Ты – Мой Яд

– Да, я слышу. А что с тачкой?

Я толком ещё обдумать не успел его вопрос, как буквально полностью вся краска сошла с моего лица.

– В смысле? – как баран с наездом, тупо интересуюсь, совершенно не ожидав скоропалительного подвоха.

– В коромысле! Не тормози, Дрозд! Кто вчера обещнулся сдать сегодня с утра Мерин готовым?

Делаю глубокий вздох, почувствовав явное облегчение и, повесив голову вниз, пальцами пробежался на затылке по короткому ежику волос.

– Я сделал. У неё амортизатор вышел из строя. Его заменил, как и штанги стабилизаторов поперечной устойчивости. Стуков и шумов больше не должно быть.

– По Шахову дело ведёт Михайлов, – раздалось позади рядовым, окликнувшим меня. От услышанного не отыскал повод для радости. Перспектива общения с Петровичем не вырисовывала радужную картину. – Они в тридцать втором кабинете на третьем этаже.

Рассеяно кивнул и опрометью ринулся быстрым шагом в нужном мне направление.

– Только не помню, закрутил ли я все, – потому что дрянь этой ночью появилась в самый неподходящий момент. – Рус, попроси мужиков, пусть проверят, – вернулся к разговору и стремительно взлетел на крутую лестницу.

– Работничек, а выкатывать кто её будет? – иронично колит, сделав мне замечание.

– Она приехала уже? – неосознанно прищурился, оставив без внимания придирчивый тон Руслана.

– Нет, не она. Прибыл какой-то фуфел в костюме под два метра в высоту и столько же в ширину, – бросил с издёвкой в ответ.

От поступившей информации споткнулся, сбившись с шага и сильно ладонью впился в деревянные перила.

– Чё, в рот воды набрал?

– Кто он? – выдержал паузу, прежде чем сдавленно задал вопрос.

– Чё ты мычишь? – Рус повышает тон. – Вынь банан изо рта. Ты телку ночью драл, что ли? Еле живой!

– Резче рожай! Мне некогда! – заорал, как с цепи сорвался.

– Да не пыжься ты, – в динамик заржал придурок. – С одного взгляда выкупил, что шестёрка из охраны.

Противнее сощурился и задумчиво заиграл желваками.

Да кто ты?!

– Оформишь без меня? Звук движка тоже послушай, – остановился возле кабинета на этаже дознания.

– Не учи крученного папу, – прикалываясь, наигранно грозит вкрадчивым голосом Бешеный. – Понторез, ты когда возьмешься за ум? Мечешься в разные стороны. Сколько, тебе можно твердить одно и то же – выбери одну сферу и газуй, как считаешь нужным! Ты не спишь, толком ничего не успеваешь! С очного факультета перешел на заочку! – самая больная тема Беса, это моя учёба. – Ты либо учись спокойно, либо работай. Или у тебя на уме все те же грандиозные планы? Второе высшее и аспирантура? – вхолостую сыпал галимыми вопросами.

– Вот ты решил прям сейчас начать меня учить?! Не разводи ебаторию! Машину я сделал тебе в срок!

– Братан, я не за тачку… – с шумом вздохнув, устало проговорил Руслан.

– Рус, я больше не могу базарить. На связи.

– Заедь вечером домой после работы.

– Добро. Сам сегодня собирался, – подумав о предстоящем разговоре насчет Бэхи, который должен состояться в самое ближайшее время.

Обратно спрятал в карман брюк мобилу и сходу прошел в кабинет, тотчас наталкиваясь на недовольно вылупившегося на меня Михайлова, который сидел в мусорской форме за столом напротив подростка. К слову, этому мелкому дегенерату хватило одного моего взгляда, чтоб отвести свои серые глаза и опустить голову, бросив светлую рваную челку на лоб.

