Мир Теней. Книга вторая. Властители Лимба

Мысленно поеживаясь и одновременно настраивая свою динамическую защиту «имени Росса», я плавал в кипенно-белом тумане лимба, сканируя окружающее меня пространство. В этой точке, достаточно удаленной от миров и их астралов, я мог наблюдать лишь тончайшие нити энергетических потоков, тянущихся через невообразимо огромное пространство лимба от мира к миру. По направлению и виду таких потоков, можно было определить, как определяющий цвет связанных таким образом астралов, так и их энерго насыщенность. Ток энергий, всегда происходит от большего потенциала – к меньшему, порождая этим вечные, порой пересекающиеся течения, в этом ледяном, отрицательно заряженном, межмировом пространстве Древа.

Наконец, после длительного, по моим субъективным оценкам промежутка времени, я заметил приближающиеся ко мне две энерго точки, которые с каждым ударом сердца, становились все крупнее, на моем сканирующем сейчас по площади «радаре» соответствующего сенсора. Спустя еще некоторое время, они вошли в зону восприятия моего ментального поля и ко мне, через еще довольно приличное расстояние, полетел от них первый мыслеобраз:

– Морон, дружище, как же я рад тебя ощущать! – Росс, как обычно, был до педантичности точен в формулировках, и по моему разуму прокатилась теплая, ностальгическая волна.

– Взаимно, дорогой Росс, взаимно, – я развернул свое астральное тело акулы в сторону оранжево блестевшего додекаэдра, привычно ощетинившегося многочисленными антеннами. – Я вижу ты немного проапгрейдил свое астральное тело!

– Пришлось, друг мой. Куб уже не был достаточен, по размеру своих поверхностей, чтобы на нем я мог отрастить дополнительные, очень нужные мне, новые сенсоры.

Я вздохнул с притворным умилением, прикидывая в уме, сколько же еще понадобилась ученому дополнительных сенсоров, если тот лес антенн, что я помнил, казался ему недостаточным. Тем временем, Росс и Дельфин приблизились ко мне достаточно близко, зависнув, и своими границами аур, почти соприкасаясь с моей защитой.

– А где наш боевой «Крейсер»? – Спросил я, так и не увидев в границах своего восприятия третьей приближающейся ко мне точки.

– Вирдан не пожелал отправиться в такую даль. Он ждет нас всех шестью Ветвями выше, по Стволу Древа, в одном из тех, сравнительно молодых миров. Тем более там, в астральном пространстве мира, где он остался нас ждать, ему выдалась редкая возможность от души пострелять.

Я внутренне улыбнулся, вспоминая насколько счастлив каждый раз был мой третий друг, когда в каком-нибудь из астралов он натыкался на очередную заварушку, где его таланты опытнейшего бойца могли раскрыться в полной мере. Вирдан, как мне казалось, в путешествия то отправлялся только ради того, чтобы иметь возможность поучаствовать в какой-нибудь новой битве, где даже сторона конфликта за которую он выступал, а тем более ее мотивы, чаще всего были ему абсолютно не важны, да и, по сути, совершенно не интересны.

– Как мы попадем туда? Сразу откроем портал к тому миру, по его астральным координатам? – Спросил я.

– Как тебе должно быть известно, – начал своим заунывным, менторским тоном вещать Росс. – Перемещения между Ветвями Древа Миров невозможны с помощью порталов, поскольку в каждой Ветви существуют и работают разные своды Законов, порой кардинально отличающихся друг от друга. Перемещения между Ветвями, Архитектором Древа Миров, разрешены только посредством транспортной магистрали, связывающей все Ветви. А следовательно, для того чтобы подняться или опуститься по ней, то есть по Стволу, нам нужно для начала достигнуть его.

– Значит, мы сейчас полетим к Стволу? – Перебил его я, немного сбитый с толку, своим невежеством и одновременно опасаясь длиннющего экскурса ученого по данной теме.

– А где мы, по-твоему, сейчас находимся? – Послал мне ментальную улыбку Росс. – Разуй свои глазки!

