Чем дальше в лес

– Снова какой-то дух? – спросила я, чувствуя, как растет мой интерес к этому таинственному миру.

– Ага, – ответил Тавиан, и я заметила, что он уже снял свою рубашку. Она мягко упала на землю, открывая гладкую, сильную спину, словно высеченную из древнего камня.

Я смущённо отвела глаза, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Мне показалось, что даже лунный свет, пробившийся сквозь листву, стал ярче.

– Как много я ещё не знаю о нравах людей, – задумчиво протянул он, но в его голосе не было ни насмешки, ни осуждения. – Но ты можешь не раздеваться. И, в принципе, я бы не стал настаивать.

– Мне… мне немного неловко, – пролепетала я, – и потом, я же не высохну!

– О, насчет этого тоже не беспокойся, – его голос был спокоен, как гладь озера в безветренную ночь. – Озеро позаботится.

Я, поддавшись его уверенности, скосила глаза на воду. Она манила своим тёплым, призрачным светом. «Будь что будет!» – решила я. Обойдя Тавиана, который стоял неподвижно, словно изваяние, я двинулась вперёд к воде. Одновременно я начала снимать кроссовки.

Тавиан смотрел на меня с тихим восхищением, в его глазах отражались блики луны. И вот я уже почувствовала, как мои ступни погружаются в воду. Ощущение было невесомым, тёплым, обволакивающим. Казалось бы, в ночи, в самой чаще леса, должно быть холодно, но здесь, в этом озере, было иначе. Вода обнимала меня, словно старый друг, принося покой и умиротворение.

Я сделала еще шаг, ожидая привычной тяжести намокшей ткани, но… ничего не произошло. Мои джинсы остались совершенно сухими, хотя я уже зашла по пояс. Это была не вода. Это была какая-то живая субстанция, больше похожая на плотный, прохладный дым или расплавленный шелк. Она обволакивала кожу, приятно холодила, но не пропитывала одежду.

Я приподняла бровь и обернулась на Тавиана. Он стоял на берегу, скрестив руки на широкой груди, и в лунном свете его кожа казалась фарфоровой. Он наблюдал за мной с видом довольного кота, который только что показал своей хозяйке самый ценный трофей.

– Любопытно, – протянула я, пропуская «дым» сквозь пальцы. – Это твоя личная магия или лес просто забыл правила физики специально для нас?

– Физика здесь – гостья редкая и нежеланная, – Тавиан улыбнулся, и его глаза вспыхнули азартом. – Это «Дыхание Озера». Оно узнает тех, кто пришел с миром, и не позволяет им… хм… хлюпать кроссовками на обратном пути.

Он сделал шаг в воду, и воздух вокруг нас мгновенно стал плотным, вязким, словно мы оказались внутри огромного куска невидимого янтаря.

– Ну, раз я теперь официально не «хлюпаю», – я хитро прищурилась, – то имей в виду: в школе я была среди первых в заплыве на сто метров. Так что тебе меня не догнать, Лесной мальчик!

Я не стала ждать ответа. Оттолкнуться от этой субстанции оказалось невероятно легко – она сама выталкивала меня вперед. Мои ноги скользили, словно по накрахмаленным простыням, и я устремилась к водопаду, который впереди рассыпался миллионами хрустальных искр. Это был не бег и не плавание – это был чистый полет в невесомости.

Душа пела. Я чувствовала себя так, будто с меня сняли невидимый панцирь из забот и страхов.

Но Тавиан… о, этот парень явно не привык проигрывать. Он нырнул в дымную глубь, и я лишь увидела, как под поверхностью промелькнула его тень. Секунда – и он вынырнул прямо рядом со мной, так близко, что я почувствовала тепло его тела.

– Ах! – я вскрикнула от неожиданности, едва не потеряв равновесие в этой странной воде.

– А я умею плавать очень быстро, – прошептал он, и в его голосе прозвучала такая нескрываемая гордость, что я не выдержала и рассмеялась. – К тому же, у меня есть преимущество: я знаю, в какую сторону тут течет время.

– Опять твои загадки! – я шутливо толкнула его в плечо.

На мгновение наши руки соприкоснулись, и по коже пробежал разряд, посильнее любой магии Геоса. Мы замерли, удерживая равновесие на этой призрачной глади. Вокруг нас порхали те самые прозрачные бабочки, и в их крыльях я видела нас обоих – растрепанных, мокрых от света и абсолютно счастливых.

