Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим

Денис Камков

Мир Дроу. Правящий Дом Миззрим

ГЛАВА 1. Анлуриин.

Молодая, стройная и гибкая как лоза девушка дроу сидела на широком парапете каменной террасы второго этажа громадного Дворца принадлежащего ее Дому. На ее прекрасных, миндалевидных глазах выступали крупные слезы, а потому она низко склонила свою гордую голову, чтобы позволить им капать из глазниц прямо на облицовочный камень застилающий террасу, не оставляя следов на ее красивом, точеном, большеглазом лице. Она давно узнала, что если не тереть глаза, то они не покраснеют, а потому никто не увидит того, что она только что плакала. Это считалось крайне постыдным и недостойным поступком для любого половозрелого дроу, а тем более для будущей жрицы, а потому ее могли за эту как, собственно, и за любую другую проявленную ею слабость весьма жестоко наказать.

Немного успокоившись, Анлуриин в последний раз тихонько всхлипнула и несколько раз сморгнула, чтобы собственными веками стереть последние капли из своих красивых, чуть светящихся фиалковых глаз. Девушка медленно подняла голову, при этом незаметно осматриваясь. К счастью, она по-прежнему была одна, если не считать пары мелькавших в воздухе летучих мышей, принадлежащих кому-то из дроу ее Дома.

Дворец Миззрим был выточен прямо в скальной стене огромной многокилометровой пещеры, служившей испокон веков местом обитания подземного народа дроу, коих здесь насчитывалось более десятка тысяч, если считать всех, включая обывателей, слуг и рабов. Подобных выточенных прямо в камне громадных строений в подземелье было еще шесть и в каждом из них жили представители какого-либо Правящего Домов ее великой расы.

Все эти семь великолепных, блистающих светляками подземных Дворцов, располагались на самом престижном, верхнем ярусе Пещеры. Именно их главы входили в Совет, являвшийся правящим органом их расы. Ниже шли строения попроще и поменьше, принадлежащие менее сильным и малочисленным Домам. А самый нижний, третий по счету ярус, располагавшийся почти у самого пола Пещеры, занимали те дроу, кто не входил ни в один из Домов, которых в сумме насчитывалось более четырех десятков.

Такие жилища были совсем скромными, даже если в них жили большие семьи, хотя и каменными, вписанными в одну из стен пещеры, как того и требуют традиции строительства любых и неважно каких по размеру Домов или домиков, являющихся единственным подобающим жильем для обитания Илитиире. Этих дроу в обществе называли обывателями. Чаще всего они служили наемными слугами для тех или иных Домов, или же работали в условно независимых караванах, обеспечивающих подчас весьма удаленные торговые связи между дроу и иными расами, населяющими этот очень большой и густонаселенный мир.

(Илитиире – самоназвание расы дроу, являющейся темной ветвью генеалогического Древа, ведущего свое начало от Перворожденных эльфов, тут и далее примечания автора).

На полу подземной пещеры, простиравшейся чуть больше, чем на пять миль в длину и почти на три в ширину, ютились глиняные или сложенные из обломков камня и скрепленных той же глиной скромные домики. В них жили драуки и рабы различных рас, то есть те, кто либо потерял, либо вовсе никогда не имел прав называть себя дроу. Драуками называли бывших по рождению дроу, тех, кто не смог по какой-то из причин пройти любой из тех многих Ритуалов, что были предписаны богиней Л’лос. Такие ритуалы были сложны и кровавы. Их насчитывалось немало на пути взросления и возвышения дроу, идущих по любой из трех ветвей развития, что мог выбрать для себя каждый Илитиире.

Темные эльфы гордились своими способностями в архитектуре. Их дворцы поражали своей изысканностью, воздушностью и утонченностью. Хотя они и были вписаны в не слишком ровные, а подчас и совершенно причудливо изогнутые стены естественной природной пещеры, но каждая деталь и даже самый странный поворот ее стен был ими тонко использован, а затем и вписан, становясь очередной художественной деталью, в этом неповторимом архитектурном ансамбле. Даже сталактиты и сталагмиты в изобилии присутствующие в этом огромном подземном пузыре были так или иначе использованы, превратившись в колонны и капители, добавляя воздушности в общий облик этих многокилометровых каменных стен Пещеры.