Я еще раз огляделся, а ничего нового не увидев, с недоумением вновь посмотрел на ученого. Он же просигналил мне одним из своих антенных щупальцев, обращая мое внимание на закрепленный на его конце сенсор. Я чуть было не хлопнул мысленно себя по лбу раскрытой ладонью, сразу вспомнив соответствующую лекцию моего ученого друга.

Выдвинув за верхним плавником своего акулоподобного тела, подсказанный мне сенсор, я с его помощью огляделся еще раз, едва не ослепнув от сияния, источаемого расположенным прямо предо мной огромного столба «света». Сенсор, до поры спрятанный в моем астральном теле, а потому не активный, после включения показывал мне сейчас направленное вверх течение самого потока Времени, градиент которого и представлял собой невообразимо огромный Ствол Древа Миров.

– Лети за нами! – Услышал я мыслеречь ученого.

Росс на пару с Дельфином тут же стартовали в сторону ослепительного сияния, а достигнув его, зависли прямо внутри Ствола, который, как легко понять, был не материальным и даже не световым. Он скорее, представлял собой гигантскую супер струну, в которую в этом пространстве, было свернуто четвертое измерение всего текущего континуума, в котором и «росло» наше Древо Миров.

Достигнув своих друзей, я вслед за ними влетел в сияющий столб и, подхваченный его бурным течением, вознесся в невообразимую даль, сразу же потеряв контроль за Временем, распространение которого и представляло из себя эту, туго натянутую, мощную струну. Внутри нее, постоянно движущееся, причем независимо от остальных измерений пространства, пронзая собой все пласты текущей реальности, неслось само Время, распространяясь по направлению из прошлого в будущее.

Почувствовав пинок толкнувшего меня своей аурой друга, я сошел с продолжающего свой вечный бег «поезда» на остановке, которую каким-то совершенно непонятным для меня способом определил, как подходящую, наш умник Росс. Втроем вынырнув из Ствола Древа Миров, мы отлетели чуть в сторону, и он свернул свои новые сенсоры, отвечающие за определение понятия «Время». Тут оно снова начинало течь привычным для нас, линейным способом, уже вместе с нами, отсчитывая секунды и часы, бегущие лишь ненамного, не более чем в разы, быстрее или медленнее в разных мирах Древа, согласно основным законам, прописанным для каждой, конкретной его Ветви.

По словам Росса, я сейчас оказался на шесть Ветвей выше, а миры, расположенные на ней, следовательно, были созданы гораздо позже и соответственно являлись более молодыми, чем на той Ветви, что я только что покинул. У меня тут же родилось множество вопросов, но я пока решил придержать их при себе, чтобы тут же не нарваться на очередную, длинную лекцию.

Росс, тем временем, уже вовсю колдовал над порталом, провешивая его к миру, в котором в данный момент забавлялся стрельбой Вирдан. Окунувшись в зыбкую пленку развернутую им перед нами, мы вышли уже в непосредственной видимости от нужного нам астрала. Он сиял пред нами всеми оттенками голубого цвета, надувшись пузырем окружающего мир астрального пространства, явно богатого энергией, а потому достаточно далеко отодвинувшего собой от мира, ледяной лимб. Я, вслед за своими друзьями, продавил собой астральную границу и окунулся в «теплое», бурлящее энерго вихрями, пространство астрала нового мира.

ГЛАВА 4. Мир Пузырей. Астрал, как арена для нескончаемых схваток.

Расцвеченный энергетическим потоками, астрал этого мира показался мне вначале гостеприимным. Благодаря насыщенности энергиями различных расцветок, он позволял мне быстро восполнить собственные силы. Но едва углубившись внутрь, я тут же оказался втянут в круговорот стихийно образованной заварушки, устроенной местными обитателями.

В этом мире, они представляли собой пузыри, хотя и различных, но всегда округлых форм и всевозможных оттенков синего цвета. Шары, овалы, яйцевидные и продолговатые формы, носились вокруг, периодически стреляя друг в друга пучками энергий, явно не с целью убить друг друга, а скорее лишь обозначая попадание. Их хаотичные перемещения, вначале не давали мне сориентироваться. Только отлетев от них в сторону, я заметил, что на этом «поле» противоборствуют две команды. Одна из них была темных оттенков синего цвета, а вторая – более светлых его тонов.

