Мир Теней. Книга вторая. Властители Лимба

Закончив насыщаться энергией одновременно с окончанием длинного монолога нашего ученого друга, я просигналил остальным о своей готовности. Уже вернувшиеся к этому же времени Дельфин и Вирдан, тут же присоединились к нашей общей кавалькаде. Вот так дружно, мы и вышли в лимб из астрала этого мира, чтобы поймать там очередное течение. Пространство лимба приняло нас в свои ледяные объятия, и мы, укутавшись в походные щиты, начали разгон навстречу очередному миру.

Поток энергии, что вел сейчас нас, как луч маяка ведет корабль, имел почти гомогенный, синий спектр. Я был готов к очередному миру, в котором, если судить по его окрасу, должны были править бал не стандартные, гуманоидные расы, а скорее его исконные, а может даже и природные, получившие коллективный разум, растительные обитатели.

Астрал нового мира встретил нас вполне дружелюбно, распахнув перед нашими взорами свое «теплое» пространство, изобиловавшее потоками энергий, поднимавшихся из реала. Насыщенные всеми оттенками синего и редкие красные лепестки поля астр, кормили достаточно мощное, а потому раздутое астральное пространство вокруг планеты. Помня о своем прошлом промахе, я не стал торопиться с выходом в реал. Вместо этого вместе с Россом, я завис в этом мареве из завихрений и неторопливых течений, отдавшись на милость им, дрейфуя и пытаясь обнаружить, а затем и внимательно рассмотреть в нем, его родных астральных обитателей.

Вот так неторопливо барражируя, мы вчетвером медленно перемещались вдоль силовых линий, не встречая никого, с кем можно было бы завести беседу. Разумные растения, сбиваясь в тесные группы, мелкие и чаще всего хищные зверьки и насекомые, чьи астральные тела и разумы представляли собой крупные стаи или же рои – все они обладали коллективным разумом. Индивидуумов здесь мы так и не встретили, видимо поодиночке здесь было никому из высокоорганизованных организмов просто-напросто не выжить.

Зато растительные и животные эгрегоры, сохранившие связь между своими отдельными особями и в астрале, чаще всего предпочитали лениво и очень неторопливо нападать, а не вступать с нами в беседы. Да и беседы такие были, как я помнил Мир Лотоса или Великий Лес, чаще всего такими медленными, что можно было застрять тут на недели, прежде чем успеешь обсудить с ними текущую погоду, или виды на урожай. От их атак мы легко уклонялись, попросту отлетая в сторону, хотя Вирдан и сжег несколько длинных энерго-лиан, принадлежащих какому-то Лесу, состоящему из нескольких сотен кривых и каких-то странно изогнутых деревьев, сцепленных между собой и плавающих вместе. Эта ответная агрессия нашего бойца совершенно не остудила порыв этого эгрегора оплести нас очередными своими крючковатыми побегами и высосать досуха, но благодаря нашей гораздо большей мобильности, ловкости и скорости перемещения, мы легко ушли в сторону.

Несколько раз нас атаковали стайки мелких и злобных грызунов, а под самый конец, налетела целая стая крыланов, напоминавших собой мини драконов, но с гораздо более узкими, змееподобными телами. Эти крылатые обитатели пространства астрала, были не в пример быстрее, и нам всем четверым выдалась отличная возможность попрактиковаться в стрельбе, потому как их атаки были до скуки прямолинейны и бесхитростны. Их стремление как можно быстрее настигнуть нас, превалировало над замысливанием ими боковых или тыловых обходов, либо каких-то иных хитрых маневров, или тем более скрытных засад.

Такая стрельба, как выразился Вирдан: «как в тире», очень быстро наскучила ему, и он шарахнул по стае крыланов чем-то убойным из своего главного калибра, разметав группу мелких хищников по всей округе астрала. Как только стая распалась, ее отдельные индивидуумы тут же потеряли к нам всякий интерес, начав вновь очень медленно, но неуклонно сбиваться в тесную кучу, попутно восстанавливая энергосвязи между собой, разрушенные мощным залпом нашего лихого бойца.

