Шоу разбитых звёзд

Я смотрела на него, не решаясь произнести ни слова. Словно сама ощущала тяжесть этой жертвы, видя, как каждый отблеск пламени заставляет его лицо становиться всё более мрачным.

— Это… это невероятно, — наконец прошептала я, когда тишина стала невыносимой. — Не могу представить, через что ты прошёл.

Арас медленно поднял на меня взгляд. В его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на благодарность за моё молчание и понимание, но тут же исчезло, сменившись привычной отстранённостью.

— Я знаю, — ответил он тихо, и в его голосе звучала глубокая усталость. — Но прошлое не изменить. Важно то, что ждёт нас впереди.

Он откинулся на спинку дивана, его поза стала более расслабленной.

— Когда мы придём в Этерию, я сведу тебя с Кайденом. Он не откажет. Ты веришь мне? — спросил он, и его голос стал твёрже, лишившись прежней усталости.

Я не ответила сразу. Но здесь, перед затухающим очагом, после его рассказа о жертве родителей, в нём было что-то, что заставляло меня рискнуть. Верить не только ему, но и в свои шансы.

— Верю, — наконец выдохнула я, и в этом простом слове было всё: и моя надежда, и мои сомнения, и моё доверие, которое я готова была ему подарить.

Глава 14

Ночь пролетела мгновенно, забрав с собой тяжесть вчерашних признаний. Я проснулась с непривычным ощущением свободы: решение довериться Арасу сняло с плеч груз, тяготивший меня всё это время. Но воздух в комнате не стал легче — утро выдалось густым и липким от зноя. Влажные испарения от водопадов смешивались с жаром раскалённых скал, превращая атмосферу в неподвижную, тяжёлую пелену.

Дом уже гудел от топота сапог, лязга снаряжения и отрывистых команд. Не желая терять ни минуты, я подошла к шкафу и выбрала наряд, который показался мне самым практичным для такой погоды. Светлый корсет из плотной ткани цвета слоновой кости сел точно по фигуре, а глубокая шнуровка спереди позволяла дышать свободнее в этом застывшем воздухе. К нему я подобрала свободные тёмные брюки из тонкого хлопка, не стесняющие движений. Заправив штанины в высокие ботинки и туго заплетая волосы, чтобы шея оставалась открытой, я посмотрела в зеркало. Эта новая Эйлин нравилась мне куда больше: собранная, решительная и готовая к действию.

Внизу кипела жизнь. Моряки, окончательно восстановившиеся за эти дни, работали слаженно, перетаскивая к выходу последние тюки с припасами. За время нашей стоянки команда совершила чудо: «Теана» в бухте сверкала подлатанными бортами и новыми парусами, замершими в ожидании ветра.

Я вышла на террасу, где влажный зной ощущался ещё острее. Арас стоял у перил, отдавая финальные распоряжения. Он обернулся на звук моих шагов, и его взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по моему новому образу, на мгновение задержавшись на шнуровке корсета.

— Жарко сегодня, — произнесла я, подходя ближе и стараясь сохранить уверенный вид.

Арас ответил не сразу. Он сделал шаг навстречу, и в его глазах, наконец лишённых колючей насмешки, мелькнуло неприкрытое одобрение.

— Жарко, — согласился он, и его голос прозвучал непривычно мягко. — Выглядишь великолепно, Эйлин. Тебе идёт эта решимость.

Я почувствовала, как к щекам прилил жар, и на этот раз виной была не только погода. Это был его первый по-настоящему искренний комплимент, лишённый двойного дна или издёвки.

— Пора спускаться, — добавил он, кивнув в сторону причала. — Корабль заждался, а море не прощает медлительности.

Мы направились вниз к шлюпкам. Путь к цели официально начался. Шлюпки быстро переправили нас к борту, и стоило мне ступить на палубу, как я почувствовала: «Теана» наконец ожила под ногами. Корабль словно приветствовал команду негромким скрипом мачт и дрожью палубы.

Послышались резкие команды, запели блоки, и огромные полотна парусов с громким хлопком поймали ветер. Мы уверенно выходили из бухты, оставляя величественный дом в скалах позади — теперь он снова становился лишь частью неприступного утёса. Палящий зной, так мучивший меня на берегу, всё ещё висел над водой, но по мере того как мы набирали ход, лёгкий морской бриз начал понемногу разгонять липкую тяжесть утра, принося долгожданную солёную прохладу. Но прохлада эта была обманчивой. Воздух, хоть и стал подвижнее, нёс с собой тяжёлый запах морской гнили.

