Светомузыка

— Кажется, я тебя понял, — попридержал гостя обнажённый мужчина. — Нюансы вещь запоминающаяся, но их надо обговаривать заранее.

— Что мы и делаем, — согласился гость. — Помимо нюансов нам также важны физические особенности каждого из участников оргии: какая у них анатомия, выносливость и пластика. Кто-нибудь умеет делать шпагат?

— Я даже не знаю, — запнулся собеседник, поглядывая на совокупляющиеся тела.

— Играете во всякую допотопную дребедень, а физические данные друг друга не знаете, — заметил с укором гость. — Ты умеешь садиться на шпагат?

— Я? — засмеялся собеседник.

— Понятно, — констатировал гость. — Прошу минуту внимания!

Обращаясь к участникам оргии, он поднял руку, желая тем самым привлечь к себе всеобщее внимание. И лишь пронзительный свист лысого мужчины заставил их хоть как-то отреагировать.

— Кто из вас умеет делать шпагат?! — повторил свой вопрос гость.

В ответ поднялись четыре женские руки и одна мужская.

— Отличная статистика, — сказал гость. — А кто из вас когда-либо занимался гимнастикой и сохранил способность воспроизводить сложные трюки?!

В воздухе, похожая на маятник, повисла одна женская рука.

— Превосходно, — помахал ей ладошкой гость. — Извините за беспокойство. Можете продолжать!

— И что нам это даёт?

— Как минимум, начальную раскадровку. Всё завертится вокруг той милой барышни с короткой стрижкой. Парень со шпагатом встанет на подхвате. Другие девушки с растяжкой будут ассистировать.

— У нас оргия, а не чемпионат по гимнастике, — напомнил лысый мужчина в чёрной маске. — Я на такие трюки не способен. Я не у дел?

— Расслабься и получай удовольствие, — ответил гость, глотнув из бутылки коньяку. — Трюки делают они. Ты же и сотоварищи занимаетесь своими обычными делами: поочерёдно обхаживаете гимнастку.

— Рад слышать, — заулыбался мужчина.

— Назревает другой вопрос, — продолжал гость: — как у вас с импровизацией?

— Полный порядок, — заверил собеседник. — Мы часто импровизируем и многое добавляем от себя. Где-то развернуть, где-то подмахнуть… Ну, ты понимаешь меня.

— Как давно ваша компания вместе?

— Все ребята проверенные. С некоторыми из них мы общаемся больше пяти лет. Есть новички, но все они профессионалы своего дела. Могу за них ручаться.

— Значит, чувствуете друг друга, — резюмировал гость. — Часто проводите видеосъёмку?

— Не часто. Лишние расходы на оборудование и съёмочный персонал. Камеры отвлекают. Дубли угнетают. Результат разочаровывает. У нас как в театре – действо происходит у всех на глазах в режиме реального времени. Если мы и снимаем, то исключительно сами и своими подручными средствами.

— Сегодня снимаете?

— Нет. Все хотят участвовать. Если только ты нас поснимаешь?

— Как-нибудь в другой раз, — усмехнулся гость.

— Слушай, — произнёс обнажённый мужчина, — ты всё время отказывался, юлил… Сам-то не хочешь к нам присоединиться?

— Я?

— Ты.

Гость смотрел на обнажённых женщин и мужчин, прикидывая в уме, как бы он повёл себя на их месте, окажись он в центре событий?

— Боюсь, меня не хватит надолго, — пробормотал гость. — Здесь нужны определённые навыки и уловки, которыми я не обладаю.

— Чепуха! — возразил мужчина. — Ещё сто грамм коньяка сверху, и тебя хватит на двоих. Время можно растягивать по своему желанию. Опять же, волнение от дебюта тебе только на руку. На худой конец выпьешь пару волшебных пилюль. Мы все их пьём, чтобы дожить до утра.

— И женщины?

— Особенно женщины, — сказал мужчина. — В прошлый раз одна перебрала, так мы её шлепками по заднице выводили из ступора.