Нигде и никогда подобные ажурные воздушные конструкции, изобилующие многочисленными колоннадами, анфиладами и контрфорсами не смогли бы существовать, оставаясь подчас просто невозможными с точки зрения наземной архитектуры. На поверхности они бы давным-давно рухнули или же не смогли бы простоять так долго без применения и поддержания их тонкости и ажурности с помощью магии, которой было пропитано все это огромное пространство, включающее как саму Пещеру, так и многочисленные проходы и запутанные коридоры вокруг нее.

Дроу, будучи параллельной веткой всем остальным видам эльфов, будь то Лесные, Речные или Высшие, вели свою историю от Перворожденных. А потому, конечно, также как и остальные их ушастые собратья, они обладали могучей магической силой, которую могли использовать, в том числе и при постройке своих жилищ для предания прочности и устойчивого равновесия всем этим вычурным и тонкостенным конструкциям, иногда практически витающим в воздухе без, казалось бы, видимой обычным глазом опоры.

Но Анлуриин сейчас было не до разглядывания и восхищения окружающих ее архитектурных красот. И это даже несмотря на то, что уж ее то Дом, слыл одним из семи самых изысканных и вычурных, в своем гордом величии и ажурном великолепии. В данный момент ее гораздо больше занимало собственное душевное равновесие, очень сильно поколебленное только что закончившимся ритуалом «Кровопускание», в котором наряду с остальными девушками, уже достигших пубертатного периода своего развития, она только что участвовала.

На ее пока еще не слишком долгом жизненном пути уже встречались многочисленные трудности, неприятности, наказания и даже кровавые драки, что вообще было далеко не редкостью для их весьма жестокого народа. Но убивать ей до сего дня, а тем более, собственноручно пока не приходилось.

Сегодняшний ритуал проходил в их собственном храмовом комплексе верховной богини, и проводила его сама Владычица - верховная жрица и глава их правящего Дома. Во время этого ежегодного ритуала каждая девушка, достигшая данного «интересного» возраста, должна была принести в жертву богине одного из рабов или слуг. Причем сделать это нужно было собственными руками, используя специальное ритуальное оружие, вручаемое по очереди каждой из участниц данного испытания.

Одно дело участвовать в качестве зрителя в подобных ритуалах, коих было уже немало за прошедшие почти два десятка лет ее жизни. Но вот совсем другое – это самой вонзать кривой уже черный от впитавшейся в него за века крови магический кинжал в грудь живого, едва дышащего от страха мыслящего существа, даже если он или она и не являются истинным дроу. Конечно же, она сделал это: резким и точным ударом пронзила тело несчастного, ничком лежащего на алтаре человека. А липкий и скользкий, еще теплый от крови предыдущей жертвы кинжал даже не дрогнул в ее тонкой и узкой, но такой сильной и беспощадной женской ладони…

В качестве рабов использовались не только драуки, но и всех те рабы, кто еще обитал в их многоуровневом подземном пространстве, а также жил на Поверхности. Они все были абсолютно бесправными существами и рассматривались чистокровными дроу скорее как товар, ничем не отличавшийся при торговых сделках от предметов быта, оружия, брони или даже продуктов питания.

Анлуриин была по рождению истинной Илитиире. Ее мать Фаэрил’л, служила старшей жрицей в их правящем Доме, одного из семи, кто мог себе позволить иметь собственный храм, посвященный верховной богини Л’лос. Ее отец Гээлрон, являлся одним из офицеров в их собственном войске, обеспечивая Дому подобающие их высокому статусу защиту и порядок. Сейчас у ее матери был другой супруг, а сколько их было всего, да и как их всех звали ее, пока еще не слишком загруженная храмовой информацией память не могла в себе удержать. Да это было собственно и не важно. Отчества или как принято у людей - приставки к имени: «сын того-то» у расы дроу попросту не существовало. После прохождения всех этапов взросления, завершавшихся итоговым испытанием у самой Л’лос, Анлуриин получит себе на грудь глиф своего Дома, в виде очередной татуировки, а к ее имени прибавится титул, означающий ее принадлежность к нему.