Понаблюдав за их баталией некоторое время, я как раз успел подзарядиться, после чего вместе с друзьями отправился на поиски Вирдана. Его мы обнаружили довольно быстро, едва достигнув следующего поля, на котором происходила очередная схватка двух команд, общей численностью примерно в сотню Пузырей. Вирдан подлетел к нам, только спустя некоторое время, когда та группа, за которую он выступал, с разгромным счетом победила своих более «светлых» собратьев.

– Морон, рад тебя видеть! – Просигналил мне он, одновременно меняя свою окраску с темно-синего спектра, на свой обычный, стальной цвет боевого дредноута.

– И я рад тебе, Вирдан, – я послал ему мыслеобраз крепкого рукопожатия, сменившийся затем аплодисментами, приличествующими виртуозной игрой друга, явно определившего победу своей команды. – Ты был великолепен и как всегда абсолютно неподражаем, мой дорогой друг!

Хмыкнув нечто неопределенное, но явно польщенный моим комплиментом Вирдан, тут же обменялся приветствиями с Дельфином и Россом, после чего мы все вместе, дружно покинули это поле битвы, потому как на нем уже потихоньку начали собираться следующие две команды. Астральное тело Вирдана, как и Дельфина, в отличие от Росса, не претерпели сильных изменений, с момента нашего расставания, хотя некоторое количество новых орудий на борту нашего воинственного друга, я все же отметил.

Дельфин, в свою очередь, немного заострил «нос» своего астрального тела, сделав его очертания чуть более хищными, благодаря выдвижным наростам на «лбу» и на трех плавниках, явно позаимствованные своими формами у моей акульей, боевой ипостаси. Судя по всему, за все то время, что я более-менее спокойно учительствовал в мире Пента, моим друзьям не раз приходилось повоевать, раз даже мирный по своей натуре Дельфин, был вынужден обзавестись средствами обороны и нападения.

Плавая в астральном пространстве этого мира, мы то и дело натыкались на стихийно образовывающиеся арены, где чаще всего сражались между собой две команды астральных обитателей. Но однажды мы стали свидетелями поистине грандиозного шоу, в котором приняли участия сразу четыре противоборствующие стороны. Причем каждая из них, не вступая в коалицию с другими, сражалась исключительно за себя, стремясь всеми силами добраться до центра, где мы разглядели условный приз, в виде раздувшегося от накопленной в нем энергии, бутона прекрасного, хотя и чисто эфемерного цветка.

– Интересный мир, – заметил я после того как мы побывали во всех уголках окружающего планету астрального пространства. – Будет интересно заглянуть в его реал.

– Конечно, загляни, мы тебя подождем здесь, – ответил мне за всех Вирдан, очертя голову бросаясь в очередную схватку. – Дельфин за мной, я поучу тебя, как надо сражаться.

Я заметил, что Росс, тем временем, даже не особо удивившись и, судя по всему, уже не раз наблюдавший подобные эскапады друга, удаляется в сторону, на ходу выдвигая свои многочисленные датчики. Проводив взглядом друзей, поспешавших к месту разворачивающейся как раз в это время на арене битвы, я выпал в реальный мир.

Подо мной простирался безбрежный океан. Облетев всю планету, я убедился, что весь этот мир представляет собой единую водную среду, без малейшего намека на сушу. Глубина океана варьировалась от отмелей, где вода лишь тонкой пленкой закрывала песчаное дно, до бездонных впадин, где свет угасал, не позволяя оценить зрительно, насколько миль простирается вниз толщина его вод.

Я, конечно, мог бы нырнуть вниз, оберегая свое тело магией от многотонного спуда океанских глубин, но особого смысла в этом я не увидел. Жизнь на этой планете присутствовала лишь вблизи поверхности океана, то есть там, где прозрачные, чуть голубоватые воды, пронзались теплыми лучами яркого и доброго к своим жителям солнца, висевшего на небосводе огромным, сверкающим, желтым блином.