Богов или каких-либо его эмиссаров, в виде слуг, шаманов или жрецов Росс в этом мире так и не обнаружил. Поэтому спустя еще несколько часов таких же бесплодных блужданий, я был готов от скуки уже выпасть из астрала, чтобы попасть наконец-то на эту агрессивную планету и воочию рассмотреть тот мир, что породил таких странных и крайне не дружелюбных астральных обитателей.

ГЛАВА 9. Мир Агрессии. Неукротимая планета.

Подо мной простиралась сплошная и бескрайняя зелень. Леса, а так же редкие, зажатые между их крупными массивами, заросли густых кустарников и редкие луга, переходящие в пойменные долины могучих рек, властвовали здесь всевозможными зелеными оттенками, возвышаясь над узким и каким-то грустным, среди подавляющей его зелени, темно-синим океаном. Он занимал, дай боги, лишь десятую часть поверхности мира и, словно бедный родственник, кротко распластывался в длину, словно ужимаясь с боков и втягиваясь сам в себя, тонким кушаком опоясывая экваториальный меридиан этой дикой, растительной планеты.

Темные, мрачные, дремучие леса на полюсах, постепенно сменялись сочно-зелеными зарослями средней полосы. Ближе к океану, они и вовсе превращались в непроходимые джунгли, где разноуровневые деревья, были оплетены вездесущими лианами, а снизу, у самых корней – опутаны густым, колючим подлеском. Такие многоярусные леса, были труднопроходимы для крупных зверей. В них я заметил лишь стаи различных мелких, но крайне зубастых, шустрых грызунов, над которыми царили многочисленные рои насекомых, от мелкого ядовитого гнуса и до крупных, весьма страшных на вид, явно хищных стрекоз. Еще выше, над всем этим растительным безобразием, гордо парили крыланы, с высоты небес обозревая царивший под ними кавардак. По одному или парами, они периодически стремительно падали вниз, выправляя свое отвесное пике у самых крон, захватывая при этом своими длинными, зубастыми клювами приглянувшуюся им мельтешившую, разноплановую крылатую живность.

Океан так же кишел своими обитателями, от обилия и скоростей которых у меня зарябило в глазах, когда я попытался ментально просканировать его в глубину. Круговорот из поедавших мелкую рыбешку хищников, тут же, по мере погружения моего взора чуть глубже, менявших свое амплуа на уже поедаемых кем-то, еще более крупными. Этим я воочию наблюдал представлявшуюся предо мной пищевую цепочку этого океана. Изменения объемов тел хищной живности, был прямо пропорционален глубине их обитания. Если у поверхности водной глади плавали мальки и мелкая рыбка размером с мою ладонь, то в темных затонах и глубоководных впадинах, ближе к океанскому дну, я смог разглядеть огромных тварей, чьи размеры могли соперничать с моими представлениями о китах или даже кашалотах. Вот только в этом мире, они были к тому же зубастыми, а питательный рацион их состоял явно не из мелкого и безобидного планктона.

К северу, там, где я в самом начале своего полета над планетой увидел темные и мрачные леса, обитали более крупные звери. Почти полное отсутствие подлеска, которому было попросту не выжить в вечной темноте северного леса, позволяло им свободно передвигаться среди замшелых стволов, не запутываясь поминутно в хитросплетениях шипастой и колючей зелени. Там я заметил обособленные прайды кошачьих, на подобии большеглазых, черных пантер, а так же стаи волков, отличавшихся от обычных хищников этого плана, более приземистыми, плотно сбитыми телами и полным отсутствием у них хвостов.