Мы шли вдоль изрезанного скалистого побережья, наслаждаясь скоростью и слаженной работой экипажа. Я стояла у борта, подставив лицо ветру, когда тишину внезапно прорезал странный звук.

Это не был крик птицы или плеск крупной рыбы. Тонкий, вибрирующий свист, похожий на плач хрустальной флейты, раз за разом ударялся о камни и эхом разносился над водой. Звук был настолько пронзительным и полным страдания, что у меня по спине пробежал холод, несмотря на палящее солнце.

— Ублюдки… — выдохнул сквозь стиснутые зубы Матиас, и я впервые увидела, как его лицо превращается в маску истинной ярости. — Дроган, ты слышишь? Это Нави.

Арас, стоявший у штурвала, резко вскинул голову. Его взгляд мгновенно ожесточился. Он не произнёс ни слова, лишь коротким жестом приказал сменить курс, направляя корабль вглубь небольшой, скрытой за утёсами бухты.

Команда среагировала мгновенно. Никто не ждал приказов. Я последовала за ними, ведомая болезненным любопытством.

Там, покачиваясь на грязной воде, стояла старая рыбацкая шхуна. Звук шёл оттуда.

Когда мы подошли достаточно близко, чтобы рассмотреть палубу, я почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Нави… она была подвешена к грот-мачте. Грубая верёвка стягивала её хвост, она висела вниз головой, едва касаясь руками скользких досок. Её жемчужная кожа тускло мерцала в тени скал, а длинные светлые волосы разметались по палубе грязным веером. Она была ещё жива — тело судорожно извивалось, пытаясь высвободиться, а жабры на рёбрах часто и мелко подрагивали.

Вокруг неё теснились трое рыбаков, не замечающих нашего приближения, увлечённые добычей. Один из них, приземистый мужчина в засаленном фартуке, грубо схватил Нави за подбородок, заставляя её запрокинуть голову.

— Гляньте, какая пасть, — хохотнул он, бесцеремонно засовывая два пальца ей в рот. Он намеренно растягивал нежную кожу губ, срывая её и без того надломленный свист в хрип. — Говорят, они внутри устроены хитрее, чем обычные бабы. Я сначала отымею её в рот, а потом посмотрим, так ли хороша та складка на хвосте, как матросы в портах брешут.

Другие смеялись, приближались, их руки становились всё более бесцеремонными: они трогали её, оттягивали лиф из мелких ракушек, оголяя грудь, оставляя уязвимой. То, что сначала казалось издёвкой, быстро превратилось в явное притязание — в их взглядах читалось не любопытство, а намерение.

Второй рыбак, стоя на коленях, уже жадно ощупывал пальцами чешую там, где хвост переходил в торс, его поведение становилось всё более агрессивным. Их смех и гогот резали уши, превращая всё происходящее в отвратительный спектакль, где главной пыткой был её страх.

— Раздвигай давай, — прохрипел он, облизывая пересохшие губы. — Она скользкая, как масло.

— Смотри, как пульсирует, сука, — гоготал он, расстёгивая штаны. — Говорят, что у них там внутри всё горячее, чем у любой девки из портового борделя.

Нави снова издала этот надломленный свист. В её больших, затянутых молочной плёнкой глазах не было слёз — только беспредельный, животный ужас перед тем, что с ней делают.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Во рту пересохло, сердце колотилось где-то в висках — мысли о вмешательстве рвались наружу, но тело будто примерзло к полу.

Тень нашего корабля легла на их палубу внезапно, как погребальный саван.

Арас перемахнул через фальшборт без лестницы. Его движения были пугающе спокойными, в них не было суеты — только холодная, отточенная решимость. Рыбак, державший Нави за рот, не успел даже обернуться. Арас схватил его за запястье той руки, что была во рту пленницы, и с диким хрустом сломал кость.

Мужчина взвыл, но Арас не дал ему упасть. Он перехватил его за горло и прижал к мачте, прямо рядом с его жертвой.

— Тебе было интересно, как она устроена внутри? — голос звучал почти ласково, и от этого звука по моей коже пробежал мороз. — Сейчас я покажу тебе, как устроен ты.

Он коротким, точным движением вогнал нож рыбаку в живот и рванул вверх, вспарывая его, как мешок с требухой.