Обитателей океана представляли собой все те же Пузыри, свободно плавающие в верхних слоях своего водного мира. На удивление они не всплывали на поверхность, предпочитая барражировать недалеко от зеркала океана, хаотично, возможно лишь, на мой взгляд, перемещаясь от самой поверхности и до сотни футов в глубину, не опускаясь, однако, за границу, после которой свет солнца уже полностью рассеивался и затухал.

Внимательно присмотревшись, я понял, почему плавучесть пузырей позволяет им свободно менять глубину своего погружения и не всплывать на поверхность, что с точки зрения логики было бы наиболее естественно. Дело было сразу в комплексе причин. Кажущаяся пустотелость этих воздушных пузырей, оказалась обманчивой, стоило мне только сменить зрительное восприятие на ментальное сканирование. Внутри каждого пузыря жило разумное создание, абсолютно прозрачное и занимающее собой большую часть внутреннего пространства пузыря.

Тела их были желеобразными. Они были сформированы по принципу цитоплазмы, а благодаря изменяющейся по их собственной воле температуре, они могли растягивать или сжимать оболочку своего пузыря, тем самым регулируя силы выталкивания его газовой составляющей из водной среды океана. Прозрачность их была не абсолютной, а изменяемой в совсем небольших пределах, что и обуславливало количество поглощенного ими инфракрасного спектра лучей их светила, в результате чего и менялась температура, а, следовательно, и объем их тел.

Разумность существ подтверждалась их ментальной активностью, развитой в условиях невозможности в данном мире иного способа общения, кроме пресловутой телепатии. Данное слово всегда заставляло мои зубы ныть, так как оно являлось обиходным, и не отражало истинную суть, гораздо более обширного, по своим возможностям, ментального общения.

Мне потребовалось некоторое время для расшифровки принципов построения их мыслеобразов, которые я улавливал своими, достаточно остро развитыми и свободно регулируемыми, по всему обширному диапазону, рецепторами своего разума. Под руководством Росса, они были у меня отточенными до совершенства, за все время наших предыдущих путешествий. Этим я разительно отличался даже от очень сильных менталистов мира Пента, развитие которых шло лишь в узком диапазоне ментального общения присущего гуманоидам.

Менталисты Пента, да и любого иного мира, так же идущего сходным путем развития классических видов рас, не смогли бы вообще уловить мыслеобразы и даже мыслеречь местных аборигенов. Диапазон ментальных рецепторов, заточенных на прием и передачу мысленных волн у классических гуманоидов, типа: людей, эльфов, гномов и прочих наиболее распространенных в мирах разумных рас, сильно разнился от тех сигналов, что я принимал сейчас. Это как ультразвук и инфразвук, отличается от акустических волн, улавливаемых гуманоидным ухом, который совершенно не воспринимает иные диапазоны, меньших или больших по длине звуковых волн.

Развитие же принимающих рецепторов более широкого спектра, на котором настоял Росс, позволяли мне сейчас слышать общение местных аборигенов, общающихся на ультракоротких, по своей длине, ментальных волнах. И хотя мне потребовалось некоторое время, для расшифровки, а точнее для приведения их мысленных волн к привычным, свойственным гуманоидным расам, к которым, естественно, относился и я, настройка «переводчика» потребовала от меня массу интеллектуальных усилий.

После того как моя голова перестала гудеть от массивов принятых мной пакетов чужеродной ментальной информации, и пошел процесс осмысления их, мне потребовалось потратить еще какое-то время на перестройку и калибровку уже своих передающих рецепторов.

ГЛАВА 5. Мир Пузырей. Обитатели этого мира.

Для первого контакта я выбрал отдельно от других плавающий, одинокий пузырь, отличающийся от иных своими размерами. Если средний диаметр большинства из них не превышал рост человека, то этот индивид был более чем вдвое крупнее всех остальных своих сородичей.

– Приветствую тебя, житель водной планеты от лица путешественника по мирам. Меня зовут Морон, и я хотел бы пообщаться с тобой, чтобы узнать побольше об этом великолепном мире. – Ментальный пакет я послал узким лучом, предназначая его, как раз всплывающему к поверхности океана, большому Пузырю.