— Какого ступора?

— Оргазмического.

— Что плохого, если женщине хорошо?

— Сердце может не выдержать… Ты мне зубы не заговаривай. Явился сюда сам собственной персоной, а теперь пытаешься меня убедить, что не хочешь участвовать в наших игрищах. Кого ты хочешь обмануть?

— Самого себя, — ответил гость. — Я здесь явно не в своей тарелке.

— Чёрт с тобой, — отмахнулся собеседник. — Силком никто не заставляет… Давай вернёмся к сценарию, иначе мой поверженный боец окончательно загнётся в окопах.

— Сюжет разворачивается вокруг гимнастки, — сказал гость, сосредоточенно сдвинув брови. — Вы её обхаживаете, импровизируя на ходу. Важны мимика и жесты каждого из участников.

— Мы знаем своё дело…

— Всё идёт своим чередом: скачки, чудеса акробатики, смена партнёров, но потом, в качестве кульминации, происходит нечто такое, чего никто не ожидает, чего никто до сих пор не видел.

Гость умолк, соображая, что бы это могло быть.

— Ну? — выжидал мужчина, заинтригованный до крайности.

— Нам нужен спецэффект в натуре, — выдал гость, глотнув из бутылки.

— Не переоценивай наши возможности. Какой ещё спецэффект?

— В натуре.

— И что сие означает, позволь полюбопытствовать?

— Сам толком не знаю, — усмехнулся гость. — Хожу, брожу вокруг да около… Конкретику нащупать не могу.

— Пара трансвеститов? — предположил мужчина в маске. — За ними ехать надо…

— Не то, — покачал головой гость. — Слишком просто.

— Гермафродиты с женскими и мужскими половыми органами?

— Уже теплее.

— Тайки с говорящими вагинами?

— Ещё теплее.

— Всё, — сдался мужчина. — Моя фантазия иссякла.

— С твоим-то опытом? — удивился гость.

— Человеческие возможности всё же имеют свой предел, — сказал собеседник, откинувшись на спинку красного дивана. — Однажды мы хотели собрать одних близнецов, но у нас ничего не вышло.

— Не нашли?

— Близнецы пошли в отказ.

— Радостно слышать, — сказал гость.

— Да уж, — облизнулся мужчина. — Потом мы искали сиамских близнецов-неразлучников.

— Тоже пошли в отказ?

— Не нашли.

Мужчина заставил себя засмеяться, задрав голову к потолку.

— Никто и ничто не может утолить наших страстей, — признался он, состроив скорбную мину. — Трудно быть развратником. Ох, как трудно!

— Вам нужно существо, не имеющее себе аналогов, — произнёс гость.

— С уродами мы не связываемся, — заметил собеседник.

— Почему сразу уроды?

— А кто тогда, инопланетяне?

— Вроде того, — ответил гость. — Существо, представляющее собой один сплошной половой орган.

— Так-так-так? — оживился мужчина. — Кажется, ты что-то нащупал.

— Множество органов в одном.

— Продолжай…

— Без рук, без ног.

— Ага.

— Эскулабус.

— Как-как-как?

— Эскулабус.

— Очень интересно, — заулыбался похотливый собеседник. — И как он выглядит, этот самый Эскулабус?

— Нечто шарообразное и упругое с множеством жадных отверстий способное выворачиваться наизнанку, — предположил гость.

— Ух, ты! — возрадовался мужчина, уставившись на свой пенис. — Восстал мой феникс. У-у-у! Продолжай, давай.

— Форма, впрочем, может изменяться и отличаться от первоначальной, подстраиваясь под индивидуальные предпочтения каждого из участников оргии, — едва поспевал за собственной мыслью гость. — Помимо отверстий у Эскулабуса имеются длинные и упругие отростки, подозрительно напоминающие мужской половой орган. Отростки возникают прямо из отверстий, стимулируя буйную плоть и выстреливая вязкой жидкостью.

— Отлично! — восклицал обнажённый мужчина, приободряя себя и своего «феникса». — Ты не молчи! Жги по полной!