Не говоря ни слова, рукой схватился за стул, отодвинув его для себя, и за компанию присел за один небольшой квадратный стол вместе с ними. Откинулся на спинку и, скрестив вытянутые ноги в районе щиколоток, оценил вокруг обстановку. Задержал взгляд на состряпанном протоколе, лежащем на столе, и, внимательнее рассмотрев документ, вскинул глаза на сорокалетнего мужика в погонах, который после тяжбы с Рожнецким прямо-таки терпеть меня не мог. Ну, а я его презирал за продажную шкуру. Ему важнее звездочки получить, новое звание присвоить или дело без суда и следствия закрыть, пополнив свою копилку очередных "раскрытых" дел. Зачем заморачиваться, когда в непростой работёнке текучка рекой льётся, жизнь дерьмо, а люди-шакалы все на одно лицо законченных отморозков, обязанных отбывать срок за решеткой.

Зло швырнул папку на стол и перешёл сразу к делу.

– Владислав Петрович! – не обдумывая, с лёту принялся напирать словесно. – Шахов Артур Николаевич – мой подопечный. В документах указан год его рождения – две тысячи седьмой. Значится – парень несовершеннолетний! И я не вижу здесь его родителей.

– Вызвал, Дроздов! Угомонись! – рассерженно процедил мне.

– Это очень хорошо, но сей документ в рамках закона не имеет никакой юридической силы, – из папки хватаю лист и демонстративно медленно разрываю перед его носом, а взгляд мелкого балбеса тотчас загорается озорным лукавством, так сильно отзеркаливая триумфом. – Во время допроса ни родителей, ни меня рядом с ним не было. Свидетелей нет, так же, как и прямых доказательств, что именно Шахов совершил кражу! – закончив свою речь, повернулся к щеглу и одним выражением своей угрюмой помрачневшей морды безмолвно сказал, что это была его последняя выходка.

– Дроздов, ты что-то путаешь… Есть свидетель и имеются улики.

Оглядываюсь на Михайлова и серьезно произношу:

– Кто источник? Потерпевший? Заявитель заметил, как Артур вынимал у него из кармана бумажник с телефоном? – кидаю контраргумент. – Пострадавший с уверенностью может подтвердить виновность обвиняемого? – повысил тон, наглым образом докапываясь до сути. – Истец видел сам факт хищения? У тебя на руках свидетельские показания или, может быть, заключение эксперта по пальчикам? Скажи мне, мы с чем имеем дело? С фактами или предположениями? Ничего из этого я не увидел в твоих описях.

– Дроздооов! – Влад, разъяренно оскалившись, подался корпусом ко мне. – Ты что несешь? Его за руку поймали в автобусе!

– За руку, когда из кармана тянул или у него самого в кармане нашли?

– В его барсетке!

– Да ну?! – скептически выгнул брови. – А ты, Петрович, сам не знаешь, как эта делюга проворачивается? Ты можешь дать мне гарантию, что ему самому вовремя в барсетку не скинули хищенное содержимое?

Он проглотил язык, а это доказывало то, что отпечатки Артура не обнаружены. Все же был шанс вызволить пацана, не оформив на месте на малолетку.

– Вот мы как раз-таки сейчас в этом и разбирались!

– Я повторюсь, с ним ты решать ничего не будешь. Есть я, а также его родители, которые должны присутствовать на допросе, но ты, как я погляжу, составил уже акт для прокуратуры. Оперативно, ничего не скажешь, – усмехаюсь и смотрю на циферблат своих часов. – Почти прошло три часа, как вы его незаконно замели. Следовательно, приостанавливаем дознания, прекращаем уголовное преследование и на время до корректно детального расследования материалы по делу Шахова не направляем прокурору. По результатам проверки уже решаем закрывать или возбуждать на него уголовное дело. Оформи парню подписку о невыезде и отпускай, Петрович, если проблем не хочешь. Я думаю, ты сам хорошо понимаешь, что расклад гнилой. Огребет весь ваш отдел с такими процессуальными доказательствами.