Некоторое время я провисел неподвижно, почти касаясь глади океана, в ожидании ответа. Подумывая уже о повторном посыле, я все же решил еще немного подождать, и был вознагражден за свое терпение пришедшим наконец-то ответом:

– Меня зовут Булькиус и я патриарх этой части океана. – Перевод на человеческий язык мыслеформ и мыслеречи чужеродной расы весьма условен, и отражает лишь суть информации, а потому прошу не судить меня строго за некоторую вольность изложения.

– Я очень рад тому, что мой первый контакт оказался столь удачен. Патриарх расы Пузырей, несомненно – это лучший кандидат для общения и понимания мной вашей жизни, традиций, законов и устоев.

– Вопрошайте, путешественник по мирам по имени Морон, я готов ответить на твои вопросы. – Ответный муслеобраз содержал некоторые элементы зрительного содержания, сопровождающие его мыслеречь.

Я на некоторое время «завис», спешно пытаясь подстроиться под весьма специфичный способ отображения ими подобной зрительной формы, содержащей более сложную для понимания, а главное для ее адаптации, информацию.

– Расскажи, Булькиус о вашей жизни в океане, о целях вашей расы, об идеалах и способах их достижения.

Задав столь обширный и сложный вопрос, я понадеялся на некоторую паузу, которую возьмет мой визави на обдумывание и формирование пакета ментальной информации, позволяющую мне, не откладывая наш диалог, параллельно с его раздумьями, заняться расшифровкой видео образов, но я ошибся. Булькиус выдавал мыслеобразы мелкими порциями, но с завидным постоянством, а я с ужасом видел, как заполняются мои объемы памяти, значительно превышая по своей скорости, процесс расшифровки инфо пакетов. Пришлось мне в итоге, тупо складировать все получаемые зрительные пакеты на потом, переводя интерактивно лишь мыслеречь, чтобы не отстать от нити разговора и не зависнуть, причиняя аборигену неудобства, или того хуже, не заставляя его прервать наше взаимное общение вовсе.

Закончив с заданным мной вопросом, он завершил и свой медленный подъем, остановившись почти на поверхности. Мы некоторое время поговорили с ним уже на гораздо более быстро воспринимаемой и расшифровываемой мною мыслеречи, обсудив те вопросы, что волновали их философов и художников виртуального, то есть мысленного искусства. Не имея возможности что-либо творить в физическом плане, эта раса все свои силы и время тратила на абстрактные для них области знаний, а так же на созидание сложных философских построений и всестороннее осмысление всей окружаемой их действительности.

Я поразился глубиной их понимания самого факта существования этого мира, окружающего их океана, видимых на ночном небосклоне звезд, понятий жизни и смерти. Философы их, последнее время раздумывали о вопросах существования после жизни, о бессмертной душе, в их понимании, и о способах совершенствования ее, как чистого разума, который в виде ментальной проекции, существует далее в астрале, о котором они, конечно же, отлично знали.

Их астральные тела, именно поэтому в точности повторяли их физические оболочки, лишь с минимальными вариациями копируя шарообразные формы и их производные. Эти существа никогда не знали войн. Даже их астральные баталии были подчинены принципу «не убий», царившему как там, так и в реале, и так редко встречаемому нами во всех остальных мирах, в качестве непререкаемой догмы, которую никто и ни при каких условиях не смел здесь нарушить.

Природные катаклизмы миновали этот мир. Гладь океана, простирающаяся по всей планете, не способствовала образованию сильных ветров, формированию циклонов или зарождению бурь. Здесь мог существовать лишь легчайший бриз, обусловленный нагревом и остыванием воды при смене дня и ночи. Но поскольку на планете никогда не было суши, а вода гораздо медленнее остывала, имея колоссальную инерцию из-за своего огромного объема, то и образовываемый в результате смены суток поток воздуха, получался настолько слабым, что лишь слегка рябил воду на поверхности океана, не образовывая даже минимального волнения. Этому так же способствовало отсутствие у планеты каких-либо спутников, обычно отвечающих за формирование приливов и отливов.

Флора на этой планете существовала здесь лишь в виде небольших колоний нитевидных водорослей, да и то только на отмелях. Они скудно ютились среди песчаного дна, облюбовав для себя изредка встречающиеся среди кварцевого песка камешки, по-видимому, как-то все же дающие им специфичную пищу, в виде минералов. Поскольку аборигены сами не питались, в физическом смысле этого слова, а соответственно и не производили отходы, и даже не потребляли кислород, то иной питательной среды, для растений на этой планете просто не существовало.