– Знаешь, – сказала я, глядя на него снизу вверх, – если это всё – моё воображение, то у меня чертовски хороший вкус на галлюцинации.

– Тогда не просыпайся, – тихо ответил он, и его взгляд стал нестерпимо серьезным. – По крайней мере, пока мы не доберемся до того, что за водопадом.

Наконец, мы замерли у самого его подножия. С этой дистанции он казался не просто потоком воды, а ревущим зверем, который чесал свою спину о скалы. Гул стоял такой, что мысли в голове разлетались, как испуганные птицы. Я затаила дыхание, глядя на Тавиана, и он ответил мне коротким, ободряющим кивком.

– Готова сменить реальность на что-то более приличное? – крикнул он, перекрывая шум.

– С тобой – хоть в бездну! – отозвалась я, и сама удивилась своей смелости.

Он протянул руку, и в следующее мгновение мы нырнули прямо в плотную серебристую стену. Я приготовилась к удару, к ледяному шоку, который должен был выбить дух, но… Лес снова решил переписать законы природы. Поток обрушился на нас не тяжелым грузом, а шелковым одеялом. Это была «вода», но какая-то иная – мягкая, словно взбитые сливки из облаков, пахнущая озоном и первоцветами. Она не била, она обнимала.

Я закрыла глаза, отдаваясь этому странному чувству невесомости. Каждая клеточка тела вибрировала от свежести. Рядом я чувствовала присутствие Тавиана – он плыл, откинув голову, и его волосы в этом потоке казались нитями жидкого серебра.

Когда рев воды сменился мягким эхом, я открыла глаза.

Мы оказались в огромном гроте, который выглядел так, будто его спроектировал сумасшедший эльф-архитектор. Сквозь круглое отверстие в высоком своде лился лунный свет, превращая пещеру в тронный зал. Стены были задрапированы изумрудным мхом и тяжелыми лианами, которые свисали до самой воды, точно живые люстры.

Тавиан подплыл ко мне, стряхивая капли с лица, и в его глазах плясали те же искры, что и в воде.

– Ну как? Жива? Или всё-таки придется вызывать духов для реанимации? – поддразнил он, улыбаясь той самой теплой улыбкой, от которой в груди становилось тесно.

– Это… – я обвела взглядом пещеру, – это абсолютно незаконно. Нельзя быть настолько красивым местом. Я чувствую себя героиней книги, у которой автор явно в хорошем настроении.

Тавиан рассмеялся, и этот звук, отразившись от каменных стен, превратился в чистую музыку.

– Рад, что ты оценила мой вкус. Это озеро – одно из немногих мест, где Геос еще позволяет магии течь в чистом виде, без примесей здравого смысла.

Мы скользили по кристальной глади. Вода здесь была настолько прозрачной, что казалось, мы парим над сокровищницей: дно было усыпано разноцветными гальками, которые светились изнутри – лазурным, янтарным, аметистовым. А вокруг нас, точно маленькие фонарики, зажглись светлячки. Но они не просто летали – они кружили в такт нашему движению.

– Я нашел этот грот много лет назад, – негромко признался Тавиан, и его голос в тишине пещеры стал бархатным. – Когда в лесу становится слишком шумно от мыслей и духов, я прихожу сюда. Одиночество здесь не кусается, оно лечит. Но знаешь… – он на секунду замолк, глядя на меня. – Вдвоем здесь гораздо правильнее.

– Неужели Тавиан, признает, что ему была нужна компания? – я не удержалась от подколки, хотя сердце пропустило удар.

– Не просто компания, – он качнул головой, и одна светящаяся капля сорвалась с его волос. – А та, кто не закричит «спасите» при виде первой же прозрачной бабочки.

Я улыбнулась, чувствуя, как магия этого места пропитывает меня насквозь. Здесь, в этом затерянном мире, не было прошлого, не было проблем – были только мы, светлячки и бесконечное «сейчас».

Мы выбрались на широкий плоский валун, который возвышался над зеркальной гладью грота. Камень под нами был странно теплым, словно он за день впитал в себя весь солнечный свет, хотя сюда заглядывала лишь луна. Вода стекала с нас ртутными каплями, но, как и обещал Тавиан, кожа мгновенно становилась сухой, оставляя лишь легкое покалывание магии.

Тавиан устроился рядом, подтянув одно колено к груди. В этом неверном свете, среди лиан и мерцающих светлячков, он выглядел как древнее божество, которое решило взять выходной и просто посидеть в тишине.