Двое других, остолбенев на мгновение, ринулись прочь, но путь к воде уже перекрывали фигуры наших матросов. Это не был бой. Это была казнь. Матиас и Дроган работали молча и слаженно. Их клинки находили плоть с глухими, влажными звуками.

Арас повернулся к тому, кто щупал хвост пленницы. Тот скулил, забившись в угол под лебёдкой.

— Мы просто забавлялись… она же не человек! — пролепетал он, закрываясь руками.

Капитан подошёл вплотную. Его сапоги оставляли кровавые следы на досках.

— В этом море человек — тот, кто чтит его законы. А ты — просто падаль, возомнившая себя хозяином.

Он схватил негодяя за волосы, заставляя смотреть на измученную Нави.

— Смотри на неё. Запомни этот свист. Это последнее, что услышишь.

Одним мощным ударом тесака Арас прекратил его мольбы. Тело ещё дёргалось, когда он брезгливо столкнул его ногой за борт, в тёмную воду бухты.

Затем он подошёл к Нави. Весь холод мгновенно исчез из его движений. Он очень осторожно, стараясь не причинить боли, перерезал верёвку на её хвосте, подхватывая тело прежде, чем оно коснулось палубы. Он прижал её к себе — мокрую, пахнущую морем и страхом.

— Дроган, ведро воды. Живо! — приказал он.

Арас бережно положил её на брезент и начал счищать грязь с её кожи. Она слабо затрепетала, издавая звук, похожий на звон разбитого хрусталя. Он коснулся своими пальцами её губ, которые только что терзал рыбак, и тихо прошептал что-то на языке, который я никогда не слышала.

— Прости нас, сестра Моря, — перевёл Матиас, стоявший у меня за спиной. — Он просит прощения за то, что на свете есть такие твари, как люди.

Он омыл её кожу чистой водой из ведра, смывая следы грязных рук рыбаков. Затем, кивнув матросам, поднёс к борту. Когда она коснулась воды, её хвост мощно ударил по поверхности, и серебристая вспышка мгновенно ушла на глубину, оставив после себя лишь расходящиеся круги.

Арас стоял неподвижно, задумчиво вглядываясь в воду. Потом медленно обернулся, его глаза были тёмными, как океан во время шторма.

— Жгите эту лохань, — бросил он, направляясь к нашему кораблю. — Море не должно помнить, что здесь была эта мразь.

Увиденное повергло меня в шок. Я и представить не могла, что люди способны на такую изощрённую жестокость — не просто убивать, а глумиться над кем-то столь беззащитным и прекрасным. В сердце поселился удушающий, первобытный страх, но вместе с ним пришло и холодное осознание: я обязана стать сильнее. Если не научусь защищаться сейчас, то просто сгину при первой же настоящей опасности.

«Теана» отошла от зловещей бухты и вновь взяла курс на Гору Стихий. Эхо недавней расправы ещё висело в воздухе, но палуба уже гудела от возмущённых голосов.

— Эти шакалы совсем обнаглели! — гремел одноногий матрос, хлопая ладонью по колену. — Мы держали их в узде с того самого случая с «Теаной» много лет назад… Но, видно, память у них короткая!

«Теана»? Имя эхом отозвалось в мыслях. Кем она была? Если это название корабля… а если нет? Развить догадку я не успела, кожей почувствовав тяжёлый, пристальный взгляд.

Арас стоял, прислонившись к мачте, и наблюдал за мной. В его глазах не было ярости — только глубокая, уставшая мысль.

— Я уже невольно напрягаюсь, когда ты так смотришь, — бросила я, пытаясь скрыть за ехидством внутреннюю дрожь.

Он лишь скользнул взглядом по мальчишкам, сновавшим с тюками из трюма.

— Я попросил Закари и Иво обустроить твоё жилище. Не могу позволить, чтобы наша спасительница спала в обнимку с крысами, — произнёс он низким голосом. В уголке его губ мелькнула знакомая усмешка. — Можешь пойти проверить, не наворотили ли они лишнего. Я видел, какой гардероб тебе подобрал Иво…

Что-то в моей душе оттаяло. Несмотря на всю его невыносимость, я с удивлением поймала себя на мысли, что уже скучаю по этим колкостям.

— Проверю, конечно, — ответила я, смягчаясь. — Но оставлю им пространство для творчества. Эти парни так стараются, не хотелось бы их обидеть.

Я выдержала паузу, собираясь с духом, и сменила тон на серьёзный.

— Арас… ты можешь меня обучать?

— Я бы мог научить тебя многому, — мгновенно перебил он, и в глазах блеснул знакомый опасный огонёк, — если бы ты предпочла трюм моей спальне.

