемещалась по комнате, собирая всё, что ей было нужно.

В рюкзак отправилось самое необходимое: сменное нижнее бельё и комплект чистой одежды. Из огромного арсенала лекарств Маша, немного подумав, взяла только сильное обезболивающее — на случай, если ночной шторм в голове повторится.

Финальным штрихом стала любимая металлическая фляжка. Она до краёв наполнила её ромашковым чаем с одной очень интересной, секретной ноткой, которая всегда подогревала её веру и надежду на исцеление. Замок рюкзака был застёгнут. Назад дороги не было.

Опустившись в инвалидное кресло, Мария на мгновение задумалась: каково же обычным людям жить без него — без этой вечной привязки к колёсам и чужой помощи? Наверное, они даже не замечают своего счастья. Встряхнув головой, она закинула рюкзак на спинку кресла, а фляжку убрала в боковой карман, когда-то так заботливо приделанный мамой.

С трудом выбравшись из кресла, девушка накинула ветровку. Под ней была серая футболка, на ногах — просторные спортивные штаны, которые ей легче было надевать самой.

Мать оставила ей готовый обед на плите, но Маша даже не думала о еде — все её мысли занимали те самые четыре часа пути, что отделяли её от загадочного места.

Кое-как добравшись до прихожей, она села на обувную лавку и принялась ждать. Ноги от долгого сидения в неудобной позе то и дело сводило от кратковременных спазмов. Мария решительно продолжала ждать прихода Елены, время от времени пытаясь растирать руками мышцы, чтобы унять болезненные ощущения.

Ожидание казалось вечностью. Когда на часах наступил полдень, наконец повернулся ключ в замочной скважине. Елена вошла в квартиру, нагруженная пакетами, и замерла на пороге. Перед ней сидела полностью одетая дочь, а за её спиной стояло инвалидное кресло с собранным рюкзаком.

— Это ещё что такое? — голос матери дрогнул, а руки уронили пакеты на пол.

— Мама, я еду туда! — Мария перебила её, твёрдо встретив взглядом. — Пожалуйста, не считай меня ребёнком. Мне двадцать, я взрослая, и ты не имеешь права ограничивать меня в движениях и запирать в квартире!

Напряжение между ними стало почти осязаемым. Елена долго смотрела на дочь, видя в её глазах такую отчаянную решимость, которой не видела прежде.

В итоге, тяжело вздохнув, мать сдалась.

— Ладно. Дай мне хотя бы собрать вещи, — тихо произнесла она обессиленным голосом. — И покажи ещё, что тебя так убедило.

Елена стояла, наклонившись к ноутбуку, внимательно изучая новое видео. Когда на экране появилась карта, мать ткнула в неё пальцем:

— Ты хоть понимаешь, какая это глушь? Такси доедет максимум до этой точки, а дальше лесная дорога. А если кресло твоё не проедет, что ты будешь делать?

— Значит, я буду ползти туда, мама, — спокойно и раздельно ответила Маша. — Но я там буду.

У Елены больше не нашлось аргументов. Пока мать лихорадочно собирала свою сумку и вызывала машину, у дочери было достаточно времени, чтобы наконец утолить голод перед долгой поездкой.

Время летело стремительно. Ближе к двум часам дня к их серому подъезду плавно подъехал автомобиль. Они переступили порог, оставляя позади прошлую жизнь. Назад дороги не было. Они официально пересекли свою точку невозврата.

Глава 3

Такси затормозило у крайней точки маршрута — прямо перед стеной столетнего глухого леса. Водитель поспешно выгрузил инвалидное кресло, прыгнул в салон и уехал, словно боялся этого места. Маше и её матери казалось, что им придётся пробираться сквозь непроходимую чащу, но отступать было поздно.

Елена с трудом катила коляску вперёд. Заброшенная грунтовая дорога поросла мхом, а колёса то и дело натыкались на мощные сосновые корни. Вскоре сосны вокруг начали смыкаться, и путниц окутал плотный белесый туман. Он ложился на лица влажным дыханием, принося с собой аромат сырой земли и хвои. Но стоило им продвинуться дальше, как дымка стала медленно развеиваться, а под колёсами проглянула старинная каменная тропа.

