Ты – Мой Яд

Оказываюсь рядом с ней, и Ли запрокидывает на меня голову, торопливо обозревая с лихорадочным блеском отчаяния в глазах мою разбитую физиономию.

Осторожно подтянул её ближе к подрагивающему торсу, чувствуя на себе ужасно жуткую боль малявки даже сильнее, чем свою.

– Алин… – крепче перехватываю её в руках. – Человек такая тварь, ко всему быстро адаптируется. Мне не впервой. Я привыкший. Вот увидишь, скоро все пройдет.

Она взвыла навзрыд, будто её внутренний мир раскололся на части. Громко, отчаянно, горько. Так, что у самого сердце, споткнувшись, сделало кульбит и провалилось в пятки, разбиваясь вдребезги, а шум битого стекла, не прекращая барабанил по перепонкам.

– За чтооо? – сипит и так растроганно плачет, содрогаясь всем телом. – Миииитенька… Мииииилый моо…оой. За что жее тааак, – заикаясь, выпускает крик боли наружу.

Я глубоко погрузился в себя и успокаивающе гладил Алину по голове. Неприметно стирал об ее мягкие распущенные локоны на макушке выступившие на глаза за долгое время слезы. Даже и не помню, когда после бати и Трофима позволял себе такую слабость.

Ли единственная, кто впервые принесла в мою никчемную жизнь спокойствие и умиротворение. Мне из всей человечьей серой массы казалось, что она самая добрая, настоящая, теплая, светлая девочка, которая с первых дней знакомства проявляла заботу ко мне. Мы с ней чувствовали друг к другу то, что не всякий смог бы испытать за всю жизнь. С первых секунд между нами вспыхнуло обоюдное мощное притяжение. Наивысшая духовная связь между людьми. Родственная. Будто знал ее с рождения, а однажды потерял. Отыскал и осознал, что она моя сестра, близкий друг, сокровенная душа. Только так, и никак иначе. И вот то, что она сейчас захлебывается слезами, не в силах вставить ни единого слова, безжалостно растаптывало меня и превращало в пыль.

– Прости меня… – сильнее сжимаю миниатюрную фигурку, и на отяжелевших ногах едва раскачиваюсь на месте. – Я не хотел, – голова кругом, и зубы стучат от колющего спазма в левом подреберье. – Даже не сообразил, что ты примчишься с утра пораньше.

Хотя и ожидаемо. Вчера после инцидента стоило полагать, что Алина нагрянет ко мне с визитом. За этот месяц, как я съехал от ребят, сбился со счета, сколько раз ко мне приезжала девчонка. Одна, с Русланом, либо с детьми или с родителями, но неизменно всякий раз пыталась создать в квартире комфортабельную атмосферу, чтобы я не чувствовал себя здесь дискомфортно. Холодильник вечно набит битком разнообразной полезной едой, дома убрано, вещи чистые, отутюженные, разложены по своим местам. Пушистый ковер, огромная кровать с ортопедическим матрасом, холодильник и бытовая техника сразу была куплена для моего удобства. Мелкая в доме контролировала каждую мелочь. Я вечно ломаю голову, как она все успевает с детьми, с работой в своем ресторане и придурковатым-невменько-мужем.

Алина не скоро успокоилась, а когда смогла взять контроль над голосом, сразу же набрала в телефоне номер Руслана, при этом совсем не слушая меня и посылая к черту все возражения.

– Сейчас же приезжай к Мите! – заплаканно с ходу отдала приказ нетерпящим возражения тоном. – Ты не услышал меня? – неожиданно вскричала, а вскоре злобно сбросила вызов, яростно тыча пальцем в дисплей сотового.

Крайне редко случалось, когда девчонка поднимала голос на кого-то из нас.

– Алин… – я попытался поговорить, но Ли выставила молча передо мной руку и, исподлобья сверкнув глазами, полоснула по лицу недобрым взглядом, желая, чтобы замолчал и не лез в их с Русланом терки.

Астемиров примчался так быстро, что сложилось ощущение, будто он стоял под дверью и только ждал тот момент, когда Алина загонит его в квартиру. Десяти минут не прошло, как он своим ключом открыл дверь и взбешенный на всех парах с бесноватым взглядом залетел внутрь. Первым в проходе между кухонной зоной и коридором наткнулся на меня и, мгновенно растеряв весь пыл, замер на месте. Ярость в черных с чертями глазах стихала, а взгляд как долбанный сканер в чистом виде становился бесцветным, мертвым. Повисла гнетущая, давящая от мощной энергетики Бешеного тишина.