— Соприкасаясь с нагими мужчинами и женщинами, Эскулабус поглощает их без остатка, стирая физические границы между телами, между полами, пронизывая всех и вся отростками, словно щупальцами, топящими плоть в океане наслаждения, где время и пространство теряют значение.

— Эскулабус.

— Эскулабус.

— Явись же нам и утоли наши страсти!

— В зал распахнулись потайные двери, откуда и возникло всем на диво невиданное никем доселе шарообразное и упругое существо, представляющее собой один сплошной половой орган.

Все падают ниц, будто под гипнозом. И женщины, и мужчины прерывают вялотекущую оргию, замерев на четвереньках перед существом. Самые отважные из них решаются подползти поближе, ощущая пульсацию плоти – своей и Эскулабуса. Голод растёт. Похоть испепеляет. В трансе обнажённые люди тянут руки к существу, надеясь, что оно сольётся с ними в едином экстазе и поглотит их без остатка с тем, чтобы утолить буйство плоти навсегда.

Стены зала сочатся густым семенем, источая запах потных гениталий и анальных желёз. Алым бутоном похожим на гигантский пульсирующий сфинктер Эскулабус выворачивается наизнанку, засасывая в себя обнажённые тела мужчин и женщин, нанизывая их через отверстия, словно бусины на нить.

— Как я понимаю, в моих услугах здесь более не нуждаются? — осведомился гость, поднявшись с красного дивана.

— Верно понимаешь, — отозвался зачарованный и возбуждённый донельзя мужчина, упав на колени и двинувшись на четвереньках к Эскулабусу. — Ступай, Бруно. С меня причитается.

Гость осторожно направился к выходу, перешагивая через сплетенья голых тел, копошившихся на полу. Достигнув дверей, он громко постучался. Карлик в красном борцовском трико отворил замок.

— Держите, — сказал гость, вручив ему бутылку с остатками коньяка.

— И вы держите, — ответил маленький человек, отдав стопку бумаг, свёрнутых в трубку.

Двери за ними затворились. Стоны и крики из зала стали едва слышны.

— Это когда-нибудь кончится? — спросил гость.

— Никогда, — ответил карлик, предлагая гостю пройти во двор.

У калитки они молча распрощались. Дождь накрапывал слегка. Такси терпеливо дожидалось своего пассажира.

« Бруно, — усмехнулся тот, спрятав трубку из бумаг во внутренний карман куртки. — Вот ещё выдумал».

Он перепрыгнул через лужу и хотел уже влезть в такси, когда на противоположной стороне улицы увидел точно такой же кирпичный особняк — полную зеркальную копию.

Попытка номер три?

Водителю такси даём знак рукой, чтобы он дожидался нас и дальше. Потоптавшись у высоких железных ворот, жмём на кнопку звонка. Видим седовласого мужчину средних лет, спешащего нам на встречу.

— Что угодно? — спрашивает он, добежав до ворот.

— Нас ждут, не так ли? — отвечаем мы дерзко и самоуверенно.

— Давно ждут! — спохватился мужчина, отворяя все запоры и замки. — Уж всякое терпенье потеряли… Прошу за мной.

Минуем двор по дорожке, вдоль которой также в два ряда стояли автомобили. В парадной разуваемся и вновь замираем перед зеркалом. Может на сей раз что-нибудь шевельнётся внутри? Вертимся перед зеркалом. Чешем правую ляжку. Нет. Ничего. На вид лет тридцать – тридцать пять. И всё на этом. Кокон вязок и непроницаем. Скорлупа воспоминаний по швам не трещит.

— Кто я теперь? — спросил гость у своего провожатого. — Священником и порно-писателем я уже был. Учтите.

— Простите, — ответил тот, — но я вас не очень понимаю.

— Я и сам мало что понимаю, — признался гость, отвернувшись от зеркала с чужим отражением.