Михайлов держал рожу кирпичом, но все же в конечном итоге от мерзопакостного оскала не удержался, чем выдал себя с головой.

***

– Что приписывают? – стоило с гадёнышем выйти из управления, как обеспокоенный Кириленко, наматывавший на улице круги, бросился к нам навстречу.

Не проронив в ответ ни слова, схватил пацана за капюшон на пуховике и насильно потащил за угол в слепую зону за отделением полиции.

– Дрозд? – Серёга следом пошел за нами. – Ты сейчас агрессивно настроен. Успокойся.

– Ээээ? – возмутился Шахов, когда я с каменным ебалом жестко окунул его, как пса, в сугроб. – Ты чё творишь, гандон штопанный?! – вспыхнул и, едва очнувшись, с распахнутыми полами куртки и съехавшей шапкой набекрень рванул на меня.

– Не лезь! – рявкнул Кириленко, желающий оттащить салагу от меня. Сделав шаг в сторону и увернувшись от пиздюка, в захвате схватил его за шею. – Заткнись и не рыпайся! – гневно прорычал в ухо. – Ты что творишь? Решил занять свое место в криминальном мире? Надумал применить свой творческий потенциал? Угодить в преступный мир или отправится на нары? Хочешь отбыть несколько лет в лагерях и перечеркнуть раз и навсегда еще свою не начавшуюся жизнь? – дергаю за горло, встряхнув, чтоб осознал сказанное. – Артур, ты что, совсем придурок? Ты меня-то зачем подводишь под черту? Захотел нажиться на чужом? Сука, у тебя денег хоть жопой жуй! Если бы ты мне лет шесть назад попался на дороге, когда я был с дырявыми карманами, я бы тебе обе руки переломал, утырок. Долго ещё это будет продолжаться? Сколько мне еще с тобой нужно носиться? Чтоб незаметно щипать, нужен определенный склад характера, годы тренировок, должен иметь максимально сильную выдержку! Куда ты суёшься?!

– Хорош заливать! Что за шляпу ты мне тут загоняешь?! Опять завел песню про свой детдом?! Не трави басни! – он с трудом вырвался и раскрасневшийся от злости развернулся ко мне. – Да, может быть, я был и рад, если бы вы определили меня в специнтернат, чем с этими выродками рядом сосуществовать, – орал во все горло, предупреждающе выставив передо мной указательный палец.

– Ты сам не понимаешь, что ты несешь, о чём просишь! Мы с Серёгой разбираемся в твоей ситуации. Не оставим тебя, но это дело не одного дня, пойми ты. А через полтора года, когда ты станешь совершеннолетним, сможешь свалить от родителей.

– Захлопни ебальник! Нет у меня никаких родителей! Я сирота, сколько тебе можно твердить одно и то же?!

Выпрямился и устало выдохнул. Смотрел в его застланные бешенством глаза и вспоминал себя, будучи в юном возрасте, когда вот так же волком на всё и всех таращился, повсюду возле себя вынюхивая опасность. Но после всей грязи – подвергшемуся домашнему физическому насилию и пройдя путь в детдоме, пытался сохранить в себе что-то человеческое. От жалости к себе не загнулся от наркоты в подворотни, не связался с уголовщиной. Я жить хотел.

Хочу!

Не на того ты, Дрозд, поставил…

– Ты очень сильно мне мешаешь. Сбиваешь с толку вот такими мутками. Вместо того, чтоб взяться за ум, ты превращаешься в кусок бесполезного говна. Ты же был башковитым пацаном, подвешен на язык… Такие, как ты, вылезут в этом мире, если сами же себя не погубят.

Мгновенный укол в сердце от собственных слов, и на секунду мыслями с Трофимом. Брат… пусть земля тебе будет пухом. Покойся с миром.

– А яяяяя… – пакостно тянет слова утырок и разводит руками. – Не хоооочу! Меня и так всё устраивает! Отъебись со своей моралью! Хорош!