– Ты что, мать твою, издеваешься надо мной? – пораженно, со скрипом откликнулся.

– Успокойся, я не гонял… – пытался вовремя вразумить, ибо он уже с невменяемым блеском перенесся на пару лет назад, памятуя о том, что я после конфликта могу искать выход сильным отрицательным эмоциям.

Ли, которая все это время находилась в ванной и умывалась, вышла к нам и с таким явным упреком глянула на Руслана, что тому заметно в разы стало не по себе. Но Бес и без осуждения девчонки потерял дар речи, а Алина, не испытывая и толики жалости, добивала его. Винила.

Я не был удивлен, когда он посерев лицом, снова перевел на меня свой пустой взгляд и растерянно пробормотал жене:

– Лина, перестань…

– Ах, перестать? – мелкая, не стесняясь, завопила. – Я вечно тебя прошу не распускать свои руки!

– Ты думаешь, он в таком состоянии из-за моего одного удара? – задумчиво сыронизировал, но без насмешки, по крайней мере оставался серьезным.

– Ты издеваешься надо мной, Астемиров? – пуще взбесилась она и, подбежав к мужу, кулаком зарядила по мощному плечу и Руслан будто от этого действия мигом очнулся.

– Ты что, совсем ебанутый? – Бес недружелюбно обратился ко мне.

С суровым видом он подошел близко и, осторожно взяв за подбородок, медленно поворачивал голову в разные стороны, а вскоре спустил почерневшие на рельефный торс глаза и выше к левому боку, щупая взглядом и двумя средними пальцами участок гематомы на ребрах, заставив болезненно согнуться и сдавленно завыть. – Опять нашел приключения на свою жопу, Дрозд? – Рус разочарованно ровным тоном задал вопрос, не замечая того, как начал сам себя неумолимо сжирать.

– Руслан, тут нет ни твоей, ни моей вины. Случайно так произошло… – серьезно заглянул в его глаза, но тот, тяжело сглотнув, затаил дыхание и о чем-то раздумывал.

Однако охарактеризовать произошедшее случайностью было нелепо, и мы оба с ним это понимали. Действовали с холодным расчетом покалечить.

– Нам нужно в больницу. У тебя если не перелом, то трещина в ребре.

Наши дни

Мне тогда пришлось, как на духу, им раскрыться. Алина не слезла бы с нас живых, пока не выпытала всю правду. Мелкая из-за переживаний и стресса носилась в кухне взад-вперед и, нервно поглядывала на мужа, в тот момент, когда Руслан, вальяжно развалившись на стуле с непроницаемой физиономией за обеденным столом, повесил голову и в задумчивости мрачно палил в одну точку. Крутил в руках мобильный и, прежде чем набрать незнакомый мне номер, перевел внимание на Алину.

– Ты никуда не суешься! Поняла меня?! – предостерегающе сверкнул глазами.

– Конечно! – вспылив, вскидывает вверх руки. – Это – нельзя! В то – не лезь! Это – не трогай. Его, – указывает на меня, – не защищай! А что мне вообще тогда можно?! – взорвалась, и кровь хлынула к девичьему круглому лицу, заливая щеки милым малиновым румянцем.

– Не ругайтесь, – спокойно их попросил, когда они таращились друг на друга, вновь безмолвно ведя без меня между собой диалог. – Я сам все решу и пробью.

– Вместе разберемся, – неслышно отзывается Руслан. – Не забывай, что у тебя есть мы, – тихо и напряженно мне поясняет. – Алина… – без перехода, с угрозой в абсолютно поменявшемся за секунду тоне. – Даже не вздумай, – для наглядности помотал головой, а спустя время перекинул внимание на смартфон в руках последней модели, отыскал чей-то номер в своей записной книжке и поставил на громкую связь, – Лин? – не глядя на жену, отталкивающим неприятным голосом спокойно попросил. – Сходи на балкон, воздухом подыши.

– Руслаан?! – рассерженно топает ногой.

Но один его исподлобья взгляд на негодующую нее, и Алину, словно яростным ветром, сдувает с места.

– Алло… – ледяной тон с жёсткими нотами раздался по ту сторону динамика в телефоне Руслана.

Я стоял у стены напротив Беса, привалившись к ней спиной, и не узнал голос незнакомца, пока с пренебрежительностью в грубом развязном басе не заговорил Астемиров с абонентом.

– Здорово, Рыло, – временно наступила тишина. – Не признал? – с едкостью фыркнул Бешеный.