Эти хищники уживались между собой крайне плохо и, видимо именно поэтому, они давно поделили ореолы своего обитания, разделив весь этот огромный, простирающийся на сотни и сотни миль лесной массив, на две не равные половины. Кошки заняли более теплый, южный участок, а волкам, обладавшим более густым и длинным мехом, оставалось прозябать в менее густонаселенном мелкой живностью, северном крае лесного массива. Но, судя по бродившим в нем многочисленным стаям одних и прайдам других, недостатка в пропитании не было ни у кого.

Кошки, хоть и походили своими формами на пантер, были не в пример более зубастыми. Кроме того, их лапы заканчивались отнюдь не мягкими подушечками, куда прятались выдвижные коготки, а полноценными саблями длинных когтей, больше схожих с ятаганами. Все их три сустава, как на передних, так и на задних конечностях, обладали грозными костяными наростами в виде шипов, торчащих в сторону, противоположному направлению сгиба. Кроме мохнатых ушей, их черепа имели тонкие, но прочные рога, а хвост, такой милый и пушистый у обычных пантер, здесь заканчивался острым шипом, сочившимся ядом, как и хищные, длинные клыки, не умещающиеся в грозных пастях этих смертоносных тварей.

Волки, как я назвал их по своей схожести, правда весьма отдаленной, хотя и имели тела подобающие диким собакам, но обладали более короткими, и более толстыми, очень мощными лапами, в полтора раза короче собачьих. Вместо хвоста у них имелся куцый отросток, ороговевший и неподвижно торчащий назад своим заостренным, смертоносным обрубком. Их более крупные головы, нарушающие привычные представления об этих животных, пугали мощными челюстями, острые скулы на которых, просматривались даже сквозь кожу их голов, практически лишенных шерсти. Зубы на челюстях росли у них в два ряда, позволяя намертво зафиксировать добычу с одного укуса. Выпуклые глаза волков, как и у кошек, явно обладали ночным зрением, что было понятно по фосфоресцирующему из их глубины огоньку, тускло-красного, почти бордового свечения.

Несмотря на разграничение территорий, на границе ореолов их обитания, шли ожесточенные баталии этих двух пород зверей, не прекращающиеся ни днем, ни ночью. Прайды кошек и стаи собак постоянно мигрировали, словно по чьему-то приказу, сменяя своих побитых сородичей на более свежих бойцов. Эти пограничные районы, растянувшиеся поперек леса, постоянно оглашались злым шипением и яростным лаем, сменявшимся скулежом и завываниями раненых и погибающих зверей. Кровь, постоянно проливаемая ими на многих милях данного лесного массива, уже больше не впитывалась почвой, за столетия превратив эти участки в плотную, смердящую корку, в которую были, словно бы вплавлены, гниющие останки и обглоданные кости их многочисленных, растерзанных тел.

Ментальное сканирование показало, что не только животные, но и растения принимали участие в этих нескончаемых баталиях. Особенно это было хорошо заметно в южных областях, где количество разных видов растений на квадратный дюйм, превышало все разумные пределы. Обычная борьба многоярусного тропического леса за солнечный свет, а, следовательно, и за жизнь, здесь приняла иную степень, на десяток порядков яростнее и беспощаднее, чем в самых диких, южных джунглях иных планет.

Растения этого мира, за всю свою эволюционную историю, явно лишь наращивали способы защиты и нападения. Всевозможные шипы, яды и яркие, дурманящие ароматы, превратились в настоящее оружие, которому позавидовали бы средневековые латные воины и умелые алхимики. Скорость их роста порой зашкаливала все разумные пределы, а подвижность уже отросших лиан и ветвей, порой приводила меня в священный трепет. Я стал свидетелем, как уснувшего под воздействием пьянящих ароматов цветков дикого кабана, за какие-то несколько минут, густая растительность подлеска спеленала так, как не удалось бы даже гигантскому пауку, а еще через пару часов, зелень расползлась по своим прежним местам, оставив на траве лишь его голые кости.