– Знаешь, – я нарушила молчание, обнимая свои колени. – В моем мире всё гораздо… проще. И скучнее. И парней, которые знают, о чем думают тектонические плиты.

– Твой мир кажется мне огромным и очень интересным, но, – Тавиан сорвал длинную травинку, растущую из расщелины, и принялся крутить её в пальцах, – там все бегут, чтобы успеть к закату, но никогда не смотрят на само солнце. А здесь… здесь время течет иначе. Оно не бежит, Делия. Оно дышит вместе с нами.

– И каково это – дышать вечностью в одиночку? – я повернула к нему голову. – Ты сказал, что нашел это место много лет назад. Сколько тебе на самом деле, Тавиан?

Он горько усмехнулся, и тень грусти снова скользнула по его лицу, глубже, чем раньше.

– Мне 18, просто время тут ощущается иначе, словно, мне уже лет 100..

Между нами повисло напряжение – густое, как аромат ночного леса. Чтобы не утонуть в его взгляде, я решила сменить тактику.

– Слушай, раз уж мы здесь, давай сыграем? – я азартно блеснула глазами.

– Сыграем? – Тавиан приподнял бровь.

Я рассмеялась:

– Человеческая игра. Называется «Правда или действие». Правила просты: я спрашиваю тебя – «Правда или действие?». Если выбираешь правду, ты обязан ответить на любой мой вопрос, даже самый неудобный. Если действие – ты должен сделать то, что я прикажу. А потом меняемся.

Тавиан замер, обдумывая мои слова. Светлячки закружили вокруг его головы, словно тоже заинтересовались правилами.

– Значит, добровольное признание или испытание воли? – он хитро улыбнулся. – Мне нравится. Давай.

Я кивнула.

– Итак… Тавиан, правда или действие?

– Пусть будет правда, – он откинулся на локти, глядя на меня снизу вверх. – Хочу посмотреть, как глубоко ты решишь закинуть свои сети.

Я прикусила губу, глядя на отражение луны в воде.

– Правда ли, что за всё то время, что ты живешь, я – первая, кого ты привел в этот грот?

Тавиан замолчал. В пещере стало так тихо, что слышно было, как лопаются пузырьки воздуха на поверхности озера. Его взгляд стал серьезным, почти торжественным.

– Да, Делия. Это правда. До сегодняшней ночи.

Мое сердце пропустило удар. Я ожидала шутки, но его честность была обезоруживающей.

– Теперь твоя очередь, – прошептал он, и его голос коснулся моей кожи, как теплый ветер. – Делия… правда или действие?

Я посмотрела на его губы, на капли воды, мерцающие на ключицах, и поняла, что «Правда» сейчас будет слишком опасной. Она заставит меня признать то, к чему я еще не готова.

– Действие! – выпалила я, пытаясь вернуть диалогу легкость.

Тавиан медленно поднялся. Он подошел ко мне почти вплотную, так что я почувствовала аромат леса и чего-то еще – дикого, древнего и манящего.

– Действие, значит? – он протянул руку и аккуратно убрал выбившуюся прядь моих волос за ухо. – Тогда вот мое задание. Закрой глаза. Совсем закрой. И не открывай, пока я не разрешу.

Я повиновалась. Мир исчез, остались только запахи, шум падающей воды и близость Тавиана. Я слышала его мягкие шаги по камню, а затем… почувствовала, как его ладонь накрыла мою.

– Делия, – его голос раздался у самого моего уха, вызывая табун мурашек. – Твое действие – забыть на одну минуту обо всем. Доверься мне.

Он потянул меня за руку, и я, закрыв глаза, сделала шаг в пустоту, чувствуя, как магия грота подхватывает нас обоих, стирая границы между правдой и действием.

Мир исчез, но реальность никуда не делась. Сквозь сонную пелену я чувствовала, как тепло Тавиана не отстает, как его рука, такая большая и сильная, нежно направляет меня. Я слышала его дыхание у самого уха, такое спокойное и ровное, как биение сердца леса.

– Так, Делия, – его голос был тихим шепотом, но он проникал сквозь пелену, – ты – лист, сорванный ветром. Теперь представь, что этот ветер – это я. Я буду бережно нести тебя.

