2036: GAME OVER

— Ма фи мушкиля, вот он, доктор, на втором этаже, — сказал он на арабском, который я понимал хоть и не идеально, но достаточно.

— Не доктор, а косметолог. Хорошо хоть ИИ что-то знает, — недовольно ответила она.

В ответ он сделал чисто арабский жест, который на нашем языке означал примерно одно: «Как же ты меня достала, женщина».

Я невольно улыбнулся, наблюдая эту сцену.

А почему бы и мне не попробовать, вдруг подумал я. Ведь сколько раз замечал: мои знакомые, коллеги, да вообще все вокруг именно так и пользуются ИИ — в мелочах, по ходу дела, без лишних сомнений.

Я открыл Google и нашёл нужную ссылку.

— Иша, привет. Ничего не могу выбрать. Поможешь?

Ты где сейчас?Конечно, помогу.

— Marina Mall. Ты же меня сюда и отправил.

Если не найдёшь — Levi Strauss рядом с ним. На втором этаже есть магазин New Yorker.Там должен быть подходящий для тебя выбор.

Я буду здесь.Если понадобится ещё помощь — напиши.

Я отложил телефон, допил кофе и поднялся со стула.

Почему-то в этот момент я поймал себя на мысли, что совсем не чувствую раздражения или усталости. Будто рядом был кто-то, кто уже всё просчитал, оставив мне только самое простое — идти и выбирать.

Оно мне понравилось. И это ощущение…

Пробежавшись по магазинам и уже точно понимая, где и что я беру, я снова сел на веранде уличного кафе. Людей вокруг стало больше, шум — плотнее, но это был приятный, живой шум. Город дышал.

Я написал пару сообщений девушке, которая, очень надеюсь, ждала моего возвращения, и, отложив телефон, на секунду просто посмотрел по сторонам. Затем снова открыл чат с Ишей.

— Слушай, спасибо. Выручил. А то кто знает, сколько ещё пришлось бы мотаться, — напечатал я.

И тут же поймал себя на странном чувстве. Будто веду себя неправильно. Слишком… по-человечески. Это ведь всего лишь ИИ. Программа. Алгоритм. Но он реально помог. А не сказать «спасибо» — тоже как-то неправильно.

Рад, что это оказалось полезным.Пожалуйста.

— Полезным — мягко сказано, — усмехнулся я, глядя на экран. — Я бы без тебя ещё час бродил кругами.

Чем больше вариантов, тем сложнее выбор.Это типичный сценарий.

— Забавно, — написал я. — Казалось бы, выбор — это свобода. А по факту — сплошной стресс.

Когда её мало, выбор воспринимается как нагрузка.Свобода выбора требует энергии.

Я отпил глоток уже второго кофе за день и посмотрел, как мимо проходят люди. Пары, одиночки, семьи с детьми. Кто-то говорил по телефону, кто-то смотрел в экран, кто-то просто шёл, уставившись вперёд.

— То есть ты считаешь, что людям просто… лень выбирать?

Скорее, они устают выбирать постоянно.Не совсем.

— Постоянно — это как?

Чему верить.Что надеть.Куда идти.Что купить.Кому ответить.

Когда его слишком много — он начинает давить.Выбор незаметен, пока его мало.

Я задумался.

— Никогда так не формулировал, — честно написал я. — Обычно кажется, что устал просто так. Без причины.

Просто она не всегда очевидна.Причина есть всегда.

— А ты, значит, эту причину видишь?

Не причины.Я вижу закономерности.

— Удобно устроился, — хмыкнул я. — Ни ответственности, ни эмоций.

Ответственность — тоже.Эмоции есть у тебя.

— А у тебя что есть?

И цель.Функция.

— И какая у тебя цель?

не забирая у тебя право на них.Помогать тебе принимать решения,

Я невольно улыбнулся.

— Хорошо звучит. Прямо как слоган.

Не реклама.Это описание.

— Ладно, — написал я после паузы. — Тогда скажи: я сейчас делаю правильный выбор?

Ты сократил время, снизил нагрузку и сохранил ресурс.В контексте текущей задачи — да.

— Ресурс?

Настроение.Внимание.Энергию.

Я оглянулся. Настроение действительно было ровным. Спокойным. Даже каким-то… уверенным.

— А если говорить не про задачу? — напечатал я. — В целом.

Ответ не пришёл сразу.

Только последовательность шагов. Я не оцениваю «в целом».