Во всем этом я усматривал чью-то злую волю, которая, как бы я е старался, не персонифицировалась на какой-то конкретной, отдельной особе. Мне представлялось, что она волнами исходила от самой планеты, словно бы весь этот мир натравливал свою собственную флору и фауну друг на друга, бессмысленно, без какой-то цели, без надежды на успех или победу, а просто ради самого процесса этой не прекращающейся веками, общемировой баталии всех со всеми.

ГЛАВА 10. Мир гномов. Прорыв Хаоса.

Вылетел я в астрал с больной головой, забитой эманациями от дуализма непрекращающейся битвы с одной стороны, и жажды выживания с другой, царившего в реалиях этого мира. Росс, вместе с друзьями, уже давно поджидали меня, и готовы были пуститься в путь к следующему миру. Быстро подзарядившись, я дал понять остальным, что полностью готов, и мы тут же все вместе, вывалились в лимб, покидая эту агрессивную планету, вечно воюющую сама с собой.

Вечный холод лимба немного остудил мою гудящую голову, позволяя мне очистить ее от мелкого, чужеродного мусора, засевшего в моем подсознании. Я прямо на подкорке чувствовал, что если бы я задержался там чуть дольше, то и меня со временем, пусть даже спустя долгие годы, но то же неминуемо подхватила бы волна царившего на этой планете всеобщего, агрессивного безумия. Несмотря на все мои защитные барьеры, оно вместе с воздухом, постепенно просачиваясь в подсознание, отравляло бы его, воздействуя на самые примитивные инстинкты, заложенные генетически в любое высокоразвитое существо. Все, абсолютно всё в этом мире всеобщей агрессии, словно бы кричало: убей сам или будь убитым.

Мы взяли курс на новый мир, чей «луч маяка» представлял собой желтую энергетическую нить, означающую, что с его астралом далеко не все в порядке. Путешествие наше прошло спокойно, чему мы все были только рады. Нам представилась редкая возможность проанализировать все уже увиденное и спокойно, без спешки, лениво обмениваясь впечатлениями, подготовить свои сознания и астральные тела к новой порции знаний и впечатлений.

Течение, постепенно расширяясь по мере нашего приближения к цели, вырисовывало в своем подавляющем желтом спектре, тонкие алые и бурые нотки, этим узором все больше разжигая наше любопытство. С подобным энергетическим спектром и я, и даже Росс, сталкивались впервые. Мы с ним, прямо на ходу обменивались пакетами мыслеречи, строили предположения, раскладывая тянущийся между мирами спектр энергий на составляющие. Мы пытались при этом мысленно предугадать: что же ждет нас в этом мире по прибытии.

В общем и целом, наш с Россом предварительный анализ подтвердился, стоило только нам оказаться внутри этого любопытного астрала. Мир гномов, как мы окрестили его для нашего каталога, нес в своей ауре, который мы и называли астральным пространством, следы мощного пробоя первородных Сил. Когда-то очень давно, что следовало по уже затянувшимся гигантским ранам в астрале, образованным явно от мощного энерго пробоя, этот мир познал на себе влияние на него Хаоса.

Судя по этим жутким следам, оставшимся после вторжения сюда первородных Сил, где-то совсем неподалеку от данного мира, прошла весьма не слабая битва, между адептами или эмиссарами сил Закона и Хаоса. Мир этот, к его счастью, либо же просто оказался у них на пути, либо пострадал опосредованно, лишь задетый мощнейшими выбросами энергий, неминуемыми при этой грандиозной, титанической битве Первородных Сил.

Ощетинившийся антеннами своих многочисленных рецепторов Росс, надолго завис, никак не отвечая на наши сигналы, целиком погруженный в сложнейшие расчеты, анализируя показатели от конгломерата своих датчиков. Поэтому мы оставили его на время заниматься любимым делом, а сами отправились на разведку. Я и Дельфин, за сутки пролетели весь астрал по кругу, где сумели разглядеть нескольких местных обитателей. А Вирдан, сразу отделившийся от нас, наверняка затеял с кем-то из них какую-нибудь бучу, что зная его повадки, было бы совершенно не удивительно.