В их обществе правил суровый и махровый матриархат, и все основные правящие роли занимали исключительно женщины. Главой каждого из сорока пяти насчитывавшихся на данный момент Домов, являлась Владычица. В семи Правящих Домах – она же являлась верховной жрицей храма, располагавшегося на территории дворца. Владычица могла выбрать себе от трех до шести старших жриц, в зависимости от численности обитателей каждого конкретного Дома. Они, естественно, также были исключительно женского пола, как и все остальные служительницы храма.

Все старшие жрицы делились на три направления и именно поэтому их минимальное количество, даже для самого захудалого Дома, было именно три. Одна - управляла офицерами, которые в свою очередь командовали своими боевыми подразделениями. Вторая - занималась вопросами, связанными с ведением хозяйства, командуя главами различных отраслей производств, охоты или добычи сырья. А третья – управляла магами и волшебницами. И только на этой, третьей по счету, считая сверху вниз ступени иерархической лестницы, могли в той или иной мере появляться у руля мужчины, для которых звание маг, офицер или глава какой-нибудь отрасли было пиком возможной карьеры.

Одну из вышеперечисленных трех ветвей своего развития и мог избрать себе каждый молодой дроу, как только ему или ей исполнялось десять лет. Далее, им нужно было пройти свое первое испытание, доказав своим будущим учителям из профильных интернатов, в которые поступали все десятилетки, что они достойны учиться в нем. Будущие маги, воины или хозяйственники, учились десять полных лет, каждое лето заново доказывая свое право на очередной год обучения, проходя промежуточные ритуалы и испытания.

Не прошедшие ежегодные отборы изгонялись и превращались в драуков, скатываясь вниз, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова. Участь драуков была крайне незавидна, а попасть на дно – это худший ночной кошмар, какой только мог присниться или привидеться истинному дроу. Кроме провалов в испытаниях или в ритуалах, в драуки можно было попасть, совершив какую-нибудь серьезную провинность, которые также делились по степени вины.

Суда как такового у дроу не имелось, а степень вины и соответствующее наказание могла назначить любая из жриц храма. Если за не слишком значительную провинность можно было отделаться физическим наказанием или принудительными работами, то за серьезную – имелся значительный шанс быть изгнанным из народа. Это автоматически лишало будущего драука всех титулов, а также чести называть себя гордым словом: дроу.

На памяти Анлуриин, подобных наказаний происходило немало. Все дроу, с самого детства воспитывались в атмосфере жестокости, неминуемого физического наказания за самую легкую шалость и беспрекословного подчинения. Причем градус наказаний с момента окончания опеки родителей и попадания в интернат с каждым годом только усиливался. Тот интернат, где училась Анлуриин, принадлежал ее Дому, а потому к ее счастью в нем не было представителей других Домов Семерки, люто ненавидящих друг друга с самого детства. Но зато ему приходилось в силу традиций, принимать в свои стены детей обывателей, а также отпрысков из более мелких Домов, кто не мог похвастаться наличием своих собственных учебных заведений.

Между всеми Домами существовала жесткая конкуренция и частенько даже возникали войны, порой приводящие к полному уничтожению того или иного из не самых больших Домов. Но жизнь в Пещере считалась более-менее мирной, если в очередных кровавых схватках не принимала участие «Семерка». Обычаи не позволяли Правящим Домам вступаться или изначально выступать на чьей-то стороне, но иногда войны даже самых мелких из Домов, по каким-то причинам вдруг перерастали в массовые кровопролития и чтобы усмирить их, по директиве Совета в конфликт приходилось вмешиваться кому-то из Правящей Семерки.

Анлуриин сейчас была на каникулах в преддверии последнего года обучения в интернате, готовящем будущих жриц и их многочисленных помощниц. Она находилась в своем Доме, где ее и застал этот, не сказать чтобы долгожданный момент, когда ее тело перешагнуло порог юношества, превратив ее в женщину. Каникулы продолжались всего две недели и были слишком короткими для того, чтобы за это время успеть, как следует насладиться заслуженным за семестр отдыхом. Это были единственные дни в году, когда она могла побыть дома, где ее по сути, никто не ждал, и где она была никому особо не нужна. Разве что Лана - ее питомица, хоть как-то выразила свою радость, когда она спустя очередной год учебы вновь оказалась в своих личных покоях.