Вглядываюсь в него и понимаю, что это наш замкнутый круг борьбы. В его случае на жалость не надавишь и до здравого ума не достучишься. Я ему о том, что хорошо, а он упорно к тому, что плохо. Есть такой тип людей, которые с удовольствием захлебываются в своей боли, совсем не желая выплыть из вонючего болота на берег.

– Серёга, он твой. Довези, куда скажет.

– А ты куда? – с огорчением крикнул мне в спину Кириленко.

– Дальше разгребать говно, которое он нахуевертил! Его предки на подходе.

***

После тяжелого паршивого дня заехал в коттеджный посёлок к своим, предварительно оставив тачку в сервисе, который с утра посоветовал Тимур и все-таки скинул мне в сообщение номер автомеханика. Поразмыслив, решил, что Руслан ни при каком раскладе, даже выигрышном для меня, не позволит пацанам чинить мою машину. А я без колес, как без рук и головы.

Зашел в трехэтажный дом, окутанный мертвой тишиной и, не медля, наткнулся на первом этаже в гостиной возле кухонной зоны на вымотанную после трудового дня малявку с папкой бумаг в руках.

– Митька… пришел! – с открытым доверчивым взглядом радостная через весь холл на всех парах кинулась ко мне, отшвырнув по пути на огромный диван накладные и теплыми нежными руками обвила мой торс, насильно притягивая к себе.

Изнурённо прикрыл глаза и, зарывшись носом в распущенные со вкусом шоколада мягкие волосы Алины, сделал глубокий вдох.

– Устал, родной? – слова её ласковые пропитаны безумной нежностью, теплом, любовью.

Не ответил, только крепче прижал Ли к груди и коротко кивнул.

– Где дети? – прохрипел и, ощутив ладонями приятную материю белоснежного костюма девчонки, не желал выпускать мелкую из своих объятий, словно её солнечная энергия с новой силой заряжало моё нутро.

– К родителям с ночёвкой уехали. Папа забрал их буквально минут десять назад, – с легким недоумением пронзительно взглянула на меня. – А вы, что, на трассе не столкнулись? – и на последнем со смехом разрывает хомут моих рук, встает на цыпочки и с любопытством всматривается в панорамное окно, пытаясь выискать глазами Бэху.

– Мить…? – не узрев автомобиль, живо просекла фишку и разом испуганно затаила дыхание.

– Алин, я на такси.

– Что? – отшатывается от меня и проникновенно заглядывает в глаза своими лучистыми, светящимися.

Обомлела, выражая на лице всю степень ужаса. Ни жива, ни мертва, пораженная, судорожно хватает ртом остатки воздуха.

– Мить… какое такси? – мгновенно заподозрив неладное, безрадостно хмыкнула. – Ты ни за что не оставишь машину. Ты без нее не можешь и не пьёшь. Тебя вечно бесят все, и мы в том числе, как водим автомобиль. А таксист… – речь сбивается. – И подавно… – паузы между слов становятся длиннее. – Прошуу… – жалобно тянет и, скривив круглое миловидное личико, досадно закачала головой . – Только не то, о чем я подумала… – смертельно боится повторение эпизода трёхлетней давности.

Алина не успевает закончить фразу, как следом за мной дверь в доме распахивается настежь, явив перед нами во всей красе в хлам разъярённого Руслана.

Глава 14

Алина побледнела, когда Руслан злой, как чёрт, ввалился в дом с перекошенной от ярости рожей и бешеным взглядом. Раскаленная смоль в диких прищуренных глазах отражала вселившегося в него невменяемого шизофреника, а острые скулы от плотно сжатой напряженной челюсти отчетливо выделялись на изуродованной физиономии. Его массивная фигура словно темной тенью ворвалась внутрь, чтобы сильнодействующей отравой прикончить – так полагаю – меня на месте.