Из парадной мужчины прошли в гостиную, где стоял длинный стол, ломящийся от всевозможных блюд и яств. От обилия ярких фруктов и спелых овощей пестрило в глазах. За столом картинно сидели нарядно одетые дамы и господа (всего двенадцать персон) весьма солидной наружности и невероятно толстые — все, как один, в инвалидных колясках. На белых стенах висели чучельные головы диких животных: лосей, кабанов, волков и медведей…

— Приятного аппетита, — сказал гость присутствующим, услышав в ответ громкое урчание коньяка в своём желудке. — Я вам не помешал?

— Шутить изволите? — усмехнулась пышная дама в ярко-красном платье. — Вы опоздали, зная, что мы без вас тут пропадаем.

— Присаживайтесь, — предложил гостю стул провожавший его седовласый мужчина. — Приборы я сейчас подам.

— Пропадаете? — переспросил гость, усевшись в самом центре застолья. — Каким образом, позвольте узнать?

— Вы обещали нам новое меню, — сказала пышная дама, не прерывая своей трапезы. — «Пальчики оближите»… Ваши слова?

— Что-то не припомню, — ответил гость.

— Молчите, — чавкнула дама. — Слова ваши. Обещание тоже ваше. Кухня полностью готова. Персонал давно вас дожидается.

«Ага, — догадался гость: — теперь я повар!»

— На кухне вы найдёте весь ассортимент продуктов, — продолжала дама в красном. — Если понадобится что-то экзотическое, мы немедленно пошлём человека, и он всё достанет. Меню, надеюсь, при вас?

— Дай сначала ему поесть, — вставил крупный мужчина в чёрном смокинге с бабочкой, сидевший по правую руку от пышной дамы. — Работа ему предстоит кропотливая, творческая, а на голодный желудок вдохновения не получишь. Слышишь, как у него урчит? Сапожник без сапог получается.

— Ладно, — сдалась дама в красном. — Пусть поест.

В ту же секунду перед гостем стремительно легли на белоснежную скатерть все необходимые столовые приборы. Ароматы блюд пьянили. Глаза прыгали по тарелкам и супницам, не зная, на чём остановиться.

«Интересно, — подумал гость: — когда я ел в последний раз?».

— Вы не стесняйтесь, кушайте, — сказала ему дама в синем платье с широким декольте. — У нас тут самообслуживание.

— Даже не знаю, с чего начать, — ответил гость, выбрав тушёное мясо с подливой и пюре (то, что ближе к нему стояло).

— Попробуйте устриц, — посоветовал ему господин с тремя подбородками. — Они сегодня исключительно замечательные.

Для наглядности он всосал в себя пару устриц с лимонным соком.

— Чем тебе омар не угодил? — спросил у него другой господин, у которого полностью отсутствовала шея (квадратная голова росла прямо из плеч).

— Я до него ещё не дошёл, — усмехнулся трёхбород.

— Так оставь устрицы в покое и попробуй омара, — сказала ему квадратная голова. — Не надо зацикливаться на одном блюде, даже если оно тебе очень нравится. Пробуй всё и понемногу.

— Дельный совет, — вставила самая пышная за столом дама. — Я только так и поступаю. И никаких проблем с желудком.

— Так уж совсем никаких? — недоверчиво отозвался сидевший напротив неё усатый толстопуз.

— Представьте себе, — обиженно подтвердила дама.

— А как же изжога, несварение, запоры, в конце концов? — загибал пухлые пальцы усатый. — Все люди страдают этими недугами в нашем возрасте, и не обязательно с нашей с вами комплекцией.

— Вы на что намекаете? — ахнула дама.

— Ни на что я не намекаю, — говорил толстопуз, уплетая за обе щеки омара и запивая его устрицами. — Я лишь констатирую факт.

— И каковы ваши факты?

— Стройняшкой вас не назовёшь, как и меня, как, впрочем, и всякого за этим столом. Или у вас есть какие-то сомнения?

Все посмотрели на гостя, сосредоточенно поедавшего мясо с подливой и пюре. Гость поймал на себе всеобщие взгляды, виновато сглотнул и запил водой из бокала.