– И тебе не хворать, Астемиров, – мгновенно повеяло враждебностью между этими двумя. – Хули надо?

– Слышь, Рысицкий? Ты же до сих пор помнишь о том, что моя семья неприкосновенна? И не дааай тебе Бо…

– Ты че, псих, опять там башкой тронулся?

В этот раз я был полностью согласен с Артистом и не мог взять в толк, для чего ему звонит Руслан.

– Неет, – нездорово тянет Рус и фривольно разваливается полулежа на стуле. – Я пока что интересуюсь. Заметь, чучело, очень дружелюбно! – хотя его тон далек был от приветливого. Астемиров откровенно быковал, развязывая очередной с ним конфликт столетней давности.

– Бля, какой же ты, сука, мозгаеб! Поясни мне за свой гнилой базар.

– Ты – примат, что-то путаешь. Гнилые поступки наблюдаются исключительно с твоей стороны. Без проблем, я вкратце разложу тебе картинку. Вчера вечером на моего пацана исподтишка налетели трое шакалов и избили.

– И? – с усталым вздохом, презрительно цедит. – От меня че ты хочешь? На кой мне сдался там какой-то мелкий хуесос?

– Да не тарахти ты, обеза, – в отвращении поморщился Рус, ощутимо закипая. – Или у тебя очко уже жим-жим? – гнусно осклабился, ощерив верхние зубы.

– Астемиров, ты что думаешь, тебе в этот раз не прилетит? Осторожнее… Тебя заносит на поворотах, а это опасно для жизни.

– Какие громкие речи, Рысицкий. Только вот, что я тебе скажу. Вчера два черных Рендж Ровера с замазанными номерками и три тупоголовые шестерки ожидали моего брата возле его хаты. Ты у нас кто по жизни, Артист? А? Гнида или Чепуха?

– Хорош трепаться! У одного меня, блядь, что ли в городе такие тачки? – рявкнул в голос, приходя в бешенство. – Слишком смело базаришь! Не провоцируй. В прошлый раз я в хорошем расположении духа с тобой игрался, и повезло, что очень быстро устал. А на этот…

– А в этот раз… я так… по старой дружбе, – наигранно косит под дурачка Руслан. – Позвонил сказать, если я вычислю, что это твои чмошники моего пацана поломали, то я вас, лохов, каждого выловлю, разъебу и головешку тупую оторву. Ты все понял, Рыло? – не успел Рус договорить, как звонок был сброшен с отборным матом.

– Бес, ты с какой радости его набрал? Он-то тут при чем?

Руслан мерзко скривил рожу и отбросил на стол сотовый, словно вымазал руки в параше.

– Кто он у нас там? Авторитетная мишура в городе? – иронично засмеялся Астемиров. – Слишком много совпадений. Номера, Роверы и три отмороженных кабана. Прикинь, не верю, что он не замешан! Сука, чувствую, что повязан, но по голосу, – Руслан опасно прищурил правый глаз и, задумавшись, нервно застучал пальцами по кухонному столу.

– Да он вообще не в теме! В толк взять не мог, че ты от него хочешь. У меня, бля, с этой работой недоброжелателей уйма накопилось. Только бы понять кто. А этот Рысицкий дай Бог пару раз меня мельком в глаза видел. Не туда ты копнул, Бес.

– Ничего. Ему полезно. Лучше перестраховаться. Пусть держит руку на пульсе. Надо бы поблизости проверить камеры, – очухавшись, он поднял нехороший взгляд на меня.

– Слышишь меня? – Руслан щелкает пальцами перед застывшей рожей, вырывая из назойливых воспоминаний.

– Что? – с запозданием нахмурившись, я запрокидываю башку на него.

– Я спрашиваю, ты нарыл что-нибудь? Есть сдвиг?

– Нет. Все концы в воду канули, – кисло изрек. – Проще иголку в стоге сена найти, чем этих сказочных фраеров.

– Я созвонился с одним знакомым и поднял записи городских камер видеонаблюдения, – ошарашивает меня с недовольной мордой Руслан.

– Зачем? Я бы сам смог пробить через своих людей.

– За тем, что связи есть, а я нихера ими и не пользуюсь. Ради тебя, щегол, решил попросить со стороны помощь, – Рус рядом устроился на кровати и с удрученным выражением, повесил голову.

– Ты что-то узнал? – сосредоточенно следя за его повадками и тем, как пальцами отрывисто проехался по затылку, резко спросил.