И я почувствовала его. Его магию. Это был не просто ветерок, который гуляет по полям. Этот ветер был сплетен из запахов лесной смолы, росы, прохлады первых лучей солнца и чего-то еще… чего-то, что пахло древностью. Он обтекал меня, словно шелковый шарф, ласково гладил волосы, словно шептал тайны. Он был теплым, но не обжигающим, живым, но не властным. Это был ветер, который мог бы унести меня на край мира, но при этом не оставлял ощущения потерянности. Казалось, он знал, куда ведет, и делал это с абсолютной уверенностью.

Через несколько мгновений Тавиан тихонько сказал:

– Можешь открыть глаза.

Я моргнула, привыкая к мягкому свету. Мы стояли посреди грота, а легкий ветерок, который, казалось, был создан лишь для меня, мягко колыхался вокруг. Тавиан смотрел на меня с той же легкой, но какой-то задумчивой улыбкой.

– Это… невероятно, – выдохнула я. – Это было не похоже ни на что. Твой ветер… он был другим.

– Магия здесь не дикая, – ответил он, – Я лишь направляю её.

– Это больше, чем впечатляет, – я искренне призналась. – Это… уютно. Как объятие.

Он кивнул, его взгляд снова стал немного печальным.

– Уютно, – повторил он. – Да.

Мы снова погрузились в молчание, которое было комфортным, но не могло скрыть невысказанных вопросов.

– Ну, что ты выберешь сейчас? – проговорила я на выдохе

– Ммм, правда, – легко ответил парень.

– Тавиан, – решилась я. – Ты говорил о духах леса, которые оберегают эти места. Расскажи подробнее, мне очень интересно понять как все тут устроено.

Тавиан некоторое время смотрел на воду, прежде чем ответить.

– Духи леса – это частицы самой жизни. Они – память земли, её пульс. Они разумны, да. И у каждого – своя роль, свой характер. Геос, например, он как хранитель. Он не любит перемен, и его сила в том, чтобы сохранять равновесие. Он не злой, но и не добрый. Просто… он такой, какой есть.

Я раздумывала над его ответом. В голове столько вопросов, что даже не знаешь, какой задать следующим. Но настала моя очередь отвечать.

– А ты что выберешь? Давай правду? – искоса посмотрел на меня Тавиан

Будь что будет. Снова эта фраза – мой настрой.

– А пусть правда! – выпалила я, чувствую как щеки начинают краснеть и теплеть.

Я ожидала, что он спросит о моих чувствах к нему, о моих страхах, о моей «человеческой» жизни. Но его вопрос был куда более неожиданным.

– Родители… – Тавиан задумался. – Расскажи мне о своих. Какие они?

– Мои родители… – я начала говорить, но слова вдруг стали казаться неважными. Все в этой пещере такое реальное, а он спросил о вполне обычных вещах

– Знаешь, Тавиан, – я вдруг перебила сама себя. – Я думала, ты спросишь меня о чем-то другом. Может быть, о том, что я чувствую… Или о моих страхах. А ты спросил про родителей.

– Потому что, – он мягко перебил меня, – иногда самые важные ответы кроются не в сиюминутных чувствах, а в тех корнях, которые дают нам опору. Родители – это наши корни. Мне интересны твои. Как их зовут?

Я посмотрела на него. Он действительно хотел узнать. Не ради сплетен, не ради игры, а потому что, как и я, искал чего-то большего. В его глазах не было осуждения, только чистое, незаинтересованное любопытство. И это было так непривычно.

– Мама Мария, а папа Герман.

Я запнулась. И что говорить дальше? Тавиан с интересом смотрит на меня и, кажется, вот-вот ожидает продолжения.

– Мои родители… – я начала говорить, и слова, на этот раз, полились сами. – Они… они очень классные. Мама – вся в работе, вечно на каких-то совещаниях, встречах. Она дизайнер интерьеров. Но… она часто устает. Папа… он тоже вечно занят, но он пытается быть рядом. А ещё он очень любит рыбалку! Знаешь, он с ума сходит по всяким блеснам, – я усмехнулась, и перестала перебирать свои пальцы, – папа даже пытался сам их делать, одно время. Но мы ничего никогда не ловили на них. Может, потому что мама украшала их очень стильно, но для рыб совсем не привлекательно.

Время в гроте текло, или, вернее, дышало – медленно, глубоко, словно спящий великан. Мы сидели на теплом валуне, и я рассказывала Тавиану о своих родителях. Я вспоминала забавные истории из детства. Тавиан слушал внимательно, задавал вопросы, и его комментарии были тонкими, иногда ироничными, но всегда глубокими, открывающими во мне что-то новое о моей собственной семье.