— Он посторонний, — сказал усатый господин. — Но и он наверняка, нет-нет, да и мучается изжогой.

— Вы мучаетесь? — спросила у гостя самая пышная дама.

— Наверное, — пожал плечами гость.

— А несварением?

— И запорами тоже, — ответил за гостя усатый толстопуз. — Вообще-то вы не очень похожи на повара. Тем более на шеф-повара. Сколько вам: тридцать – тридцать пять? Никак не больше. Все повара, каких я встречал, были людьми в возрасте, когда достигается необходимый для мастерства опыт, и, если не толстыми как все мы, то в теле, но никак не худыми.

— К чему ты ведёшь? — спросил трёхбородый.

— Не очень-то он похож на шеф-повара, — заключил усатый.

Гость выжидал, потеряв всякий интерес к еде. Все смотрели только на него. Смотрели и чавкали, отбивая аппетит сочными и смачными звуками, раздававшимися со всех концов стола, поглощаемой с неубывающей жадностью еды. Отложив вилку, гость почувствовал сильный жар на грани обморока (чаша с овощами приобрела чёткие очертания человеческого лица — щекастыми помидорами лицо жевало зелёный лук и тошно чавкало, поедая самое себя).

— Снимите куртку, голубчик, — обратилась к гостю дама в синем платье с декольте.

— Можно? — осведомился у присутствующих гость.

— Валяйте, — дал своё согласие мужчина в чёрном смокинге.

Гость расстегнул куртку, повесив её на спинку своего стула.

— Так лучше, не правда ли? — спросила дама в красном.

— Благодарю, — кивнул гость, пригладив на груди белую футболку.

— Шеф-повара бывают разные, — продолжила дискуссию самая пышная из дам. — Я вот встречала худых поваров. Они всё своё свободное время проводят у плиты, набивают руку, экспериментируют и перекусывают на ходу.

— О каких перекусах вы говорите? — возразил ей усатый господин, поглядывая на гостя с нескрываемым недоверием. — Повара должны обожать еду как таковую. Они просто обязаны кушать много и постоянно, иначе грош им цена. Любое искусство, включая кулинарное, не терпит халтуры.

— Вы хотите сказать, что я халтурщик? — не выдержал гость, устав от нападок.

На какое-то мгновение над столом повисла совершенная тишина (так холодно и жёстко прозвучали его слова) — челюсти перестали жевать и чавкать, рты облизываться, а глотки проталкивать еду.

— Я… я ничего не хочу сказать, — стушевался усатый пузан, промокнув свои жирные губы салфеткой.

— Ну, так молчите, — ответил ему гость с той же жёсткостью. — Вы видите перед собой человека в первый раз в жизни, но уже сделали о нём поспешные отрицательные выводы. Это характеризует вас не с самой лучшей стороны. Вот вы, к примеру, чем занимаетесь сами?

— Я адвокат, — сказал пузан не без гордости. — И весьма успешный адвокат. Среди моих клиентов много знаменитостей, которых вы…

— Охотно верю, — прервал его гость. — Я не буду оспаривать вашу компетентность.

— Сделайте одолжение.

— Однако ж и вы сделайте одолжение: не оспаривайте мою.

— Господа, примиритесь! — вмешалась в назревающий конфликт дама в красном. — Не надо ссор за столом – они не способствуют хорошему пищеварению.

— Зато помогают выделять необходимую желчь, — усмехнулся усатый, сверкнув на гостя злыми глазками.

— Все присутствующие за столом весьма компетентные люди, — щебетала дама в красном платье. — Каждый в своей сфере. Среди нас есть замечательный адвокат и первоклассный шеф-повар. С последним мы знакомы давно, и смею заверить, сегодняшний ужин вы запомните надолго.

— Не сомневаюсь, — отозвался усатый пузан, сделав из салфетки комочек.

— Пройду на кухню, — сказал гость, поднявшись из-за стола. — Напомните, где она?

— Прямо и налево, — ответил мужчина в смокинге.