— Боги… какой же ты невыносимый! — я всплеснула руками. — Я серьёзно. Хочу научиться драться. Как ты, как парни. Вы не всегда будете рядом, я должна уметь постоять за себя.

— Не видать мне спокойной жизни… — разочарованно вздохнул он. — Даже не знаю, что хуже: бои с морскими ворами или попытка сделать воина из такой неженки. Может, всё-таки ещё раз рассмотришь моё предложение о «ночных тренировках»?

— Идиот, — фыркнула я и, не сдержавшись, шутливо ткнула его кулаком в плечо.

Арас заливисто рассмеялся — его смех был таким заразительным, что я не устояла и рассмеялась в ответ. Воздух между нами стал легче, будто с плеч упал невидимый груз. Что-то сдвинулось. Колкие шутки, прежде ранившие мою гордость, теперь вызывали лишь лёгкую улыбку. Между нами возникло притяжение — едва уловимый, но отчётливый разряд, но мы оба понимали, сейчас позволить себе большее было бы безумием.

Успокоившись, я направилась в трюм.

— Ого! Здесь теперь… намного уютнее! — воскликнула я, спускаясь в полумрак, пропитанный запахом дерева, специй и свежего сена.

Изо всех сил стараясь не рассмеяться, я подошла к Иво. Он смущённо поправлял пышные павлиньи перья, которые теперь гордо торчали из старой винной бутыли.

— Спасибо, парни… Правда, спасибо! Что бы я без вас делала? Вы мне уже как родные братья!

Мальчишки, сияя, переглянулись и принялись за импровизированную экскурсию, с энтузиазмом демонстрируя свои «достижения». Надо отдать им должное: они постарались на славу. Солома, искусно собранная и связанная, образовывала подобие комфортной лежанки, застеленной множеством мягких покрывал. Иво даже выклянчил у Араса несколько его шикарных, явно дорогих подушек, которые теперь украшали это царское ложе. Из старого, покорёженного комода — где, судя по резкому запаху, раньше хранили порох, — они соорудили импровизированный шкаф. В укромном уголке нашлось небольшое зеркало в красивой, но позеленевшей от времени медной раме. Самым ценным же было то, что им удалось изгнать крыс — по крайней мере, большинство.

— Все щели кориандром и куркумой посыпали! — с гордостью доложил Закари. — Крысы теперь сюда нос не сунут!

Ещё раз поблагодарив их, я осталась одна. Медленно обошла своё временное пристанище. Мягкая лежанка, старое зеркало, нелепые перья в бутыли — каждая деталь дышала заботой. И от этого стало невыносимо горько.

Всего через несколько дней наше недолгое, но такое невероятное приключение закончится. Гора Стихий уже маячила на горизонте моего будущего, и это означало, что мне придётся идти своей дорогой. Одной. Я вновь окажусь наедине с миром, где каждый уголок таил опасность, и это осознание обжигало сильнее холодного ветра. Возможно, я больше никогда не увижу лучезарные улыбки Иво и Закари, их задорные взгляды, полные неиссякаемой энергии. Я успела привязаться ко всей команде: к ворчливому, но справедливому одноногому старику, к молчаливому кормчему, к каждому, кто стал частью моей новой, временной семьи. Мы сплелись в единое целое — небольшой островок надёжности посреди бушующего океана, — и теперь этот островок вот-вот должен был распасться.

Мысли о скорой разлуке терзали меня, как голодные хищники. Неужели всё закончится так быстро? Три дня! У меня всего три дня до расставания. Три дня, чтобы научиться хотя бы сносно держать оружие, освоить простые приёмы защиты. Хватит терять время на самобичевание и грусть. Я вспомнила недавний бой с рыбаками, свою беспомощность, зависимость от каждого удара Араса и парней. Нет. Этого больше не будет.

Решимость — твёрдая и холодная, как сталь, — заполнила каждую клеточку тела. Нельзя терять ни минуты. С этой новой, окрепшей целью я быстро поднялась и выскользнула на палубу разыскать Араса. Первый настоящий урок нужно было начать немедленно.

Искать его долго не пришлось. Арас, словно ленивый кот, развалился на капитанском мостике. Ноги в потрёпанных сапогах небрежно закинуты на штурвал, мускулистые плечи подставлены палящему солнцу. В его позе сквозило полное отсутствие забот — и это невероятно раздражало.