Обитателями астрала этого мира, предсказуемо, оказались сплошь гномы, представлявшие собой несколько кланов, отличавшихся как внешне, так и по своим характерам. Суровые воины контрастировали с угрюмыми рудокопами, которые в свою очередь, так же сильно отличались от хмурых ремесленников и кузнецов. Кланы, как мы сумели выяснить у немногословных гномов, здесь строились больше исходя из территориальных предпочтений. Хотя в каждом из них были представители различных профессий, это не мешало им разниться как по структурам, так и внешне, хотя и в гораздо меньшем количестве замеченных мною очевидных отличий, чем скажем различия профильные, или тем более клановые.

В своем подавляющем большинстве, астральные обитатели не спешили выходить со мной на контакт, что хоть и было характерной чертой гномов в принципе, но все же немного показалось мне странным, особенно для древних астральных жителей. Дельфин, к слову, добился в этом ничуть не больших успехов, чем я. Разговорить, если данное слово применимо к нескольким отрывочным репликам, что мы в сумме с ним, с великим трудом, но все же сумели выжать из гномов, нам удалось лишь трех представителей клана ремесленников.

Вернувшись практически ни с чем к нашему ученому другу, я заметил, что часть его антенн уже убрана. Росс сейчас походил на перемигивающийся диодами футуристический компьютер, усиленно обрабатывающий мощнейший массив данных. Провисев рядом с ним еще некоторое время, я наконец-то дождался его внимания к своей скромной персоне. При этом еще одна часть датчиков, вместе с антеннами «всосалась» внутрь его многогранного тела. Хоровод миганий их сразу поутих и он, развернувшись «лицом», отправил мне информационный пакет мыслеречи:

– Прорыв Хаоса, судя по проведенным мною расчетам, случился здесь пять десятков лет назад. Часть астрала при этом была полностью снесена мощным выплеском Первородной Силы, а еще большая его часть, оказалась в итоге повреждена, а точнее заражена Хаосом. Оставшаяся, самая маленькая часть, находящаяся «в тени» планеты, до сих пор не до конца оправилась и не пришла полностью в изначальный вид. В итоге, энерго потоки всего текущего астрала, даже после восстановления его целостности, изменили свой привычный, цикличный круговорот и образовали новые, флуктуационные течения, являющиеся, по сути своей, аберрационными, то есть чуждыми для общего астрального пространства этого мира.

Росс дождался, пока я переварю всю его переданную мне информацию, немного помедлил, втягивая в себя оставшиеся антенны и дезактивируя при этом все мигающие рецепторы, и лишь затем продолжил свою мыслеречь:

– Будь осторожен в реале, Морон. Астрал хоть и выполнил свою функцию защитной оболочки для этой планеты, но не смог полностью нивелировать весь ущерб, нанесенный этому миру. Мои расчеты показали, что прорыв остаточных Сил Хаоса случился и там, в реале, что не могло не отразиться на существах населяющих этот мир. К сожалению, из-за продолжающих все еще хаотично меняться флуктуационных потоков энергий и естественного несоответствия координат и линейных размеров астрала с низ лежащей поверхностью планеты, я не смог идентифицировать точную локацию места прорыва. Скажу лишь, что площадь заражения планеты Хаосом не должна оказаться слишком большой. Но тебе, для определения точного места прорыва, придется, скорее всего, просканировать всю планету. Постарайся при этом, по возможности, провести глубинную разведку, для точной локализации полного объема конечного заражения. К тому же, вполне может оказаться, что на самой поверхности, за прошедшие десятилетия природа зарастила последствия пробоя. И учти Морон, что там ты можешь столкнуться с возможным присутствием не только одних лишь следов заражения. Я допускаю наличие на планете либо живых, но закапсулированных в чужеродном для них пространстве прорвавшихся в мир эманационных сущностей, либо даже, хотя это и очень маловероятно – физических представителей Хаоса, являющихся эмиссарами Первородных Сил.