По той же самой причине, не было здесь и фауны иной, чем сами аборигены. Их история умалчивает о том, как именно они возникли и почему именно в форме небелковой моно молекулы, для роста и питания которой достаточно было лишь излучения местной звезды. Естественно, последняя мысль, уже принадлежала мне, потому как местные аборигены не воспринимали себя в виде подобной аналогии, из-за полного отсутствия методов и исходников, не позволяющих дать пищу их разуму для сравнения себя с какой-либо формой белковой жизни.

Я же, проведя еще несколько дней с Булькиусом, попутно нашему неспешному разговору, анализировал потоки энергий, их источники и реципиенты, пытаясь понять изначальный замысел Творца, либо же смысл его попытки провести подобные эксперименты, столь странного вида и реализации. Была у меня мысль, что сам Творец, как бывает в подобных случаях, отчасти воплотил самого себя, создавая эту расу Пузырей, как мини копии самого себя.

Но в данном случае, эти мои умственные потуги быстро развенчал Росс. Как оказалось позже, уже после того как я покинул их реальный мир, он встретил в астрале, более ранних аборигенов, по срокам заселения астрального пространства. Это были представители предыдущего витка цивилизации, то есть исконные обитатели этого странного мира, давно забытого своим Создателем.

Оказывается, изначально здесь жили крупные рептилоиды, отдаленно напоминающие наших крокодилов. А в мировом океане, кроме них, естественно, водилась и иная разнообразная живность. Росли в нем и сложные растения, сновали многочисленные породы рыб. Но, получившие разум гораздо более крупные и хищные твари, не имея достойных соперников, расплодились настолько, что со временем, их раса уничтожила подчистую весь биоценоз своей родной планеты, начав этим быстро прогрессирующий закат своей цивилизации. Оставив после себя лишь этих паразитов, гораздо более мелких тогда, чем сейчас, они, в попытках выжить, уничтожили весь возможный белковый корм, под конец своей жизни не брезгуя даже поеданием всех видов растительности и водорослей.

Моно клеточные же паразиты, ранее существовавшие в их телах в виде вирусов и привыкшие питаться лишь теплом их крови, вполне спокойно переключились на инфракрасные и ультрафиолетовые виды излучений своего светила, поднявшись практически на поверхность, где количества тепла им более чем хватало.

Разум они получили гораздо позже, уже в процессе собственной естественной эволюции, значительно укрупнившей, но, не усложнившей их тела, оставленных ею им такими же, как и раньше, для сохранения чисто лучевого способа их собственного пропитания, в условиях полного отсутствия иной пищи.

ГЛАВА 6. Мир Дроу. Астрал.

Перелеты через лимб, особенно достаточно протяженные, мне теперь были противопоказаны. Если раньше я не был обременен физическим телом, существуя в виде Тени, и мало чем отличался от астральных обитателей, то теперь мне приходилось таскать с собой свою физическую оболочку. Это было не сильно обременительно, поскольку я научился упаковывать ее, в разы уменьшая размер, а Росс и вовсе довел данный процесс до идеала, превратив его в некий аналог компактификации пространства.

Но даже когда я сворачивал свое физическое тело в подобие тончайшей супер струны, это не избавляло меня от дополнительных затрат энергии, как при его сворачивании и разворачивании, так и при переносе его через астрал, а тем более через лимб. Ведь именно в нем, каждая малость, являлась существенным дополнительным обременением, а соответственно и источником трат моих собственных сил и энергии. Исходя из данных предпосылок, мы с друзьями теперь и выбирали свой путь, прежде всего, ориентируясь на минимальное расстояние между мирами.

Пользуясь свободным временем на перелеты, которые все равно занимали многие дни, мы много общались, заполняя их историями, впечатлениями из произошедших с нами событий, за всё то время, что мы провели порознь. Я рассказывал своим друзьям о мире Пента, а они мне о разных мирах, которые встретились им на тех Ветвях, что они посетили без меня.