– В том-то и дело, Дрозд, что нет! – он замер, а опосля повернул голову и пронизывающе тяжелым взглядом уставился мне в глаза. – На выезде из твоего двора стоит супермаркет. Камеры на нем зафиксировали, как эта залупа в тачках вылетела на проезжую часть и, не поверишь, волшебным образом тут же скрылись в слепой зоне, объезжая все периметры, где их бы могли заснять радары. Два внедорожника в тот день и в приблизительное время больше нигде не отсвечивали.

– Значит? – сощурился и сжал до хруста кулаки, начиная подозревать кого-то из ведомственных структур.

– Значит, что шакалы город знают, как свои пять пальцев. И я отвечаю, что без этого сучьего потроха здесь не обошлось, – заявил безапелляционным тоном Рус.

Он все эти две недели был самоуверенно убежден, что данный случай исключительно был напрямую связан с Рысицким.

Только какой резон ему было меня дергать?

Я не находил вразумительного ответа, поэтому с уверенностью отметал его вариант.

– Не сбивай с панталыку. Тебе опять Макс покоя не дает. Еще раз повторяю, у него нет оснований на меня наезжать, и смысла пока в этом не вижу.

Мы оба, щурясь, вглядываемся друг в друга и не сводим настороженных глаз.

– Есть и другой вариант. Но и там мог покопаться Артист. Запись в легкую могли стереть. Замести следы и увести от себя подозрения, если вдруг ты о ком-то вынюхаешь и раскусишь.

– А вот почистить уже сложнее. Все материалы хранятся в ведомственном едином головном центре ГИБДД.

Все также продолжаем подозрительно заглядывать друг другу в глаза, но каждый из нас думает совершенно о разном.

Глава 20

Яркий с красным свечением луч стробоскопа вспышкой, словно молния, несколько раз бьет мне в лицо, вынуждая не только досадно прищуриться от разноцветных лазерных эффектов, но и из-за льющейся в ночном клубе ритмичной музыке.

– Дииима… – с неподдельным восторгом кричит моя новая знакомая. – Как же здесь крууто! – Маша непозволительно близко наклонилась к отрешенному мне и, счастливо заглянув в глаза, закусила нижнюю губу, вместе с тем открывая вид на упругую грудь, поддерживаемой вечерним черным платьем на бретельках.

Зачетные сиськи, но не увлекают.

Улыбающаяся брюнетка с алкогольным коктейлем в руках стояла возле нашего столика и, всматриваясь в местную на танцплощадке веселившуюся публику, довольно неплохо попадала в ритм и, красиво пританцовывая, плавно крутила бедрами. Но в следующий момент склонилась ко мне, отставив на круглый черный столик высокий бокал «Харрикейн» и уперлась правой рукой мне в ногу, а своей левой коснулась моих пальцев, дав ощутить не только мягкость её кожи, но и источаемый сладкий аромат духов от выпрямленных до плеч блестящих волос, который в настоящий момент напрягал.

– Спасибо, – с приветливой улыбкой на губах искренне благодарит.

Однако это я признателен ей и все-таки обязан. Как минимум, быть вежливым и сдержанным по отношению к девушке, поскольку две недели назад, это Маша спугнула от меня тех чертил и настояла на том, чтобы довести до квартиры, а потом, как выяснилось – она моя соседка из соседнего подъезда.

Сегодня, после того, как Руслан покинул мою хату, ко мне забежала Машка и, краснея от дикого смущения попросила сводить её в ночной клуб, так как до сих пор за двадцать два года ей не посчастливилось попасть в данное заведение, аргументируя тем, что все её время занимала учёба, а теперь – работа, и если она вечером туда не сходит со мной, то уже вряд ли, в скором времени решится на этот шаг.

В связи с последними обстоятельствами идти куда-то, а тем более шараёбиться по клубам, мне откровенно никак не улыбалось, но пришлось затолкать глубоко в себя хуевое настроение и согласием ответить на неуверенное её приглашение. При возможности я должен был отплатить долг. Мало того, что она не осталась бесстрастной к ситуации и не прошла мимо, не боясь вмешаться, так в течение первой недели после инцидента раза три захаживала ко мне и интересовалась здоровьем. Было бы по-скотски, если б отказал девчонке. Поэтому, не придумав ничего лучше, привел часа три назад её к Тимуру в клуб, но не учел одного, что Машка может залипнуть на мне. Вот это мне точно совсем ни к чему. Она хороша собой, но по отношению к ней у меня полное безразличие, не считая благодарности. Бесполезняк. На этом с ней далеко не уедем. Внутри не было ни единого намека на тепло, ничего не екает и даже член не дергается в черных джинсах, будто вновь все эмоции вырубили на ноль.