Свою мать Фаэрил’л, Анлуриин последние годы видела лишь в храме, куда на праздники приводили всех детей интерната, чтобы они поприсутствовали на очередной обязательной службе или смогли понаблюдать за каким-нибудь, чаще всего кровавым ритуалом. Но, даже находясь у себя Дома, застать тут мать было совершенно невозможно. Старшая жрица практически жила в помещениях храма, появляясь в своих покоях не намного чаще самой Анлуриин. Но если бы произошло вдруг чудо и во время ее каникул они бы столкнулись где-нибудь во Дворце, вряд ли дочь дождалась бы от матери чего-нибудь большего, чем короткого кивка или недолгого, практически пустого и совершенно без эмоционального взгляда.

Даже в многочисленных глазах Ланы девушка имела больше шансов увидеть проблески теплоты, чем получить ее от своей родительницы, с удовольствием сплавившей ее в интернат при первой же возможности. Анлуриин, конечно же, не помнила свои первые годы жизни во Дворце, но зато она хорошо запомнила последние годы перед интернатом, как и то, насколько мало ей уделялось времени от ее собственной крайне гордой и всегда жутко занятой матери. Да и слуги Дома не слишком-то баловали девочку, предпочитая отправлять ее в свои комнаты, загрузив книгами или озадачив какими-нибудь мелкими поручениями. Личных слуг ей тогда еще иметь не полагалось, а те, что прислуживали ее матери, предпочитали ее не замечать, а при прямом приказе от своей хозяйки поскорее от нее отделаться.

Анлуриин не роптала и даже не удивлялась всему этому, давно принимая как данность такую ситуацию, что была знакома ей с самого детства. В их обществе такие понятия как любовь или душевная теплота, скорее считались слабостью, чем нормой даже между родителями и детьми. А проявлять их в обществе и вовсе считалось моветоном со стороны дроу любого возраста и пола. Анлуриин приходилась родной дочерью весьма уважаемой среди дроу матери. Она очень быстро поняла это благодаря ее ранним нотациям, постоянным тычкам и затрещинам, с первых лет жизни получаемых как от Фаэрил’л, так и от всех остальных высокопоставленных истинных дроу принадлежащих их Дому.

Девушку с самого детства учили ходить с высоко поднятой головой, не бегать без причины, не смеяться, а улыбаться лишь так, как это подобает аристократии дроу, то есть тонко и снисходительно. И не дай Л’лос, ей было заплакать. За это легко можно было заработать от матери очередное наказание, которые так любили прописывать жрицы всем без исключения детям за малейшую шалость или провинность. Чаще всего ими служила порка или весьма увесистые затрещины, выдаваемые тут же. Причем это касалось только тех детей, кто еще не достигли половозрелости и не могли поэтому считаться взрослыми. Для всех перешагнувших эту черту в качестве физических наказаний применялся уже хлыст или даже узловатая плеть семихвостка, надолго оставляющие кровавые рубцы, а иногда даже рваные раны на теле провинившегося взрослого дроу.

Анлуриин гибко поднялась с парапета, как только высохли ее глаза, вздернула на подобающую высоту подбородок и грациозной походкой хищной кошки покинула террасу. По пути она легко касалась своей рукой шерсти светлячков, усеявших террасу и освещавших всю его немалую длину. Светлячки являлись желанными, а потому активно приманиваемыми летающими букашками, живущими в Пещере и обеспечивающими наряду с некоторыми видами насекомых, грибниц и улиток освещение в этом огромном подземном пространстве.

Слуги Дома ежедневно густо смазывали все выступающие части наружных стен, террас и колоннад их Дворца специальными составами, привлекающими этих летунов и служащими им пищей. Именно благодаря этому их Дом всегда сверкал в полумраке Пещеры подобно путеводному маяку, вызывая зависть у других, не могущих себе позволить подобное расточительство. Конечно, точно также делали и все остальные уважающие себя Дома, по крайней мере, из главной Семерки уж точно.