Мелкую очень быстро накрыла паника. Очень хорошо зная своего мужа, задышала тяжело, задрожали руки и подбородок. Сделала разделяющий нас с ней шаг ко мне и, вцепившись мертвой хваткой руками в рубашку, уткнулась лбом чуть ниже груди.

Защищает – промелькнуло в голове, когда в моем сознании безостановочно крутился хоровод, судорожно выясняя, где я мог проколоться.

В успокаивающем жесте положил свою раскрытую ладонь между лопаток Ли и нежно погладил её, придав Маленькой чуток спокойствия.

Руслан остановился напротив и, вонзившись в мои глаза своими пытливыми, сквозь зубы процедил:

– Алина… – с угрозой в тоне. – Отойди!

Девчонка даже не смотрит на него, все так же упирается лбом мне в грудь.

– Нет! – качает головой и сильнее сжимает ткань рубашки по бокам.

– Рассказал ей уже? – со скрипом обращается в ломающемся голосе.

– Он ничего не говорил. Я сама поняла. Отстань от него. Пожалуйста! – не успеваю открыть рот, как Мелкая испуганно затараторила мужу в ответ.

– Ли, правда. Всё хорошо. Нам нужно поговорить, – решил приободрить словесно и отцепить девчонку от себя, но она, словно клещами, в железной хватке вцепилась в моё тело, ограждая от Беса.

Мы с ней вдоль и поперек изучили Руслана и знали, что пока этот шизанутый на всю голову не сорвет зло, не выплеснет весь внутренний негатив, он не успокоится.

Рус не выдерживает и хватает Алину за руку.

– Я сказал, отошла отсюда! – рычит на неё и, раздражаясь, тащит на себя с силой отрывая от моего тела.

– Рууус! – недовольно цежу, начиная заводиться.

Ненавижу, когда он так поступает с девчонкой.

– Перестань! – Мелкая всплеснула руками, вместе с тем отмахиваясь от Беса. – Успокойся! Давайте вы не будете между собой конфликтовать?! – цепляется за мужа и, поднявшись на носочки, старалась заглянуть в его стеклянные глаза, которые исключительно были убийственно направлены на меня. – Оставь его сейчас в покое, – пролепетала, пытаясь разрядить накалившуюся между нами обстановку. – Завтра с утра…

– Где твоя тачка?! – Психопат повысил децибелы на максимум, враз захлопнув рот Ли.

– В автосервисе… – напряженно поясняю, когда Руслан впритык подошел ко мне.

– Что она там делает? – отрывисто, быстро, так, чтоб и секунды не было на раздумье.

– Я приехал, чтоб тебе рассказать. Я не соб…

– Я об этом сейчас тебя спросил? – орет в морду. – На конкретный вопрос отвечай!

– Руслан! – Алина аналогично пытается до него докричаться, зажмурившись и прикрыв ладонями лицо.

– Стукнул, – малость замялся. – Сбоку вмятина ближе к кузову.

– Каааак, – делает удар вначале и тональность резко падает до низких частот, – это произошло? – вскидывает левую бровь и вкрадчиво, с ошеломленными нотами в интонации интересуется. Нездорово тянет вверх уголок губ и хищно щурится.

Алина после вопроса мужа медленно опустила руки по швам и в замешательстве тревожно тоже уставилась на меня.

– Меня с объездной на лесополосу выкинуло.

– Ты гоняяял?! – голову незримо склонил к плечу и, покачнувшись ко мне, улыбнулся еще шире.

Не разобрать, то ли вопрос, то ли предъявляет факт, но казалось, что ему ответ не требовался.

– Нет… – скривившись, стиснул зубы и во рту пересохло от осуждения в черных глазах. – То есть, да…

В следующий момент чокнутый псих меняется в лице и, не дав толком ничего объяснить, размашисто кулаком жёстко, не жалея, заряжает мне по ебалу. Втащил, выбив землю из-под ног. Голова болванчиком запрокинулась назад, колени подогнулись, а тело пошатнулось, инстинктивно заставив сделать пару шагов к позади стоящему огромному дивану.