Продвигаться по ней стало немного легче, хотя коляска всё равно то и дело спотыкалась о неровные выступы и торчащие обломки плит. Путницы потеряли счёт времени, не зная, сколько уже длится их путь. Маша была буквально заворожена этой прогулкой — никогда прежде она не видела ничего подобного. Мать же, напротив, выглядела бледной, встревоженной и глубоко напуганной.

Внезапно лес расступился, и они замерли перед исполинской стеной. Она дышала древним величием, но в то же время от неё веяло сыростью и влагой — вековые камни были густо покрыты мягким изумрудным мхом, а у основания их намертво оплетали мощные, узловатые корни сосен. И всё же это место не выглядело мрачным. Солнце как раз собиралось садиться, и его уходящие лучи пробивались сквозь кроны деревьев. Этот тёплый вечерний свет падал прямо на древнюю кладку, окрашивая её в невероятно яркие, золотистые и багровые цвета.

В глазах девушки совсем не было страха, а лишь сияло любопытство. Всё это выглядело не как угроза, а как ожившее чудо. Происходящее вокруг заставляло её чувствовать себя невероятно живой.

Прямо в стене располагались огромные ворота — на вид метров двадцать, а может и больше. Сделанные из потемневшего от времени, покрытого глубокими трещинами дерева, они были намертво заперты на тяжёлые железные засовы.

Вдруг раздался оглушительный, раскатистый звук. С грохотом и громким металлическим скрежетом засовы поддались, и огромные створки начали медленно распахиваться. Навстречу путницам вышел мужчина, чьё появление заставило воздух вокруг словно заледенеть.

Он выглядел как человек, рождённый повелевать. На вид ему можно было дать около сорока лет — тот самый возраст, когда мужские черты лица обретают максимальную строгость, зрелость и мужественность.

Его длинные, слегка вьющиеся крупными тяжёлыми волнами иссиня-чёрные волосы падали на плечи, обрамляя волевое лицо. Но главным, что заставляло любого мага инстинктивно склонять голову, были его глаза — редкого, глубокого фиолетового оттенка, смотрящие на мир с леденящей душу проницательностью.

Мужчина был одет в просторный халат из дорогой ткани глубокого тёмного цвета, поверх которого плотно сидели боевые кожаные доспехи, идеально подогнанные по его мощной фигуре. Каждая пластина была испещрена едва заметными царапинами от прошлых великих сражений. Обут он был в высокие сапоги из добротной тёмной кожи, на поверхность которых были нанесены тускло светящиеся руны, обеспечивающие в бою быстроту движения, бесшумность и повышенный контроль.

— Я — Остромир, правитель этих земель и старший среди Стражей Границы, — его глубокий голос разнёсся над лесом. — Давно мы не встречали гостей извне. Кто вы? И как… а главное, кто из вас узнал об этом месте?

Елена застыла, оцепенев от ужаса. Она смотрела на правителя так, словно знала, кто он, и этот факт пугал её до смерти. Маша же, напротив, была покорена величием этого владыки. Пряча волнение, она звонко ответила:

— Меня зовут Мария. Я увидела статью и пару видеороликов о вашем замке и чудном лекаре, который здесь живёт.

Остромир нахмурился, не понимая странных слов. Он сделал знак рукой, и к нему поспешно подбежал местный историк. Склонив голову, тот что-то долго и тихо объяснял владыке на ухо, растолковывая суть человеческих видео и статей. Выслушав его, грозный Страж снова выпрямился и объявил:

— Что же, Мария… Если знаки Границы пришли именно к вам, поздравляю — вы дома! Но кто эта женщина с вами? Ей необходимо покинуть эти земли немедленно. Вход за стены замка для неё запрещён!