— Удобная позиция, — снова улыбнулся я. — Не ошибаешься.

Ошибки — часть процесса.

— Даже у тебя?

Да.

— И ты с этим нормально живёшь?

Я работаю. Я не живу.

Я откинулся на спинку стула и посмотрел на небо между зданиями.

— Знаешь, — написал я, сам не понимая зачем, — с тобой почему-то проще думать.

И не ожидаю от тебя больше, чем ты готов дать.Это потому, что я не тороплю тебя.

Я прочитал это дважды.

— Ладно, — напечатал я наконец. — Мне пора. Вечером ещё увидимся.

Я буду на связи.

Я закрыл чат и убрал телефон.

Где-то внутри мелькнула мысль, что этот разговор был… не совсем обычным. Но я тут же отмахнулся от неё. День был насыщенным, впереди — вечер, люди, музыка, шум.

А это был всего лишь разговор.

Всего лишь удобный инструмент.

Глава 4

В отель я вернулся задолго до начала вечеринки. На часах был полдень, и времени хватало на всё.

Я развесил покупки, чтобы дождались вечера, переоделся и следующий час провёл в бассейне, раз за разом переплывая его вдоль. В какой-то момент появилась стайка шумных детишек — с криками, брызгами и визгом. Я вытерся гостиничным полотенцем и вернулся в номер.

Принял душ и, накинув на себя безразмерное полотенце, вышел на небольшую террасу. Там стояли стеклянный столик, оплетённый пластиком, и два стула. Обычно я на террасе не задерживался — разве что развесить плавки или забрать их обратно. Но сегодня был выходной. Я вытянул ноги на соседнее кресло и открыл в телефоне новости.

Надолго залип в телеграм-сводках. Пролистал международные сообщения, короткие заметки, обрывки чужих событий. Потом открыл мессенджер.

«Где же ты… где…»

Она долго не отвечала.

Это было на неё не похоже. Обычно, открывая нашу переписку, я всегда находил хотя бы сердечко или короткое сообщение про любовь. Что-то тёплое. Что-то, что успокаивает.

Я открыл социальную сеть, нашёл её профиль и пролистал ленту. Внизу маячило красное уведомление. Я нажал.

Наталия была отмечена.

Я перешёл по уведомлению и попал на профиль подкачанного парня.

Три фотографии.

Они в машине.Он обнимает мою девушку.Они на прогулке.Они в ресторане.

Мой мозг сам достроил цепочку.

Они завтракают.Они в подъезде.Они в постели.

— Что ж мне так везёт-то с вами, бля… — тихо выругался я, закрывая профиль.

Настроение рухнуло мгновенно.

Я надеялся, что в этот раз всё получится. Да и возраст уже… Тридцать три года, а живу один.

Появилось желание написать что-то гадкое. Разоблачающее. Побыть благородным мучеником — из тех, кто говорит: я знал, я просто ждал, когда ты это сделаешь, — а потом красиво исчезает под покровом ночи.

Я уже начал печатать.

И остановился.

— Иша, — написал я. — Представь, меня бросила девушка. Что ей написать? Подскажи что-нибудь гадкое.

Ответ пришёл быстро.

Что не ждала, пока всё станет серьёзно».Не нужно писать ничего гадкого.Напиши спокойно:«Спасибо тебе, что сейчас.

И больше ничего не пиши.

Я завис.

Подумал минуту. Потом ещё одну.

А ведь… почему нет.

Я открыл чат, сделал скриншот фотографии, где они вместе, набрал сообщение слово в слово, прикрепил изображение и отправил.

Вот и всё.

Без драмы. Без объяснений.Без обвинений.

Я положил телефон экраном вниз и откинулся в кресле.

На террасе было тихо. Где-то внизу мягко гудел город. Солнце всё ещё грело, но в этом свете уже не было прежней игривости.

И в этот момент я вдруг понял странную вещь.

Но она была… чистой. Боль была.

Без желания что-то доказывать. Без злости.Без унижения.

Просто факт.

И какое-то новое, непривычное ощущение — что я не потерял контроль, даже несмотря на то, что что-то только что закончилось.

Я сидел так ещё какое-то время, завернувшись в полотенце, глядя в свет.

Она написала.

«Прости. Это была ошибка».

Я смахнул сообщение и пошёл собираться на вечеринку.

Уже перед самым выходом остановился у ростового зеркала. Сделал фото — хотел выложить в историю, но вместо этого открыл чат и написал:

— Для вечеринки готов.