– Твои родители, Делия, – наконец сказал он, когда я умолкла, – они такие интересные люди. Мне кажется общаться с ними как с тобой, очень легко. Тебе очень повезло с ними! – В его глазах был неподдельный восторг, словно я напитала его частью своей семьи.

– Теперь моя очередь, – я посмотрела на него, и наши взгляды встретились. – Тавиан… Правда или действие?

Он на мгновение замер, его глаза скользнули по сводам пещеры, словно он спрашивал разрешения у древних духов.

– Пусть будет правда. Я чувствую, что это сейчас важнее.

– Хорошо, – я глубоко вдохнула. – Ты говорил о своей матери… богине. Но ведь… твой отец был человеком, верно? Что с ним конкретно случилось?

Вопрос повис в воздухе, густой и тяжелый, как предгрозовое небо. На этот раз улыбка Тавиана исчезла совсем, а лицо стало бледным, словно отполированный луной камень. Светлячки вокруг нас на мгновение замерли, а затем начали кружить быстрее, словно предчувствуя надвигающуюся бурю.

– Не знаю, – его голос был едва слышен, хрипловатый, как шепот ветра в безлиственном лесу. – Я его никогда не знал. И вся информация о нем как сон, который ускользает на рассвете.

Он отвернулся от меня, уставившись на кристальную гладь озера. Я видела, как напряглись мышцы его шеи, как его плечи слегка вздрогнули. В этот момент он казался не божеством, а потерянным мальчишкой, пойманным в ловушку чужой судьбы.

– Он был человеком, – продолжил Тавиан, и в его голосе прозвучала нотка горечи. – И, конечно, он погиб. Моя мать… она говорила, что выбора у него не было. Что его жизнь – это лишь короткая вспышка. Но она никогда не говорила, как именно это случилось. И почему.

Его ладонь сжалась в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Я видела, как дрогнули его ресницы, и поняла: это не просто грусть. Это была глубокая, незаживающая рана. Он не мог понять. Не мог смириться. Ему, кто знал каждый шорох и каждую тайну леса, не давали понять самую простую истину о его собственном рождении и потере.

– Я спрашивал всех, кого мог, Делия, – его голос стал еще тише, почти неразличимым. – Они смотрят на меня своими древними, ничего не выражающими глазами и молчат. Или говорят загадками, которые лишь глубже запутывают. «Не твое дело, дитя», «Не тревожь покой», «Истина слишком тяжела». Но почему? Почему мне не говорят правду о моем отце? Почему я не могу понять, как умер тот, кто дал мне половину моей сущности?

По его щеке скатилась одна-единственная слеза – прозрачная, как вода водопада, и такая же невыносимо настоящая. Она упала на камень и мгновенно испарилась, не оставив и следа. Но я видела её. Это была слеза не боли, а глубокой, отчаянной фрустрации. Слеза того, кто был лишен человеческой памяти и правды.

Я протянула руку, но не осмелилась коснуться его. В этот момент между нами пролегла целая бездна несказанных истин, и я чувствовала себя маленькой, обычной девочкой перед лицом чужой, древней и такой нечеловеческой скорби.

Своды пещеры давили на меня своей тяжестью, а тишина была такой густой, что я слышала собственное прерывистое дыхание. Тавиан стоял спиной ко мне – неподвижный, как скала. Я не выдержала, сделала шаг вперед и осторожно положила ладонь на его спину. Под моими пальцами перекатились тугие мышцы, напряженные, как натянутая струна.

– Я рядом, – прошептала я. – Ты не должен нести всё это один.

Он отреагировал мгновенно. Резко развернувшись, он притянул меня к себе с такой силой, будто я была его единственным спасением. Я уткнулась носом в его плечо, и мир вокруг перестал существовать. От него пахло хвоей, горькой полынью и холодным дождем – этот резкий, дурманящий аромат заставил мою голову закружиться. Мое сердце пустилось вскачь, выбивая бешеную дробь прямо в его грудную клетку. В этот момент мне отчаянно, до боли в груди, хотелось поднять голову и поцеловать его. Но страх и нерешительность сковали меня. Я так и не рискнула, лишь сильнее вцепилась пальцами в его плечи.

– Пора идти, – выдохнул он мне в волосы. Его голос был глухим и надломленным. – Скоро рассвет.