Остальные жилища довольствовались высадкой на своих балконах и террасах колоний светящихся грибов или мхов, дающих пусть и не такой яркий и обильный свет, но все же какое-то освещение, позволяющее не утонуть во мраке их более бедным по архитектуре фасадам. Днем волшебники Домов обычно добавляли свет еще и изнутри с помощью не хитрых заклинаний. Они подвешивали в воздухе светящиеся разноцветные шары, но в основном это делалось вблизи дверей или порталов ведущих в покои аристократов, а не повсеместно.

При касании ее руки, светлячки тут же угасали, смешно скукоживаясь и прижимая мех к телу. При этом они втягивали внутрь свои усики, обычно топорщившиеся на их острых мордашках. Но спустя уже пару секунд, не чувствуя угрозы, они тут же вновь раскрывались и начинали ярко светиться благодаря химическим процессам происходящим внутри их мягких и пушистых тел. Выглядели они как детишки крохотных и почему-то крылатых ежиков, если вместо игл представить себе такой же длинный, светящийся в темноте, густой белый мех. Крылышки их, по своей форме были скорее стрекозиными, то есть двойными. Они позволяли им довольно быстро перемещаться, а иногда и просто зависать в воздухе, паря и светясь в полной тишине и неподвижности.

Покинув террасу, Анлуриин прошла в свои покои, располагавшиеся сразу за коридором, опоясывавшим этот этаж Дворца по всему своему наружному периметру. При ее приближении зажглось два дежурных магических шара, расположенных у входа в ее покои. Из-за следующей за входным холлом двери ее комнат тут же послышалось шуршание чьих-то лап, и к ней на всех своих шести конечностях заспешила Лана, сверкая в отраженном свете всеми своими семью круглыми и чуть на выкате фасеточными глазами. Паучиха требовательно застрекотала хелицерами и уставилась на свою пустую миску, которая была размером с тазик. Она явно была не слишком довольна от вида ее зияющей пустоты.

Анлуриин подошла к своей питомице и нежно погладила ее мохнатые педипальпы, которые та протянула наверх, осторожно прикасаясь ими к своей хозяйке. Лана снова застрекотала, но уже гораздо тише, а тон звука теперь стал скорее умиротворенным, чем требовательным.

- Пошли на кухню, найдем тебе там что-нибудь свеженькое. – Сказала, а точнее скорее пропела своим богатым гармоническими обертонами высоким грудным голосом молодая девушка дроу, легко разворачивая свое гибкое тело обратно, лицом к входным дверям.

Паучиха засеменила следом за ней, резво переставляя свои мохнатые лапы, постукивающие ороговевшими коготками по камню пола. Она была примерно по грудь весьма высокой для этой расы девушки, достигшей недавно шестифутового роста. Длина ее покрытого жестким волосом тела включающего головогрудь и брюшко составляло почти пять футов. В детстве, лет до шести Анлуриин часто каталась верхом на своей молодой еще питомице, пугая своими дикими охотничьими криками всех на своем пути, когда они быстро мчались по многочисленным коридорам и внутренним залам дворца. Ей, конечно, потом за это влетало, но до определенного возраста не слишком крепко, чтобы из-за этого отказываться от такого редкого удовольствия.

На кухне Лана получила несколько весьма упитанных со среднюю собаку величиной жуков, специально выращиваемых рабами в подземельях для корма паучьих питомцев жителей Домов. Она тут же начала рвать их своими мощными костяными хелицерами, запихивая в рот куски бледного мяса в кулак величиной. Куски панцирей растерзанных жуков уже усеивали весь угол, где проходила трапеза паучихи, но никто из слуг работавших здесь, не смел даже заикнуться, хоть в чём-то осуждая нарастающий в углу беспорядок. Пауки были священны для народа дроу и все, включая рабов иных рас выполнявших на кухне самые грязные и неприятные работы, не смели даже косо глянуть на пиршество Ланы и молодую дроу, подсовывавшую в ее педипальпы все новых и новых мясистых, еще живых жуков.

Сама Анлуриин перекусила свежим сочившимся кровью и едва обжаренным на огне куском мяса рофа - слепых дальних родственников коров. Их стада давным-давно были приучены самыми первыми дроу жить в подземных просторах и употреблять в пищу многочисленные мхи и лишайники, недостатка которых не было в этих темных, каменных подземельях.