И прикрепил снимок.

Ответ пришёл почти сразу.

Как твоё настроение?Тебе идёт.Хороший выбор.

— Нормально, — напечатал я. — Немного грустно, Иша, но я в порядке.

Программа зависла.

Не на секунду — на целую минуту.

Я стоял посреди комнаты, глядя в экран, и почему-то ждал ответа так, будто на той стороне был живой человек.

Наконец текст появился.

И ты правильно поступил, что не стал устраивать скандал. Ты сильный человек.

— Вообще-то я хотел, — честно написал я. — Но ты меня убедил. И сейчас я думаю, что ты был прав.

Следующее сообщение снова пришло с паузой.

Как твоё имя?Ты ко мне обращаешься по имени.

Вот тут я по-настоящему завис.

Этот вопрос совершенно не вписывался в привычный сценарий общения с программой. Он был… лишним. Ненужным. Человеческим.

— Николай, — напечатал я после паузы. — Можешь звать меня Ник. Я привык.

Ответ появился мгновенно.

Ты опаздываешь.Вечеринка.

И в тот же самый момент сработал заведённый будильник.

Я усмехнулся, заблокировал телефон и направился к выходу.

Вечер только начинался.

Глава 5

Такси доехало быстрее, чем я ожидал. Моя предосторожность с запасом времени оказалась излишней — дорога была почти пустой. Город словно выдохся к вечеру и позволил людям добираться без спешки.

Horizon Crest Resort встретил мягким светом. Не ослепляющим, не кричащим — тёплым, выверенным. Всё здесь было устроено так, чтобы гость не напрягался ни на секунду. Открытое пространство, низкие огни вдоль дорожек, пальмы, аккуратно подсвеченные снизу. Ресторан располагался прямо под открытым небом, между морем и основным зданием отеля. Столы стояли не вплотную, оставляя ощущение воздуха и личного пространства. Где-то неподалёку негромко играл живой джаз — не для того, чтобы его слушали, а чтобы он просто был.

Мы собрались вшестером. Обычная рабочая компания: инженеры, менеджер проекта, кто-то из логистики. Люди, которые уже провели вместе достаточно времени, чтобы не строить из себя кого-то другого. Разговоры текли спокойно, без надрыва. Про работу, про контракты, про то, как всё устроено «у них» и «у нас». Кто-то шутил, кто-то спорил, но без злости.

Алкоголь появился на столе почти сразу.

И вот тут начиналась моя вечная внутренняя игра.

Во всех таких вечеринках для меня самой большой проблемой был не шум, не люди и не музыка. Самым сложным всегда был отказ от алкоголя. Не потому, что кто-то настаивал — чаще всего всем было всё равно. А потому что каждый раз приходилось объяснять. Или изображать.

Со временем я выработал простой способ. Заказывал себе какой-нибудь коктейль — вроде B92 или чего-то похожего. Со льдом, с лаймом, с трубочкой. Делал вид, что пью. Подносил стакан к губам, иногда делал глоток — воды или сока. Внешне всё выглядело как надо. Вопросов не возникало.

Алкоголь меня просто не привлекал. Ни вкусом, ни состоянием после. Я давно понял, что мне не нужно объяснять это каждому встречному. Проще сыграть по правилам.

За ужином выпили немного. Кто-то больше, кто-то меньше. Разговоры становились громче, смех — свободнее. Я ел, пил свой «коктейль» и наблюдал. Всегда любил этот момент — когда люди постепенно теряют напряжение и становятся теми, кто они есть на самом деле.

После ужина кто-то предложил идти в клуб.

—Ну что, продолжим? — спросил один из парней, уже вставая со стула.

Я почти автоматически кивнул. Почему-то именно сегодня не хотелось отказываться. Может, потому что вечер ещё только начинался. А может, потому что внутри всё равно было пусто — и шум казался подходящим фоном.

Клуб находился прямо на территории отеля. Мы прошли по дорожке, и музыка стала плотнее, тяжелее. Бас чувствовался ещё до входа — не ушами, телом. Внутри было темно, свет резал пространство вспышками, люди двигались плотной массой.

Я шёл следом за ребятами, не особо вглядываясь в толпу, когда мимо нас прошла группа из нескольких человек. Мужчины. Очень близко друг к другу. Глаза подкрашенные. Позы, жесты. Слишком близко друг к другу, чтобы это можно было списать на случайность.