Гость кивнул и пошёл в указанном направлении.

— Забыл где кухня? — злорадствовал адвокат.

— Рассеянность – свойственная гениям черта, — заступилась дама в красном.

На кухне меж тем уже суетились повара, делавшие первые заготовки. Они поприветствовали гостя, признав в нём своего шефа и наставника. Закипали кастрюли, вспыхивали сковородки, острые ножи чеканили нарезку… Шеф и наставник деловито топтался у плит, пробуя из деревянных ложек всевозможные бульоны и соусы, отдавая (на свой вкус) нехитрые указания:

— Чуть-чуть соли не хватает… А здесь перец не повредит.

Одетые в белоснежные фартуки и колпаки помощники беспрекословно выполняли все его распоряжения. Над одной из плит крепился лист бумаги, на котором значилось текущее меню. Гость бегло ознакомился с блюдами, встретив массу незнакомых ему терминов из кулинарии: буйабес, сабайон, тальятелле…

— Кого я обманываю? — прошептал гость, с уныньем взглянув на бурлящие кастрюли. — Какой к чертям из меня повар? Прав сволочь адвокат.

— Простите? — переспросил один из помощников, суетившийся у плиты.

— Сволочь, а не адвокат, — повторил гость погромче.

— Шеф, возвращайтесь к гостям, — сказал ему помощник. — Не распыляйтесь по пустякам. Мы сделаем всё по высшему разряду.

— Мне казалось, что я должен участвовать при готовке непосредственно сам, — ответил «шеф» с некоторой неуверенностью.

— Безусловно, — заверил его помощник. — Мы вам позвоним, как дело дойдёт до основного блюда. Без вас никак.

— Позвоним, говоришь?

— Или пошлём кого-нибудь за вами.

— Без разницы, — махнул рукой гость, не желавший покидать уютную, полную вкусных ароматов кухню и возвращаться в гостиную за длинный стол к обжорам.

— Вы нам не доверяете? — спросил с обидой в голосе помощник, заметив, что «наставник» не торопится уходить, пробуя соусы и бульоны по второму, по третьему кругу.

— Доверяю, друг мой, доверяю, — вздохнул гость, отложив деревянную ложку и покинув кухню.

Его возвращение в гостиную ознаменовал раскатистый удар гонга. Гость вздрогнул, испуганно осмотревшись по сторонам, но никакого гонга он нигде не увидел. Сидевшие за столом дамы и господа на громкий удар никак не отреагировали, словно ничего необычного не произошло, поглощённые своими спорами о еде.

— Запечённая в духовке баранья нога! — выкрикнул бородатый мужчина с блестящей в свете электрических ламп лысиной. — Барашек должен быть непременно молодой. В мясе ягнёнка меньше плёнок и посторонних привкусов. К соли и перцу добавляем дольки чеснока, которыми мы буквально нашпиговываем молодое мясо. Некоторые ещё добавляют базилик, но это уже на любителя. После духовки мясо должно потомиться минут пятнадцать, чтобы, так сказать дозреть. И подаём к столу. Пальчики оближите!

— Форель в горчично-сливочном соусе – вот услада для истинного гурмана! — вставил другой господин с густыми бровями и волосатыми пальцами. — Рыбка получается очень нежной. Соус можно сделать простой, например, залить рыбу лимонным соком. Сливки постоянно помешиваем, чтобы они не свернулись. Добавляем в сливки эстрагон, который мы предварительно тщательно промываем, сушим и мелко рубим. Быстро, незатейливо и, главное, невероятно вкусно!

— Если рыба, то только сёмга! — подхватила дама в чёрном платье с блёстками. — Берём четыре стейка красной рыбы, посыпаем их зернистой солью и чёрным молотым перцем. Добавляем на стейки щепотку сахара и сушёного имбиря. После маринада жарим наше добро на оливковом или подсолнечном масле в духовке полчаса. Готовые стейки украшаем зеленью или подаём с овощным гарниром. Вот где изысканность и простота сочетаются идеально.