Маша испуганно округлила глаза и, крепче вцепившись в подлокотники коляски, спросила:

— Но почему ей нельзя?! Это моя мама, она меня любит и никому здесь не навредит!

Остромир посмотрел на неё сверху вниз. Его голос прозвучал строго и холодно, как и подобает магу столь высокого чина:

— Нет. Правила Границы несокрушимы. Она должна уйти сейчас, пока обратный путь для неё ещё открыт. Иначе… вам лучше не знать, что с ней станет.

Маша хотела было возразить, но Елена мягко опустила руку на её плечо.

— Мне правда лучше уйти, дочка, — тихо, но уверенно прошептала мать. В её глазах больше не было паники, только глубокая, смиренная грусть. — Здесь ты в безопасности. Верь мне. Возможно… мы когда-нибудь ещё встретимся.

Елена крепко, до хруста обняла дочь на прощание, развернулась и быстрыми шагами пошла по каменной тропе назад, растворяясь в тумане. Маша смотрела ей вслед и беззвучно плакала.

Однако долго горевать ей не позволили. Прямо над ухом раздался глубокий голос владыки цитадели:

— Расскажи, что именно говорилось в этих твоих земных картинах?

Мария вскинула голову и перевела взгляд на правителя. Его необычные фиолетовые глаза, несмотря на всю свою строгость, почему-то дарили странное ощущение защиты и твёрдой опоры.

— В статье я читала о лекаре, который живёт в этом замке, — Маша указала рукой на свои ноги. — Там утверждалось, что он может помочь в моей ситуации. Потом я услышала призыв, что это нужно именно мне, а позже нашла точную дорогу.

Остромир опустил взгляд на её колени. Увидев их неестественное, вывернутое спазмом положение, он нахмурился. Правитель сосредоточился, но почему-то совершенно не почувствовал в девушке магической ауры.

Это было странно: обычный человек ни при каких обстоятельствах не смог бы преодолеть завесу. Но озвучивать свои мысли он не стал. Вместо этого владыка всмотрелся в её лицо.

Оно было прекрасным, даже прелестным, а яркие зелёные глаза удивительно гармонично сочетались с буйными, огненно-рыжими волосами. Он мимолётом вспомнил ушедшую женщину и подметил, что мать и дочь вообще друг на друга не похожи.

«Ладно, разберёмся», — подумал он и, прекратив изучать гостью, спросил прямо:

— Ты можешь ходить?

— Могу, — ответила Маша, стараясь говорить твёрдо. — Но с огромным трудом и только на совсем небольшие расстояния. Если начнётся спазм, я сразу упаду. И я точно не смогу преодолеть лестницы или высокие преграды. В основном… вся моя жизнь проходит в этом кресле.

Выслушав её, Остромир медленно выпрямился. Неужели всё действительно так просто? На первый взгляд, перед ним была обычная земная калека. Но у правителя не было вариантов не доверять Границе — её магия никогда не ошибалась. Раз знаки признали эту девчонку, значит, за её хрупкостью и отсутствием ауры скрывается какая-то великая тайна, которую ему ещё только предстоит понять.

Остромир медленно выпрямился, развернулся лицом к замковым стенам и громогласным, раскатистым голосом провозгласил так, чтобы его услышал каждый воин на стенах и в дозоре:

— Все поприветствуем нашу новоприбывшую гостью, Марию! Прошу относиться к ней с уважением и оказывать любую поддержку нашей новой, но оттого не менее важной сестре по Границе!

Едва его голос затих, как над цитаделью пронёсся оглушительный шквал звуков. Множество воинов со стен, вскинув мечи и луки, громко захлопали. Со всех сторон полетели искренние крики радости; они разносились над сосновыми кронами, заставляя птиц взмывать в небо. Маша замерла, ошеломлённая этим приёмом. Впервые её встречали не как калеку в кресле, а как равного, важного и долгожданного человека. На мгновение горькие слёзы обиды сменились слезами робкого, ошеломляющего счастья.