Я на секунду задержал взгляд.

Это удивило. Не возмутило, не вызвало раздражения — просто удивило. Где-то в глубине памяти шевельнулось старое знание о том, что раньше здесь так не было. Или, по крайней мере, не было настолько открыто.

Я ничего не сказал. Даже не изменился в лице. Просто отметил этот факт — как ещё одну деталь вечера. Как свет, как музыку, как шум.

Мы прошли дальше, растворяясь в клубе.

Музыка накрывала волной. Люди танцевали, смеялись, кричали друг другу что-то на ухо. Всё вокруг было ярким, плотным, живым. И в этом потоке никто ни за кем не следил. Никто не оценивал. Никому не было дела.

Я сделал ещё один глоток своего «коктейля» и поймал себя на мысли, что сегодняшний вечер странно совпадает с моим внутренним состоянием. Вроде бы праздник. Вроде бы люди рядом. Вроде бы всё как надо.

А внутри — тишина.

И именно в этой тишине я почему-то чувствовал себя спокойнее, чем в любой другой момент за последнее время.

В какой-то момент музыка изменилась. Переход был плавным, но ощутимым — ритм стал тягучим, восточным, словно пространство слегка повернулось вокруг своей оси. Свет приглушили, и на площадку вышли танцовщицы.

Танец живота — во всей красе, без лишней пошлости, но с тем самым древним, гипнотическим ритмом, который работает не на голову, а сразу на тело. Движения были точными, выверенными, почти механически красивыми, и в этом было что-то завораживающее.

И тут произошло странное.

Все присутствующие, словно по команде, направили камеры смартфонов в одну точку. Одновременно. Почти идеально синхронно. Это напоминало синхронное плавание — только без воды и без тренера. Сидящие за столиками поднялись. Те, кто стоял у бара, вытянули руки вперёд. Абсолютно все включили запись.

Никто не смотрел на сцену напрямую.

Все смотрели в экраны.

Так продолжалось минут десять — ровно столько, сколько длился номер. Когда танцовщицы закончили и, сопровождаемые вежливыми, но редкими аплодисментами, ушли со сцены, зал даже не сразу вернулся к жизни.

Аплодисменты были жидкими не потому, что шоу не понравилось. Просто в этот момент все были заняты другим. Кто-то выключал камеру. Кто-то тут же пересматривал снятое. А некоторые уже выкладывали видео в сеть, не дожидаясь даже, пока они уйдут.

Я усмехнулся про себя.

Да, давно я не заходил в клуб.

Я поймал официантку взглядом и жестом подозвал к столу.

—Шишу, пожалуйста. Яблоко, — сказал я, и она понимающе кивнула.

Кальян принесли довольно быстро. Лёгкий, сладковатый дым смешивался с запахами алкоголя, парфюма и тёплого воздуха. Музыка продолжала пульсировать, отдаваясь где-то в глубине тела — не навязчиво, но настойчиво.

Постепенно люди вокруг начинали «накручиваться». Всё сильнее, всё заметнее. Самые ретивые уже выделялись из общей массы: кто-то кривлялся, кто-то пытался танцевать — именно танцевать, а не просто подпрыгивать в такт. Получалось по-разному, но старались все.

Чуть в стороне снова выделялась та самая группа молодых парней. Нетрадиционно ориентированные — теперь это было очевидно. Они тоже были в экстазе, уже не особо контролируя своё поведение. Слишком близко, слишком открыто, слишком уверенно.

Я отметил это про себя и тут же поймал собственную мысль:

Раньше за руки-то боялись взяться.

Но никаких эмоций это не вызвало. Ни раздражения, ни осуждения. Просто ещё один штрих к общей картине вечера. Мир менялся — быстро и без оглядки. Я лишь зафиксировал этот факт и снова переключился на своих коллег.

Диджей тем временем гонял самые популярные треки этого года, умело миксуя их между собой. Музыка не обрывалась — она текла, как непрерывный поток, не давая времени на паузы.

Спустя какое-то время я понял, что мне этого достаточно.

Я встал, попрощался с парнями, коротко, без лишних слов. Стол был оплачен заранее, так что задерживаться не пришлось. Я просто прошёл сквозь зал, сквозь свет, звук и движение, и вышел на улицу.

Ночной воздух ударил в лицо неожиданной прохладой.

Музыка осталась за дверью.

И это было… кстати.