— Ну неееет… только не сейчас, — приоткрыл он один глаз, лениво оглядев меня. — Глядя на твою решимость, мне подумалось, что ты хочешь, чтобы я бросил своё невероятно важное занятие и нянчился с тобой?

Голос сочился насмешкой. Арас сладко потянулся, демонстрируя рельеф мышц под расстёгнутой рубашкой.

Я скрестила руки на груди.

— Я вообще-то тебе жизнь спасла, капитан, — мой голос звенел от негодования. — И ты теперь мой должник! По двум пунктам, — посмеялась я про себя, вспоминая момент, когда он, кажется, получил больше, чем я. — Вставай сейчас же! У нас мало времени, а я не хочу умереть в первые же пять минут после вашего отплытия.

Он выдержал паузу, оценивая мой пылкий взгляд, и наконец, с нарочитой скукой, поднялся со своего импровизированного трона из ящиков. Ловко подхватив меня за завязки корсета, потянул за собой на корму, где шум моря и скрип снастей заглушали любопытные взгляды матросов.

— Пошли, заноза… — буркнул он. — Там меньше зрителей, и никто не увидит твой позор, когда ты начнёшь махать клинком, как мельница без ветра.

Я оказалась довольно неспособной ученицей. Тело не слушалось: ноги предательски заплетались, заставляя терять равновесие, а пот лился ручьями, застилая глаза и щипля кожу. Деревянная тренировочная палка, которую Арас сунул мне в руки, казалась невероятно тяжёлой и непослушной.

— Элли! — подначивал он, с лёгкостью уворачиваясь от моих неуклюжих взмахов. — Ты скорее зарубишь сама себя или расшибешь голову о палубу, запутавшись в ногах! Твой враг умрёт от смеха раньше, чем от твоего клинка!

Я, тяжело дыша, попыталась парировать.

— А может, ты такой плохой учитель?! — выкрикнула я, едва не споткнувшись. — И не зря я отказалась от твоего первого предложения об «обучении»!

Арас мгновенно оказался рядом, глаза блеснули.

— Не пытайся задеть моё достоинство, красавица, — его голос понизился, стал вызывающе бархатным. — Или мне придётся убеждать тебя куда более наглядно. Перестань импровизировать и выполняй указания!

Он слегка надавил палкой на плечо, заставляя принять правильную стойку, и я, несмотря на усталость, почувствовала лёгкую дрожь по телу. В этой борьбе характеров, как и в борьбе с палкой, я пока проигрывала, но отступать не собиралась.

Море сегодня было неспокойным: каждый крен корабля ощущался как предательский толчок, лишая меня устойчивости. Борт то и дело облизывали высокие волны, окатывая палубу солёными брызгами, что обжигали кожу и попадали в глаза. Мир вокруг плясал в безумном танце, а я пыталась устоять на скользкой древесине, размахивая тяжёлой палкой вместо меча. Каждая мышца ныла, словно после немыслимой дистанции. В висках стучал пульс, щёки пылали, обдавая жаром прохладный морской ветер.

Я выглядела ужасно: волосы прилипли к лицу, одежда промокла. Арас был строг. Лёгкие, но чувствительные удары по рукам и ногам заставляли двигаться, реагировать, думать. Ни скидок на усталость — только «стойка», «удар», «защита», «снова!».

К вечеру, когда солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в кровавые тона, а от холодной палубы потянуло сыростью, я более-менее научилась держать равновесие и сносно защищаться. Об атаке речи не шло.

— Пока не усвоишь основы, дальше не двинемся, — отрезал Арас. Взгляд был серьёзным, но в нём мелькнул проблеск удовлетворения.

Наконец он кивнул, опуская палку.

— На сегодня закончим. — В голосе прозвучало облегчение. — Мне, конечно, доставляет удовольствие видеть твои неподдельные страдания, — усмехнулся он, — но если продержу тебя здесь ещё час, ты завтра не выползешь из трюма.

Обессилев, я рухнула на колени. Каждая клетка тела кричала от боли.

— Как же сложно! — выдохнула я, проклиная в душе своё решение.

В этот миг казалось, что я никогда не овладею этим искусством. Мои прежние занятия были детскими играми по сравнению с этим.

Арас протянул руку. Его пальцы коснулись моих, по телу пробежал разряд, но я была слишком измотана, чтобы анализировать.