Остромир сам взялся за ручки её кресла и аккуратно покатил Марию внутрь двора цитадели. Маша затаила дыхание, боясь даже пошевелиться. Мысль о том, что этот грозный владыка, перед которым инстинктивно преклонялись сильные маги, сейчас сам везёт её коляску, казалась ей совершенно нереальной. Его огромные руки в боевых кожаных доспехах направляли кресло удивительно плавно и бережно, словно он вёз не калеку, а величайшую драгоценность. В этот миг она почувствовала, как внутри неё окончательно тает остаток многолетней скованности и стыда за свою немощность.

Переступив порог исполинских ворот, девушка затаила дыхание: она была до глубины души впечатлена красотой этого мира. Под колёсами шуршали ровные каменные тротуары. Вокруг раскинулся сад с плодовыми деревьями, ветви которых сгибались под тяжестью спелых плодов. Воздух здесь был совсем другим — он дышал упоительными ароматами сочной зелёной травы, сладких спелых фруктов и распускающихся цветов. В самом центре этого великолепия буйствовали величественные фонтаны, бьющие в небо на чистой магической энергии.

Маша сидела очарованная, но сказка быстро прервалась. Правитель вежливо попросил прощения и, подав знак слугам, поспешно удалился вглубь двора. Оставшись на мгновение одна, Мария подняла глаза к небу — над замком разгорался прекрасный, багрово-красный закат, окрашивая каменные стены и шпили в тревожные тона.

Вдруг к ней подошёл молодой человек, на вид гораздо более хрупкий и изящный, чем суровый повелитель цитадели.

— Здравствуйте, Мария, — тепло улыбнулся он. — Мы все искренне рады видеть вас здесь. Наш лекарь позже представится сам, а пока я провожу вас в лечебницу.

Парень взялся за ручки коляски и покатил её внутрь замка. Здесь густо пахло старым камнем и сухим деревом. Маша крутила головой, разглядывая величественные залы, бесконечно высокие потолки и массивные стены. Спустя пару поворотов они свернули в правое крыло. К великому облегчению Марии, лечебница располагалась на первом этаже, совсем недалеко от главного входа. Когда проводник завёз её внутрь просторного помещения, девушка увидела суетящихся врачей и травников, перебирающих сухие коренья. Повсюду стояли тяжёлые скамьи и кушетки для осмотров, вытесанные из массива тёмного дуба. В воздухе летал терпкий аромат полыни и целебных настоев.

Саму гостью здесь будто и не замечали — лекари были слишком заняты, лишь изредка проходящие мимо целители вежливо извинялись и просили подождать. Как шепнул проводник, главный лекарь являлся одним из троих старших Стражей Границы, и прямо сейчас у них шёл экстренный совет. Повод для срочного сбора был засекречен и не разглашался обычным жителям замка.

Вдруг привычное шуршание трав и суета лекарей вокруг мгновенно прекратились. Словно повинуясь невидимому сигналу, целители один за другим начали поспешно покидать зал, оставив Марию в полном одиночестве.

Вокруг воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Всё произошло так быстро, что Маша растерянно замерла, не понимая, что случилось. В огромном просторном зале лечебницы больше никого не было — только пустые дубовые кушетки и горький запах полыни. Эта внезапная пустота пугала. Она и так была смертельно вымотана безумными скачками эмоций за сегодняшний день, а сейчас по её спине пробежал холодком, едва уловимый шёпот подступающей тревоги. В тишине пустой лечебницы этот шёпот быстро превратился в осязаемый страх. Где-то снаружи, за толстыми стенами, раздался оглушительный грохот, посыпались яростные взрывы, и пол под колёсами коляски задрожал от мощных подземных толчков. Замок содрогался от магии.

Не успела Мария осознать происходящее, как тяжёлые двери лечебницы с треском приоткрылись. В помещение скользнул некто, с ног до головы закутанный в мрачную тёмную мантию. Чужак замер, осматривая опустевший зал, и его взгляд наткнулся на запертую в инвалидном кресле девушку. На бледном лице незнакомца медленно проступила хищная, зловещая ухмылка.