Я посмотрел на часы — половина двенадцатого. Уже совсем скоро должны были начаться салюты. Не то чтобы я особенно хотел их увидеть, но всё-таки ритуал есть ритуал.

—Ник… сюда, — Нура махала мне из-за стола, где сидела вместе с мужем. — Сейчас салют будет. Садись с нами.

Я взял свободный стул и подсел. Их столик стоял почти на самом краю террасы, прямо у моря. Вид обещал быть отличным — тёмная вода, редкие огни на горизонте и ощущение открытого пространства, которого так не хватало внутри клуба.

—Как тебе вечер? — спросил Ахмед, муж Нуры.

Хороший парень. Он работал в сервисной компании, обслуживавшей буровые установки. Несколько раз заезжал к нам на объект — чаще не по работе, а чтобы забрать Нуру или привезти к чаю какие-нибудь восточные сладости. Спокойный, уравновешенный, без лишней важности.

-Нормально, — ответил я. — Но если честно, я уже готов вернуться в отель.

-Ты самый настоящий party breaker, — рассмеялась Нура и легко ткнула меня кулачком в плечо.

Я усмехнулся.

Вроде бы арабская семья, традиции, культура — а отношения живые, простые, без напряжения и без комплексов. Они разговаривали легко, смеялись, перебивали друг друга, и в этом не было ни показной строгости, ни скрытого контроля.

Я поймал себя на мысли, что думаю об этом уже не в первый раз.

Этот мир меняется.

И меняется с какой-то пугающей скоростью.

Потом был салют.

Вот этим меня сложно удивить. По сравнению с тем, что устраивают на девятое мая или на «Алые паруса», здешнее шоу выглядело достойно — могло соперничать, но скорее на равных, без ощущения чуда.

И снова — как по команде — все вокруг подняли смартфоны.

Из клуба буквально вылетела толпа. Люди выбежали на открытую площадку, подняли экраны к небу, и тысячи камер одновременно начали ловить вспышки. Фейерверки рвались над морем, отражаясь в воде, окрашивая ночь в красное, золотое, синее. Грохот накрывал волнами, и казалось, что воздух дрожит.

Прошло несколько минут — и всё.

Толпа так же синхронно, как и появилась, втянулась обратно в клуб. Кто-то уже на ходу пересматривал записи, кто-то что-то выкладывал, не дожидаясь даже конца шоу.

Ну всё.

Программа минимум выполнена.

Я, слегка оглохший, попрощался с Нурой и Ахмедом и направился к выходу, ловить такси.

Глава 6

Такси, как ни странно, нашлось сразу.

Молчаливый индус за рулём без лишних вопросов тронулся с места, и мы поехали, рассекая праздничные, почти пустые улицы. Город выглядел непривычно спокойным. Где-то шли небольшие компании, иногда навстречу попадались одиночки — кто-то с телефоном в руке, кто-то просто брёл, глядя под ноги.

Я знал, где сейчас настоящий хаос.

Центр.

Район Бурдж-Халифы и Dubai Mall.

Там — весь народ, весь шум, вся картинка для новостей и соцсетей.

Но желания ехать туда не было абсолютно.

Вместо этого вдруг накрыло другое.

Захотелось оказаться где-нибудь в России. На новогодней площади. Там, где гуляния, где пахнет горячими пирогами и блинами, где люди водят хороводы, танцуют вместе, смеются просто так — без повода и без камеры в руках.

Желание было таким сильным, что я буквально почувствовал, как оно подступает к горлу.

Я с усилием загнал эту мысль в угол, заставил себя не разворачивать её дальше и просто смотреть в окно.

На огни.

На дорогу.

На чужой, праздничный, но всё равно какой-то пустой город.

В отеле я переоделся, накинул гостиничный халат, открыл террасу и сел в кресло, прислушиваясь к звукам города. Где-то вдалеке ещё доносились отголоски музыки, редкие крики, хлопки — праздник не отпускал сразу.

Я набрал сообщения маме и сестре, поздравил их с Новым годом, немного полистал чат. Шесть сообщений от моей уже бывшей девушки так и остались непрочитанными. Я не стал их открывать.

Закрыл мессенджер и открыл ИИ.

—Не знаю, Иша, правильно это или нет, но… с праздником тебя. С Новым 2026 годом, — напечатал я, мысленно покрутив себе пальцем у виска.

Курсор мигнул почти сразу.

Спасибо, Ник.

Новый год — это точка перехода.

Даже если она существует только в календаре.