– Да, тут классно! – не ведясь на провокации, ухмыльнулся в ответ и кивнул головой, аккуратно освобождая свои пальцы из захвата все еще нависающей надо мной брюнетки.

Мысли со скоростью света замельтешили в голове, вырывая полностью из реальности.

Шесть лет назад, когда сюда впервые забрел, разыскивая работу, тоже лупил, как баран, во все глаза, охуевая от масштаба помещения, прикидывая в уме, как много бабла нужно было вложить в богадельню и в каком количестве выгребать лопатой, имея выхлоп с этого бизнеса.

– Раздолбай! Не неси чушь! Ты не на меня, не на нас работаешь! А с нами! Мы все на равных, Дрозд! – ударил по плечу нахмуренный Руслан, когда я ляпнул очередную глупость, невыносимо зудящую в мозгах.

– Наверное, нам пора… – твердо начал я, серьезно покосившись на девушку, только что севшую за столик напротив меня, и в мгновение после моих слов пришибленную и растерянную. – Мне завтра с утра рано на работу. Извини. Но если ты хочешь, оставайся.

Хоть я и понимал, что не должен был тут одну Машу оставлять. Как-никак приехали вместе, значит, и свалим тоже вдвоем.

– Да… да, да, – сконфуженно затараторила и резко поднялась с мягкого миниатюрного белого кресла. – Я с тобой.

Позже, очутившись в ночное время возле клуба на улице, остановился перед своей припаркованной тачкой и, склонив голову к плечу, прикуривая, прикрыл от сильного порыва ледяного ветра со снегом зажегшуюся ладонями сигарету. С нескрываемым удовольствием успел сделать одну глубокую затяжку и выпустить вверх к черному небу с размытыми облаками дым, как почувствовал сбоку вплотную от себя девчонку, цепко обвившую руками мой торс и впритык вставшую передо мной. Маша молча руками дотянулась до шеи, когда опустил голову к ней вниз и, глядя пристально с невинностью на меня, подтянула для поцелуя к себе.

Под вдруг раздавшийся поблизости от нас грозный рык мощного движка невесомо прикоснулся к девичьим холодным губам, не углубляя поцелуй. Слегка прижался, выдыхая в женский приоткрытый рот, желающий заполучить большее, пар, смешавшийся со вкусом табака собственных сигарет. Бесцветно и изучающе таращился на застывшую, равно, как и я, с открытыми глазами девчонку, понимая, что даже интимность момента не заставила проникнуться и почувствовать к ней что-то еще, кроме холодного отчуждения. Время бесследно прошло, когда я голодный, как зверь, покидая стены детдома, без разбора накидывался на любую телку на воле, мечтая слить ощущение тяжести в члене и получить желанное расслабление. А может… Вполне возможно, та чокнутая ведьма с зелеными глазами задала высокую планку, которую теперь невозможно перепрыгнуть и перекрыла ко всем бабам кислород, поселившись настырно в моей башке. Едва вознамерился ухватиться за кисть Маши и оттянуть, остановить её, как девушку неведомое вмиг с невероятной силой откидывает от меня в сторону на проезжую часть.

– Ах ты, кобыла вонючая! – яростно завопила, словно в беспамятстве, бешеная Морозова, хер пойми откуда взявшись здесь. – Крыса, я с тебя сейчас скальп сниму! – не в себе, с диким выражением лица бросается на недоумевающую брюнетку, которая упала на запорошенную снегом холодную землю, и, в смертельной хватке схватившись за волосы, головой хуярит её об асфальт и вдогонку высокой массивной подошвой ботинка добивает по ногам.

Сказать, что я охуел, значит, ничего не сказать. Я впервые от происходящего затупил, проглотил язык и на секунду обмер на месте. На охраняемой стоянке возле клуба никто не пасся, все были внутри, и увидеть происходящее, кроме записывающих камер видеонаблюдения, направленных на нас, вряд ли кто мог, если только не проезжающие вдоль магистрали тачки, но вероятность сходилась к нулю.

Рванул к ним, и в мгновение оказался позади Леры. Основательно перехватив отмороженную на всю башку дуру поперек талии, отшвырнул от нас с Машей, но она упрямо с дьявольским огнем в глазах неистово кидается вновь к испуганной до чертиков девчонке.