Гробовая тишина воцарилась между нами тремя.

Я, коротко усмехнувшись, не глядя на Руслана, шмыгаю и стираю рукавом рубашки выступившую кровь из носа. Алина, шокированная, во все глаза смотрела на мужа. А сам Рус, в трех шагах от меня, ждал последующих действий.

Неконтролируемые эмоции рвались наружу, но слишком хорошо зная себя, решил развернуться и свалить отсюда, чтоб сейчас не позволить себе лишнего в их адрес. Я не хотел еще больше причинить боль Алинке, но в разгар своей горячки не мог дать точный гарант, что в первую очередь не срикошетит по ней.

– Я ухожу, – холодно отчеканил и двинулся к выходу.

Девчонка громко всхлипнула и рванула за мной.

– Митяяя?! – воскликнула. – Неет! – не в силах сдержать слезы разревелась.

– Не останавливай его! – Рус приказал ей. – Пусть уебывает! Наёбальщик хуев! Сказки сочиняй в другом месте! – отрезал он.

Завис и возле выхода резко обернулся.

– Я ехал всё рассказать тебе! – одержимо прогремел, давая выход бешеной злобе.

– Не свести! Ты обосрался и не видел другого выхода, кроме как все выложить! Потому что даже после ремонта бы я с одного взгляда на тачку выкуплю, что ты её ебнул! Нет, ты решил сделать очередной прогон! Или, блядь, думаешь, я по твоему лошара, который не в курсах, что ты у меня под носом по городу гоняешь?! Пиздаболам в этом доме не место! Съебывай, раз так решил! – басит на весь холл и указывает кивком головы на дверь.

Второй удар, прилетевший точно в цель. В самое смертельное место. Сквозное в сердце. Только крыть было нечем. А ведь он прав. Я тот еще пиздабол. Все эти годы отчаянно очкую, что Руслан узнает, как время от времени гоняю на треке.

– Тебе пинка для ускорения придать?! – снисходительно смотрел в упор и добивал до конца.

– Астемиров, черт бы тебя побрал! – умоляюще просит Алина и вытирает мокрое лицо от слёз. – Мить, не уходи. Пожалуйста, – быстро оказалась возле меня и крепко стиснула руками. – Прости, прости… – исступлено на взводе шепчет. – Только не уезжай.

– Лина… – предупреждающе к ней обращается Бес.

– Ты невозможный! – оглянувшись через плечо, со слезами надрывно выкрикивает ему. – Сумасшедший! Сколько можно свои руки распускать?! Ты слышишь, что ты вообще несёшь?! Это же наш Митя! Я его не отпущу! – вздрагивая плечами, громко всхлипывает.

Руслан сжал кулаки и пытливо глянул на неё. Одним маниакальным взглядом запугивал, обездвиживал, обещал неминуемую страшную расправу. Со стороны походило на безмолвный разговор между ними, ход мыслей которых я был не в силах отследить. В тех или иных ситуациях,он каждого из нас загонял в свои жесткие рамки.

– Нет… будет лучше для нас всех, если я сейчас уеду, – вполголоса прохрипел и, оторвав мелкую от себя, исчез из вида.

***

В одном из обычных дворов спального района, где я осел вот уже как месяц, загорелись уличные фонарные столбы, когда подавленный выбрался из салона такси возле панельной многоэтажки. С потухшим отсутствующим взглядом обдумывал слова Руслана и раз за разом проматывал случившийся накануне инцидент. Мобила в кармане не переставала вибрировать, принуждая притормозить и не бежать с невероятной скоростью от проблем. Не совершать ошибок и ответить на звонок девчонки, а то, что это была она, у меня не было никаких сомнений.

– Лиин…

– Ты где? – обеспокоенно и тихо, как только принял вызов.