Мы направились к выходу, и когда воздух леса коснулся моего лица, я почувствовала, как реальность возвращается. Мы шли по берегу, где еще лежали наши вещи. Я увидела свои кроссовки, брошенные на холодном песке, и Тавиан поднял свою рубашку.

Я присела на поваленное дерево, вытряхивая забившийся в обувь песок. Пальцы подрагивали, когда я затягивала шнурки, а Тавиан в это время натягивал рубашку. Я невольно засмотрелась на то, как ткань облегает его спину, и как уверенно он двигается даже в этих предрассветных сумерках.

– Кстати, ты правда умеешь хорошо плавать, – резко оборвал тишину Тавиан. Его голос был непринужденным, хотя я чувствовала, что это дается ему нелегко.

– Спасибо. Ну, а ты просто шикарно ладишь со всем живым, наверное, – я попыталась улыбнуться. Под «всем живым» я втайне имела в виду, что любая девчонка потеряла бы от него голову, и в моем сердце затаилась ревнивая кошка.

– Не думаю, – тихо отозвался он. – А ты когда домой приедешь, какие планы?

– Ух, и не передать. Сначала выпускной, потом поступление в университет, – я вздохнула, глядя на то, как жемчужный туман стелется над землей. – И, наверное, обычная серая жизнь.

Мне самой не верилось, что после этих приключений я смогу просто сидеть на лекциях.

– У тебя никогда не будет серой жизни, – серьезно сказал Тавиан, и я вопросительно взглянула на него. – Ты необыкновенная и скрашиваешь всё.

Он сглотнул, и я увидела, как в его глазах отразился первый бледный свет зари. Мои щеки вспыхнули.

– Это комплимент? – скромно спросила я.

Он кивнул без тени смущения. Я не знала, что ответить. Вся моя тяга к нему была не из-за магии этого места, а из-за него самого. Но осознание того, что у нас нет будущего, отозвалось в груди острой резью

За деревьями нас уже ждали. Две силуэта на фоне бледнеющего неба, их гривы мягко колыхались на ветру. Лошади стояли тихо, словно тоже наслаждаясь предрассветным покоем.

– Поехали, – сказал Тавиан, и в его голосе уже не было той надломленности.

Я подошла к своей. Ее глаза, большие и темные, внимательно смотрели на меня. Я протянула руку и осторожно погладила ее по бархатистой морде.

– Ну что, красавица, – прошептала я, – кажется, нам пора домой. Спасибо, что подождала.

Лошадь тихо фыркнула, будто понимая мои слова. Тавиан в это время уже оседлал свою, его движения были легкими и уверенными.

Мы тронулись. Неспешный галоп по влажной от тумана земле, где мелкие камешки оставляли причудливые узоры. Мокрая грива моей лошади хлестала меня по рукам, а ветер свистел в ушах, унося с собой остатки ночных кошмаров. Я чувствовала себя невесомой, словно могла вот-вот взлететь.

Тавиан ехал рядом, и мы больше не молчали. Слова, которые слетали с наших губ, были легкими, как перышки.

– Помнишь, как я напугалась, когда ты схватил меня вчера? – вдруг спросила я, улыбаясь. – Я тогда чуть на дерево не запрыгнула, наверное.

Тавиан рассмеялся, и этот звук, такой открытый и радостный, заставил мое сердце снова учащенно забиться.

– Ох, как же мне жаль, что этого не случилось. Было бы весело тебя оттуда стаскивать.

– Это было бы единоразовое везение, – засмеялась я.

Мы продолжали болтать о всяких мелочах: о моих любимых книгах, о смешных случаях из детства. В этих простых, ни о чем не значащих словах было столько нежности, столько невысказанного. Мне казалось, что мы идем по пляжу вечность, и я готова была идти рядом с ним, пока солнце не сядет и не взойдет снова.

Вокруг расстилался безмятежный мир, умытый предрассветным туманом. Но теперь этот мир казался мне не угрожающим, а полным надежды. И рядом с Тавианом, под его легкие, ни о чем не значащие слова, я впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему спокойно.

– Мы уже пришли, – сказал он, и привычным движением раздвинул пространство. В следующее мгновение я слезла с лошади и очутилась за деревом прямо возле своей палатки.

– Спасибо за эту незабываемую ночь, – я крепче обхватила его ладонь, чувствуя, как в животе разливается волнующее тепло.