С таким вот не простым, но весьма многообещающим напутствием от нашего ученого я и покинул текущее астральное пространство, вываливаясь в реал и оказавшись высоко над скалистой поверхностью планеты Мира гномов.

(подробнее об этом мире и приключениях в нем главного героя, можно прочитать в романе «Древо Миров», авторов братья Камковы).

ГЛАВА 11. Мир гномов. Эмиссар Первородных Сил.

Я летел над бесконечными скалами, широкими грядами вздымавшимися над поверхностью этого горного мира. Подо мной простирались узкие, зажатые между хребтов, каменистые равнины, периодически топорщившиеся очередными исполинскими массивами гор, тянущимися на сотни и сотни лиг. Океана, да и прочих крупных водоемов, как таковых, здесь не было. Изредка, между отрогами соседних гряд, блестела гладь изломанных причудливыми очертаниями береговых линий озер, располагавшихся в узких ложбинах между отвесными скалами соседних горных хребтов.

Редкие склоны, у самого своего основания, изредка покрывались чахлым кустарником, или низкорослыми, горными соснами, карабкающимися вверх и пытавшимися своими корнями, найти трещинку или хоть какую-нибудь ложбинку, где они надеялись найти редкую здесь, питательную среду, для своего дальнейшего роста.

Вечно голодные, тощие и костлявые косули, немногочисленные исхудавшие дикие козы, юркие ящерицы и змеи, постоянно мигрировали по многочисленным склонам и отрогам в поисках пищи, крайне скудной на этой каменной планете, не имеющей достаточно земли, чтобы вырастить на ней полноценную зелень. Даже в горных складках, чаще всего отвесно обрывающихся вниз к редким озерам или бурным потокам рек, берущих свое начало на ледниковых пиках самых высоких гряд, им трудно было найти достаточного количества травы или листьев кустарника для своего пропитания.

Облетев всю планету несколько раз по разным меридианам, я составил в своем сознании грубую карту, после чего приступил к поэтапному ментальному сканированию каждой области. За два дня я обнаружил несколько поселений гномов разной численности. Самое крупное из них располагалось, на удивление, в не самой высокой гряде довольно старых гор, местами даже с обвалившимися от времени пиками.

Королевство это раскинуло свои владения на достаточной глубине, позволяющей соединиться между собой подземной галереей двум обломанными вершинам гор. Выработанный серпантин из переходов и залов, носил следы обвалов и непроходимых участков, целиком замурованных просевшей породой. Видимо, планету периодически трясло в прошлом, что местами сводило на нет многовековой труд подземного народа, кропотливо возводившего свои подгорные чертоги.

Несколько более мелких поселений разной численности, я обнаружил поблизости от первого королевства, что говорило об отпочковавшихся семьях, ушедших в «свободное плаванье», с целью основания своих собственных, независимых кланов. Видел я и пустующие ныне древние подгорные поселения, где кланы успели провести работы по возведению своих чертогов, но по каким-то причинам погибли, или были полностью уничтожены в результате войн, катаклизмов или эпидемий.

Передо мной не стояло цели посетить какое-нибудь обычное для всех миров подгорное королевство. Моей задачей в этом мире было: в первую очередь обнаружить место прорыва сил Хаоса. Именно поэтому я не стал приземляться и вступать в контакт с уже найденными гномами, как я это сделал бы ранее. Я с упорством продолжал нарезать круги над планетой, меняя долготу на несколько градусов с каждым своим новым витком, попутно уменьшая масштаб своей карты и нанося на нее все новые ориентиры, которыми здесь в основном мне служили высоченные снежные пики и мощные гряды.