– Дома…

– Твой дом здесь, с нами! – громче с очевидной наглостью. – Что бы он ни говорил – он злой! – погасив пыл, шелест тонкого голоса Алины донёсся до меня с трудом. – Он любит тебя, переживает. Прости его… Ты же знаешь, какой страх для него…

– Знаю, – перебил и, удрученно выдохнув, пальцами зажал переносицу. – Давай обо всем потом… Не переживай за нас, мы разберемся, – не прощаясь, отключился и вырубил совсем аппарат.

Поежился от холода и, скрестив руки на груди, недоумевал, как Руслан вечно в зиму ходит раздетым.

– Отморозок, блядь! – с кислой физиономией,буркнул себе под нос.

Я так сегодня и не заехал в квартиру, чтоб переодеться. Вид убогий, как и внутри в настоящее время творился полный раздрай.

Приблизившись к заблокированному черным внедорожником подъезду, выхватил мутного бритоголового фраера в короткой черной дубленке, спокойно курившего около машины сигарету. Встретились взглядами, и тут же на подсознание ощутил опасность. Услышал позади звук неторопливых шагов, выбивающих из-под подошвы хруст снега. Бессознательно остановился, повернул голову назад и посмотрел в сторону двух полураздетых без верхней, как и я, одежды, амбалов , вышедших из черного глянцевого "Ровера" идентичного тому первому, что стоит на пяточке возле подъезда. Отступил на шаг, выбрав такой угол обзора, чтоб рассмотреть можно было троих. В районе грудины почувствовал, что тут что-то не так, да и номера на тачках замазанные. Уверен был, что эти верзилы терлись здесь по мою душу. И чуйка меня не подвела, когда двое решительно двинулись ко мне, а первый отшвырнул бычок и, сломя голову, помчался на меня.

Временно охуев, истуканом стоял пригвожденный на месте, сразу позабыв о минусовой температуре, пока лысый не перелетел через мою спину. Очнулся, когда громила почти подбежал ко мне. Первый был бессознательный импульс нагнуться. И не прогадал. Мужик, кувырнувшись, изрыгая проклятия, приземлился на проезжую запорошенную снегом часть. Второй инстинктивный рефлекс отшатнуться, когда другой мордоворот накинулся, замахнувшись. Я сделал шаг в сторону и в железном захвате безжалостно схватил его за кисть, выкручивая, а вслед за тем, вонзившись пальцами сзади за шею, резко загнул тушу вниз, складывая напополам и, задрав руку к верху, вывихнул до хруста в плече.

– Ааа… – раздался первый вопль, а я, словно находясь в алкогольном дурмане, до сих пор не мог понять что к чему.

– Может, поясниии…те? – спотыкаюсь на словах, почти пропустив удар третьего. Вовремя увернулся, когда чужой кулак прошел по касательной от моей скулы.

На уровне инстинктов незамедлительно последовала следующая реакция. Машинально сгруппировался и в стойке сокрушенно сделал выпад вперед – четкий правый хук в челюсть, твердый левый, снова правый и пробиваемый апперкот. Кожа на челюсти чувака лопается, оставляя его следы на моих сбитых костяшках.

Выпученные глаза налились кровью, а в расплывчатом, как кисель, сознании, мгновенно всплывает вызубренное на всю оставшуюся жизнь правило.

– Главное, ты умеешь бить! Держишь удар. В уличной драке старайся меньше махать ногами. Обездвиживай противника в захвате, проводи прием или комбинацию. Но лучше всего, Дрозд, боковой! Боковой удар амплетудней. За счет амплетуды сила увеличивается. Вставай в боевую стойку и несколько раз подряд, а то и больше наноси жесткий правый, левый боковой. Никогда не бей один раз. Сразу делай так, чтоб отдача не дошла до тебя. Поворачивай весь корпус и вкладывай всю силу в удар. Бам! Бам! Бам! – Руслан в защитной стойке проводит атаку, наглядно показывая мне. – И отправляй на покой спать. В таких случаях всегда помни, что у тебя две пары глаз – спереди и на затылке!