– Угомонись! – велю той, которая слетела с катушек. – Ты не расслышала? – поймав на полпути стерву, заорал в неестественно исказившееся со стеклянными глазами круглое лицо и, обхватив плетью своих рук до ощутимой боли тонкую талию, оторвал бешено извивающееся тело над землей.

Морозову словно кумарило, и она не могла дать реальный отчет своим действиям. Накрыло мощной волной, и вытащить её, избавив от самоуничтожения, было невозможно.

– Хватит, Лера! Слышишь меня? Лера, блядь?! В себя приди! – рявкнул и хорошенько встряхнул, чтоб очухалась, сморгнула в стеклянных глазах огненную пелену. – Машка? – обернулся через плечо, пробегаясь сканирующим взглядом по оглушенной девушке, которая с трудом на трясущихся ногах поднялась и судорожно приложила руку к голове. – Прости меня.

Лера противно, как последняя тварь, заржала над ухом, вспарывая ногтями до крови мне кожу на шее.

– Кукла Маша, кукла Даша. Не бросайте, люди, кукол. И уж скоро полночь на часах, – с перекошенным от ненависти лицом и безумным взглядом в гнусной усмешке подняла руку и посмотрела на циферблат своих дорогих часов на запястье. – И у куклы слезы на глазах! – открыто смеется над ней в моем захвате.

с. Иванушки Интернешнл – кукла Маша.

Я смотрел на Машку, сжавшую губы и, не желая того, проронившую слезу.

– Дим, ты бы сказал, что у тебя девушка есть, – с мертвенной бледностью потянула в улыбке дрожащий краешек рта. – Я, наверное, что-то не так поняла. Извините меня.

Стыд, унижение, позор. Простая обычная девчонка, для которой ситуация была ничем иным, как позором. По бегающим глазам с пеленой слез видел, как единственно хочет скрыться от нас. Хорошим девочкам нужно таких, как мы с Морозовой, обходить десятой дорогой, чтоб после встреч не чувствовать себя вываленным в параше. По моей вине она была сейчас разбитая и униженная.

– Бедолажка. Поплачься. Может, он тебя и пожалеет.

– Закрой свою пасть, – угрожающе процедил в ухо, – или я сейчас тебя еще жестче осажу на ее глазах, – с обещанием еще тише напряженно предостерег Морозову.

– Как скажешь, любимый! – с шальным неестественным взглядом издевается и крепче обнимает меня за плечи.

– Это ты меня извини, – обернулся к брюнетке, но блондинка, которая была в руках, ядовито зашипела гадюкой.

– Ничтожество… – бросает мне. – Ненавижу тебя, тварь! Быстро избавься от нее или я ее покалечу! – пухлые влажные губы поблескивали от слюны, а расширенные зрачки выдавали беззвучный крик боли.

– Лера, я…

– Дима, все хорошо, – девушка прерывает между нами с психопаткой перепалку. – Я на такси, – она тотчас, как угорелая, сорвалась с места и побежала к дороге, где поодаль от нас подъехал автомобиль с шашечками, выпуская вновь прибывших отдыхающих.

А я разрывался между тем, чтоб Машку догнать, либо эту суку прикончить. И пока я думал, мне нехуево прилетело по голове.

– Мразь! – завопила она. – Отпусти! После этой помойки даже не смей меня касаться своими культяпками! В себя поверил, да?! Ничтожество! Ты такое же ничтожество, как и все, гнида!

С непроницаемой мордой сильнее перехватил в жилистых руках, пока Морозова пыталась вырваться из душащих ее оков. Брелоком разблокировал тачку и, открыв дверь, закинул бешеную на заднее сидение Бэхи. Молниеносно нырнул вслед за ней, и рывком за шею насильно уложил в горизонтальную плоскость, чтоб близко нависнуть над лицом девицы.

– Да не было у нас ничего с ней! А если бы и было, то отчет перед тобой я держать не должен! Ты кто мне? Че ты, блядь, от меня добиваешься? Чего ты хочешь? – во всю глотку и на весь солон ору ей в рожу. – Хорош, сука, измываться! Я заебался твои выебоны терпеть! Ясность?

Удар. Собственный кулак отрывисто громко впечатывается в дверь машины над головой стервы. Боль не отрезвляет. В разы усложняет накалившуюся в спертом воздухе атмосферу.

– Нихуя ты юморист! – непреклонная, смотрела с налетом пренебрежения и ненависти. – Красиво стелешь. Даже не верится, что тебе нравится такой наивняк, – в отвращении скривилась. – Позоришь меня. Мог бы и получше дырку найти.