Прихватив с собой кувшин легкого грибного вина, девушка вернулась назад в сопровождении своей питомицы, брюшко которой ощутимо провисало после плотного обеда. Пройдя внутрь, Анлуриин, словно кошка, вместе с ногами забралась в теплое и уютное кресло, стоявшее у жарко пылающего круглыми сутками камина, где и погрузилась в тягостные воспоминания о прошедшем утром Ритуале.

ГЛАВА 2. Ритуал «Кровопускание».

В большом и просторном зале жертвоприношения по центру каменного, до блеска отшлифованного темно-серого пола, стоял черный матово блестящий камень, представлявший собой прямоугольный куб высотой по грудь взрослому дроу. Одна из старших жриц, одетая в белый хитон с кровавым подбоем, воздев руки к огромной статуе Л’лос, что была почти во всю высоту залы, нараспев читала строки из ритуальной книги, где каждый псалом заканчивался одинаковой фразой, громко повторяемой ею раз за разом.

- Кровь за кровь! – Разносилось по каменной зале эхо последних слов жрицы из заключительной мантры, многократно отражаясь от стен.

Вместе с остальными девушками Анлуриин стояла напротив жертвенного камня, выстроившись в небольшую очередь. Всего их было шестеро из тех, кто в этом месяце заметил на своих ногах кровь первых в своей жизни Регулов. Переход из ранга детей не давал дроу, по сути, ничего существенного, за исключением очередной татуировки на их бедрах и более суровых наказаний за какие-либо проступки. Конечно, с этого момента можно было заводить свою первую семью или вступать в близкие отношения с мужчинами, но делать это еще не закончив свое обучение и не пройдя Ритуал «Взросление», считалось не совсем правильным, хотя и не осуждалось напрямую многочисленными традициями их расы.

- Кровь за кровь! – Снова прозвучали слова, сопровождавшиеся тихим вскриком очередной принесенной жертвы, а ее очередь к кубу продвинулась еще на один очередной шаг.

Вскоре впереди Анлуриин осталась лишь одна девушка, мелко трясущаяся то ли от страха, то ли от возбуждения. Она же сама старалась вообще не думать о предстоящем ей Действе, сосредоточив свой взгляд на спине впередистоящей и от скуки разглядывая татуировку, пролегающую у той между лопаток. На ней был изображен толстенький ночной мотылек, который смотрелся бы вполне милым, если бы не грозные ротовые клешни и светившиеся красным цветом глаза. Свои полупрозрачные крылья он расположил на выпиравших сквозь кожу девушки костях ее лопаток, а длинные полые хоботки, заканчивающиеся острыми коготками, поднимались до самой ее шеи. Такие кровососущие насекомые, как знала Анлуриин, были тотемными для не очень большого Дома, откуда и была родом, стоявшая перед ней ее соседка по очереди.

- Кровь за кровь! – Вновь прозвучала мантра, призывающая заплатить кровавую дань богине, чтобы та благословила чрево новой женщины народа дроу, приняв кровь раба в качестве дара, искупающего потерю капель истинной крови, что теперь станет для всех них достаточно регулярной.

Ее соседка, Анлуриин не знала имени шагнувшей вперед девушки, подошла к камню, куда прислужницы уже уложили очередного раба, оказавшегося коренастым гномом с какой-то на редкость ощипанной бородой, давно не чесанной и торчащей в разные стороны куцыми, свалявшимися от грязи и крови паклями. Грудь гнома была обнажена, а снизу почти до пупа на него были натянуты непомерно большие груботканые штаны, закрывающие его кривые ноги до самых ступней. Прозвучавшие слова жрицы еще эхом отражались от стен, возвращаясь в центр каменной залы, когда одна из прислужниц храма вложила в руку дрожавшей девушки кривой, капающий кровью кинжал. После чего жрица сразу отступила назад, оставляя ту наедине с хрипевшей что-то нечленораздельное жертвой.

«Бей, чего ты ждешь?» - Подумала Анлуриин, глядя как та в явной нерешительности смотрит на гнома, хоть и связанного, но силившегося скатиться с поверхности черного камня.