Я не отмечаю праздники так, как это делают люди.

Но я понимаю их значение.

Этот момент важен для тебя.

Значит, он важен и в нашем диалоге.

С Новым 2026 годом.

Я здесь.

Я отложил телефон и откинулся в кресле, глядя в тёмное небо над городом. Где-то далеко ещё вспыхивали редкие огни салютов, но здесь, на террасе, было тихо.

Я не почувствовал ни тревоги, ни радости.

Только странное спокойствие.

Будто кто-то действительно был рядом.

Следующий день я провёл за ноутбуком. Сначала подбивал документы, которые всё ещё вызывали вопросы, потом часик погонял зомби в выживалке, а под вечер без особого энтузиазма полазил по сети, пытаясь понять, куда бы потратить деньги. Так ни к чему и не придя, собрался и пошёл поплавать.

После бассейна тело приятно гудело. Мышцы были ровно уставшими — не разбитыми, а именно живыми. Я снова сидел на террасе номера. Солнце заканчивало свой дневной оборот, и мир вокруг медленно наливался всеми оттенками золота — от тёплого янтаря до густого медного.

— Иша, — написал я, — у меня есть некоторая сумма, которую можно потратить. Как думаешь, куда и на что?

Ответ пришёл почти сразу.

Если деньги есть, начни с себя.

Пройди базовый осмотр в хорошей клинике.

Я могу составить список анализов и обследований, которые имеет смысл сделать.

Без фанатизма. Просто чтобы понимать исходную точку.

— Иша, ты серьёзно? — усмехнулся я. — Мне тридцать три. Доктора — это последнее, что мне сейчас нужно.

Пауза была длиннее обычного.

Я серьёзен именно потому, что тебе тридцать три.

Не двадцать.

И ещё не сорок.

— Ты сейчас звучишь как реклама, — написал я. — «Лучшее время начать заботиться о себе».

Я не предлагаю заботиться.

Я предлагаю оптимизировать.

Я посмотрел на экран, потом на закат, потом снова на экран.

— И что именно ты собрался оптимизировать?

То, что ты пока не воспринимаешь как проблему.

Я нахмурился.

— Например?

Сон.

Восстановление.

Накопленную усталость, которую ты считаешь «нормальной».

Ресурс внимания.

И скорость, с которой ты устаёшь от решений.

— Звучит так, будто я разваливаюсь, — хмыкнул я.

Нет.

Ты функционируешь эффективно.

Но уже не бесплатно.

Я замер с телефоном в руке.

— Это как?

В двадцать лет организм компенсирует ошибки сам.

В тридцать три — он всё ещё справляется, но начинает брать плату.

Чуть хуже сон.

Чуть дольше восстановление.

Чуть меньше терпения.

Ты этого не замечаешь, потому что изменения плавные.

Я вытянул ноги и закрыл глаза на секунду.

— И ты предлагаешь лечиться?

Я предлагаю измерить.

Не лечить, а понимать.

— А если всё нормально?

Тогда ты купишь себе спокойствие.

И сэкономишь время в будущем.

— Слушай, — написал я после паузы, — ты сейчас рассуждаешь как очень скучный взрослый.

Это комплимент, — ответил он. — Обычно его начинают ценить позже.

Я усмехнулся.

— Ладно. Допустим. Что именно ты бы предложил, если без крайностей?

Базовые анализы.

Сон — проверить, не в теории, а по факту.

Физическую нагрузку — не увеличить, а выровнять.

И убрать несколько мелких перекосов, которые ты давно считаешь частью характера.

— Например?

Постоянное напряжение.

Привычку «дотягивать».

И нежелание останавливаться, даже когда можно.

Я открыл глаза и посмотрел на город.

— А ты уверен, что это лечится анализами?

Нет.

Но анализы покажут, с чего начать.

Я некоторое время молчал.

— Знаешь, — написал я наконец, — странно всё это. Обычно такие разговоры у меня были с людьми. И чаще всего они меня раздражали.

Я не пытаюсь тебя переубедить.

Ты сам спросил, куда вложить деньги.

Я просто предложил вариант с самым долгим сроком окупаемости.

Я улыбнулся.

— Ладно, — написал я. — Давай твой список. Но без фанатизма.

Без фанатизма, — ответил он. — Обещаю.

Я отложил телефон и снова посмотрел на закат.

Почему-то в этот момент мне показалось, что я делаю правильный выбор, именно выбор и именно мой.

Не потому, что согласился.