— Поднимай свою сладкую попку, принцесса, — голос стал чуть мягче, хотя колкость никуда не делась. — Нужно поужинать и отдохнуть. Я скажу Закари принести воды для мытья. Если ты, конечно, не решила отравить оставшихся крыс…

Смеясь над собственной шуткой, Арас направился отдавать приказы. Его походка была лёгкой и уверенной, словно он не провёл часы в напряжённой тренировке. А я, на дрожащих ногах, побрела в трюм, чтобы хоть немного привести себя в порядок к ужину. Сейчас хотелось рухнуть на покрывала и забыться, но завтра… завтра придётся продолжить. И эта мысль, как ни странно, не пугала.

Наспех ополоснувшись и надев чистое, я поднялась на палубу. Прохладный вечерний бриз обволок меня, приятно остужая пылающее тело. Вода смыла не только пот и пыль, но и часть изнуряющей усталости.

Неподалёку, на большой бочке из-под вина, примостился моложавый матрос — тот самый, которому я недавно латала руку. Сейчас он сосредоточенно вязал замысловатые узлы из грубого корабельного троса. Пальцы двигались с поразительной ловкостью — словно сами знали, что делать.

— Как ваша рука? — робко спросила я, подсаживаясь на другую бочку.

Мужчина поднял голову, и его лицо озарилось искренней улыбкой.

— Ты просто волшебница, Эйлин! Рука почти как новая, — он осторожно сжал кулак, проверяя. — Разве что пальцы нужно немного разработать.

Затянув узел, он отложил трос.

— Кстати, меня зовут Зоран. Не было времени представиться в суматохе… И зови на «ты», я не так уж стар! — подмигнул он.

Заметив мой интерес, мужчина продолжил, глаза загорелись азартом:

— Иди поближе, если хочешь, научу! Не раз крепкий узел спасал мне жизнь на мачте. Есть узлы для связывания, крепления, страховки… Вот этот — «булинь». Идеален для петли, что не затягивается. А это «выбленочный» — им быстро привяжешь верёвку к чему угодно, даже если мокро или скользко. А «прямой узел» — для соединения двух верёвок одинаковой толщины. Главное — знать, для чего какой, и затягивать как следует.

Я моментально согласилась, пододвинув бочку ближе. Вязать узлы у меня получалось явно лучше, чем махать палкой. Зоран был тактичным и терпеливым учителем — не подтрунивал, не подгонял, а спокойно объяснял, показывая каждое плетение.

Я так увлеклась, что не заметила, как стемнело, пока Закари не забил в колокол, созывая на ужин.

— Можно взять верёвку себе? — спросила я.

— Конечно! У нас на корабле всё общее! Да и я сегодня изрядно напьюсь. — Мужчина рассмеялся. — А тебе много не советую — слышал, Арас с утра тебя гонять собрался. Говорит, успехи оставляют желать лучшего. Так что лучше отдохни!

Я улыбнулась, принимая кусок троса. Даже с учётом завтрашней тренировки, эти уроки станут моим маленьким, но ценным приобретением.

Глава 15

Несмотря на умопомрачительные ароматы блюд Закари, еда почти не лезла в горло. Я наспех перехватила кусочек жареной курицы, чувствуя, как мясо тяжело оседает в желудке, и почти залпом опрокинула бокал терпкого вина. И, пожелав всем доброй ночи, с трудом переставляя ноги, поплелась в трюм.

Вечер выдался особенно душным. Воздух, тяжёлый и влажный, оседал на коже, а навязчивый запах керосина от тускло мерцающей лампы лишь усиливал ощущение замкнутости. Я сидела на койке, сгорбившись, и, сосредоточенно хмурясь, боролась с грубой верёвкой. В голове настойчиво бились слова Араса: «Если не научишься защищаться — умрёшь». Пальцы скользили по жёстким волокнам, но узел упрямо не слушался, превращаясь то в бесформенную петлю, то в нечто нелепое. Он был словно живой, издеваясь над моими тщетными усилиями.

Дверь тихо скрипнула. В проёме возникла высокая фигура Араса. Он вошёл без стука, прислонился плечом к косяку, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по моим рукам, по верёвке, по напряжённому лицу.

— Всё ещё воюешь с этой штукой? — голос прозвучал низко, вибрируя в тесном пространстве.

— Пытаюсь понять, почему она не держит натяжение, — ответила я, не поднимая глаз.

— Не тот узел. Дай сюда.

Арас неспешно подошёл, его густая тень накрыла меня. Он протянул руку, и через мгновение его пальцы — быстрые, уверенные — сплели из обычного каната тугую, идеальную петлю.